Жанр: Драма
Сын цирка
...екое отчаяние, и
это беспокоило Джулию. Вероятно, исписанные страницы несли в себе горечь тщетных
попыток создать настоящее произведение искусства. В сценариях фильмов об Инспекторе
Дхаре такого отчаяния не было. Джулии пришло в голову, что, может быть, Фарук придает этой
работе слишком большое значение.
Думая об этом, она возвратила рукопись на прежнее место, положив ее на стеклянную
поверхность стола между пишущей машинкой и головой мужа. Фарук все еще спал. Судя по
расплывшейся глупо-идиотской улыбке, он видел сон. Носом он издавал непередаваемый звук,
похожий на жужжание. Неудобное положение головы на поверхности стеклянного стола
рождало у доктора ощущение, что он снова ребенок и снова спит, положив голову на парту в
младшем классе колледжа Святого Игнатия.
Внезапно Фарук засопел. Джулия подумала, что муж вот-вот проснется, однако он
внезапно закричал, прежде чем открыл глаза. Ей показалось, что супругу привиделся кошмар,
однако его испугал хруст сустава в ступне правой ноги. Доктор был так взъерошен, что все
тревоги снова к ней вернулись. До тех пор, пока она не вспомнила, что Дарувалла полагал
"неприемлемым" для жены участие в ленче с заместителем комиссара полиции и хромой
хиппи, которую они встретили двадцать лет назад. К тому же оказалось, что Фарук пил чай,
ничего не говоря ей о сценарии. Он даже попытался спрятать эти страницы в медицинском
чемоданчике для срочных вызовов.
Когда доктор поцеловал жену перед уходом на работу, она ему не ответила, но осталась
стоять в двери, наблюдая, как он нажимает кнопку лифта. Если он собрался показывать
характер, это нужно задавить еще в зародыше. Джулия подождала, пока дверь лифта
раскрылась.
- Если по этому сценарию когда-либо снимут картину, - обратилась она к мужу, - то
мистер Гарг подаст на тебя в суд.
Фарук остановился как вкопанный, в то время как двери лифта то открывались, то
закрывались, сжимая его медицинский чемоданчик. Доктор с негодованием смотрел на супругу.
Джулия послала ему воздушный поцелуй, желая разозлить еще больше. Двери лифта
заработали с еще большей агрессивностью, и Фарук был вынужден протиснуться внутрь
кабины. У него не осталось времени ответить жене, дверь лифта закрылась, и он начал
спускаться. Как это досадно - ему никогда не удается сохранить что-либо в полном секрете от
жены. А вообще-то Джулия права: Гарг подаст на него в суд. Он слишком увлекся творческим
процессом и совсем забыл о здравом смысле.
В аллее возле дома его поджидал еще один удар по здравому смыслу. Когда Вайнод
открыл дверь автомобиля "Амбассадор", доктор увидел на заднем сиденье нищего. Калека
спал. Мадху сидела рядом с водителем. Спящий мальчик выглядел совсем как ангелочек, если
бы не запекшийся гной на ресницах. Раздавленную ногу он прикрыл одной из тряпок, которую
носил с собой, чтобы вытирать искусственное птичье дерьмо. Даже во сне Ганеша скрывал
деформированную ногу. Это не был божественный Ганеша, просто обыкновенный мальчишка,
тем не менее Фарук обнаружил, что смотрит на калеку со стороны, как на художественный
образ, созданный его воображением. Смотрит и любуется им. Доктор все еще был во власти
своего сценария и представлял, что будущее Ганеши зависит лишь от его творческого
воображения. Настоящий попрошайка нашел благодетеля. Заднее сиденье автомобиля теперь
его - до определения в цирк.
- Доброе утро, Ганеша, - поздоровался доктор. Мальчишка мгновенно проснулся,
отозвавшись на голос быстро, как лесной зверек.
- Что мы сегодня делаем? - спросил нищий.
- Только без трюков с птичьим дерьмом, - предупредил доктор.
Попрошайка молча принял это замечание, чуть шевельнув уголками губ.
- Что же мы сегодня будем делать? - повторил мальчишка.
- Мы поедем на мою работу, там подождем результатов анализов Мадху, а затем решим,
что делать дальше. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия и ты не станешь проводить
тренировки по обмазыванию птичьим дерьмом детей, перенесших операции.
Черные глаза мальчишки неотрывно следили за движением машин по дороге. Лицо Мадху
доктор мог видеть в зеркальце заднего вида - она даже не взглянула на него, когда он
упомянул ее имя.
- Меня тревожит в отношении цирка то... - начал Дарувалла, преднамеренно сделав
паузу и видя, что привлек внимание Ганеши, но не Мадху.
- У меня самые лучшие руки. Они очень сильные. Я мог бы ездить на пони. С такими
сильными руками мне не нужно никаких ног. Я смогу делать много трюков: висеть на
слоновьем хоботе, а может быть, ездить на льве, - сказал Ганеша.
- Они не разрешат тебе никаких трюков. Тебя заставят выполнять всю черную и всю
тяжелую работу. Например, собирать слоновье дерьмо, а не висеть на слоновьем хоботе, -
ответил доктор Дарувалла.
- Мне нужно будет им показать. Но что делают со львами, когда заставляют их встать на
такие маленькие стульчики? - спросил Ганеша.
- Ты и будешь смывать мочу львов со стульчиков.
- А что можно делать с тиграми? - спросил нищий калека.
- Тебе придется чистить их клетки и убирать их дерьмо, - не отступал Дарувалла.
- Мне нужно будет показать им. Может быть, стоит что-нибудь сделать с их хвостами? У
тигров такие длинные хвосты. - Мальчик тоже не отступал.
Карлик въехал на площадь с круговым движением машин, которую очень не любил
доктор. Слишком много водителей отвлекались здесь от движения, глазея на море или на
верующих, принимающих грязевые ванны вокруг мавзолея Хаджи Али. Круговое движение
начиналось возле Тардео, где бомбой разорвало в клочья отца Фарука. Сейчас в самом центре
кругового движения транспорт делал поворот, чтобы объехать сумасшедшего калеку. Безногий
мужчина на инвалидной колясочке, отталкиваясь руками от земли, ехал против движения.
Доктор проследил за отсутствующим взглядом Ганеши. Черные глаза мальчишки либо не
видели сумасшедшего в коляске, либо избегали смотреть на него. Маленький попрошайка,
наверное, все еще думал о тиграх.
Доктор Дарувалла не знал конца своего сценария. Ему ясна была лишь общая идея того,
что случится с его Пинки и с его Ганешей. Оказавшись в водовороте машин, Фарук обнаружил,
что судьбы реального мальчика и девочки вышли из-под его контроля. И это при том, что он
чувствовал ответственность за начало их истории, поскольку начал писать сценарий для
фильма.
В зеркало заднего вида доктор видел, как желтые, львиные глаза Мадху не отрывались от
безногого маньяка. Карлик был вынужден резко затормозить и остановить машину, чтобы
избежать наезда на сумасшедшего калеку. На его коляске возле рожка для подачи сигналов был
наклеен лозунг: "Тренируй добродетель терпения".
Старый бензовоз буквально завис над калекой, его водитель с негодованием несколько раз
нажал на клаксон. На огромном круглом боку бензовоза виднелись крупные буквы цвета
горящего пламени: "Лучший выбор в мире - бензин марки "Галер Энджинс"". На бампере
бензовоза также оказался лозунг, но прочесть его не удавалось из-за разлитой смолы и
прилипших к ней насекомых.
"Храните огнетушитель в бардачке машины", - значилось там.
Доктор Дарувалла знал, что у Вайнода не было огнетушителя. Мало того, что нищий
мешал движению транспорта - он начал попрошайничать у водителей остановившихся машин.
Неуклюжая инвалидная коляска ударилась в заднюю дверь "Амбассадора". Фа-рук пришел в
ярость, когда Ганеша опустил заднее стекло и сумасшедший в коляске сразу же просунул туда
руку.
- Ничего не давайте этому идиоту! - заорал доктор. Фарук недооценивал
мальчика-калеку. Дарувалла не успел даже заметить его движения. Он только увидел удивление
на лице бешеного калеки в инвалидной коляске и то, как быстро отдернул он руку: с ладони, с
пальцев и с локтя у него капало птичье дерьмо. Вайнод издал приветственный возглас.
- Попался, дурачок, - сказал Ганеша. Проезжавший мимо грузовик с красками чуть
было не раздавил придурка-калеку. Вайнод опять выкрикнул приветствие - на этот раз в адрес
водителя грузовика.
"Празднуйте вместе с фирмой "Азиатские краски"".
Когда надпись исчезла с уехавшим грузовиком, движение возобновилось, и первым
тронулось такси карлика. Доктор помнил надписи на бампере машины Вайнода.
"Эй, ты, со злобным взглядом!
Чтоб твоя рожа почернела! "
- Я же сказал тебе, Ганеша, чтобы больше не было фокусов с птичьим дерьмом! - стал
ругать мальчишку Фарук.
В стекло заднего вида он заметил, что Мадху наблюдает за ним, но когда их глаза
встретились, она отвела свой взгляд. В салон через открытое окно врывался горячий и сухой
воздух, но удовольствие сидеть в мчавшейся машине было новым как для мальчишки, так и для
девочки-проститутки. Впрочем, может быть, для нее уже ничего не являлось новым и
неизвестным. Но, если Мадху это и не интересовало, то для нищего их поездка оказалась
началом приключения.
- Где находится цирк? Он далеко отсюда? - спросила Ганеша.
Фарук знал, что "Большой Голубой Нил" может находиться в любом месте штата
Гуджарат. Меньше всего доктора заботило местонахождение цирка - он хотел знать, будут ли
там дети в безопасности.
Впереди машины опять замедлили скорость, и доктор подумал, что это из-за пешеходов,
которые делали покупки на находившемся поблизости базарчике, а теперь столпились на
проезжей части. В этот момент доктор увидел в канаве труп мужчины, ноги которого лежали на
дороге. Машины пошли в один ряд, поскольку водители не хотели переезжать через ноги
мертвеца. Толпа росла на глазах, и вскоре здесь возник обычный хаос. На короткое время
мертвец пользовался единственной привилегией: никто не переезжал через его тело.
- Цирк далеко отсюда? - еще раз спросил Ганеша.
- Да, далеко, на другом конце света, - машинально ответил Дарувалла.
В эту минуту он хотел, чтобы нищий калека сам оказался на другом конце света.
Сверкающие черные глаза мальчишки заметили тело на дороге, но Ганеша быстро отвел взгляд
в сторону. Такси карлика проехало в нескольких сантиметрах от мертвеца. Вайнод снова
вырвался вперед из потока машин.
- Ты видел это? - спросил доктор Ганешу.
- А что там было?
- Там лежал мертвый мужчина, - сказал Вайнод.
- Это уже не люди. Думаешь, что видишь их, но по-настояшему их там нет, - ответил
Ганеша.
"Боже! Сохрани от гибели этого мальчика! " - произнес про себя доктор Дарувалла.
Фарука удивил собственный страх, он не мог заставить себя посмотреть на излучавшее
надежду лицо калеки. Мадху снова уставилась на доктора в зеркале заднего вида и он
похолодел - таким безразличным был этот взгляд. Доктор давно не молился, однако сейчас
губы его беззвучно зашевелились.
Индия - совсем не рулетка с лимузинами. Здесь нет хороших или плохих шпионов,
ворующих детей для цирка. Здесь нет и цирков для уродов. В этой стране не приходится играть
между правильным и неправильным лимузинами. Для этих детей реальная рулетка завертится
после того, как они попадут в цирк, если это когда-либо случится. Никакой карлик-самаритянин
не спасет их в цирке. В цирке "Большой Голубой Нил" нет негодяя из книжки комиксов по
имени Кислотный человек. Там есть другое.
Пресвятая Богородица
В келье нового миссионера последняя свечка, припасенная от москитов, сгорела под утро.
Насекомые прилетают с первыми лучами зари и улетают, когда днем воздух раскаляется. Лишь
один из москитов остался, потому что Мартин Миллс прибил его на белой стене над кроватью.
Он лишил его жизни свернутой в трубочку газетой "Таймс оф Индиа" после того, как москит
надулся от крови. Пятно на стене явно бросалось в глаза и ужаснуло Мартина, поскольку
находилось лишь в нескольких сантиметрах под висевшим распятием. Будто кровь Христа
попала на стену.
По неопытности иезуит зажег последнюю свечку слишком близко к кровати и во сне его
пальцы, коснувшись пола, попали в пепел. После этого во время короткого и беспокойного сна
он коснулся лица рукой. Только такое объяснение пришло ему в голову при виде собственного
лица в покрытом черными точками зеркале над раковиной для умывания. Оно хранило следы
пепла, как если бы привидение, пролетевшее через келью, оставило на нем свои отпечатки в
виде саркастического благословения. Или как если бы он был нераскаявшимся грешником под
епитимьей.
Мартин наполнил раковину водой, смочил лицо, взял в правую руку бритву, а левой рукой
потянулся за маленьким кусочком мыла. Этот кусочек с неровными краями переливался таким
зелено-голубым светом, что отражался в серебряной мыльнице. Мыло оказалось ящерицей,
которая прыгнула ему в волосы до того, как Мартин ее коснулся. Миссионер испугался, когда
рептилия побежала у него по голове. С макушки Мартина ящерица перепрыгнула на распятие
над кроватью, затем ринулась в пространство между приоткрытыми планками жалюзи, сквозь
которые лучи низко висевшего солнца падали на пол кельи.
Мартин Миллс перепугался: пытаясь сбросить ящерицу с волос, он полоснул по носу
бритвой. Малозаметный порез сдвинул в сторону пепел от противомоскитной свечки, и капли
крови потекли в раковину. Он давно уже не пользовался кремом для бритья, поскольку вполне
довольствовался обычным мылом. Из-за того, что мыла не было, иезуит брился, смачивая лицо
холодной водой.
Было только шесть утра, до начала мессы Мартину следовало подождать еще час. Он
подумал, что хорошо бы прийти пораньше к храму Святого Игнатия. Если храм не закрыт, он
тихонько посидит на скамье - это ему всегда помогало. Однако поганый нос продолжал
кровоточить. Миллс забыл положить в вещи носовые платки, придется их купить. Пока же он
взял пару черных носков. Они были тонкие и плохо впитывали влагу, но крови на них не было
видно. Миллс смочил носки холодной водой из раковины, выжал их почти досуха и скомкал
носки в шарики. Вначале одной, а затем и второй рукой иезуит стал нетерпеливо тыкать
носками в рану.
Если бы кто-то видел, как Мартин Миллс одевался, он бы подумал, что миссионер
находится в глубоком трансе. Менее пристальный наблюдатель мог прийти к выводу, что это
умственно отсталый человек, поскольку фанатик делал все, не расставаясь с носками.
Неуклюже натягивал брюки, завязывал шнурки на туфлях, застегивал пуговицы на рубашке с
короткими рукавами - и все делал, держа в зубах носки. Эти простые и обычные действия
превратились в трудную задачу, требующую значительных физических усилий, поскольку
сопровождались безостановочным промоканием носа. В отверстие для второй пуговицы
рубашки Мартин вставил серебряный крест наподобие заколки, посадив при этом на рубашку
пятно крови, поскольку носки уже полностью ею пропитались.
Храм Святого Игнатия оказался открытым - каждое утро отец-ректор открывал его в
шесть часов. Мартин выбрал место, где можно было сидеть в ожидании мессы. Некоторое
время он наблюдал как мальчики-служки устанавливают свечи. Сидя на скамье в центральном
ряду, он то попеременно молился, то промокал кровоточащий нос. Миллс обнаружил, что
скамеечка для коленопреклонения крепится на шарнирах. Он не любил такую конструкцию
скамеечек, поскольку они напоминали ему о протестантской школе, куда Дэнни и Вера послали
его учиться после "Фессендена".
Школа Святого Луки принадлежала к англиканской епископальной церкви. По мнению
Мартина, ее с трудом можно было отнести к церковной школе. Утренняя служба там сводилась
только к пению псалмов, молитвам и добродетельным размышлениям о предстоящем дне,
после чего пастор произносил до странности приземленное благословение, которое едва
напоминало благословение, но скорее походило на совет усердно учиться и никогда не
списывать. Воскресная служба считалась обязательной, однако проводилась она в часовне
Святого Луки на таком низком епископальном уровне, что никто даже не преклонял колени во
время молитвы. Вместо этого учащиеся плюхались на скамьи, быть может, оттого, что не
являлись настоящими епископалианцами. Всякий раз, когда Мартин Миллс пытался опустить
скамеечку для коленопреклонения так, чтобы можно было опереться на нее, одноклассники изо
всех сил удерживали скамеечку в вертикальном положении. Они предпочитали использовать ее
в роли доски, на которую следовало ставить ноги для отдыха. Когда Мартин пожаловался об
этом его преподобию пастору Рику Итли, тот пояснил ученику начального класса, что только
католики и иудеи старших классов могли посещать храмы и синагоги по своему выбору. До тех
пор, пока Мартин не перейдет в следующий класс, он будет довольствоваться службой в
часовне Святого Луки. Другими словами, до тех пор ему нельзя будет опускаться на колени во
время службы.
В храме Святого Игнатия новый миссионер опустил скамеечку вниз и встал на колени. На
скамье имелся стеллаж, где лежали молитвенники и книги псалмов. Каждый раз, когда капли
крови падали на ближайший к нему псалтырь, Миллс промокал нос одним носком, а другим
вытирал обложку богослужебной книги. Он молил Бога дать ему силы любить своего отца,
поскольку он только жалел его. Хотя Мартин знал, что задача любить мать являлась для него
непреодолимым препятствием, он молился о милосердии, о том, чтобы простить ее. Также
молился он за душу Арифа Комы. Миссионер давным-давно его простил, но каждое утро он
просил об этом Пресвятую Богородицу. Иезуит всегда одинаково начинал свою молитву.
- О, Пресвятая Богородица, грешен я! - сокрушался Мартин.
В каком-то смысле ход жизни нового миссионера также был "запущен" Девой Марией.
Если бы его мать оказалась убитой упавшей статуей Святой Девы и если бы такое счастливое
избавление произошло в то время, когда фанатик находился в молодом и еще не
сформировавшемся возрасте, он никогда бы не стал иезуитом.
Нос все еще кровоточил. Капля крови снова упала на псалтырь, и миссионер еще раз
промокнул свою рану. Поразмышляв, он решил не вытирать кровь со сборника гимнов. В конце
концов вся христианская религия вознеслась ввысь из крови. Вначале - из крови Христа, затем
- святых и великомучеников. Так размышлял Мартин, поглядывая на часы. Потерпеть еще
немного - и с утренней мессой придет ему спасение.
Какой же это ген?
В спешной попытке спасти Мадху от мистера Гарга доктор Дарувалла позвонил доктору
Тата номер два, однако оказалось, что он уже ушел в операционную. Фарук пожелал счастья
этой пациентке, кем бы она ни была. Не хотел бы он, чтобы кто-нибудь из его близких
познакомился со скальпелем в дрожащей руке доктора Тата. Фарук имел основание
предполагать, что хирургические операции Тата номер два также второсортные. И
медицинский секретарь гинеколога поддерживал фамильную репутацию этой семье, поскольку
работал столь же посредственно, как и они. Простейшую просьбу Фарука о том, чтобы как
можно быстрее сделать анализы Мадху на СПИД, он встретил с подозрением и
снисходительностью. Довольно высокомерный голос в трубке отрекомендовался как мистер
Сабхаш.
- Вы хотите, чтобы работу выполнили быстро? А вы уверены, что заплатили за это
большую цену? - спросил мистер Сабхаш доктора.
- Разумеется! - ответил Фарук.
- Обычно такой анализ стоит четыреста рупий. Срочность обойдется вам в тысячу
рупий. А может, платит пациент? - осведомился медицинский секретарь.
- Нет, плачу я. И мне как можно быстрее нужны результаты, - сдержал себя Дарувалла.
- Обычно для анализа требуется от десяти до четырнадцати дней, - начал объяснять
мистер Сабхаш. - Для большего удобства мы делаем анализы партиями. Как правило, для
этого мы ждем, пока наберется сорок образцов для анализа.
- В этом случае я бы не хотел, чтобы вы ждали другие анализы. Поэтому я и звоню вам,
так как знаю обычную процедуру, - произнес Дарувалла.
- Если анализ по методике ELISA оказывается положительным, мы еще подтверждаем
его проведением анализа по другой методике. Вы же знаете, ELISA дает много - ошибочных
положительных результатов, - не торопился Сабхаш.
- Да, знаю. Если у вас получится положительный результат ELISA, пошлите на
дополнительный анализ.
- Все это удлинит время, - продолжал объяснять секретарь.
- Да, знаю, - снова подтвердил Фарук.
- Если анализ окажется отрицательным, вы получите результаты через два дня. Но если
он будет положительным... - протянул мистер Сабхаш.
- Тогда потребуется еще время. Я знаю! - закричал Дарувалла. - Пожалуйста, дайте
указание, чтобы тест провели незамедлительно. Именно поэтому я звоню, - громыхал Фарук.
- Только доктор Тата дает такое указание. Разумеется, я передам ему, что вы хотите, -
бесстрастно произнес секретарь.
- Спасибо, - сказал в ответ Дарувалла.
- Вы хотите передать что-нибудь еще?
Нужно было сказать что-то еще, однако Фарук забыл, о чем же он хотел спросить Тата
номер два. Без сомнения, он вспомнит об этом позже.
- Попросите доктора Тата перезвонить мне.
- А какой вопрос вы хотите обсудить с доктором Тата? - не унимался Сабхаш.
- Вопрос, который обсуждают между собой только врачи, - отчеканил Фарук.
- Я передам ему. - Кажется, мистер Сабхаш рассердился.
А Дарувалла решил никогда больше не жаловаться на дурацкую активность Ранджита по
сочинению брачных объявлений. Его медицинский секретарь всегда компетентен и вежлив.
Кроме того, он, как никто другой, сохраняет энтузиазм в отношении его программы
генетических исследований крови карликов. Меньше всего все были заинтересованы в том,
чтобы он изучал карликов. Дарувалла признавал, что даже его собственный энтузиазм все
уменьшается.
Анализ по методике ELISA на СПИД казался простеньким по сравнению с исследованием
генов, поскольку проводится оно на клетках, а не на сыворотке крови. Здесь требуется свежая
кровь, которую, к тому же, нужно транспортировать при комнатной температуре, пока она не
свернулась. Образцы крови можно пересылать за границу, для чего, однако, необходимо
заполнить бешеное количество документов. Обычно образцы пересылаются морем, на сухом
льде, чтобы сохранить протеины. Но этот вариант не годился для Торонто - в пути от Индии
до Канады клетки крови карликов могли погибнуть.
Доктор Дарувалла решил эту проблему с помощью индийской медицинской школы в
Бомбее. Их исследовательская лаборатория проводила для него анализы и готовила слайды.
Дарувалла получал готовые фотографии хромосом, которые забирал с собой при возвращении в
Торонто. Однако в Канаде программа исследований крови карликов попала в затруднительное
положение. В детском госпитале Торонто Фарук через своего приятеля по работе
хирурга-ортопеда познакомился с университетским специалистом-генетиком. Однако даже
такое знакомство ни к чему не привело, поскольку специалист-генетик утверждал, что для
такого типа уродства нет определенного генетического признака.
В Торонтском университете этот генетик очень возбужденно доказывал Фаруку
невозможность существования генетического признака для аутосомалъной доминантной
особенности, поскольку ахондроплазия передается лишь одним аутосомалъным доминантным
геном. Уродство карликов - это результат спонтанной мутации. В случае подобной
спонтанной мутации неподверженным ей родителям, у которых появился на свет карлик, не
обязательно бояться появления еще одного ребенка-урода. Неподверженные спонтанной
мутации братья и сестры карлика также не передают уродство. Но вот сами карлики имеют
очень большую вероятность передать детям такие гены. Половина их потомства станет
карликами. Однако никаких отличительных признаков и доминантных характеристик такого
уродства в генах нельзя обнаружить.
Доктор Дарувалла сомневался, что при своем знании генетики он сможет противостоять
специалисту. Он просто продолжал рисовать образцы крови карликов и привозил в Торонто
фотографии хромосом. Университетский специалист по генетике хотя и высказывал пессимизм,
но держался очень дружественно, хотя и не демонстрировал ему свою симпатию. Он являлся
дружком приятеля Фарука, с которым они работали в детском госпитале. И приятель Фарука, и
генетик были педерастами.
Доктор Гордон Макфарлейн оказался одного возраста с Фаруком. Он пришел в
ортопедическое отделение детского госпиталя в Торонто одновременно с Даруваллой, их
кабинеты были рядом. Вследствие того, что Фарук не любил водить машину, зачастую он ехал
на работу и с работы в машине Гордона, так как оба они жили на Форест-Хцлл. Когда они
только познакомились, произошло несколько комичных случаев из-за того, что Фарук и
Джулия пытались заинтересовать Макфарлейна одинокими и разведенными женщинами. В
конце концов им стала ясна сексуальная ориентация Гордона, поскольку тот постоянно
приходил к ним в гости вместе со своим дружком.
Доктор Дункан Фрейзер, "голубой" специалист-генетик, получил известность благодаря
исследованиям хромосом, ответственных за гомосексуальное поведение человека. Фрейзера
всегда дразнили по поводу "голубых хромосом", которых другим генетикам обнаружить не
удавалось. Вообще-то ученых раздражали биологические исследования проблем
гомосексуализма. Спор о том, наследственна ли педерастия от рождения или приобретается в
ходе жизненного опыта, всегда имеет под собой политическую подоплеку Консерваторы
отвергают всякие предположения о том, что сексуальная ориентация имеет биологическую
основу. Либералов заботит, как бы ученые не намудрили с тем геном, который отвечает за
передачу информации о гомосексуальности (если, конечно, он будет найден).
Исследования доктора Фрейзера привели его к взвешенному и благоразумному выводу.
Среди человеческих особей, считал он, наблюдается только два типа сексуальной ориентации.
Один из них присущ большинству людей, а другой - меньшинству. Все, что доктор Фрейзер
изучал по проблеме гомосексуализма, а также то, что он узнал из личного опыта и своих
ощущений, дало ему основание утверждать: гомосексуальность либо гетеросексуальность
зависит от того, что человек получил в наследство. Сексуальная ориентация не является стилем
поведения в жизни.
- Мы приходим в мир с тем набором генов, который хотим получить и который для нас
приготовила природа, - любил повторять Фрейзер.
Фарук находил эту проблему очень интересной, однако его приводило в уныние то, что
доктор Фрейзер не питал надежды найти генетический признак уродства карликов. Иногда
Дарувалла чувствовал вину, думая, что у Фрейзера
...Закладка в соц.сетях
