Жанр: Драма
Гламорама
...ты помнишь меня по Кэмдену? - спрашиваю я.
- О да, - говорит она несколько презрительно. - Я-то тебя помню.
- Извини, в колледже ты тоже вела себя со мной так, или это я вел себя с тобой
по-другому?
Она останавливается и поворачивается ко мне лицом.
- Ты что, серьезно не помнишь, кто я такая, Виктор?
- Почему, помню. Ты - Лорен Хайнд. - Пауза. - Пойми, мы давно не виделись, а
клонопин вызывает долговременные провалы в памяти...
- А мне послышалось - кратковременные...
- Вот видишь - я уже ничего не помню.
- О Боже, хватит об этом.
Она уже собирается отвернуться, когда я спрашиваю:
- Скажи, а я все такой же?
Она тщательно изучает меня.
- Пожалуй, да, как мне кажется. - Она останавливает взгляд на моей голове и
внимательно рассматривает лицо. - Ну разве что баков у тебя тогда не было.
Это брешь в обороне, в которую я тут же устремляюсь.
- Надо учиться любить свои баки, зайка. Они - твои лучшие друзья. Приласкай их. - Я
поворачиваюсь к ней в профиль, наклоняюсь и мурлыкаю.
Она смотрит на меня как на абсолютного болвана.
- Что такое? Что с тобой? - удивляюсь я. - Приласкай мои баки, зайка!
- Приласкать баки?
- Люди боготворят мои баки, зайка.
- Ты водишься с людьми, которые боготворят волосы? - спрашивает она чуть ли не в
ужасе. - С людьми, которые хотят всю жизнь выглядеть на двадцать лет?
Я отмахиваюсь от ее вопроса, словно от мухи, и меняю тему.
- Итак, что же такое творится, Лорен Хайнд? Выглядишь ты просто великолепно. В чем
дело? Где ты пропадала?
Возможно, я неверно выбрал тон, потому что в ответ тут же звучит неизбежное:
- Я столкнулась с Хлое у Патриции Филд на прошлой неделе, - говорит она.
- Дома? - спрашиваю я, впечатленный.
- Нет, - говорит она и как-то странно смотрит на меня, - У нее в магазине, тупица.
- А! Все равно круто!
Долгая пауза, в течение которой мимо проходят разнообразные девушки. Пара-другая из
них здоровается со мной, но я делаю вид, словно их не замечаю. Лорен провожает их
настороженным взглядом, что само по себе хороший знак.
- Гмм, я не совсем помню, о чем мы сейчас говорили... Пищит пейджер. Я смотрю на
экран: Элисон.
- Кто это? - спрашивает Лорен.
- Да так, скорее всего очередной звонок, призывающий всех мужчин-моделей
объединиться в профсоюз, - пожимаю я плечами и, выдержав небольшую паузу, добавляю: -
Я ведь работаю моделью.
- Профсоюз мужчин-моделей?
И она снова идет прочь от меня, а я снова следую за ней по пятам.
- Ты сказала это с какой-то насмешкой в голосе.
- Мне просто всегда казалось, что в профсоюз могут объединиться только идейные
люди, Виктор.
- Эй, долой темный сарказм из наших классов!
- Это просто смешно, - говорит она. - Мне пора идти.
- Куда?
- У меня обед с одним человеком.
- Мужчиной?
- Виктор!
- Да ладно, говори...
- С Бакстером Пристли, если тебе хоть что-то говорит это имя.
- Ну, здорово, - стенаю я. - Кто такой этот маленький засранец? Послушай, зайка, я
тебя умоляю!
- Виктор, мы с Хлое подруги. Предполагаю, что тебе это известно, - говорит она, глядя
мне прямо в глаза. - По крайней мере ты должен был бы это знать.
- А с чего бы я был должен это знать? - улыбаюсь я.
- Потому что она - твоя девушка? - неуверенно предполагает она, приоткрыв от
удивления рот.
- И что, это к чему-то повод?
- Нет, Виктор, это причина. В повод ее превратить пытаешься ты.
- Ты теряешь контакт со мной, зайка. Похоже, нас обоих глючит.
- Ну так очнись.
- Что ты скажешь насчет капуччино?
- Ты не знаешь подруг твоей девушки? Ты что, с ней вообще ни о чем не
разговариваешь? - Видно, что Лорен перестает понимать что бы то ни было. - Какая муха
тебя укусила? Боже, зачем я это спрашиваю? Все и так понятно, понятно, понятно... Мне пора.
- Погоди, постой - я хочу купить вот это. - Я показываю на корзинку с компактами,
которую несу в руке. - Пойдем со мной к кассе, а потом я провожу тебя. У меня репетиция
группы, но я найду время, чтобы выпить с тобой латте.
Она колеблется, а затем направляется вслед за мной к кассе. Разумеется, аппарат не
принимает мою карточку American Express, я цежу сквозь зубы свое: "Я тебя умоляю!", но
Лорен тут же улыбается - и эта улыбка пробуждает во мне смутное dй j а vu - и платит своей
карточкой и за свои, и за мои диски, причем даже не говорит ничего насчет того, как и когда я
верну ей деньги.
В магазине так холодно, что все - воздух, витающие в нем звуки, стеллажи с компактами
- кажется снежно-белым. Люди проходят мимо, направляясь к соседней кассе, но свет
флуоресцентных ламп на потолке, делающий все вокруг плоским, блеклым и бесцветным, не в
состоянии справиться с кожей Лорен, которая выглядит как покрытая загаром слоновая кость, и
все в ее облике - даже жест, которым она подписывает слип кредитной карточки, - трогает
меня так сильно, что я не могу стряхнуть с себя очарования, а музыка, звучащая вокруг, -
"Wonderwall" - вызывает у меня такое ощущение, словно я нахожусь под кайфом и
полностью оторвался от окружающей действительности. Вожделение - это то, с чем я уже
давненько не сталкивался, и вот оно посетило меня в торговом зале "Tower Records", и теперь
мне почти невозможно отрешиться от мысли, что Лорен Хайнд - часть моего будущего.
Выйдя наружу, я кладу руку ей на поясницу и веду ее через толпу прохожих к повороту на
Бродвей. Она оборачивается, пристально смотрит на меня, и я убираю руку.
- Виктор, - начинает она, поняв мое состояние, - я хочу, чтобы ты понимал все
правильно. Я встречаюсь с одним человеком.
- С кем?
- Это не имеет значения, - отвечает она. - Но я не свободна.
- Хорошо, но почему ты не хочешь сказать мне, кто он? - спрашиваю я. - Если вдруг
им окажется этот прохвост Бакстер Пристли, я даже готов дать тебе тысячу долларов.
- Боюсь, у тебя нет тысячи долларов.
- У меня дома есть большая копилка с мелочью...
- Было очень интересно повидаться с тобой, - обрывает она меня.
- Брось, давай пойдем выпьем кофе с молоком в "Dean & Deluca". Клевая идея, а?
- А как же репетиция группы?
- Этим неудачникам торопиться некуда.
- А мне есть куда.
Она поворачивается и уходит. Я догоняю ее, ласково трогаю руку.
- Погоди, ты придешь на показ Тодда Олдема? Это в шесть. Я там работаю.
- О Боже, Виктор, очнись, - говорит она, даже не замедляя шага.
- Что ты хочешь этим сказать? - спрашиваю я.
- Вся эта публика меня не очень интересует.
- Какая "эта публика", зайка?
- Та, которую всегда интересует, кто кого трахает, у кого член длиннее, у кого сиськи
больше, кто кого знаменитее и так далее.
Обескураженный, я тем не менее следую за Лорен.
- Так тебе все это, значит, эээ, не интересно? - кричу я, глядя, как она ловит такси. - У
тебя, что, типа, проблемы какие-то?
- Я опаздываю, Виктор.
- Эй, оставь мне хотя бы номер телефона.
Перед тем как Лорен захлопывает дверцу, даже не посмотрев в мою сторону, я успеваю
услышать:
- Возьми его у Хлое.
19
Хлое и я отправились прошлым сентябрем в Лос-Анджелес по причине, которую мы и
сами толком не могли понять, хотя в ретроспективе я теперь понимаю, что это было как-то
связано с попыткой спасти наши отношения, к тому же ожидалось, что Хлое будет вести
церемонию вручения MTV Awards, от чего у меня сохранились только смутные воспоминания о
бесконечных разговорах об "Оскаре", Фриде Кало, мистере Дженкинсе, о том, какого размера
член у Двизила Заппы, Шэрон Стоун в пижаме, Эдгар Бронфман-младший, который старался
обратить на себя внимание Хлое, две зеленые жевательные конфеты "Juicyfruit" в коробке,
которую я держал в руках во время церемонии, и везде была одна только Синди, Синди, Синди,
и на всех фотографиях со мной, которые напечатали и в "W", и в "US", и в "Rolling Stone", я
держу в руках одну и ту же полупустую бутылку "Evian".
Мы остановились в "Chateau Marmont" в огромном номере с балконом, который был еще
раза в два больше самого номера, и с балкона открывался шикарный вид на западный
Лос-Анджелес. Когда Хлое не хотела разговаривать со мной, она кидалась в ванную, включала
фен на полную мощь и направляла струю горячего воздуха в мое спокойное, недоуменное лицо.
В те недели она звала меня обычно не иначе как "мой маленький зомби". Я в то время пытался
получить, но так и не получил роль приятеля героя-наркомана в пилотной серии одного
больничного сериала, который так и не сняли, но даже это уже не могло утешить меня, потому
что я дошел до такого отчаяния, что начал перечитывать старые интервью с Полой Абдул. Хлое
все время "умирала от жажды", нам все время всучивали пригласительные на какие-то
беспонтовые просмотры, мы все время недопонимали друг друга, улицы были постоянно - по
совершенно непонятной причине - усыпаны конфетти, мы то и дело оказывались на барбекю у
Херба Ритца, куда то и дело являлись или Мадонна, или Джош Бролин, или Эми Локайн, или
Вероника Уэбб, или Стивен Дорфф, или Эд Лимато, или Ричард Гир, или Лела Рошон, или Асе
of Base и где всегда подавали гамбургеры с индейкой, которые мы всегда запивали холодным
чаем с соком красного грейпфрута, а по всему городу горели костры, и гигантские световые
конусы прожекторов возвещали о близящихся премьерах.
Когда мы отправились на благотворительный вечер в пользу фонда по борьбе со
СПИДом, устроенный Лили Тартикофф в "Barneys", кругом сверкали фотовспышки, и сухая
рука Хлое впивалась в мою безвольную конечность, и она сжала ее один только раз -
предупредительно, когда репортер с канала Е! спросил меня, зачем я сюда приехал, а я ответил,
что мне нужен был повод, чтобы надеть мой смокинг от Versace. Я с трудом одолел несколько
крутых лестничных пролетов, ведущих на верхний этаж, но как только я там оказался,
Кристиан Слейтер хлопнул своей пятерней по моей, и мы зависли с Деннисом Лири, Хелен
Хант, Билли Зейном, Джоули Фишером, Клаудией Шиффер и Мэттью Фоксом. Кто-то показал
мне на кого-то еще и прошептал на ухо: "Даже пирсинг ей не помог" - перед тем как снова
слиться с толпой. Люди разговаривали о том, кто постриг свои волосы и кто обжег свои
пальцы.
Большинство гостей, слонявшихся по залу, были настроены добродушно и имели
здоровый, упитанный и загорелый вид. Другие явно находились в состоянии истерики: их тело
покрывали синяки и шишки, и я не мог понять ни слова из того, что они говорили мне, так что я
пытался не упускать Хлое из виду, чтобы у нее не возникло соблазна вернуться обратно к
своему опасному пристрастию, а на ней были брючки-капри и макияж от Kamali, и она ради
этой вечеринки отменила сеанс ароматерапии, о котором я даже и не подозревал, а диета ее
сводилась в основном к бесконечным гранитас на основе виноградного или свекольного сока и
лимонеллы. Хлое не ответила на телефонные звонки от Ивана Дандо, Роберта Тауна, Дона
Симпсона, Виктора Драя, Франка Манкузо-младшего, Шейна Блэка. Хлое постоянно рвала и
метала, она купила эстамп Франка Гери где-то штук за тридцать и туманную картину Эда
Руши за гораздо большую сумму. Хлое купила также настольные лампы в стиле сегуната
работы Люсьена Го и кучу чугунных корзин и отправила все это посылками в Манхэттен. Мы
изо всех сил старались оттолкнуть от себя как можно больше людей. Мы много занимались
сексом. Все говорили про две тысячи восемнадцатый год. В один день мы решили притвориться
привидениями.
Дани Янсен хотел показать нам какие-то таинственные места, а четыре совершенно
разных человека спросили меня, какое мое любимое наземное животное, но поскольку я не
знал, какие наземные животные вообще существуют, я не смог им даже соврать. Тусуясь с
двумя парнями из Beastie Boys в доме на Серебряном озере, мы повстречались с толпой коротко
постриженных блондинок, а также Тамрой Дэйвис, Грегом Киннейром, Дэвидом Финчером и
Перри Фарреллом. Тот день прошел под постоянные возгласы "Ммм, а где лед?", поскольку мы
все время пили теплую смесь "баккарди" с колой и проклинали налоги. На заднем дворе
незаполненный бассейн был забит мусором, а в пустых шезлонгах валялись использованные
шприцы. Единственный вопрос, который я задавал в течение всего ужина, был таким: "А
почему вы траву покупаете, а не растите сами?" С того места, где я стоял, я видел, как одному
из гостей понадобилось примерно десять минут, чтобы отрезать себе кусок сыра. Еще на заднем
дворе рядом с загаженным бассейном рос куст, фигурно постриженный под скульптуру Элтона
Джона. Мы глотали викодин и слушали записи Velvet Underground эпохи Нико.
- Мелочное уродство нашего существования кажется столь ничтожным перед лицом
всех этих красот природы, - сказал я.
- Ой, зайка, посмотри! У тебя за спиной куст в виде Элтона Джона! - откликнулась
Хлое.
Мы снова в номере Chateau: компакты и разодранные упаковки из-под посылок Federal
Express разбросаны по всей комнате. Слово "кавардак" лучше всего характеризует состояние
наших отношений - по крайней мере так считает Хлое. Мы несколько раз поссорились в
пивном ресторане Chaya, три раза в торговом центре Беверли, позже еще один раз в ресторане
"Le Colonial" на ужине в честь Ника Кейджа и еще один раз в "House of Blues". Мы постоянно
заверяли друг друга в том, что это ничего не значит, что не стоит придавать этому значения, и
пошло оно все куда подальше, что было довольно несложно. Во время одной из этих ссор Хлое
обозвала меня "батраком", у которого амбиций не больше, чем "у сторожа на автостоянке".
Она была одновременно и права, и не права. Если после очередной ссоры мы оказывались в
своем номере, то нам некуда было деться, разве что на кухню или на балкон, где постоянно
ошивались два попугая - Мигун и Растрепа, он же Лепечущий Идиот. Хлое лежала в постели в
одном нижнем белье, в темноте комнаты мерцал свет от экрана телевизора, музыка Cocteau
Twins монотонно лилась из динамиков, я же в моменты такого затишья выбирался побродить
вокруг бассейна, запивая жевательную резинку "Fruitopia" и листая старый номер "Film Threat"
или читая "Последний поворот" , бесконечно перечитывая главу под названием
"Освобождение от страданий с помощью пластикового пакета". Мы жили на нейтральной
полосе.
Бездыханные тела десяти или одиннадцати продюсеров были найдены в особняках района
Бель-Эр. На обложке джонсовских спичек я накаорябал своим "абсолютно неразборчивым
почерком" автограф для какого-то юного создания. Я подумывал о том, не опубликовать ли мне
отрывки из своих дневников в "Details". В "Maxfields" была распродажа, но у нас не хватило
терпения. Мы ели тамалес в пустых небоскребах и заказывали скатанные вручную роллы с
экзотическими начинками в суши-барах, оформленных в стиле "индустриальный шик", в
ресторанах с названиями типа "Muse", "Fusion", "Buffalo Club" в компании таких людей, как
Джек Николсон, Энн Магнусон, Los Lobos, Шон Макферсон и четырнадцатилетней модели
мужского пола по кличке Стрекоза, на которого всерьез запал Джимми Рип. Мы проводили
слишком много времени в баре отеля "Four Seasons" и слишком мало - на пляже. Подруга
Хлое родила мертвого ребенка. Я разорвал отношения с ICM. Незнакомые люди или говорили
нам, что они вампиры, или утверждали, что у них есть знакомый вампир. Пьянка с Depeche
Mode. Огромное количество людей, которых мы едва знали, исчезло или умерло за те
несколько недель, что мы провели там, - попали в автокатастрофы, скончались от СПИДа,
были убиты, передозировались, попали под грузовик, упали сами (или не сами) в чан с
кислотой - счет за одни только венки, оплаченные с кредитки Хлое, составил пять тысяч
долларов. Все это время я выглядел просто великолепно.
В лофте Конрада на Бонд-стрит, сейчас 13:30 - единственное подходящее для репетиции
время, потому что в этот момент все обитатели билдинга находятся или на работе, или в "Time
Cafй", где за обедом с легкостью изображают друг перед другом идиотов; слегка просунув
голову в дверной проем, ведущий в лофт, я отчетливо вижу всех членов группы Impersonators,
рассредоточившихся по комнате в самых различных позах, каждый возле собственного
усилителя: Ацтек, в футболке с надписью "Hang-10", скребет татуировку у себя на бицепсе,
положив на колени гитару Fender; Конрад, наш вокалист, наделенный некоторым
патологическим обаянием и имевший в свое время роман с Дженни Маккарти, увенчан копной
блеклых волос лимонадного цвета и облачен в мятое х/б; Ферги, в длиннополом кардигане
забавляется с "Волшебным шаром 8" , опустив на нос солнцезащитные очки; Фицджеральд -
раньше играл в готической рок-группе, передозировался, его откачали, он вновь
передозировался, его вновь откачали, по глупости принял участие в агитации за Клинтона,
работал моделью для Versace, встречался с Дженнифер Каприати - сейчас на нем пижама, и он
дремлет в гигантском кресле-набивнушке в зеленую и розовую полоску. Все они ведут свое
существование в этом промерзшем, загаженном лофте, где постоянно повсюду разбросаны
DAT-кассеты и компакт-диски, на телевизоре всегда MTV, композиция "The Presidents of the
United States" плавно перетекает в рекламу "Mentos", которая, в свою очередь, плавно
перетекает в рекламу нового фильма Джеки Чана, пустые коробки для обедов на вынос из "Zen
Palate" валяются повсюду, белые розы вянут в пустой бутылке из-под "Столичной", одну стену
целиком занимает гигантская фотография грустной тряпичной куклы работы Майка Келли,
собрание сочинений Филиппа К. Дика занимает целиком всю длину единственной книжной
полки, "лава"-лампы, жестянки из-под "Play-Doh".
Я набираю побольше воздуха в легкие и вхожу в комнату, скинув конфетти, налипшие на
мой пиджак.
Все, кроме Фица, поднимают глаза, а Ацтек тут же начинает бренчать на гитаре что-то из
"Tommy".
- Ни на какие раздраженья не реагирует он, - напевает Ацтек, - и все показывают
тесты, что чувств отныне он лишен.
- Заткнись, - зеваю я, доставая ледовое пиво из холодильника.
- Он видит, он слышит, он может говорить, - продолжает Ацтек.
- Все стрелки на приборах находятся в движенье, - подхватывает Конрад.
- Машина не способна настолько ошибаться, - подводит итог Ферги, - должны мы
попытаться стряхнуть с него оцепененье.
- Что творится в его голове? - поют они хором.
- Как бы мне хотелось знать, - внезапно приходит в себя заснувший в кресле
Фицджеральд. - Как бы мне хотелось зна-а-ать!
Дотянув до конца последнюю ноту, он вновь возвращается в позу эмбриона.
- Ты опоздал, - констатирует Конрад.
- Я опоздал? Ребята, да у вас только на настройку уходит час, - зеваю я, падая на груду
индейских подушек. - Это не я опоздал, - зеваю я вновь, прикладываясь к банке ледового
пива, и замечаю, что все как один уставились на меня. - А что вы на меня так глядите? Мне
пришлось отказаться от визита к Орибе , чтобы успеть сюда.
Я швыряю номер "Spin", который валяется на полу рядом с античным кальяном, в Фица,
который даже не делает попытки увернуться.
- "Magic Touch"! - выкрикивает Ацтек.
Я отвечаю не задумываясь:
- Plimsouls, "Everywhere at Once", 3:19 , Геффен.
- "Walking Down Madison", - наносит он следующий удар.
- Кристи Маккол, "Electric Landlady", 6:34 , Virgin.
- "Real World".
- Jesus Jones, "Liquidizer", 3:03, SBK.
- "Jazz Police".
- Леонард Коэн, "I'm Your Man", 3:51 , CBS.
- "You Get What You Deserve".
- Big Star, " Radio City ", 3:05, Stax.
- "Ode to Boy".
- Yaz, "You and Me Both", 3:35 , Sire.
- "Top of the Pops", - Ацтек явно начинает терять интерес.
- The Smithereens, "Blow Up", 4:32, Capitol.
- Если бы ты только уделял столько же внимания нашей группе, - говорит Конрад
своим фирменным тоном, который следует понимать как "эй, со мной сегодня лучше не
связываться".
- А кто, по-твоему, пришел сюда на прошлой неделе со списком песен для группы? -
парирую я.
- Я не собираюсь петь кавер-версию "We Built This City" в стиле эсид-хауз, - начинает
вскипать Конрад.
- Ты швыряешь бабки в окно, чувак, - пожимаю я плечами.
- Кавер-версии нас никуда не приведут, Виктор, - встревает Ферги. - На каверах денег
не заработаешь.
- Это то, что мне всегда говорит Хлое, - отзываюсь я. - А если я не верю даже ей, с
чего это я буду верить вам ?
- Какой в этом смысл, Виктор? - вздыхает кто-то.
- Ты, зайка, - я показываю пальцем на Ацтека, - обладаешь уникальной способностью
взять песню, которую люди слышали миллион раз, и сыграть ее так, как никто и никогда не
играл ее раньше.
- А ты, - говорит Конрад, тыкая пальцем в меня и источая яд человека, пришедшего из
среды инди-рока, - настолько охренительно ленив, что не в состоянии написать свой
собственный материал.
- Я лично думал о версии в стиле коктейль-микс "Shiny Happy People"...
- Но это же REM, Виктор, - терпеливо разъясняет Конрад. - Это - классический рок,
а мы договаривались не делать каверы классического рока.
- О Боже, мне хочется наложить на себя руки, - стонет Ферги.
- Да, кстати, у меня есть хорошая новость для всех: Кортни Лав наконец перевалила
через тридцатник, - говорю я радостно.
- Отлично. Я чувствую себя гораздо лучше.
- А какие авторские получает Кортни с продаж дисков Nirvana? - спрашивает Ацтек у
Ферги.
- Интересно, заключали ли они брачный договор? - задумывается Ферги.
Все пожимают плечами.
- Так что, - заключает Ферги, - после того как Курт помер, возможно, и ничего.
- Эй, брось, Курт Кобейн жив, - говорю я. - Его музыка живет в наших сердцах.
- Нам следует уделять больше внимания новому материалу, парни, - говорит Конрад.
- Блин, можем мы в конце-то концов написать хоть одну песню не в ритмике этого
дерьмового регги, которая не начиналась бы со строчки "Я ла-вил свой кайфф на тоу-чке пад
крэ-кам"? - вопрошаю я. - Или со строчки "У ми-ня на кухне крысса - что ми-не дье-лать
те-те-теперь"?
Ацтек с хлопком открывает банку пива Zima и вновь начинает задумчиво бренчать на
своей гитаре.
- Когда вы в последний раз записывали демо, парни? - интересуюсь я.
Я замечаю Хлое на обложке последнего номера "Manhattan File", лежащего рядом с
последним номером "Wired" и с номером "Youth Quake" со мной на обложке. Моя фотография
старательно обезображена фиолетовыми чернилами.
- На прошлой неделе, Виктор, - цедит сквозь зубы Конрад.
- С тех пор прошла целая вечность, - бормочу я, пролистывая статью о Хлое.
Сплошная болтовня - последний год выходит на подиум, контракт с Lancфme, ее диета,
роли в кино, отрицает слухи о пристрастии к героину, рассуждения Хлое о том, что она хочет
иметь детей ("Купить огромный манеж и все такое", - ее собственные слова), фотография нас
вдвоем на вручении наград в области музыки и моды телеканала VH1 (я смотрю
отсутствующим взглядом в камеру), фотография Хлое на вечеринке в "Doppelganger's" под
названием "Пятьдесят самых легендарных людей мира", Бакстер Пристли, который волочится
следом за ней, - я отчаянно пытаюсь вспомнить, каковы были мои отношения с Лорен Хайнд в
Кэмдене и были ли у нас вообще какие-то отношения, как будто сейчас, в этом лофте на
Бонд-стрит, это имеет хоть какое-то значение.
- Виктор, - изрекает Конрад, уперев руки в боки, - огромное количество групп
приходит в шоу-бизнес с совершенно ложными намерениями: зарабатывать деньги, спать с кем
попало...
- Стой, погоди-ка, Конрад. - Я вытягиваю руки вперед и принимаю сидячее
положение. - Ты называешь это совершенно ложными намерениями? Ты серьезно? Я просто
хочу уточнить.
- На репетициях, Виктор, - говорит Конрад, склоняясь надо мной, - ты только пьешь
пиво да перечитываешь журналы, в которых есть что-нибудь о тебе или твоей подружке.
- А ты все еще живешь в легендарном прошлом, брат, - говорю я устало. - Записи
Капитана Бифхарта? Йогурт ? Что за херня здесь творится, а? И кстати, Ацтек - ты
когда-нибудь подстрижешь ногти на ногах? Мать вашу так, где ваша сила духа? Что вы вообще
делаете на этом свете, не считая того, что таскаетесь на дурацкие поэтические чтения в "Fez"?
Почему бы вам не начать ходить для начала в гребаный тренажерный зал?
- Мне и без того физических нагрузок хватает, - неуверенно заявляет Ацтек.
- Забить косяк - вот и все твои физические нагрузки, парень, - чеканю я. - И сбрей
чертову щетину с морды. Ты выглядишь как натуральный козел.
- Мне кажется, тебе пора немного остыть, Виктор, - говорит Ацтек, - и занять свое
место в среде избранных.
- Я просто подсказываю вам, как вырваться из всего этого затхлого хиппанского
нафталина.
Ферги смотрит на меня и как-то странно ежится.
- Ты ставишь под удар нашу дружбу, - говорю я, хотя эти слова сами срываются у меня
с языка без особого напряжения.
- Ты никогда не бываешь здесь достаточно долго, Виктор, - выкрикивает Конрад, -
чтобы было что ставить под удар!
- О, я тебя умоляю, - бормочу я, готовясь встать и уйти.
- Иди, иди, Виктор, - вздыхает Конрад. - Ты никому здесь не нужен. Иди открывай
свой большой занюханный клуб.
Я хватаю свой портфолио и сумку с компактами и направляюсь к двери.
- Вы все такого мнения? - спрашиваю я, останавливаясь возле Фица, который вытирает
нос об свитер от хоккейной формы, служащий ему подушкой. Глаза его закрыты, он явно
безмятежно спит и видит во сне полные упаковки с таблетками метадона.
- Могу поспорить, что Фиц не хочет, чтобы я уходил. Правда, Фиц? - спрашиваю я,
склоняясь над ним и тряся за плечо. - Эй, Фиц, проснись!
- Не стоит даже пытаться, Виктор, - зевает Ферги.
- Что случилось с нашим синтетическим мальчиком? - изумляюсь я. - Если не
считать, разумеется, того, что он прожил десять лет в Гоа.
- Он перепил "Jдgermeister" прошлой ночью, - вздыхает Конрад. - А сейчас он
закинулся ибогаином.
- Ну и что? - спрашиваю я, по-прежнему пихая Фица.
- А на завтрак - экстази, разбавленный слишком большой дозой героина.
- Слишком большой дозой?
- Героина.
- Вместо...
- Правильной дозы героина, Виктор.
- О Боже, - бормочу я себе под нос.
- Ну и ну, Виктор, - ухмыляется Конрад. - Тебе бы в деревне жить.
- Лучше я буду жить в деревне, чем водиться с людьми, которые сосут сами у себя кровь,
вы, гребаные хиппующие вампиры.
- Фиц также страдает бинокулярной дисфорией и ущемлением лучезапястного нерва.
- Сияй же, безумный бр
...Закладка в соц.сетях
