Жанр: Драма
Сын цирка
...е обеденного зала отеля "Ритц". Ее
представления о райской жизни соответствовали условиям жизни в отеле, куда она уже
приехала. Здесь требования к одежде клиентов оказались еще более суровыми, чем правила в
школе "Фессенден". Метрдотель остановил их из-за того, что белые спортивные носки
Мартина выступали из кожаных ботинок.
- Я хотела сделать тебе замечание, дорогой, но его сделал посторонний человек, -
заметила Вера.
Она отдала ему ключ от комнаты, чтобы он сменил носки, и ждала его с Арифом.
Мартину пришлось одолжить у Арифа черные гольфы. В результате инцидента внимание Веры
оказалось привлечено к тому, насколько непринужденно Ариф носил "приличную" одежду.
Мать ждала, пока Мартин не присоединится к ним в обеденном зале и сообщила ему об этом
наблюдении.
- Это, наверное, оттого, что ты ходил на официальные приемы для дипломатов. Видимо,
в турецком посольстве проводится немало мероприятий, на которые следует одеваться по
правилам, - заметила мать Мартина турку.
- Не в посольстве, а в турецком консульстве, - поправил ее Ариф, как он делал это
неоднократно.
- Мне ужасно не нравятся такие подробности. Держу пари, ты не объяснишь популярно
разницу между посольством и консульством. Даю тебе одну минуту, - сказала Вера мальчику.
У Мартина захватило дух, поскольку ему показалось, что мать лишь недавно научилась
разговаривать подобным образом. В молодости она казалась очень вульгарной, а с того
бестолкового периода своей жизни она больше не училась. Когда у нее появилось свободное
время - на съемки ее уже не приглашали - мать научилась имитировать речь образованных
представителей высшего света. У Веры хватило ума понять, что вульгарность мало нравится
окружающим, когда она исходит от женщины средних лет. Мартин сгорал от стыда, когда
понял, где мать взяла на вооружение такие репризы, как "ужасно" и "держу пари".
В Голливуде обитал режиссер-англичанин с большими претензиями, которому так и не
удалось снять картину, поскольку Дэнни написал для нее неудачный сценарий. Чтобы
успокоить себя, англичанин снял несколько рекламных роликов увлажняющего крема. В этих
роликах женщина средних лет пытается защитить свою кожу от морщин. Героиней рекламы
была Вера.
Его мамаша в бесстыдно раскрытом пеньюаре сидела перед трюмо, вокруг которого сияли
зажженные лампочки, а внизу появлялась надпись: "Вероника Роуз, актриса Голливуда".
(Съемки в этом рекламном ролике являлись единственной ролью в кино, которую мать
получила за последние годы.)
- Я ужасно не люблю сухую кожу. В этом городе пользуются популярностью только те,
кто молодо выглядит, - говорила Вера в зеркало трюмо и, соответственно, в объектив камеры.
Потом крупным планом показывались уголки ее губ и хорошенький пальчик,
накладывавший на кожу увлажняющий крем. Неужели мы видим морщины, указывающие на
возраст? Что-то сморщена кожа верхней губы в том месте, где она соприкасается с хорошо
выделяющимся краем рта. Однако как по волшебству губа опять становится гладкой.
- Держу пари, вы не скажете, что я старею, - говорят губы.
Мартин Миллс ни секунды не сомневался в том, что видит комбинированную съемку. Его
мать снимали с большого расстояния. Таких губ, показанных крупным планом, у матери он не
знал. Похоже, это губы какой-то молодой женщины.
У них в школе среди учеников девятого класса это был любимый телевизионный
рекламный ролик.
- Держу пари, вы не скажете, что я старею, - говорили губы, а мальчишки, собравшиеся
в комнате воспитателя, уже изготовились ответить на эту реплику.
- Ты уже давно старуха! - орали ученики.
Только двое знали, что актриса Голливуда Вероника Роуз - мать Мартина. Сын никогда
бы не признался в этом, а Ариф оказался преданным соседом по комнате.
- Мне она кажется достаточно молодой, - говорил турок.
В обеденном зале гостиницы "Ритц" Мартина особенно смутили эти обороты в речи
матери.
- Мне ужасно не нравятся такие подробности. Держу пари, ты не объяснишь популярно
разницу между посольством и консульством. Даю тебе одну минуту, - сказала Вера мальчику.
Сын знал, что Ариф представляет, откуда эти слова - из рекламного ролика
увлажняющего крема.
- Фужасно! - Мартин обратился к их секретному языку, надеясь, что сосед по комнате
его поймет: Вера заслуживает того, чтобы о ней сказали словом, начинающимся на букву "Ф".
Однако Ариф воспринимал Веру серьезно.
- Посольство выполняет задачи правительства своей страны и возглавляется послом.
Консульство - это официальная резиденция консула, который является чиновником,
назначенным для наблюдения за соблюдением коммерческих интересов государства и
благополучием граждан своей страны за рубежом. Мой отец - генеральный консул в
Нью-Йорке, поскольку этот город важен для нас с коммерческой точки зрения. Генеральный
консул является консульским чиновником высшего ранга, он руководит сотрудниками,
занимающими менее важные по сравнению с ним должности, - объяснял турок.
- Объяснение заняло тридцать секунд, - проинформировал Мартин свою мать, однако
Вера не придала времени никакого значения.
- Расскажи мне о Турции. В твоем распоряжении тридцать секунд, - сказала женщина
Арифу.
- Турецкий язык является родным для более чем девяноста процентов жителей страны.
Население более чем на девяносто восемь процентов - мусульмане - сказал Ариф и сделал
паузу из-за того, что Вера вздрогнула. Слово "мусульмане" всегда заставляло ее вздрагивать. -
С этнической точки зрения мы представляем сплав различных наций, - продолжил затем
мальчик. - Турки могут быть голубоглазыми блондинами, могут быть круглоголовыми,
темноволосыми и темноглазыми, а могут принадлежать к средиземноморской ветви и иметь
продолговатые лица и темные волосы. Мы также представляем монголоидную ветвь с
большими скулами, - объяснял Ариф.
- А какую ветвь представляешь ты? - прервала его Вера.
- Он объяснял всего двадцать две секунды, - заметил Мартин, однако ему показалось,
что его не слышат и за столом сидят только два человека.
- В основном я принадлежу к средиземноморской ветви, хотя мои скулы немного
напоминают о монголоидах, - заключил Ариф.
- Я так не думаю. А откуда взялись твои ресницы? - улыбнулась Вера.
- От моей мамы, - робко произнес Ариф.
- Какая счастливая мамочка, - сказала Вероника Роуз.
- Кто что будет есть? Думаю, мне лучше съесть индюшку, - спросил Мартин, который
единственный смотрел в меню.
- У вас, должно быть, есть странные обычаи. Расскажи мне что-нибудь странное. Я имею
в виду странное с точки зрения секса, - попросила Вера.
- По закона шариата разрешается брак между близкими родственниками, - ответил
турок.
- Что-нибудь более странное, - потребовала Вера.
- У мальчиков обрезают крайнюю плоть в любое время с шести до двенадцати лет. -
Потупив глаза, Ариф взял меню.
- А тебе сколько было? - спросила его Вера.
- К публичной церемонии обрезания мне исполнилось десять лет, - пробормотал
мальчик.
- Поэтому ты должен все хорошо помнить, - изрекла Вера.
- Думаю, я тоже буду есть индюшку, - сказал Ариф соседу по комнате.
- А что ты помнишь об этой церемонии? - Мать Мартина не хотела слушать про
индюшку.
- На твоей семье скажется то, как ты будешь себя вести во время операции, - ответил
Ариф, но смотрел он в это время на своего соседа по комнате, а не на его мать.
- И как ты себя вел? - не унималась мамаша.
- Я не плакал, поскольку это опозорило бы семью. Да, я буду есть индюшку, - повторил
он.
- Разве вы оба не ели индюшку два дня назад? Не заказывайте ее снова, она уже всем
надоела! - сказала Вера.
- Хорошо, я буду есть омаров, - согласился Ариф.
- Прекрасно, я тоже закажу омаров. А что ты выберешь, Мартин? - произнесла Вера.
- Я закажу индюшку.
Его самого поразила собственная воля. В ней уже тогда было что-то иезуитское.
Именно это воспоминание позволило миссионеру возвратиться к газете "Таймс оф
Индиа". Он прочел о заживо сожженной семье из четырнадцати человек - их дом подожгла
семья их соперников. Какое-то время Мартин недоумевал, что означало это словосочетание
"семья соперников", а потом он помолился за четырнадцать душ, сгоревших заживо.
Разбуженный шумом усаживавшихся на ночлег голубей, брат Габриэль проснулся и
увидел свет под дверью Мартина. Одна из многочисленных его обязанностей состояла в том,
чтобы пресекать попытки голубей спать в здании миссии. Старый испанец мог обнаружить
вторжение голубей и во сне. Колонны открытой веранды второго этажа предоставляли птицам
почти неограниченный доступ к выступающим карнизам. Раз за разом брат Габриэль стальной
проволокой наносил колющие удары в район карнизов. После изгнания конкретных
нарушителей иезуит прислонил к колонне раздвижную лестницу, надеясь, что утром ему станет
видно, какую колонну следует опоясать сверху проволокой.
Когда брат Габриэль снова проходил мимо кельи Мартина Миллса, направляясь спать, у
нового миссионера все еще горел свет. Иезуит прислушался: не заболел ли молодой миссионер.
К удивлению и безграничному утешению святого отца, он услышал, как Мартин Миллс
молится. Только испанец не был уверен в том, что он правильно понял содержание молитвы.
Всему виной, предположил старый Габриэль, аме-риканский акиент. Слова обращения к
Господу не имели никакого смысла, но интонация и повторы сильно напоминали молитву.
Для того, чтобы напомнить себе о силе воли, свидетельствующей о воле Господа внутри
него, Мартин Миллс повторял и повторял давнее доказательство своей внутренней смелости.
- Я закажу индюшку. Я закажу индюшку, - снова и снова заклинал миссионер.
Миллс стал на колени рядом с кроватью на каменный пол и взял в руки свернутый
трубочкой номер газеты "Таймс оф Индиа".
Проститутка попыталась съесть его железные бусы, а потом их выбросила. Карлик
пользовался теперь его кнутом. Сам он поспешил, велев доктору Дарувалле выбросить
металлические вериги для ног. Поэтому теперь придется ждать, пока колени не онемеют от
стояния на каменном полу. Но Мартин дождется прихода боли. Он даже будет ее
приветствовать.
- Я закажу индюшку.
Внутренним взором миссионер ясно видел, как Ариф Кома не мог поднять черных глаз,
чтобы встретить жесткий взгляд Вероники Роуз, которая неотрывно всматривалась в
подвергшегося обрезанию турка.
- Должно быть, это ужасно больно. А ты честно не плакал? - говорила Вера.
- Это бы опозорило мою семью, - повторил Ариф.
Мартин Миллс мог бы поклясться, что сосед по комнате вот-вот расплачется, потому что
он уже видел, как плакал Кома. Вера тоже догадывалась об этом.
- Но сейчас-то можно плакать, - сказала она мальчику.
Ариф отрицательно покачал головой, но слезы уже капали у него из глаз. Вера платочком
стала вытирать глаза мальчика. На какое-то время Ариф полностью прикрыл лицо этим
платочком. Мартин знал, что он сильно пах духами. От этого запаха сына иногда тошнило.
- Я закажу индюшку. Я закажу индюшку. Я закажу индюшку, - молился миссионер.
Брат Габриэль успокоился: молитва произносится твердым голосом. Как странно, но звук
ее напомнил о голубях, которые маниакально усаживались ночевать на карнизы.
Два разных не спящих мужчины
Доктор Дарувалла тоже читал газету "Таймс оф Индиа", только свежий номер. И если
Мартину Миллсу бессонница этой ночи казалась порождением адских мучений, то доктор
пребывал в приподнятом настроении - ненавистную ему газету Фарук использовал как
стимулирующее средство. Ничто не наполняло его большей яростью, чем критические
обозрения нового фильма об Инспекторе Дхаре. Один заголовок чего стоил: "Обычное
идиоматическое словосочетание Инспектор Дхар". Такое название способно привести
читающего в бешенство.
Обозреватель принадлежал к тому типу комиссаров от искусства, которые никогда не
унизятся до того, чтобы сказать хоть одно доброе слово о любом фильме из этой серии. Дерьмо
щенка в клетке, которое помешало Фаруку пробежать статью в газете до конца, сыграло
благодатную роль, поскольку избавило доктора от одной из форм самонаказания. Уже первое
предложение было достаточно отвратительным: "Проблемой Инспектора Дхара является его
цепкая пупочная связь с образами в первых сериях картины". Фарук почувствовал, что черная
энергия одного этого предложения, возбудив его негодование, позволит ему писать всю ночь.
- "Пупочная связь"! - заорал Дарувалла.
Затем доктор опомнился и одернул себя: нельзя будить Джулию, которая и так на него
злилась. Фарук еще раз использовал газету "Таймс оф Индиа", подложив ее под пишущую
машинку, чтобы она не дала стучать ей о стеклянную поверхность стола. Он расположился для
работы в столовой, поскольку в такое позднее время не могло быть и речи об использовании
письменного стола в спальне.
До этого он никогда не пробовал писать в столовой. Стол со стеклянной поверхностью
оказался слишком низким. Он не удовлетворял Фарука и в качестве обеденного стола. Скорее
это был кофейный столик, поскольку для того, чтобы обедать за ним, приходилось садиться на
пол на подушки. Сейчас, пытаясь устроиться поудобнее, Дарувалла сел на две подушки и
положил локти на края пишущей машинки. Как врач-ортопед Фарук осознавал, что такая поза
неблагоприятна для спины. Кроме того, его отвлекали собственные скрещенные ноги и голые
ступни - он их видел через стеклянную поверхность стола. Некоторое время доктор посвятил
размышлениям о том, что Джулия, по его мнению, несправедливо злилась на него.
В клубе Рипон они пообедали быстро, переругиваясь между собой. События дня
оказалось трудно суммировать. У Джулии сложилось впечатление, что в рассказе о дневных
происшествиях муж утаивает слишком много интересной информации. Она готова была всю
ночь обсуждать вопрос о том, что Рахул Рай - это убийца-рецидивист. Кроме того, Фарук
полагал "неподходящим" ее участие в ленче вместе с детективом Пателом и Нэнси в клубе
Дакуорт и это ее тоже возмущало. В конце концов там ведь должен быть и ДжонД!
- Я попросил Джона прийти на ленч из-за его хорошей памяти, - заявил Дарувалла.
- Можно подумать, у меня память отсутствует, - ответила Джулия.
К сожалению, Фарук не смог дозвониться до Джона. По телефону он передал сообщения в
отели "Тадж" и "Оберой" относительно важного ленча в клубе Дакуорт, однако Дхар не
объявился. Должно быть, актер все еще дулся на него из-за происшествия с братом-двойником,
хотя и не признавался себе в этом.
Что касается устройства бедняжки Мадху и обезображенного слоном Ганеши в цирк
"Большой Голубой Нил", то Джулия ставила под сомнение мудрость желания Фарука
участвовать в этом "драматическом вмешательстве" в их жизнь. Почему это прежде он с такой
активностью не делал сомнительных шагов по спасению нищих калек и девочек-проституток?
Дарувалла был сильно раздражен, поскольку и сам уже страдал от дурных предчувствий.
Джулия критически отнеслась к сценарию, который доктор изо всех сил старался начать писать.
Ее поразило стремление Фарука в такое время заниматься проблемами своего творчества.
Сказанное подразумевало, что он эгоист, думает только о своем сценарии, когда в жизни других
людей столько насилия и травмирующих душу событий.
Они даже повздорили по поводу того, что слушать по радио. Джулия выбрала каналы с
программами, которые вызывали у нее сон, - "Фестиваль песен" и "Местная легкая музыка".
Доктор Дарувалла застал последнюю часть интервью с каким-то писателем и выслушал его
жалобу, что в Индии "ничего не доводится до конца".
- Все бросается в недоделанном виде! Мы не доходим до сути никаких явлений! Как
только мы суем свой нос во что-то интересное, мы сразу же отводим его назад! - жаловался
писатель.
Фарука заинтересовали его сетования, однако Джулия перестроила приемник на волну
"Инструментальная музыка". К тому моменту, когда Дарувалла снова нашел интервью с
писателем, гнев этого творческого работника пал уже на другую историю, о которой доктор
слышал сегодня. Поступило сообщение о том, что в английском институте для девочек
"Александрия" совершено изнасилование и убийство.
- Сегодня в английском институте для девочек "Александрия" не произошло никакого
изнасилования и не было убийства, как об этом вначале ошибочно сообщалось, - сказал
писатель.
Фарук предположил, что именно это событие свело писателя с ума. Именно это он имел в
виду, когда говорил о том, что "ничего не доводится до конца".
- Слушать это по-настоящему смешно, - изрекла Джулия, поэтому доктор оставил жене
ее "инструментальную музыку".
Теперь Дарувалла отставил все эти проблемы в сторону. Он думал о конечностях людей,
самых разнообразных конечностях, которые ему довелось увидеть. Он не станет использовать
имя Мадху. В сценарии он назовет девочку Пинки, потому что так зовут настоящую звезду
цирка. Девочка будет намного моложе Мадху, таким образом ее минует всякое преступление на
сексуальной почве. По крайней мере, этого не произойдет в сценарии доктора Даруваллы.
Имя Ганеши подойдет для мальчика, однако в фильме он окажется старше девочки. Фарук
просто поменяет возраст реальных детей. Своему Ганеше он оставит искалеченную ногу, но не
такую обезображенную, как нога реального Ганеши. Иначе слишком трудно найти
ребенка-артиста со столь сложной деформацией конечности. У детей будет мать, потому что по
сценарию он ее у них отнимет. Сочинять истории - жестокое дело.
На краткий миг доктору пришло в голову, что он не только не смог понять страну, в
которой родился, он не смог полюбить ее. Фарук почувствовал, что вот-вот он придумает ту
Индию, которую сможет понять и полюбить. Его неуверенность в себе исчезла, как и должна
была исчезнуть, иначе он не мог бы приступить к истории.
Фарук считал, что связана она с Пресвятой Богородицей. Он имел в виду статую
безымянной святой в соборе Святого Игнатия. Ту самую, со стальной цепью и металлическим
кольцом, удерживавшим ее от падения. По-настоящему она не являлась Матерью Божией, тем
не менее для Даруваллы она стала Непорочной Девой. Ему нравилась эта фраза, она была
достаточно хороша, чтобы ее записать: "История началась под влиянием Пресвятой
Богородицы". Первый шаг сделан. Иногда он бывает самым трудным.
Другой мужчина, не спящий этой ночью, говорил не только с самим собой, но обращался
он и к Господу. Разумеется, его бормотание было немного громче, чем у Даруваллы.
- Я закажу индюшку, - твердил Мартин Миллс.
Повторения этой фразы давало ему надежду увернуться от воронки прошлого, повсюду
его настигавшего. Именно прошлое дало ему цепкую волю, которую он считал волей Господа
внутри себя. И все же как сильно он боялся прошлого!
- Я закажу индюшку, - твердил Мартин Миллс. Теперь его колени пульсировали от
боли.
- Я закажу индюшку, я закажу индюшку, я закажу индюшку, - повторял он.
18. ИСТОРИЯ, ЗАПУЩЕННАЯ ДЕВОЙ МАРИЕЙ
"Рулетка с лимузинами"
Утром Джулия обнаружила, что Фарук навалился грудью на стеклянную поверхность
стола, словно он заснул, рассматривая через стекло большой палец правой ноги. Тот самый
палец, который укусила обезьяна и благодаря которому в их семье пошли нелады на почве
религиозного раскола. Женщина благодарила судьбу, что рана эта вскоре прошла и не стала
причиной его фанатичной веры в Бога. Однако поза мужа, как бы молящегося на
сакраментальный палец, привела женщину в замешательство.
У Джулии отлегло от сердца при виде исчерканных страниц сценария. Она поняла, что
именно они являлись объектом пристального внимания мужа, а вовсе не палец. Пишущая
машинка оказалась сдвинутой в сторону, страницы пестрели от многочисленной правки
карандашом, который доктор все еще держал в правой руке. Было такое впечатление, будто
сочиненные ее мужем страницы подействовали на него наподобие снотворного. Джулия
предположила, что видит следы очередной катастрофы, связанной с созданием образа
Инспектора Дхара, однако с первого же взгляда она поняла, что голос за кадром не
принадлежит полицейскому инспектору. После первых пяти страниц она стала сомневаться,
будет ли вообще Дхар присутствовать в фильме. Это очень странно, подумала Джулия.
Муж успел напечатать двадцать пять страниц, и она взяла их с собой на кухню, где для
себя приготовила кофе, а для мужа - чай.
Голос за кадром принадлежал двенадцатилетнему мальчику, которого искалечил слон.
Джулия решила, что это - Ганеша. Она знала нищего, потому что всякий раз, когда она
выходила из дома, он ее преследовал. Джулия купила калеке немало вещей, большую часть
которых он продал. Тем не менее женщине нравился этот попрошайка с хорошим знанием
английского языка. В отличие от доктора Даруваллы его жена знала причину такого
загадочного обстоятельства.
Однажды, когда мальчишка попрошайничал возле отеля "Тадж", его заметила
супружеская чета англичан, путешествовавшая вместе с робким мальчиком, чуть младше
Ганеши. Ребенок попросил, чтобы родители нашли ему товарища для игр. В развлечениях
мальчика участвовала также гувернантка. Ганеша пробыл с этой семьей целый месяц.
Англичане его кормили, купили ему одежду, все это время он был непривычно чистым. Его
даже отвезли на осмотр к врачу, чтобы убедиться в отсутствии у него какой-либо
инфекционной болезни. Все делалось для того, чтобы их сын получил товарища для игр.
Гувернантка учила детей английскому языку по несколько часов в день - обоих одинаково.
Когда пришло время семье возвращаться на родину, Ганешу просто оставили там, где впервые
нашли попрошайничавшим возле отеля "Тадж". Мальчишка быстро продал ставшие ему
ненужными веши. Ганеша говорил, что первое время он скучал по гувернантке.
Джулию очень тронула эта история. Она не задумывалась, так ли это было в
действительности. Да и зачем нищему было врать? А теперь ее муж сделал бедного
попрошайку героем фильма! И дал ему шестилетнюю сестренку по имени Пинки, уличную
попрошайку и талантливую акробатку, исполнявшую различные трюки. Этот образ не сбил
Джулию с толку, она знала реальную Пинки, действительно цирковую звезду. От Джулии не
укрылось, что появление Пинки в сценарии обязано Мадху - девочке-проститутке, которую
недавно нашли Дипа и Вайнод. В сценарии Фарук сделал Пинки девственницей. Придуманные
дети имели счастье жить вместе с матерью, хотя и недолго.
Их мать - уборщица в миссии Святого Игнатия, где иезуиты не только дали ей работу, но
и убедили женщину принять христианство. В семье конфликт: дети-буддисты строго
придерживаются вегетарианской диеты и неодобрительно встретили переход матери в
христианство, особенно концепцию Святого Причастия с идеей о том, что вино по-настоящему
является кровью Христа, а хлеб - его телом. Разумеется, такие представления были не для
вегетарианцев.
Джулию шокировало то, что ее муж бессовестный компилятор. Она знала: он украл
историю о монахе. Страшная история уже давно его занимала, а задолго до этого ее любил и
старый Ловджи. Монах просвещал племя бывших людоедов и убеждал их принять
христианство. Ему пришлось попотеть, объясняя племени концепцию плоти и крови Христа в
Святом Причастии. Вследствие того, что многие в племени все еще помнили, как ели
человеческое мясо, теологическая концепция Святого Причастия давалась им с большим
трудом. Значит, ее муж снова богохульствует... Однако где же Инспектор Дхар?
В глубине души Джулия надеялась, что Дхар придет на помощь детям, однако пока сюжет
развивался без него. Мамаша погибает в храме Святого Игнатия - статуя Непорочной Девы
сваливается на нее с пьедестала. Здесь же на месте несчастную соборуют. Ганеша не очень
скорбит о ее гибели.
- По крайне мере, она была счастлива, - говорит его голос за кадром. - Не каждому
христианину выпадает такая гибель, - добавляет голос Ганеши.
Джулия подумала: если только Дхар появится и поможет, сейчас для этого самое лучшее
время. Однако Дхар не появился. Вместо этого маленькие попрошайки стали играть в азартную
игру "рулетка с лимузинами".
Все дети в Бомбее знают, что существует два типа специальных лимузинов, курсирующих
по городу. В одном находится цирковой шпион, карлик по имени Вайнод. Бывший цирковой
клоун, он везде ищет детей с акробатическим талантом. Калека Ганеша верит: Пинки настолько
талантлива, что Вайнод возьмет его в цирк вместе с ней и он тогда сможет о ней позаботиться.
Проблема же заключается в том, что существует еще один шпион. Он крадет детей для цирка с
артистами-уродами. Зовут его Кислотный человек, потому что он выплескивает вам в лицо
кислоту, которая так уродует и меняет черты, что даже в собственной семье тебя не узнают. И
заботиться о тебе станут только в цирке для уродов.
"Ну вот, опять Фарук разрабатывает тему о мистере Гарге", - подумала Джулия. Какая
ужасающая история! Даже без инспектора полиции добро и зло в сценарии заняли
предназначенные для них места. Который из шпионов первым обнаружит детей? Будет ли это
карлик в роли доброго самаритянина или их настигнет Кислотный человек?
Лимузины ночью курсируют по городу. Глянцево блестящая машина проезжает мимо
детей, которые бегут за ней. Видно, как загораются огни, показывающие, что водитель нажал на
тормоза. Другие дети преследуют эту машину. Лимузин останавливается на обочине с
работающим мотором. Дети осторожно приближаются к нему. Со скрежетом открывается
боковое стекло со стороны водителя. Зритель видит скрюченные наподобие когтей пальцы на
краю стекла. Когда оно полностью уходит вниз, показывается голова карлика. Это тот лимузин,
который требуется, в нем Вайнод.
Или может случиться, что появится другой лимузин. Когда откроется задняя дверь, вверх
взовьется облачко ледяного воздуха. Похоже на то, что в машине слишком сильный
кондиционер и внутри либо холодильник, либо морозильник для хранения мяса. Может быть,
Кислотному человеку нужен такой сильный холод, иначе он протухнет.
Вполне очевидно, что бедным детям не пришлось бы играть в "рулетку с лимузинами",
если бы их мать была жива. Думал ли об этом ее муж? Джулия размышляла над текстом, она
привыкла читать все, в том числе и первоначальные наброски сценариев, которые Фарук всегда
ей показывал. Но такого сценария у него еще не было. В нем чувствовалось н
...Закладка в соц.сетях
