Жанр: Драма
Рубашка
...ву взялся, вот так (Эрик показал, как он взялся
за голову) и говорю: "Это вот такой вот маленький платочек столько стоит?! Ой-ой-ой!" Перед
молоденькой девочкой стало неудобно, что я не могу себе такой платочек маленький купить. А
сколько же тогда там костюм стоит, в этом магазине? Покраснел весь. Посчитал деньги.
Только-только хватило на платочек, самый-самый простой. Обратно ехал на метро.
Стал носить платок вот так с рубашкой. Очень красиво, всем нравится. Ну и сам вижу -
хорошо! И как-то я обратил внимание, что один посетитель тоже носит платок на шее. Такой
высокий иностранец. Постарше меня. Он здесь был представитель какой-то большой фирмы...
из Голландии. Приятный такой, вежливый. Возьмёт за вечер два-три пива, сидит, читает. Потом
стал со мной разговаривать. Он по-русски хорошо говорил. Молодец! Засиживался дольше
всех. И вот однажды сидел он не за столиком, а за стойкой. Грустный такой, писал чего-то, со
мной разговаривал. А потом, уходя, вот так, как бы случайно, раз и бросил мне записку за
стойку. Беру я записку, а там он мне пишет, почерк красивый. Конечно, с ошибками написал. А
я-то по-ихнему вообще говорить не могу, так что он молодец - написал по-русски! Написал,
что приглашает меня, когда у меня будет свободное время, поужинать с ним вместе. Вот так!
С тех пор я никогда больше шейный платок не ношу.
Вот что мне рассказал бармен Эрик.
- Простите, но я вас ужинать не приглашу. Ко мне сейчас мой друг приедет, - сказал я.
Эрик смеялся минуты две. Ему очень понравилась моя шутка. А я не пошутил, я в этот
момент неспособен был шутить. Меня мучил, терзал, разрывал на куски вопрос, что с Ней
случилось, что с Ней происходит, а главное, почему Она не обратилась ко мне. К кому Ей ещё
обращаться, как не ко мне? Она разве не чувствует, что я Её люблю? Конечно, Она чувствует!
Почему Она не доставит мне такого счастья - помочь Ей? Господи! Если бы Она позволила Ей
помочь! Почему Она мне не доверяет?!
Мой телефон зазвонил. Я вздрогнул, во мне всё перевернулось, что-то оборвалось и упало
в самые пятки. Где-то на юге Африки сошел с рельсов товарный поезд......
Звонила не Она. Я услышал незнакомый мне голос. Женский молодой голос.
- Добрый вечер! Простите, это Александр?.. Извините, не знаю вашего отчества.
- Не беспокойтесь, это совершенно не обязательно. Да, это я.
- Ещё раз здравствуйте! Это Марина, то есть, меня зовут Марина. Я жена Гриши...
- Простите, какого Гриши?
- Гриши! Ну как же?! Гриши, вашего сотрудника...
- Ах Гриши! Ну конечно! Да-да, понятно. Что-то случилось?
- Нет-нет. Ничего не случилось, вы не волнуйтесь... Я очень прошу вас простить меня,
что я звоню вам, - голос был совсем молодой.
"Сколько же ей лет?" - подумал я. Грише двадцать пять. Я даже и не знал, что он женат.
Он вообще ничего о себе не говорил. Я взял его на работу два года назад, но ничего про его
жизнь не знал.
- Гриша не знает, что я вам звоню. Он будет очень недоволен, если узнает об этом.
- Если я правильно вас понимаю, вы не хотите, чтобы я сказал Грише о вашем мне
звонке? Так?
- Да-а... Но... - она и так говорила очень взволнованно, а тут совсем смутилась, - Ой,
а вы можете говорить сейчас? У вас есть две минуты? Я вас не отвлекаю?
- Две минуты у меня есть, - я сказал это слишком сурово. Она же говорила вежливо,
взволнованно и вполне достойно. К тому же было ясно, что что-то стряслось, и что-то
серьёзное. Иначе она не позвонила бы. - Не волнуйтесь, говорите. Вы не слишком меня
отвлекли.
- Спасибо! Я взяла ваш телефон из Гришиной записной книжки... Не знаю, как начать...
Гриша вас очень уважает. Всегда говорит о вас с восхищением... Какой вы специалист и какой
человек. Вы для него настоящий авторитет. Он вас просто любит... Очень переживает за всё,
что происходит... Он, вообще, мало рассказывает про дела, про работу, но про вас всегда
говорит с удовольствием. Он гордится...
- Спасибо! Вы меня смущаете! Что же все-таки... - начал я, но она перебила меня.
- Да-да, извините. Конечно! Так вот, в последнее время, а особенно последние несколько
дней, он просто совсем стал сам не свой. Не ест ничего, почти не спит. Вчера плакал в ванной.
Ничего мне не говорит. А сегодня, час назад, пришёл домой, я накрыла на стол, он сел, посидел
молча, ни к чему не притронулся. Потом сказал, что он страшно вас подвёл, что он ни на что не
годится, что непонятно, как и зачем вы его терпите... Потом он сказал, что вы сегодня
разобрались с ситуацией, которую он не мог решить и не мог с ней справиться... Что он
пытался справиться целую неделю, но ничего не смог, а только всё испортил. А вы пришли, всё
поняли и всё исправили за пять минут. Он сказал ещё, что он вам не нужен, что только вам
мешает, а вы его терпите из жалости. Потом он оделся и ушёл из дома. Знаете, Александр, он
снова плакал. Вы поверьте, он очень вас ценит и очень старается. Если у него не получается, то
это не нарочно и не от лени или невнимания. Поверьте мне, он очень хороший, я так
переживаю. Вот куда он сейчас пошёл? Я услышал, что молодая женщина заплакала.
- Марина! Мариночка! Не волнуйтесь. Я Гришу очень ценю. Он отличный специалист,
ответственный работник и прекрасный товарищ. Я без него совершенно не справился бы. Я его
очень уважаю. Вы можете им гордиться. Скажите, он ушёл из дома... Телефон он с собой взял?
- Я не знаю, - сказала она, всхлипывая, - сейчас посмотрю. - Я услышал шаги и
какие-то звуки. Она искала телефон. - Не видно. Я ему позвоню и узнаю.
- Не вздумайте ему сейчас звонить! Я ему сам позвоню. А потом позвоню вам. В любом
случае позвоню. Подождите немножко и не волнуйтесь. Спасибо, что позвонили. - Я
отключился.
"Господи! - подумал я. - Детский сад какой-то!" Мне сразу вспомнились совершенно
отчаянное выражение глаз Гриши, его ссутулившаяся, почти сгорбленная фигура, его попытки
чего-то сказать... Оказывается, там вон что! Оказывается, ему там так плохо! И из-за чего?
Из-за кого?! Из-за моей любви, из-за меня? Бедный Гриша!
Он же не знает ещё, что то, что мы с ним делаем - это фигня. Что таких, как мы...
полным-полно. Мы, конечно, не самые плохие, но есть и лучше, намного лучше. Только в этом
огромном городе, сколько тысяч бригад, больших и малых, строят, ремонтируют,
переделывают. А сколько таких как я, архитекторов, ядрёна мать! Таких же точно, как я:
суетливых, эгоистичных, амбициозных, компромиссных, недобрых... Кто я такой!?
А он-то бедный думает, что делает важное дело, боится меня подвести, не оправдать
моего доверия, ответственности. Для него нет ничего важнее этого. Бедняга! Бедняга!
Я быстро нашёл и набрал его номер... "Только бы он ответил!" Я не мог ещё и этот груз
таскать сегодня. Надо было поскорее с этим разобраться.
Я помню, как в школе, сидя в столовой, я подумал... Мне было лет 13-14. Я подумал,
глядя на поварих, которые работали на кухне... Я стал прикидывать, сколько в нашем городе
школ? Наверное, не меньше восьмидесяти. В каждой школе есть столовая, и там работает
минимум четыре повара. А сколько у нас разных предприятий, каких-нибудь фабрик, заводов,
сколько больших контор, больниц, автобаз и прочее, и прочее. И везде есть столовые, буфеты,
какие-то маленькие кафе. И везде там работают люди, которые всю жизнь готовят невкусную
еду.
Они плохие повара! А когда-то же они были детьми, такими, как я (мне было тогда 13-14
лет, я уже говорил). И они не думали, что станут поварами. У них есть имена, фамилии... они
отдельные люди. Неповторимые! А работают плохими поварами. И, значит, кто они? Они -
ПЛОХИЕ ПОВАРА! И всё! И больше ничего. А как же жизнь?
Я помню, я гордился своей фамилией. Она казалась мне гордой, редкой и благозвучной. Я
полагал, что у меня должна быть особенная судьба! Когда я играл в футбол во дворе, мне всегда
казалось, что обязательно должен мимо пройти какой-нибудь футбольный тренер. Он
остановится, посмотрит на меня и на то, как я играю, и подумает: "Вот отличный парень,
настоящий талант..." А потом он спросит кого-нибудь из мальчишек: "А кто этот парень? Тот,
который... вон тот, в синей майке?" Я понимал, что моя фамилия должна прозвучать. Я не могу
так же, как те люди, которые стали поварами, раствориться... Нет!
И мне казалось, что я не растворился. Я работаю в Москве. В Москве!!! Что может быть
дальше? Это предел! Я здесь работаю! Я молодец! Я пишу свою фамилию на моих проектах...
И что?! Я построил один хороший дом, на одной из маленьких улиц одного из подмосковных
поселков. Всё!!! А в основном я, как жук-короед, точу и точу какие-то ответвления
бесконечного московского лабиринта. Таких, как я, в Москве больше, чем поваров в моём
Родном городе! Только бы Гриша ответил.........
Гриша ответил.
- Алло. Я вас слушаю, - спокойным солидным голосом сказал Гриша.
- Гриша! Хорошо, что я до вас дозвонился. Это я, Александр. Ваш шеф. -Я старался
говорить весело и непринужденно. - Ну-у-у? Как ваши дела, как настроение?!
- Всё нормально. Я уехал с объекта в семь. С мусором ребята почти закончили.
Настроение у всех хорошее. С завтрашнего дня будем менять...
- Да Бог с ним, с объектом! Григорий, я заметил, что вы очень устали...
- Нет-нет! Я совершенно не устал! Вы простите меня, я совершенно... - сразу перебил
меня он.
Я, конечно, зря сказал про усталость, не надо было ему об этом говорить.
- Нет, Гриша, это вы меня простите. Я не то хотел сказать! У меня остался неприятный
осадок после сегодняшней нашей встречи...
- Я так виноват. Я, просто, не знал, как вам сообщить...
- Гриша-а-а! Не перебивайте меня, пожалуйста. Если кто-то и виноват, так только не вы.
Это я запустил дела в последнее время. Это я обленился совершенно! Знайте, если бы не вы,
Гриша, то всё бы уже рухнуло. Я очень рад, что вы со мной работаете. Я всецело вам доверяю,
и, простите меня, очень злоупотребляю вашей ответственностью и порядочностью. Я вам хотел
это сказать ещё раньше, но при рабочих нельзя, а в другое время как-то не получалось. Нам
надо пообщаться вне работы! Как вы думаете? Вы женаты, Гриша?
- Да-а... У меня жена Маша... Ой! Марина.
- Во-о-от! Отлично! Давайте как-нибудь куда-нибудь сходим. В кино. Я тоже приглашу
мою знакомую... одну. Сходим в кино, потом поужинаем. Как вы, Гриша, смотрите на такое
предложение?
- Я не знаю, я спрошу у Марины.
- Бросьте, Гриша! Не стесняйтесь. Завтра же и договоримся. Познакомьте меня с вашей
женой. O.K.?!
- Ладно, - сказал Гриша растерянно, но по-хорошему растерянно. Как надо
растерянно. - Спасибо!
- Потом спасибо скажешь! Давай! Завтра созвонимся и договоримся! Держись! Передай
привет супруге! И не бери в голову. Всё хорошо, а ты молодец! Пока! - Я чуть не сказал: "Иди
домой!"
- До свиданья. Спасибо большое! Я Марине передам, - он совсем замялся. - До
свиданья!
Как приятно видеть и слышать счастливых людей. Как легко их иногда осчастливить, хотя
бы ненадолго. "Сейчас ещё одну осчастливлю", - подумал я и позвонил Гришиной
жене.........
Она обрадовалась и благодарила меня без умолку, пока я не прервал разговор.
Меня же мог спасти только один звонок и только один голос в мире. Но Она не позвонит,
я знал это.
14
Пока Эрик рассказывал мне свою историю про шейный платок, пока я разговаривал с
Гришиной женой и самим Гришей, кафе совершенно заполнилось. Во Москва! Даже самое
неинтересное кафе, с самым скучным интерьером и стандартным набором напитков и какой-то
еды, всё равно забито... вечером в пятницу. Становилось накурено и шумно. Эрик мне что-то
периодически говорил, я не слушал и только кивал в ответ и улыбался, когда видел, что он
закончил очередную шутку или окончательно выразил какую-то мысль. Макс должен был
подъехать вот-вот.
Я услышал, что дверь за спиной в очередной раз распахнулась. Я оглянулся - зашла
весёлая молодая пара. На улице, видимо, пошёл снег. На шапках и плечах у женщины и
мужчины были небольшие сугробы. Они весело и шумно отряхнулись, потопали ногами,
оббивая снег с обуви, потом осмотрелись, увидели, что мест свободных нет, и так же весело
вышли на улицу. Я всё это видел боковым зрением. Моё внимание привлёк довольно крупный
мужчина, который сидел за тем столиком, за которым раньше сидел я. Высокий, широкоплечий,
волосы с заметной сединой, зачёсаны наверх и назад. Тёмно-серый свитер с глухим горлом.
Хорошее, выразительное лицо. Ухоженное. Мне его лицо показалось знакомым и весьма, но я
не мог вспомнить откуда. Он сидел, перед ним стояла чашка кофе, минеральная вода и
пепельница. Он смотрел на стол и о чём-то напряженно думал. Я поостерёгся привлекать его
внимание и не стал его рассматривать.
Помню, когда я только приехал в Москву, в одном ресторане я увидел знакомого мне
человека... Я уже был подвыпивший, обрадовался, подошёл к нему, хлопнул его по плечу,
поздоровался... Он выразил полное своё недоумение... Я ему - мол, ну как же?... Оказалось,
что он ведёт новости на втором канале телевидения. А я просто ещё не привык к тому, что
можно встретить вот так, в жизни, людей из телевизора. В Родном городе, если знакомое лицо
- значит знакомый... А тут-то Москва!!! Нужно быть поделикатнее.
Лицо этого мужчины было знакомым. Такое породистое лицо. Вполне могло случиться,
что он актёр или писатель...
Я отвернулся... В смысле, повернулся обратно к стойке, слегка озадаченный. Нужно было
поскорее выпить чего-нибудь. "Макс! Макс! Ну где же ты?!", - как заклинание, беззвучно
сказал я.
Из-за того, что я резко повернул голову в сторону двери, а потом повернул её обратно, я
почувствовал, что стены и стойка качнулись и ушли куда-то вбок. Необходимо было хоть
что-нибудь съесть.
Я смотрел на свои руки, они лежали на стойке. Небольшие такие руки, ногти аккуратно
подстрижены... Руки как руки. Мои руки. Я для них покупал полтора месяца назад перчатки,
теперь надо покупать новые. Из-за любви, из-за усталости и рассеянности, из-за того, что
чесалась и раздражала шея, из-за радости обретения синего платка я забыл в такси перчатки. Я
предал свои руки. Они бессильно лежали передо мной. Да, силы в них было немного. "Не
жалею я свой организм", - подумал я. Вот придёт Макс, начнём мы с ним выпивать, руки
будут наливать и подносить рюмку или бокал ко рту. И я сам, и мои руки... мы знаем, что
потом будет только хуже. Что лучше всего было бы поехать домой, принять душ, лечь спать и
выспаться. А утром позавтракать и... сделать что-нибудь полезное для себя... Но нет. Руки мне
не воспротивятся... Они нальют...
Мне такое счастье доставляло моё тело, когда я был маленьким. Оно было таким, как
будто его и вовсе не было. Я тогда не думал, что можно есть, а чего нельзя, в смысле, как то,
что я съел, отразится на моей фигуре или на здоровье. Моё тело могло бегать, прыгать без
усталости, купаться в речке до посинения и не замерзать, засыпать в любом положении. А когда
я спал, моё тело можно было носить, класть куда угодно, одевать и раздевать - я не
просыпался. Оно постоянно радовало меня тем, что запросто обучалось ездить на велосипеде,
кататься на коньках. .. И ещё оно росло!!! Оно вырастало из обуви, из штанов и курток. Я
гордился им. Я любил его. А теперь я его только мучаю.
Мои руки... и весь мой организм мог спросить меня сейчас: "Ну чего ты нас мучаешь?
Мы-то чем виноваты? Нам нужно от тебя немного. Нам нужно нормальное питание,
регулярный сон, хотя бы иногда свежий воздух. Неплохо бы какое-нибудь подобие спорта, ну
или, хотя бы, прогулки. Пешком надо иногда ходить! Ходить, не спеша куда-то, а ходить,
чтобы... ходить. Ведь мы, твои органы, всё делаем, стараемся, вырабатываем волосы, ногти,
пот, слюну и другие жизненные соки. Нам трудно! Мы устали от тебя. Мы не понимаем, не
можем выяснить, какой орган отвечает за то, что с тобой происходит. Сердце? Нет! Оно само
уже не радо! Оно, конечно, у нас, тьфу-тьфу-тьфу, крепкое... Ну всё же объясни нам... Что
случилось? Что случилось-то?"
Действительно, а что случилось? Она не смогла прийти?! Значит, действительно не
смогла! Она потом всё объяснит. Она же не издевается надо мной. Нет! Она всегда очень
внимательна. Она что, не чувствует, как я Её люблю? Конечно чувствует. Такая женщина!
Конечно Она чувствует! Да Она просто знает это!
"А вдруг Она меня тоже любит!!!" - эта простая мысль так поразила меня. Я просто
окаменел от такой мысли. До этой секунды я думал, что мне не важно, любит она меня или нет,
что моя любовь от этого не зависит. И тут, вдруг, я понял, что может быть и Ей не просто
сейчас. Может быть, Она тоже живёт последние недели в каком-то своём невыносимом
состоянии, а я тут... Эгоист! Эгоист!!! Дурак, блядь! "Ну конечно, Она меня любит! Ей, может
быть, хуже, чем мне. И Ей точно сложнее сейчас! А я тут..."
От этой мысли вдруг захотелось подскочить и мчаться куда-то... А куда??? К Ней,
конечно!!! Но куда? От этой мысли всё внутри задрожало... Но стало легче. Стало намного
легче!!!!!!!!! Какая же я сволочь! Я догадался, что ей трудно и, может быть, хуже, чем мне... И
мне стало от этого радостно...
Чья-то рука легла мне на плечо. Кто-то сзади положил руку на моё плечо! Кто-то прервал
мой диалог с собственным организмом и череду моих революционных мыслей и открытий. Я
оглянулся. Макс приехал!
Я был так рад! Я чуть было не сказал Максу, что борода ему очень к лицу. Я был готов
обнять и расцеловать его! Но он не понял бы меня. Он же не знал, какая невероятная мысль
пришла мне в голову, какая догадка снизошла на меня за миг до его появления.
- Ты чего тут так веселишься? - спросил Макс, отряхивая свою шапку от снега. - Я
думал, тебя тут пытают. А ты тут уже развлекаешься? Не мог меня подождать?
- Макс, да ты что?! Какое веселье?
- Саня! Ты уже напился тут без меня?! Как не стыдно! Я бы так...
- Макс, перестань, - прервал я его. - Эрик, извините, скажите ему, - я указал на
Макса пальцем, - что я не пил ничего...
- Кроме колы со льдом и лимоном, - быстро сказал Эрик. - Это я вам объяснял, как
надо ехать? Хорошо, что вы приехали. Ваш друг тут чуть в обморок не упал. Очень грустный
сидит. Я его маленько развлекаю, истории рассказываю. Теперь вы им занимайтесь. Мне его
развеселить не удалось. И он пить отказывается, - Эрик подмигнул Максу и заулыбался.
- Последнее мы сейчас исправим, - моментально отреагировал Макс и подтолкнул меня
под локоть. - Что будешь пить?
Перед тем как выпить, я взглянул на часы. Было десять минут десятого! Мы наконец-то
выпиваем с Максом! Я думал об этом уже много часов подряд, и вот... мы выпили! Выпили
коньяку! Залпом! По пятьдесят!
Коньяк пролился внутрь меня, скользнул по языку и горлу... Как я хотел этого! Я ждал
облегчения. Я опрокинул коньяк и выпил его с таким чувством, что где-то далеко-далеко
флагман Британского Королевского флота отсалютовал, входя на базу во главе усталой после
долгого похода эскадры.
Я почувствовал, что мой организм тоже рад. Коньяк, конечно, не здоровый сон, не
регулярное питание и свежий воздух. Но тоже... вариант.
Мы выпили по пятьдесят коньяку и сразу засобирались уходить. Я больше не хотел здесь
оставаться ни минуты. Макс был со мной согласен. Он ворчал, был недоволен тем, что я
заставил его ехать ко мне, непонятно зачем терять драгоценное московское вечернее время,
только чтобы выпить дешёвого коньяка в бессмысленном кафе. Мы препирались с Максом,
когда сбоку от нас к стойке подошёл тот высокий мужчина, который сидел за столиком у входа.
- Эрик, возьмите, пожалуйста, здесь достаточно. Спасибо! - сказал он и положил на
стойку деньги.
- На здоровье! Всего хорошего! - улыбаясь, сказал бармен.
Мужчина кивнул, стал разворачиваться и встретил на себе мой взгляд. Было видно, что он
меня тоже узнал, удивился и растерянно кивнул мне, здороваясь. Я тоже кивнул. Он поспешно
отошёл...
От Макса не укрылись наши приветствия, он тут же прижался ко мне и, косясь на
высокого седого мужчину, спросил меня:
- Это что, артист какой-то известный? - зашептал он. Мне хотелось оглянуться и ещё
раз посмотреть на этого человека, но Макс и так глазел на него. Было неудобно.
- Саня, познакомь меня с известными артистами! Ты же обещал. Вот кто этот мужик? -
В этот момент я услышал, как дверь за спиной хлопнула. - Артист?
- Не знаю я. Не могу вспомнить, где мы встречались. Может быть, и артист. Погоди... -
я чуть повысил голос. - Эрик, мне показалось, что вы знаете того человека, который только
что вышел.
- Вот этого? - Эрик ткнул пальцем в деньги, которые оставил на стойке ушедший
мужчина. Я кивнул. - Не-е-ет! Я его не знаю. Он часто заходит - может, работает рядом. А
меня здесь все знают, - он ткнул пальцем в табличку с надписью "Эрик" на груди.
- Понятно... - сказал и кивнул головой я.
Мы расплатились. В этот раз Макс позволил заплатить мне. Он хотел ехать в
какое-нибудь многолюдное место. Ему хотелось, как он говорил, "движения". Я называл
разные названия разных мест, а он спрашивал: "Сань, а это модное место?" или "Саня, а там
есть запах порока?". Так и не решив, куда ехать, мы вышли на улицу. Снег шёл большими
хлопьями. Падал отвесно и густо. Мы вышли, и меня накрыло первой тёплой волной. Коньяк!
Коньяк подействовал. Пустой желудок и усталость ускорили и усилили эту волну. Снег!
Свежесть и чистота...
Москва сразу стала светлее. Окна, фонари, огни вывесок и рекламы отразились в низком
небе и в каждой снежинке. В каждой летящей и уже упавшей снежинке... "Она любит меня, -
догадался я. - Я хороший человек. Меня можно любить. Господи... Я хороший".
Я хороший... Я смогу... Мне надо поехать домой, к родителям... Приехать к ним не
московским гостем, не на пару вечеров, а приехать на весь август, пожить с ними на даче.
Посидеть с отцом в бане. Беседовать, беседовать... Ходить с сыном на речку... Навестить
бабушку, постараться не раздражаться на неё, попить с ней чаю, всё выслушать, посмотреть
фотографии... Надо сходить к деду на кладбище... Не для того даже, чтобы постоять на могиле,
а для того, чтобы попробовать отчётливо подумать о нём. Я не любил, когда он меня
маленького ловил и тискал... Надо встретиться со всеми друзьями, сказать, что мне плохо без
них...
Думая так, я достал телефон и набрал номер...
- Алё, Паскаль? Привет, это Саша, - сказал я в трубку.
- Саша! Как хорошо, что ты позвонил. Я очень не люблю, как мы с тобой расстались. Я
не правильно говорю по-русски, ты знаешь, я не успел тебе ничего объяснить. Но я понимаю,
что ты не правильно смог понять ...
- Паскаль! Всё в порядке. Я не обижаюсь. Наплюй! Я сам хотел тебе сказать спасибо. Ты
мне очень помог. Я совершенно не справлялся в последнее время с делами, а от предложения
Алёши просто не мог отказаться. Так что всё очень хорошо! Забудь!
- Саша, это правда? Но я думаю, что ты обиделся, и правильно...
- Паскаль! Извини, давай завтра встретимся и, если хочешь, поговорим об этом. Но я
думаю, что говорить больше не о чем. Всё хорошо! Будем лучше говорить о чём-нибудь
другом.
- Прекрасно! Завтра, конечно...
- Всё! Я тут спешу, пока, всего хорошего!
- Пока! - Паскаль нерешительно отключился. Макс ловил машину. Вот такси
остановилось...
- Саня, куда ехать? Водитель спрашивает, куда поедем? - крикнул он мне.
- Макс, я сейчас, погоди минуту, не отпускай его, - крикнул я в ответ. Я стоял
неподвижно, держал телефон в руке и набирал Её номер. Она ответила...
- Прости, я понимаю, что не должен был тебе звонить, - удивительно спокойным
голосом сказал я. - Но я не смог не позвонить. Мне показалось, что мне нужно позвонить
прямо сейчас, немедленно... - Она молчала. - Я очень сильно тебя люблю!!! Я не могу без
тебя!.. Вот.
- Я знаю, - сказала Она.
Она сказала это... И повисла тишина. Где-то в Альпах сошло несколько снежных лавин.
- Я не знаю, что ещё говорить, - ровно, как будто одним словом, сказал я.
Она сказала, что она тоже не знает, что говорить. Сказала, что ждала... И ещё Она сказала,
что теперь легче будет дождаться завтра, и попросила меня позвонить ей утром.
- Обязательно! Я целую тебя! - сказал я.
Она сказала, что она тоже... меня целует. Потом я услышал короткие гудки. Оглохший
совершенно и контуженный, я шёл к такси и Максу. Снег падал отвесно...
Когда я подошёл к такси, я обратил внимание на машину, которая стояла припаркованная
немного слева от нас. То есть, слева от Макса, меня и такси. Это была большая машина, вся
засыпанная снегом. Вдруг "дворники" совершили обычный полукруг и обратно. Показалось,
что автомобиль открыл глаза. Это был тот самый Мерседес. Странно, мне никогда морды
"мерседесов" не казались зловещими. Самодовольными, надменными, высокомерными,
сытыми, скучными и сонными казались, но зловещими никогда. По количеству снега на нём
было ясно, что он стоит здесь какое-то время.
Да и пусть, решил я, наплевать, мне бояться нечего. Я решительно сел в такси. Мы будем
напиваться, а он пусть себе сидит там в своём Мерседесе, как дурак.
- На Мясницкую, - сказал я водителю.
Макс сел вперёд, я сзади. Мне было хорошо и спокойно. Я знал заранее, что это
спокойствие ненадолго, и что оно неожиданно сменится отчаянием и тоской. Но не сейчас! Не
сейчас! Она сказала, что знает, что я Её люблю. Сказала, что ждала, когда я ей это скажу,
попросила позвонить ей завтра! Может быть, Она сейчас не могла говорить. Да и я не мог. Всё
хорошо! Всё хорошо... Мы ехали медленно. Макс обсуждал с таксистом московскую погоду и
рассказывал о том, какая зима и какие морозы у нас в родных краях... "Там зима - так зима!"
- говорил он...
Меня разбудил дозорный. Он потряс меня за плечо, и я проснулся. Я так и спал на дне
неглубокой траншеи. Песок надуло во все складки одежды... На губах тоже был песок.
Молодой солдат что-то говорил, а я даже не сразу сообразил, где я и что происходит. Потом я
опёрся рукой о пулемёт, встал, отряхнул с себя песок и выслушал дозорного.
Он сказал, что разведчики вернулись. Вернулись только трое... Я весь напрягся и
почувствовал, что могу раскрошить собственные зубы, так сильно я их сжал... Неужели
Макс!!...
Уходили семь человек. Макс вё
...Закладка в соц.сетях
