Жанр: Драма
Тень всадника
...хоть она с безумным
упрямством продолжала возводить на Дженни поклепы ("она вас бросит, вы ей
нужны как трамплин, она вас погубит"), я не слышал этих слов. Мало ли что
может наговорить женщина от отчаяния и безнадеги? В такой ситуации мужчина
должен быть чутким, внимательным. Не совершать резких движений.
Сослагательное наклонение. Да, милая Зина, наверно, вы правы, и если меня
бросят, то тот, кому я нужен, подберет... Жизнь длинная (длинная ли?),
поживем - увидим... "Есть у тучки светлая изнанка". Это не я придумал.
Старая американская песенка.
Короче. Не имея ничего предложить существенного, я сервировал стол.
Сервировка отвлекает и успокаивает.
Дженни ворвалась в пиццерию, как слон в посудную лавку. Брызнули черепки.
Со мной обошлась как с нашкодившим мальчишкой. Показала свою власть и
тяжелую поступь. Зря она это сделала. И несправедливо.
Но Зина проявила поразительную мудрость, тонкость и великодушие. Она
позвонила утром, когда Дженни уехала на работу, и сказала:
- Дорогой профессор, наш договор остается в силе.
Положила трубку, прежде чем я успел что-то промямлить.
Полчаса (до приезда Сани) я размышлял на оригинальную тему: о странностях
любви.
Профессионалам известно, что если вы желаете организовать тайную встречу, в
результате которой может случиться... гм, летальный исход, то самое
подходящее место не темный гараж, не одинокий домик на пустыре, не дешевый
мотель с облупленной штукатуркой - фиг туда кого заманишь! - нет, лучшее
место для такого рода экзерсисов - двухкомнатный номер на пятнадцатом этаже
шикарной гостиницы в престижном районе города. Обычно в вестибюле крутится
столько народу, что никакая служба безопасности не засечет, кто куда вошел
и кто откуда вышел. И в дорогом отеле солидная звукоизоляция, в номерах
двойные двери, персонал не беспокоит. Естественно, подымут тревогу, если вы
затеете в номере стрельбу из противотанковых орудий, да зачем это шумовое
оформление, когда, уверен, как ваш услужливый собеседник, у вас под рукой,
в выдвинутом ящике стола, лежит предмет меньшего калибра...
Дмитрий Кабанов не был профессионалом. Визитная карточка президента
хренсредькойкорпорейшен, New-York, 5-^th Avenue, и адрес отеля, в котором
остановился прилетевший бизнесмен, на набережной в Санта-Монике, произвели
впечатление. И Кабанов соответствовал: он облачился для визита в полосатую
сорочку, повязал галстук, принес в атташе-кейсе копии контрактов и
рекомендаций. Правда, по русской хитрожопости, он сунул в карман брюк
пистолетик, но Саня его выудил оттуда на пороге номера. "Ай-яй-яй, Дима,
разве деловые люди так поступают? У тебя есть лайсенс на ношение оружия?
Тюрьма по тебе плачет!"
Полагаю, что в этот момент Кабан предпочел бы все же сидеть в казенном доме
под охраной полиции, а не в уютном номере с видом на океан (через наглухо
закрытое окно), хотя ему предлагали на выбор виски, вино, пиво. Он понял,
что, если даже будет орать во все горло, - никто не услышит. То есть
когда-нибудь и услышат, однако Саня в соседней комнате, долго голосить не
даст.
В общем, Саня оказался прав. Ни один человек за всю мою жизнь не испытывал
такого непреодолимого желания говорить со мной. Нечто вроде словесного
поноса, физиологическое недержание речи. Возможно, это была инстинктивная
попытка скрыть свой страх, но страх проявлялся в дрожании рук, в тембре
голоса, в заискивающей улыбке. Почему он впал в такую панику? Я же его не
колол, не резал, не пытал каленым железом, а терпеливо выслушивал. И возник
я не как призрак из преисподней, - когда-то мы были знакомы, пили за
рождественским столом у Сережи, на той самой квартире...
Эффект неожиданности?
Кстати, воспользовавшись редкой паузой, я "отмазал" Зину. Дескать, как вы
могли подумать, Дима, что такую вульгарную бабу пустят в такой отель? У вас
есть причины прятаться от французской полиции? Значит, плохо прятались. Мы,
скромные дилетанты, просто шли по следу, засекли вас с этой особой и
сказали ей, чтоб не путалась под ногами, проваливала. Таким образом
"отмазав" Зину, я в глазах Кабана вывалял ее в грязи. В благодарность за
все хорошее... Зиночка, прошу прощения, издержки ремесла. Зато теперь у
Кабана к вам не будет претензий. Он убедился, что виноват сам. Потерял
бдительность.
В рассказе (в рассказах? в Кабаньей исповеди? в приключенческом
парнокопытном романе? определить затрудняюсь), словом, в потоке речи,
который на меня обрушился, названия французских, немецких, швейцарских
фирм, фамилии российских министров и имена главарей русской мафии: Кореец,
Япончик, Тайванчик, Бирманец, Сингапурец - почти все народы Юго-Восточной
Азии были тут перечислены (почему - пусть ломает голову московская милиция)
- причудливо переплетались с историей больного зуба. Дантист содрал с
Кабана не шкуру (к моему сожалению) - огромные деньги и не вылечил. И
чувствовалось, что если незлобивый рубаха-парень Дима (таким он хотел себя
представить) имел на кого зуб, то на этого дантиста. В ту роковую для
Сережи неделю несчастный господин Кабанов лез на стенку, не спал ночами,
никакие болеутоляющие таблетки, даже с морфием, на него уже не действовали,
и зуб невозможно было вырвать, ибо не могли подействовать и все
анестезирующие средства.
Я понял, что избрал неверную тактику. Мой излюбленный прием не срабатывает.
Кабан способен нести свой помет еще в течение суток, и из всех выловленных
мной деталей и подробностей нарисуется картина не последнего вечера, а
история зубной болезни - случай, бесспорно, редкий и занятный для
специалиста, но меня-то интересовало другое.
Кабан оказался совсем не глуп, быстро сориентировался и психологически
рассчитал тоньше. Он хотел перво-наперво выиграть время. Чем дольше мы
сидим так с глазу на глаз, тем сложнее будет для меня запустить руку в ящик
стола, ведь я уже как бы привык к собеседнику, стольких вспомнили общих
знакомых, подружились, можно сказать, с товарищем Кабановым... С глазу на
глаз - дуэль обоюдоострая. Он тоже что-то угадывал, и я заметил в его
взгляде уверенность - мол, как-нибудь выкрутимся. Теперь мальчик Дима
посматривал с опаской лишь на дверь смежной комнаты, где затих другой
мальчик. Какая роль предназначалась Сане? Этого Кабанов не знал.
Менять тактику на ходу всегда рискованно. Увы, видимо, у меня не было
прежней хватки. Я задал несколько вопросов в лоб. Сначала это Кабана
напугало и озадачило. Он почувствовал отступление от сценария. В глазах
опять мелькнул страх. Решив развить успех, я опять спросил в лоб и вдруг
получил тираду - в лобешник же:
- Я тоже был в этом списке. Когда мы бросили свои дела в России, нас бы,
наверно, не тронули. Список послужил предупреждением, чтоб мы очистили
территорию. Но Сережа сам подписал себе смертный приговор, полетев в Киев
по приглашению президента Украины. У него с президентом были старые связи,
еще со времен, когда Кучма руководил военно-промышленным комплексом
Днепропетровска. Сережа предложил президенту проект снабжения Украины
нефтью из Арабских Эмиратов, через Средиземное и Черное моря. Кучма проект
одо6рил. Ведь нефть получалась дешевле российской в два раза. Вы понимаете,
кому это могло сильно не понравиться. Дата? Сережа летал в Киев 5 ноября,
вернулся в тот же день. Он собирался основать фирму в Киеве, там президент
гарантировал Сереже полную безопасность. Вот почему они поспешили
опередить.
Спрашивать "кто они?" было наивно. Я попросил рассказать подробнее о
проекте и о планах переезда в Киев. Кабанов отвечал внятно и четко.
Кончился поток больной фантазии загнанного животного. Мне давали точную
информацию. Восстановилось недостающее звено в цепочке.
Я взглянул на часы и на дверь в смежную комнату. Мне тоже надо было
спешить.
- Дима, вы сможете тихо спуститься в вестибюль?
Он посмотрел умоляюще:
- Проводите меня, пожалуйста, до такси.
...В отличие от президента Украины я мог гарантировать ему безопасность
только своим присутствием.
В лифте Кабана опять понесло. Облегчался.
- Почему Саня меня ненавидит? Он хочет подвесить меня за... верно? Он жил с
моей женой, и я ему это простил...
Я чувствовал себя вне игры. Или играл на чужом поле по незнакомым правилам.
Кто с кем жил - не так уж было важно (Важно. Любая мелочь весома. Смутно
припоминаю. Приятная дамочка. Говорили, что Кабанов ее третировал), но я не
знал об украинском проекте и, главное, я не знал, что Сережа летал в Киев!
Пошел в воду не зная броду... Отпуская Кабана, я понимал, что совершаю
ошибку. Да выбора не было. Точнее, выбор между меньшей ошибкой и
капитальным ляпом...
- ...Меня ищут все. Французская полиция как основного свидетеля. Российские
спецслужбы - думают, что я был причастен к проекту. Украинцы - думают, что
это я продал Сережу. И меня предупредили: тесть Сережи, наверно, тебя тоже
будет искать, а его в молодости называли Ангелом Смерти.
- Глупости, Дима. Я старый профессор.
Кто предупреждал? Откуда у них такие сведения? Не успел спросить. Мы уже
пересекали вестибюль.
Перед тем как плюхнуться в такси, мистер Кабанов взглянул на меня с
нескрываемой злостью. Нормально. Реакция на пережитые треволнения.
- Руку вы мне все-таки не подадите?
- Я вам советую, Дима, скорее мотать отсюда.
- Не беспокойтесь. Через час я улечу куда-нибудь в Аризону или Кентукки.
Ну, можете себе представить (нет, не можете!), как меня встретил Саня и
какой у нас с ним произошел разговор, хотя я выложил все карты на стол и
постарался все объяснить? И была фраза. Жуткая.
- Антон Валентинович, за сколько он вас купил?
- Саня, - сказал я, - постарайся сосредоточиться, постарайся меня услышать.
Я совершенно не в курсе ваших московских дел. Ты все наблюдал своими
глазами. Сам рассказывал, что Сережа в последний приезд в Москву ночевал у
знакомых дипломатов, не выходил на улицу, даже с тобой виделся тайком. Так
вот ответь на один вопрос: по твоему мнению, это вероятно, это реально, что
Сережа летал в Киев?
Решительным жестом Саня придавил сигарету в пепельнице.
- Да. Если Кучма его пригласил, то Сережа полетел бы в Киев обязательно и
непременно.
- Понимая, что...
- Понимая все. Характер.
Убедил ли я Саню? Сомнительно. Саня считал, что я проявил себя слабаком. Он
доставил меня поздно вечером на Диккенс-стрит в целости и сохранности,
однако расстались мы прохладно. Очень трудно убедить человека в том, во что
он сам упорно не желает верить. Дима Кабанов, как бы он ни ловчил и ни
прятался, теоретически был в сфере нашей достигаемости. Саня надеялся
когда-нибудь его найти и свершить суд скорый и правый. Если же Дима
отпадал, то дело уплывало в другие сферы, для Сани не доступные ни в
практике, ни в теории. Кто же с этим согласится?
Любопытно, что я тоже был склонен винить во многом Саню. Вместе с собой,
естественно. Мол, используя Саню в качестве устрашающей дубины, я пошел по
легкому пути. Саня мне помогал. Саня мне мешал. Торопил. Дышал в затылок.
Поэтому я бездарно провел операцию. Не спеша, в своем ритме я бы дожал
Кабана. Ведь выяснилось, что поначалу он меня боялся больше, чем Саню.
Ангел Смерти... Напридумают. Ангел Смерти... Смешно. Пенсионер! Инвалидная
шляпа! Ротозей! Не ухватился за ниточку, не потянул. "Дима, кто это вам
наплел про Ангела? С вами устанавливали контакт? Почему? За какие заслуги?
Значит, вы где-то им подмахнули?" Надо было немедленно звать Саню и
подвешивать Кабана... Но про Ангела я узнал только в вестибюле, на
выходе!.. Запутался. Так нужен был мне Саня или мешал? С одной стороны -
да. С другой стороны - нет. Ничего не сходилось...
В гостинице, оставшись вдвоем, - чтоб успокоить Саню, чтоб самому
успокоиться - мы изрядно подчистили бар в номере. По дороге домой я следил,
как Саня ведет машину. За рулем Саня мобилизовался. Опыт и тренировка
российского шофера. Он аккуратно доедет до своей хаты, повернет ключ
зажигания и... задрыхнет в кабине.
Что касается меня, то я, поднявшись в квартиру, сервировал стол на одну
персону, механически сготовил себе холодный закусон, принял рюмку, другую и
развалился на куски, расплылся по паркету дождевой лужей. Мои мысли прыгали
без всякой логики и исчезали, как водяные пузыри. Упустил, проворонил,
прошляпил, перемудрил? Надо было то, что не надо? Не надо было то, что
нужно? Не получалось. Не сходилось.
И почудилось, на мгновение мелькнул светлый лик моей девочки... Нет, не
должно такого быть, она давно баиньки, с ней был напряг, не те отношения,
чтобы меня ждали после полуночи. Померещилось. И уже в полном распаде,
уползая наверх, "у койку", я спросил себя: "Не обрадовался ли ты первой
подвернувшейся оказии обелить Кабана? Не уцепился ли сам за его версию
жадными руками?"
Почему? Ведь с какой стороны ни смотреть, если подтверждаются все твои
прежние гипотезы, то можно без малейших угрызений совести продолжать
райскую жизнь с Дженни до гробовой доски.
Гробовая доска. Фу, вспомнил на ночь. Скажем, так... Ничего не скажем.
Ничего сказать нельзя, если это Система. С Системой не воюют. С Системой
бороться бессмысленно. Гробовая доска. Прощай, Сережа. Прости, Сережа.
Известный шахматный синдром. Шахматист проиграл партию и не спит ночью,
терзает себя: "Зачем продвинул на h5? Надо бы конем на f3". Дурью мучается.
Ведь партию не перестроишь, и в таблице ему записан ноль. Я, правда, ночью
проспал как убитый, но весь следующий день мысленно переставлял фигурки на
шахматной доске. И дивился, как это я, имея подавляющее преимущество,
зевнул мат. Неожиданный выпад Кабана (сообщение об украинском проекте)
расстроил мои планы. Кабан сымпровизировал или комбинация была у него в
загашнике? Теперь на этот вопрос мне никто не ответит. Поездка Сережи в
Киев нигде не фигурировала. Французские газеты писали о чем угодно,
вытаскивали на страницы черт знает какие интимные подробности... О встрече
с президентом Украины - молчок.
И французская полиция до сих пор в неведении? Странно. Впрочем, такое
бывает. Проверяли списки пассажиров, летевших в Москву, а проверить
киевское направление в голову не пришло. С какой стати? Почему тогда не
проверять рейсы в Таллин или в Алма-Ату? И застенчивый мальчик Дима рванул
в Америку сразу после убийства своего бывшего компаньона, то есть наводку
французам не дал.
А если на набережной Орфевр все знают про Киев, да намеренно не трогают
этот взрывоопасный сюжет? Тогда можно возобновить игру, расставить фигурки
на доске. Французы не поддержат, но заинтересуются. Вопрос: захотят ли с
тобой играть те, кто двигает фигурки на другом конце доски (гробовой?),
вернее, заставишь ли ты их играть по правилам? Чрезвычайно сомнительно. Ты
им предложишь классический северный гамбит с жертвой трех пешек, в ответ
получишь неординарную комбинацию с применением снайперской винтовки или
инсценировки автомобильной катастрофы. Кстати, об автомобильных авариях.
Подумай о Дженни. Она за рулем.
Подумай о Дженни.
Кабан непременно доложит своему "контакту" о моей партизанской вылазке.
Лос-Анджелес далеко, да руки у них длинные. Реакция может быть совершенно
непредсказуемой.
Подумай о Дженни. Давно пора бы подумать. Поведение молодой женщины более
взрывоопасно и непредсказуемо, чем поведение всех спецслужб на свете. Если
она пошлет тебя на три буквы, столь милые владельцу русского ресторана в
Сан-Диего, то апелляции бесполезны. Взывай к Богу, к всеобщей
справедливости, вой на луну - бессмысленно.
Хорошо, что Дженни, моя умница, подумала сама. И воскресная прогулка по
райским зеленым кущам пришлась как никогда вовремя. И погода
благоприятствовала любви. Да, Дженни, ты права. Я занимался какой-то
ерундой. Конечно, завязал. Теперь только ты. "Only you" - пели пташки в
зеленых кронах деревьев. "Остановись мгновенье, ты прекрасно!.." - заклинал
доктор Фауст, примостившись в сюртуке, отглаженных панталонах и шляпе на
толстой ветке.
Не остановилось, сволочь. Улетучилось. Испарилось.
Увидев "великолепную пятерку" с бейсбольными битами и пистолетом, я,
признаться, подумал, что это запланированный и скорый ответ мне за операцию
в гостинице на набережной Санта-Моники, что на той стороне доски заранее
просчитали комбинацию - на все у них в кармане домашние заготовки.
Когда машина сбивает человека на улице - это непреднамеренно в девяноста
девяти случаях из ста.
Через несколько секунд я понял, что мы просто попали под колеса. В небесах
крутанули колесо фортуны, и нам выпал такой жребий - им же надо заботиться
о цифрах криминальной статистики в солнечном штате Калифорния.
Полцарства за коня! Полжизни за пистолет! Бог создал человека свободным, а
полковник Кольт уравнял его в правах! Кольт - это роскошь, кольт сразу бы
дал преимущество. Мне бы мою маленькую игрушку, что лежит на дне чемодана и
пользоваться которой Дженни строжайше запретила. (И проверяла: на месте ли
игрушка. Почему я это знаю? Ну, есть профессиональные уловки...)
- Эй ты, старая жопа, убери свои грабли из карманов!
Как говорил Саня, черные товарищи кожей чувствуют, с кем имеют дело.
Любезный джентльмен с пистолетом полагал, что я из тех людей, которые носят
при себе оружие.
- Вот так! - Любезный джентльмен победно усмехнулся. - Будешь дергаться, я
продырявлю тебя и твою проститутку!
Зачем меня дырявить? Он же собьет меня с ног вторым ударом! Первый я,
может, выдержу, постараюсь упредить. Но второй...
Оглушить их чем-нибудь неожиданным? Например: "Послушай, сынок, я с твоим
прапрадедом сражался в армии генерала Шермана. И воевали мы с южанами за
освобождение негров от рабства. Был у меня ординарец, симпатичный черный
сержант..." Прием называется запудрить мозги историей. И получится мирная
беседа. Не получится. Чтоб кому-то запудрить мозги, надо, чтоб кто-то их
имел. У джентльменской компании были хорошо накачанные бицепсы и инстинкт
хищников. Они уже почуяли запах крови. Мои жалкие и непонятные слова они
сочтут как проявление трусости и еще больше озвереют. Впрочем, в глазах
главаря угадывался интеллект, хитрый и безжалостный ум мародера. Его лицо,
по-своему привлекательное, должно было вызывать доверие. Таких пускают в
дом погреться, после чего они преспокойно перерезают горло мужчинам,
насилуют женщин, забивают ногами детей. Я знавал таких. Мародеры! Они
возникают на поле боя после битвы, по ночам, грабят мертвых, закалывают
раненых. Но когда их ловят, то расстреливают на месте без суда и следствия.
Кажется, любезный джентльмен кожей почувствовал, на кого нарвался. Однако
на этот раз он был хозяином положения.
- Что ты на меня так смотришь, мудила? Ну смотри, смотри. Сейчас твоя баба
обслужит всю хевру. Ей не привыкать. Пикнешь - изувечим!
А ведь верно: мудила! Как всегда, я думал о себе, а он выбрал более
изощренный способ схватиться с такими, как я. И вспомнились слова Димы
Кабанова про Ангела Смерти, только теперь я понял, что Дима их произнес со
скрытой издевкой. И впрямь, какой из меня Ангел Смерти? Старая жопа! Не
способен защитить даже свою девочку!
И вот это сознание собственного бессилия, унижения и ожидание еще худшего
унижения привели меня в бешенство. Мой мозг заполнила всего лишь одна
фраза, повторяясь с вариациями: "Революция рубила головы преступникам!
Революция рубила головы мародерам! Революция рубила головы убийцам!" Я
стремглав помчался назад по лесной дорожке, выкрикивая что-то бессвязное, и
я знал (почему - не спрашивайте!) - надо добежать до того поворота,
исчезнуть за теми кустами, чтоб меня никто не видел. Полцарства за коня!
Полжизни за коня!
И я бегу, задыхаюсь - скорее, успеть, успеть! - и чувствую, что у меня
обрывается сердце.
Часть третья
I. ПРОФЕССОР САН-ДЖАЙСТ
Я открыл глаза - надо мной в ослепительно голубом небе кружились зеленые
верхушки деревьев. Я закрывал глаза и куда-то проваливался. Я открывал
глаза - надо мной кружился белый потолок, иногда подсвеченный солнечным
зайчиком, иногда люминесцентной лампой. Я закрывал глаза и опять
проваливался в пустоту, и мне не хотелось открывать глаз, ибо я не знал,
какая на этот раз будет карусель: небо с деревьями или потолок? И было
ощущение, что я привязан - к дереву, койке, потолку? - и было ощущение, как
будто я прячусь от чего-то страшного, уже происшедшего, о чем я
категорически не желал да и не мог вспомнить. Состояние небытия. Почему-то
оно казалось мне привычным, словно я бывал в нем, и не однажды.
Наконец, открыв глаза, я убедился, что все застыло на месте: неоновая
длинная лампа под потолком, темное окно, столик у постели, металлическая
штанга с капельницей, и от капельницы к моей левой руке тянулась узкая
прозрачная трубка. Методически, не спеша я произвел инвентаризацию
собственного тела. Пошевелил пальцами рук и ног, провел ладонью по лицу.
Подбородок и щеки обросли щетиной, зубы целы. Я чувствовал общую слабость,
что-то кололо под лопаткой, ныло в груди, но так вроде ничего особенного. Я
попытался приподняться и вскрикнул от острой боли в левом плече. Вот там
явно сквозная дыра, недаром плечо перебинтовано.
Возник человек в белом халате, озабоченно глянул на меня.
- Вам нельзя делать резких движений.
"А кому можно?" - подумал я и обрадовался, что так подумал: это был мой
нормальный ход мыслей.
Доктор пощупал пульс, смерил давление. Я задал несколько вопросов,
совершенно естественных, которые он проигнорировал.
- Отдыхайте. Через час я вернусь. Тогда поговорим.
Возникла медсестра, напоила чаем. Улыбаясь, вынула из-под меня судно
(pardon, monsieurdame!), протерла мне лицо ваткой со спиртом, подкрутила
сбоку койку так, что теперь я полусидел. Улыбаясь, шепнула:
- Ждите гостей.
Вернулся доктор и снова очень внимательно посмотрел мне в глаза.
- Вы способны разговаривать?
- С большой охотой, - сказал я.
- Насчет охоты не знаю. Будь моя воля, я бы их еще сутки не пускал. Но
полиция настаивает. Я обещал, что сразу им позвоню, как только вы очнетесь.
Учтите, вы находитесь под действием сильных медикаментов и в том числе -
транквилизаторов. В любой момент вы имеете право прекратить беседу,
сославшись на усталость. Зовите меня.
Полиция? Почему полиция? (Голова, заблокированная лекарствами, медленно
заработала.) Что-то случилось с Дженни. Авария? Мы разбились на машине?
Дженни!!!
Слава Богу, я не успел испугаться. В палату вплыл черный полицейский -
вылитый положительный герой из американских телесериалов: лысый, в очках, с
серебряными усиками, а за ним... Дженни. Дженни была в сером брючном
костюме ("Броненосец "Потемкин"), пиджачная куртка застегнута на все
пуговицы.
- Дженни, ты жива? - воскликнул я непроизвольно по-русски.
Она взглянула на меня как-то странно. Ну да, непроницаемый взгляд Жозефины!
- Он спрашивает, жива ли я! - повторила Дженни мою фразу по-английски.
- Спокойнее, мистер Сан-Джайст, - мягко сказал полицейский, - вам нельзя
нервничать.
- Он говорит, что тебе нельзя нервничать, - сказала Дженни по-русски. - Я
тебе объясню ситуацию, потом ему переведу. По моей настойчивой просьбе
допрос - а это допрос, Тони, - пойдет по-русски. Ты плохо владеешь
английским, а после перенесенной травмы вообще можешь что-то не понять.
Крайне важно, - она артикулировала губами каждое слово, - чтобы ты все
понимал и отвечал не сгоряча, а подумав и вспомнив. Он сейчас тебя
предупредит, что все твои показания могут быть использованы против тебя.
Монотонно перевела все полицейскому.
- Позвольте вопрос? - Полицейский снял очки, протер их платком, и таким
образом мы посмотрели друг другу в глаза. Знакомый прием. - Профессор
Сан-Джайст читал лекции в американских университетах. Без бумажки. Может,
он предпочтет говорить по-английски?
- Профессор Сан-Джайст учил свои лекции наизусть, - ледяным голосом
ответила Дженни. - И я редактировала текст. У профессора был инфаркт. И мне
быстро по-русски: - У тебя был инфаркт, Тони. Поздравляю. Инфаркт ослабляет
речевую память. Проконсультируйтесь по учебнику медицины. Разумеется,
профессору легче всего говорить на родном французском. Тогда ищите
переводчика. Я свободна, капитан?
- Миссис Галлей, вы опять сердитесь, - проворчал полицейский. - Ол райт,
все будет так, как мы условились. - И ко мне: - Мистер Сан-Джайст, в
прошедшее воскресенье, в лесу, когда вы убежали от группы... Миссис Галлей
утверждает, что вам угрожали... Вы не заметили всадника?
Дженни послушно перевела, а тем временем я кое-что сообразил. У меня провал
памяти. По какой причине? Этого еще не хватало! В первую очередь надо
восстановить события.
- Я прошу вас рассказать, что со мной произошло. - Я говорил по-русски, но
смотрел на полицейского. - С кем я был в лесу? В каком? Если я был с
Дженни, то кто нам угрожал? Куда мы с Дженни бежали? Какой всадник?
- Бежали не вы с миссис Галлей, - вздохнул полицейский, - убежали вы один.
Видимо, у меня сделалась такая морда, что они встревожено переглянулись.
Дуэтом по-русски и по-английски:
- Позвать врача?
- Не надо врача, - процедил я сквозь зубы. (Как будто внутри меня нажали на
все болевые точки. Получился мощный аккорд. Что ж, самое время сдохнуть.
Нет, сначала я хочу знать продолжение занимательной истории. Потом, когда
они уйдут, оторву трубку от капельницы). - Рассказывайте.
- Врач предупредил, - сказала Дженни полицейскому. - В результате
перенесенного шока он может все забыть.
- Сожалею, мисс Галлей. - Полицейский изобразил сочувственную гримасу. -
Однако я обязан задать необходимые вопросы. Мистер Сан-Джайст, вы гуляли с
миссис Галлей по лесу. На опушке к вам приблизилась группа... Гм, цветной
молодежи. У них были две бейсбольные биты и заряженный пистолет. Биты,
пистолет и гильзы от патронов найдены на месте и хранятся как вещественные
доказательства... Так вот, миссис Галлей утверждает, что пятеро парней ей
угрожали насилием.
Дженни перевела и добавила по-английски ядовитым тоном:
- Шалуны-мальчишки утверждают, будто намеревались подарить нам цветы.
Скромный букетик. И вы им поверили.
- Я никому не верю, - буднично проговорил полицейский. - Я хочу разобраться
и понять, что произошло. Итак, мистер Сан-
...Закладка в соц.сетях
