Жанр: Драма
Рубашка
.... И именно от этого так одиноко!
- Здесь, Макс, одиночество такое!!! Тебе такое и не снилось! Чем больше город, тем
сильнее одиночество. А это же самый большой город, - сказал я и покачал головой. - Он для
меня слишком большой, Макс! Слишком! Я-то думал, что здесь уже прижился, разобрался... А
вот тут влюбился!... Это такое чудо, Макс! Город же невозможный, ужасный город. Он такой
большой! И очевидно, что мы с Ней не должны были здесь встретиться! Вероятность встречи
близка нулю. Почти ноль! А вот случилось! И из-за того, что это случилось здесь, в этом
огромном городе - это такое чудо... А я не справляюсь. Сил у меня не хватает... Здесь всё
слишком!
- Зато, Саня, здесь время бежит быстрее, чем в родных краях. Значит, быстрее всё
пройдёт, быстрее устаканится. Я тоже хочу сюда переехать, чтобы побыстрее... ну... Короче,
чтобы побыстрее отболело. Не переживай, время работает на тебя.
- Если бы! Макс, кто я такой, чтобы время работало на меня!? Кто я такой?! Ты меня не
спрашивай ни о чём, пожалуйста. Кто я такой, чтобы тебе что-то советовать?! Только знаешь,
Макс, здесь с этим можно жить.
- С чем, Саня?
- С тем, что я понял, что я никто... Погоди, - попросил я Макса. - Девушка! Можно
сделать музыку громче?
- Извините, нельзя!
- Ночь, девушка. Нет же почти никого!
- Простите, нам не разрешают. Я не могу...
- Понял, извините! - Я встал и пошел ближе к источнику звука. Звучала песня, которая
была мне сейчас нужна. Я даже знал слова этой песни по-английски. Я понимал припев и почти
все слова... "Возьми мою руку, возьми всю мою жизнь за то, что я смогу сказать..." Я подошёл
к колонке и встал. Конечно, я был пьян, нога болела, и усталость пересекла пределы
допустимого, но я подошёл твёрдо и стоял прямо...
Макс тоже подошёл. Он встал слева и слушал. Мои глаза наполнились слезами, от этого
все очертания и лучи электрического света поплыли.
- Макс, спасибо, что ты приехал! Как же я тебя люблю, дружище! Как я устал! Я больше
не могу!!
- Я, Сань, тоже тебя так люблю! Так люблю!!! Саня, я тоже устал. Я тоже больше не
могу...
Он обнял меня за плечо, я опустил голову и прижался виском ко лбу Макса (он ниже
меня). Я зарыдал бесшумно, но свободно. Макс плакал одними глазами. Песня звучала ещё
больше минуты.
30
Мне понравилось, как я сказал Максу: "Кто я такой, чтобы время работало на меня?"
Я помню, как я впервые почувствовал время. Мне было немного лет. Девять или десять.
Летом в августе я сидел во дворе. Мы с родителями уже вернулись с отдыха в Родной город, а
мои друзья ещё нет. Во дворе было тихо и пусто. Деревья покачивались, листья на них были
большие, трава пыльная и высокая. Стояла жара. Даже в городе стрекотали кузнечики. Я сидел
на скамейке и скучал. Потом я посмотрел в небо. Оно было просто голубое, без облаков.
Высокое, летнее небо. В нем таял след от самолета, а ещё другой самолёт пересекал небо надо
мной и оставлял свой белый след. Я опустил глаза, и принялся ковырять пальцем скамейку. От
неё было приятно отколупывать краску. Я вспомнил, что скамейку красили в прошлом году,
тоже летом. Мы с друзьями стояли и смотрели, как пожилой худой дяденька медленно красит
её, и она чудесным образом превращается из грязно-зелёной в синюю. А теперь я сидел и легко
отколупывал целые лепестки уже потрескавшейся и постаревшей синей краски.
Когда я снова поднял глаза в небо, самолёт уже пролетел и оставил белый след, а старый
след распался на куски и почти растаял. Я почувствовал, как движется время... Скоро пойдут
дожди, потом зима, потом будет таять снег... Я понял, что мне это не нравится, что от этого
становится невесело... И ещё я понял, что я с этим сделать ничего не могу, но на следы от
самолётов смотреть приятно.
Я это запомнил отчётливо, потому что это понял и почувствовал тот Я, который не
меняется. Там, на скамейке, сидел тот же самый Я, что стоял, слушал песню и плакал. Всё
остальное во мне менялось - вес, рост, интересы, желания... А что-то не менялось... И вот это
ЧТО-ТО смогло почувствовать время, смогло полюбить эту песню, и вообще полюбить...
Мы ещё немного посидели, выпили ещё чаю, колу мне почему-то так и не принесли, но я
не хотел о ней напоминать. Макс наотрез отказался ехать ко мне. Коньяк мы допить не смогли,
осталась добрая треть бутылки, но уже не лезло.
Потом мы расплатились, оставили щедрые чаевые и вышли на воздух. Фонарик и бутылка
остались на столе... Своими движениями мы напоминали каких-то ракообразных в рыбном
магазине, которые ещё вполне живые, но их положили на лёд, и им не особенно хочется
привлекать к себе внимание покупателей.
Снег совсем прекратился.
На парковке возле ресторана стояли три машины, в том числе и наш "мерседес". Его
двигатель работал, в салоне горел свет.
- Ну что, Саня, завтра, вернее, уже сегодня, спать буду часов до трёх, если родственники
позволят.
- Так поехали ко мне! Сколько я могу тебя уговаривать? Не упрямься, Макс.
- Нет уж! На сегодня мне тебя хватит. Мне вообще на сегодня хватит. Кстати, а сколько
будет стоить доехать отсюда... ну, туда, ко мне?
Я сказал предельную сумму. Макс покивал головой. Протянул мне руку, я пожал её.
- Пока, Саня, - сказал он. - Тебя довезут, - он мотнул головой в сторону
"мерседеса". - Проснусь - позвоню тебе. Держись... - Он пошел в сторону Садового
кольца, где было легче поймать машину. Мне так не хотелось расставаться с ним! Было
странное ощущение, что мы больше не увидимся никогда. Макс медленно шел по снегу, а мне
хотелось остановить его или пойти с ним...
Он прошёл шагов пятнадцать, остановился под уличным фонарем, открыл свой портфель,
достал маленький сверток... Я узнал его. Это была недокуренная сигара, завёрнутая в салфетку.
Он бросил свёрток в снег, потом пошарил в портфеле рукой, застегнул его... Макс бросил
портфель на снег и пошёл дальше. Он не отбросил портфель в сторону, он просто разжал
пальцы, портфель выпал из его руки, а он пошёл к дороге.
Я пошёл было в другую сторону...
Приморозило. Я наглухо застегнул пальто и поднял воротник, потом сделал несколько
шагов, остановился и оглянулся на "мерседес", постоял несколько секунд и зашагал к этому
автомобилю.
Через лобовое стекло я увидел, что Михаил спит за рулём. Он сидел в расстёгнутом
пальто, откинувшись на спинку сиденья. Голова его была запрокинута, рот приоткрыт, на руле
лежала газета, на носу у него были маленькие очки.
Я подумал ещё немного и постучал в стекло кулаком. Он спал крепко, я постучал сильнее.
Михаил вздрогнул всем телом, резко сел прямо. Он явно не сразу сообразил, где он, и что
происходит. Через мгновение он сорвал с лица очки и сел, как ни в чём не бывало. Так ведут
себя молодые солдаты, застигнутые спящими на посту, или студенты, уснувшие на лекции...
дескать, я не спал... Я улыбнулся тому, что увидел.
Я постучал ещё раз. Он опустил стекло до середины.
- Что вам нужно? - холодно спросил он. - Чего вы хотите?
- Мне, собственно, ничего не нужно. Я ухожу. Максим так уже уехал. Я тоже собираюсь
ехать домой. Увидел, что вы спите, подумал, что вам, наверное, неприятно будет проснуться
здесь... А нас нет. - Я пожал плечами. - Вот, решил вас разбудить, и всё. И больше ничего.
Михаил потёр лицо руками, отпил немного минеральной воды из бутылки.
- У вас нет сигарет? - спросил он.
- Нет, я не курю. Он покивал головой.
- Садитесь, я вас отвезу домой, только заедем по дороге я заправлюсь и куплю сигарет.
- Извините, я с вами не поеду, это исключено.
- Да не бойтесь вы, всё равно...
- Я не боюсь. Просто, это точно ни на что не будет похоже. Сами подумайте, - я
говорил очень спокойно, - я сейчас еду домой. Правда домой! Если вы не верите, можете,
конечно, ехать за мной. Но лучше езжайте восвояси... А сигареты можете купить здесь. В
ресторане продадут, если...
Он не дослушал меня. Тёмное стекло поднялось, Михаил выключил в машине свет и как
бы исчез. Я снова пожал плечами, развернулся и пошёл к проспекту ловить машину. Я шёл,
шёл... Но никто не преследовал меня.
Я поймал машину, и мы поехали по затихшему городу. Затихшему, в смысле,
уснувшему... Светящихся окон почти не осталось. Субботнее утро готовилось подарить
Москве немного тишины и безлюдья. Снегоуборочные машины работали во всём городе...
Когда мы проезжали по Якиманке, там на эвакуатор грузили истерзанный автомобиль...
"вольво". На дороге везде виднелись осколки стекла и пятна от какой-то технической
жидкости... Скорее всего масла.
- Страшная авария была, - сказал водитель. Он говорил с сильным кавказским
акцентом, - человек пять погибло сразу. Я сам чуть-чуть здесь не разбился. Страшно ездить
стало. Все с ума сошли.
Я посмотрел на него. Аккуратный такой, черноволосый мужчина лет сорока. В машине
сильно пахло каким-то сладким ароматизатором воздуха. На пальце у водителя был большой
золотой перстень-печатка. Я отвернулся. Больше я уже не мог говорить. Я ехал домой. Всё, что
я смог сказать за сегодня, я уже сказал.
Улицы были пустынны, когда мы останавливались на светофорах, я оглядывался.
Преследования не было. Я оглянулся так три раза, а дальше ехал спокойно. Хотя и без того был
спокоен.
- Спасибо, - всё, что смог сказать я, когда расплачивался и выходил из машины...
Я зашёл домой и сразу вспомнил о своём обещании. Надо было сказать ещё слова...
Обязательно! Я набрал её номер... Она ответила не сразу. Я разбудил Её. Она говорила
хриплым, заспанным и каким-то беззащитным голосом.
- Алё, - сказал я, - ну вот я и дома. Всё в порядке. Не волнуйся. Ты спала?
- Да, я уже уснула.
- Прости, пожалуйста, но я только что добрался. Вот звоню, как обещал.
- Спасибо... Я волновалась.
- Ну что? Я утром звоню?
- Конечно! Но только давай не очень рано.
- Хорошо. Давай, кто первый проснётся - тот и звонит.
- Но только не раньше двенадцати, ладно?
- Договорились, милая. Целую! Прости за беспокойство.
- Целую! До сегодня...
- До сегодня! - сказал я и отключился.
Я сказал ей "милая"! Я сказал это и не почувствовал, что произошло какое-то событие.
Сказал спокойно. Это слово вылетело из меня легко...
Я включил свет везде... Пальто оставил в прихожей, пиджак бросил в кресло с мыслью:
"Надо не забыть вытряхнуть осколки фонарика из кармана"... Я пошёл в спальню, к
велотренажёру, чтобы повесить на него рубашку. Платок я уже снял с шеи и хотел его повесить
там же. Я расстёгивался на ходу...
На велотренажёре уже висела рубашка, и не одна, а штуки три... одна на другой. "Надо
устроить стирку, - вяло подумал я. - Вот в воскресенье и устрою".
У меня много рубашек, но в шкафу висела сейчас последняя, светло-розовая, хорошая, но
последняя... Я помнил, что утром заглянул в шкаф, там были белая и розовая рубашки. Я взял
белую, а про розовую подумал, что это будет слишком... Я редко носил её, поэтому она и
осталась последней. "Теперь придётся надеть", - решил я. А что было ещё делать, она же была
последняя чистая рубашка в моём доме. Остальные лежали в корзине возле стиральной машины
в ванной комнате, висели на стульях, на велотренажёре... Рубашку дольше одного дня не
поносить... Больше дня - никак. Может быть, кто-то носит, но я не могу.
Я постоял несколько секунд, раздумывая, потом повесил поверх несвежих рубах свой
синий платок, а усталую, замызганную белую рубашку я даже не повесил, а бросил её...
Когда чистил зубы, я вдруг замер со щеткой во рту и какое-то время безо всяких мыслей
рассматривал своё лицо и туловище, которое отражалось в туалетном зеркале по пояс.
"Ничего", - не подумал, а скорее беззвучно сказал я.
По утрам я почти никогда не заправляю постель. "В воскресенье сменю белье", - твёрдо
решил я, взбил подушку, встряхнул одеяло, выключил свет и лёг. Тело не поверило такому
счастью...
Остался невыключенным свет в прихожей. Это было видно... Сначала я решил наплевать,
но через минуту пошёл выключать его. Хотелось уснуть без раздражения...
В прихожей на полке я увидел телефон. Я взял его в руку, постоял... и набрал Макса.
Долго никто не отвечал. Потом я услышал сильно заспанный и сердитый женский голос.
- Алло! Алло! - сказала женщина. - Кто это? Говорите.
- Простите, а Максима я могу услышать?
- Вы с ума сошли! Вы знаете, который час?
- Извините, Бога ради! Я его друг, я звоню на его номер, беспокоюсь, доехал ли он...
- Доехал, доехал! Куда он денется? Спит вот одетый. Сейчас раздевать его буду. Вы весь
дом перебудили, а ему хоть бы что. Спите тоже уже! Всё в порядке... с вашим драгоценным
Максимом.
- А вы его тётя? - для пущей верности спросил я.
- Нет! Я его дядя! Ну что вы глупости спрашиваете! Молодой человек, заканчивайте
допрос. У вас всё?
- Всё! Всё!! Спасибо! Извините, пожалуйста, простите...
- Всё так всё! До свидания. Пошли короткие гудки.
Я лёг в постель, принял свою любимую позу, подушка обняла мою голову, одним глазом я
взглянул на синий свет, который ложился на ткань наволочки... падал из окна и ложился на
подушку... Я закрыл глаз.
С рассветом ветер усилился, он нёс песок, и этот летящий песок был похож на странный
туман. Пришлось даже надеть специальные очки.
Пока Макс спал, я подготовил отправку документов, добытых у врага, и раненого
разведчика. В моём взводе оставалось четырнадцать человек, я приказал уходить всем. Солдаты
не понимали и отказывались оставлять меня... Но я назначил старого сержанта старшим во
взводе, приказал доставить важные документы любой ценой, объяснил, что раненого нужно
будет нести попеременно, а двигаться им придётся очень быстро. Времени у них, до того, как за
ними выйдет погоня, часа два-три, не больше.
- К тому же, пулемёт всего один, - сказал я перед строем, - так что нет смысла вам
оставаться. Вы со своими карабинами тут много не навоюете. Ступайте и не думайте про меня.
- А как же лейтенант? - спросил сержант.
- Пусть поспит ещё. Он решил остаться. Если он так сказал, его отговаривать
бесполезно, а приказать я ему не могу... Всё, братцы! Некогда больше болтать, - сказал я
своим солдатам. - Ступайте! Удачи!
- Возьмите, сержант, - я сунул ему в руку конверт. - Здесь мой письменный приказ
вам... отступать.
Мы обнялись...
Макс спал в палатке и не обращал внимания на то, как она громко хлопала на ветру. Я дал
ему ещё поспать, а потом разбудил его. Мы сварили кофе из остатков воды и пригоршни кофе.
Получилось крепко.
Мы молча выпили этот кофе, потом я разлил виски в два маленьких походных стальных
стаканчика... Мы закурили сигары, и смаковали виски минут десять. Виски кончился, и мы
пошли к пулемёту. Ветер раздувал огоньки наших сигар и уносил дым моментально.
На флагштоке бился флаг.
От моей сигары оставалось сантиметра три, когда сквозь завесу песка мы увидели тени
наступающих. Они приближались, я навёл на них пулемёт. Как-то жутковато было сделать
первый выстрел. Макс похлопал меня по плечу, я посмотрел на него, он тоже докуривал сигару,
держа окурок в левом углу рта. Он улыбался. Макс подмигнул мне, щёлкнул карабином,
вскинул его и деловито прицелился, потом нажал на курок. Один силуэт упал. Тогда я нажал на
гашетку пулемёта...
Наступающие сразу стали стрелять. Пули засвистели. Какие-то впивались в мешки с
песком, какие-то пролетали совсем близко... Мы стреляли... Макс редко, прицельно и точно, я
короткими очередями...
Мои солдаты, те, что уходили... может быть, ещё какое-то время слышали беспорядочную
стрельбу, и среди этой неразберихи выделялись отдельные сухие выстрелы максова карабина и
жужжащие очереди моего пулемёта. Некоторое время они могли это слышать, если ветер
доносил до них звуки боя...... Кто-то же должен был это слышать..........
Название коктейля: Мохито (mojito (исп.) - комар). Тип коктейля: Аперитив. Long drink. Рецепт коктейля: 50
г кубинского рома, 1 барная ложка сахара, 1 веточка мяты, 20 мл сока сладкого лайма и кожуры. В стакане для
лоигдринка раздавить веточку мяты с сахаром. Руками выжать в стакан сладкий лайм, кожуру положить в стакан.
Наполнить стакан толчёным льдом, влить ром и перемешивать, пока стакан не запотеет. Долить содовой воды,
украсить мятой и подать к столу с соломинкой. Существует миф, который вполне может быть правдой, что мохито
был любимым напитком Хемингуэя. - Примеч. автора
Евгений Гришковец: "Рубашка"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
OCR Killer Bee http://users.gazinter.net/kbee
Закладка в соц.сетях
