Жанр: Драма
Гламорама
... 22 Чтобы "гарантировать мое присутствие" на обеде, отец прислал за мной машину, так что
сейчас я, развалившись на заднем сиденье "линкольн таун кар", пытаюсь вызвонить по
мобильному Бадди из "News", а водитель продирается сквозь полуденный поток машин на
Бродвее, иногда застревая в пробках по направлению к "Nobu", проезжает мимо еще одного
плаката Хлое, висящего на автобусной остановке, - реклама какой-то светорассеивающей
косметики от Estйe Lauder, и солнце так ярко отсвечивает от корпуса лимузина, едущего
впереди нас, что в глазах после этого еще долго плавают алые пятна, так что, несмотря на
затемненные стекла лимузина, мне приходится надеть солнцезащитные очки Matsuda; мы
проезжаем мимо нового магазина Gap на Хаустон-стрит, группа взрослых людей играет в
"классики", где-то нежно поет Аланис Мориссетт, две девочки на тротуаре проплывают мимо
окон лимузина как в замедленной съемке, и я делаю им "знак мира", потому что боюсь
посмотреть назад и увидеть, что Дьюк и Дигби висят у меня на хвосте. Я закуриваю сигарету, а
затем поправляю микрофон, который спрятан у меня за воротником рубашки.
- Эй, здесь не курят! - говорит водитель.
- И что ты со мной можешь сделать? Крути давай баранку. Господи!
Он вздыхает и крутит баранку.
Наконец Бадди снимает трубку. В его голосе нет ни капли удивления.
- Привет, Виктор. В чем дело? Подтверди мне эту сплетню: правда ли, что ты
встречаешься со Стивеном Дорфом?
- Я тебя умоляю, Бадди! - рычу я. - Давай с тобой договоримся...
- Не мели чепуху, - вздыхает он.
После небольшой паузы я говорю:
- Погоди. Правда ли, что я до сих пор числюсь в списке парней, которых ты хотел бы
трахнуть?
- Нет, ты же уже завел себе дружка.
- Гребаный Стивен Дорф вовсе не мой дружок! - кричу я.
Водитель смотрит на меня через зеркало заднего вида. Я наклоняюсь к нему и бью
кулаком по спинке его сиденья:
- Здесь есть подъемное стекло или что-нибудь в этом роде, что бы могло разделить нас?
Водитель отрицательно качает головой.
- Ну, что тебе от меня нужно, Виктор? - вздыхает Бадди.
- Зайка, ходят слухи, что у тебя есть одна моя, эээ, фотография.
- Виктор, у меня есть миллион твоих фотографий.
- Я имею в виду несколько специфическую фотографию.
- Специфическую? Специфическую фотографию ? Не думаю, мой котеночек.
- На ней я вместе с одной, эээ, девушкой.
- Какой девушкой? Гвинет Пэлтроу? Кристин Херольд? Чери Отери?
- Нет! - кричу я. - Черт тебя дери, я там вместе с Элисон Пул.
- Ты с Элисон Пул? И что вы, гмм, делаете ?
- Пьем холодное латте, флиртуя при этом друг с другом по Интернету, козел!
- Элисон Пул... это та, которая подружка Дамьена Натчеса Росса? Ты говоришь об этой
Элисон Пул?
- Она также трахается с доброй половиной состава "Никс", так что я не одинок.
- Гадкий мальчишка. Все время ходишь по краю пропасти. Нехорошо, нехорошо.
- Как там поется в самом известном хите Бон Джови? "Послушай..."
- Я полагаю, что фотография эта была сделана с одобрения и позволения мистера Росса
и мисс Бирн - верно, безнравственный маленький негодник?
- Это я-то безнравственный? - задыхаюсь я от гнева. - Ну и дела! Кто бы мне это
говорил! Ведь это ты продал фотографии со вскрытия Роберта Максвелла, ты, мерзавец! Ты
раздобыл "поляроиды" с разнесенным пулей черепом гребаного Курта Кобейна! Ты напечатал
снимки агонии Ривера Феникса на бульваре Сансет. Ты...
- А еще я первым помог тебе прорваться на страницы печатных изданий, неблагодарный
засранец.
- Да, это верно, ты прав. Послушай, я вовсе не осуждаю тебя. Я хотел сказать, что я
восхищаюсь тобой.
- Виктор, о тебе пишут в основном благодаря мне, хотя ты ровным счетом ничего собой
не представляешь.
- Нет, чувак, я бы и так этого добился, все и сразу - это мой девиз, ты же знаешь...
- Для того чтобы успешно сосать у кого надо, тоже требуется талант. Или, по крайней
мере, некоторый шарм, которого ты лишен.
- Мое последнее слово: что я могу тебе дать в обмен на эту фотографию?
- А что у тебя есть? И давай короче: у меня интервью.
- Ну а что, гмм, ты, типа, хочешь знать?
- Правда ли, что Хлое встречается с Бакстером Пристли и что ты вовлечен в какой-то
грязный сексуальный треугольник?
- Блин, чувак, ничего подобного ! В последний раз тебе говорю - ничего подобного! -
рычу я, а затем, услышав, что Бадди недоверчиво молчит, выкрикиваю: - И я не встречаюсь со
Стивеном Дорфом.
- Почему Хлое так часто выходит на подиум в этом сезоне?
- Ну, это простой вопрос. Потому что она выходит на подиум последний год. Это ее, так
сказать, прощальный привет и все такое, - вздыхаю я с облегчением.
- Почему Бакстер Пристли посещает все ее показы?
Я резко выпрямляюсь и кричу в телефон:
- Кто это маленькое дерьмо? - Пытаясь взять себя в руки, я меняю тон: - Эй, Бадди, а
как насчет Вайноны?
- Что насчет Вайноны?
- Ну, она приходит на открытие клуба сегодня.
- Что я могу сказать? Многообещающее начало, Виктор. О черт, у меня прямо в жопе
екнуло! С кем она? - вздыхает он.
- Дейв Прайнер, наследница Wrigley's, и басист из группы Falafel Mafia.
- И что они делают? И где?
- В отеле "Four Seasons", обсуждают, почему не оправдало ожиданий Reality Bites.
- У меня снова екнуло!
Я молчу, пристально глядя в окно.
- Харли Томпсон, - говорю я наконец, надеясь, что он возьмет наживку.
- Я уже слегка заинтригован.
- Гмм, блин, Бадди... - Я осекаюсь. - Но запомни - ты этого от меня не слышал.
- Я никогда не раскрываю свои источники, так что просто расскажи своему повелителю
все, что ты знаешь.
- Ну, короче, Харли в городе.
Пауза.
- Я начинаю возбуждаться.
Слышно постукивание по клавиатуре компьютера, затем:
- Где?
- В Paramount.
- Ты трогаешь меня за самые интимные места, - говорит Бадди. - Почему он не в
Финиксе на съемочной площадке "Sun City 3" вместе со всеми остальными?
Пауза.
- Гмм, Шерри Гибсон...
- Я возбуждаюсь. Я возбуждаюсь все сильнее и сильнее, Виктор.
- Она... бросила его...
- У меня просто торчком стоит. Продолжай.
- Из-за... проблем с крэком. Его проблем.
- Я вот-вот кончу.
- И он, эээ, избил... Шерри.
- Виктор, я кончаю!
- Так что Шерри тоже пришлось уйти из "Вечеринок на пляже"...
- Брызги летят во все стороны...
- Потому что на ее лицо теперь просто смотреть нельзя...
- Я кончаю, я кончаю, я кончаю...
- И он теперь думает о том, чтобы лечь в нарколечебницу где-нибудь в Поконосских
горах.
- О Боже, все, я кончил...
- И Шерри теперь напоминает, эээ, "заплаканного енота"...
- Я кончил. Ты слышишь, как я постанываю?
- Ну и редкостный же ты козел, - шепчу я.
- Так уж у меня на роду написано.
- Бадди, я чувствую удивительную близость с тобой.
- А где же его братец, Керли?
- Он повесился.
- Кто был на похоронах?
- Джулия Робертс, Эрика Кейн, Мелисса Этеридж, Лорен Холли и, гмм, Сельма Хайек.
- Разве у нее не было романа с его отцом?
- Был.
- Значит, он старался ей особенно на глаза не попадаться?
- Так что, Бадди, фотографии больше нет?
- Фотография, на которой ты и Элисон Пул, исчезла.
- Для протокола, а что на ней было?
- Для протокола? Тебе не стоит даже и знать.
- Понимаешь, Бадди, Элисон только что потеряла роль в экранизации "Отражений", -
добавил я, - чего бы это ни значило.
- А означает это ровным счетом nada . Спасибо тебе, Виктор. Приехали для интервью.
- Нет, это тебе спасибо, Бадди. И пожалуйста, я тебе ничего не говорил. - Я замолкаю
на мгновение, затем до меня кое-что доходит, и я кричу: - Только не говори, что это я, не
говори...
- Положись на меня, - говорит Бадди и вешает трубку.
21
Возле "Nobu" в полдень: я заглатываю половинку таблетки ксанакс, проходя мимо
запаркованного у входа лимузина, который, очевидно, доставил сюда моего отца, и ныряю
внутрь - толпа администраторов с MTV, а нового управляющего интервьюирует программа
утренних новостей CBS, Хелена Кристенсен, Мила Йовович и французский дизайнер обуви
Кристиан Лубутен за одним столом, за другим же - Трейси Росс, Саманта Клюге, Робби
Кравиц и Козима фон Бюлов, а мой папа - худой образцовый англосакс в темно-синем
костюме от Ralph Lauren - сидит во второй кабинке от входа, черкая что-то в желтом
блокноте, а на столе рядом с миской с суномоно лежит подозрительного вида толстая папка.
Два его помощника сидят в первой кабинке. Ему полагалось бы выглядеть на средний возраст,
но благодаря недавней подтяжке лица и тому, что, по словам моей сестры, он с апреля
принимает прозак (секрет), выглядит он в общем-то блестяще. На досуге: охота на оленей,
астролог, чтобы уладить дела с планетами, сквош. Диетолог рекомендовал ему сырую рыбу,
коричневый рис, темпура абсолютно исключена, но хидзики - пожалуйста, ну а я сюда
пришел в основном ради торо-сашими , светской беседы и ненавязчивой просьбы одолжить
немного наличных. Отец улыбается, сверкая зубами.
- Извини, папа, я заблудился.
- Какой-то ты худой.
- Это все наркотики, папа, - вздыхаю я, усаживаясь на скамью.
- Совсем не смешно, Виктор, - говорит он устало.
- Папа, я не употребляю наркотики. Я в великолепной форме.
- Да нет, я вижу. Как твои дела, Виктор?
- Я пользуюсь успехом, папа. Сногсшибательным успехом. Я в прорыве. Все идет по
плану. Я контролирую все аспекты. Ты посмеиваешься как-то нехорошо, папа, но на самом деле
я нахожусь в состоянии непрерывного движения.
- А толк-то от этого есть?
- Я осваиваю новую территорию, папа.
- Это какую же?
Я направляю взгляд в светлую даль.
- Будущее.
Папа глядит на меня хмуро, не выдерживает моего взгляда, смотрит по сторонам,
смущенно улыбается.
- Ты стал намного изощреннее, Виктор, в формулировке своих, гмм, амбиций.
- Еще бы, папа. Я научился брать быка за рога.
- Ну и славненько.
Он жестом просит официанта, которого зовут Эветт, принести еще холодного чая.
- Итак, откуда ты сейчас?
- У меня была фотосессия.
- Надеюсь, ты больше не снимаешься голым для этого Вебстера или как там его,
Господи!
- Почти голым. Для Брюса Веббера. Я стараюсь больше не злить тебя, папа.
- Вихлял задницей, словно...
- Это была реклама Obsession, папа, а ты ведешь себя так, словно я снялся в порнухе.
- Докажи мне это, Виктор.
- Сейчас докажу, папа. Говорю медленно: колонна - прикрывала - мои - гениталии.
Но он уже листает свое меню.
- Пока я не забыл, хочу поблагодарить тебя за, эээ, компакт Патти Лупоне, который ты
прислал мне на день рождения. Это был очень удачный подарок.
Я тоже углубляюсь в меню.
- Не стоит благодарности, чувак.
Отец беспокойно смотрит на столик MTV, за которым, похоже, кто-то явно острит по его
поводу. Я едва удерживаюсь оттого, чтобы помахать им рукой.
Отец спрашивает:
- Почему они на нас так смотрят?
- Может быть, потому что на тебе написано печатными буквами: "Я не туда попал"? -
предполагаю я. - Господи, мне нужно срочно выпить стакан минеральной воды. Или пива.
Эветт приносит холодный чай, молча принимает заказ, а затем нерешительно
направляется на кухню.
- Классная девчонка, - восхищается мой отец.
- Папа, - начинаю я.
- Что?
Я опускаю глаза.
- Вообще-то это парень, но какая разница?
- Шутишь?
- Нет, это действительно парень. Он сейчас как раз находится в процессе, ну понимаешь,
смены пола.
- Ты забыл снять темные очки.
- Я не забыл. - Я снимаю очки и пару раз моргаю. - Ну так что за дела, стоит как
стрела?
- Я же все вырезки о тебе собираю, - говорит он, зловеще поглаживая папку. - И
стоит мне только подумать о моем единственном сыне, как мне вспоминается тот разговор, что
был у нас прошлым летом. Не собираешься ли ты вернуться в колледж?
- О черт, папа, - стону я. - Я учился в Кэмдене ! Я его даже почти закончил. Я даже
уже забыл, на какой специальности я учился.
- "Экспериментальные оркестры", насколько я помню, - сухо отзывается отец.
- Эй, ты забыл про "Анализ дизайна".
Отец скрипит зубами и оглядывает зал - видно, что ему отчаянно хочется выпить.
- Виктор, у меня есть связи в Джорджтауне, в Колумбийском университете, в
Нью-Йоркском, в конце концов, черт побери! Это не так сложно, как ты думаешь.
- О черт, папа, да я об этом вообще не думаю.
- Я волнуюсь о твоей карьере и...
- Знаешь, папа, - перебиваю я, - еще когда я учился в школе Horace Mann, там был
один советник, который постоянно задавал мне ненавистный вопрос - это был вопрос о моих
планах на будущее.
- Почему? Потому что у тебя их не было?
- Нет. Потому что я знал, что он засмеется, если я скажу ему правду.
- Я помню, как однажды тебя выгнали с занятий за то, что ты отказался снять темные
очки на уроке алгебры.
- Папа, я открываю клуб. Я немного прирабатываю моделью, - я слегка выпрямляюсь,
чтобы звучать убедительнее. - Да, и с минуты на минуту я получу роль в "Коматозниках 2".
- Это что, кино? - спрашивает он недоверчиво.
- Да нет, бутерброд, - отвечаю я в ошеломлении.
- Боже мой, Виктор, я скажу тебе лишь одно, - вздыхает он. - Тебе уже двадцать семь,
а ты все еще только модель.
- Только модель? - говорю я, все еще ошеломленный. - Только модель? Ты
хорошенько подумал, прежде чем это сказать, папа?
- Я ожидал, что ты займешься чем-нибудь серьезным и действительно важным...
- Да, папа, я все помню. Я помню, что вырос в среде, где богатства приходилось
достигать, занимаясь чем-нибудь серьезным и действительно важным. Это так.
- Только не надо мне рассказывать, что ты намереваешься добиться
самосовершенствования и творческого развития, демонстрируя - будем называть вещи своими
именами - тряпки.
- Папа, мужская топ-модель зарабатывает до одиннадцати тысяч долларов в день.
- Ты что, мужская топ-модель?
- Нет, но не в этом дело.
- Я ночами глаз не смыкал, пытаясь понять, в чем же все-таки дело, Виктор.
- Я неудачник, детка, - вздыхаю я, откидываясь на спинку скамьи, - так почему бы
тебе не убить меня?
- Ты не неудачник, Виктор, - вздыхает в ответ отец. - Просто ты должен, эээ, найти
себя. - Он вздыхает еще раз. - Найти, что ли, - уж не знаю - нового себя?
- "Нового себя"? - Я открываю рот от изумления. - О Боже, папа, ты делаешь все для
того, чтобы я почувствовал себя бесполезным.
- А открывая этот клуб, ты чувствуешь себя ужасно полезным?
- Папа, я знаю, знаю...
- Виктор, я просто хочу...
- Это я просто хочу делать что-нибудь такое, чтобы зависело целиком от меня, -
подчеркиваю я. - Где я был бы, что ли, незаменимым.
- И я того же хочу, - идет на попятную отец. - Я хочу для тебя именно этого.
- Модели... модели все заменимы... - вздыхаю я. - На свете тысячи парней с пухлыми
губами и симметричным лицом. Но вот открыть клуб - это...
У меня перехватывает дыхание.
После продолжительного молчания отец говорит:
- На прошлой неделе мне попалась на глаза твоя фотография в журнале "People".
- В каком номере? Я не видел. Кто на обложке?
- Не знаю. - Отец пристально рассматривает меня. - Кто-то из моих сотрудников
обратил на нее мое внимание.
- Черт побери! - Я бью кулаком по столу. - Вот почему мне срочно нужен
пиар-агент.
- Короче говоря, Виктор, ты находился в шикарном отеле где-то...
- В шикарном отеле где-то?
- Да. Где-то в Майами.
- Я был в отеле? Где-то в Майами?
- Да. В отеле. Где-то в Майами. И на тебе ничего не было, кроме белых
хлопчатобумажных плавок, к тому же очень мокрых...
- Я хорошо выглядел?
- На тебе были темные очки. Ты что-то курил - надеюсь, что это была всего лишь
сигарета. А руки - на плечах у двух цветущих плейбоевских девок...
- Как бы я хотел это увидеть, папа!
- Когда ты ездил в Майами?
- Я не был в Майами уже много месяцев, - отрезаю я. - Как это печально - ты
путаешь собственного сына, плоть от плоти своей, того, кого...
- Виктор, - спокойно сообщает мне отец, - твое имя значилось в подписи под
фотографией.
- Чувак, по-моему, это был не я.
- Хорошо, - заходит он с другой стороны, - если это был не ты, Виктор, то кто это
был?
- Придется выяснить, зайка.
- А как теперь твоя фамилия? - спрашивает он. - По-прежнему Вард?
- Мне казалось, это ты предложил мне поменять фамилию, брателло.
- В то время мне казалось, что это - хорошая идея, - бормочет он, аккуратно открывая
папку, которая содержит статьи из журналов и мои фотографии.
- Вот цитата, - говорит мой отец, переворачивая нечеткий факс, - из "New York
Times", из рубрики "Стиль". В небольшой заметке о тебе приводятся твои слова: "В утробе
любви мы все - как слепые пещерные рыбы". Это правда, Виктор? Можешь ли ты объяснить,
что означает термин "утроба" в контексте данного предложения? А также существуют ли в
реальности слепые пещерные рыбы?
- Ну, блин, это же фраза с двойным дном. Чувак, это все - откровенный вымысел, -
вздыхаю я. - Журналисты постоянно искажают мои слова.
- А каковы они были на самом деле?
- Папа, ну почему ты такой буквалист?
- Теперь реклама "СК One". Мы видим на ней двух парней - хотя по мне их легко
можно принять за двух девок, и - да, да! - они целуются, а ты смотришь на это, положив
руки на свою мотню. Почему ты положил их туда? Этот жест означает, что "СК One" -
качественный продукт?
- Секс помогает продажам, чувак.
- Понимаю.
- Чем лучше выглядишь, тем больше видишь.
- А вот интервью, которое ты дал журналу "Youth Quake" - кстати, прими мои
поздравления: на обложке глаза у тебя подведены миленьким таким коричневым карандашом...
- Это терракота, - вздыхаю я. - Но не суть.
- ...и они спрашивают тебя, с кем бы ты хотел пообедать, и ты отвечаешь: с Foo Fighters,
с астрологом Патриком Уокером - который, кстати, уже умер - и (это ведь не опечатка,
верно?) с Унабомбером.
Мы смотрим друг на друга.
- И что такого? - говорю я.
- Ты хотел бы пообедать... с Унабомбером? - спрашивает он. - Ты считаешь, что это
- важная информация? Ты полагаешь, публике действительно стоит знать об этом?
- Моим поклонникам - стоит.
- Еще одна цитата, которую приписывают тебе, если это не очередное искажение:
"Вашингтон, округ Колумбия, - самый отстойный город в мире, в котором живут самые
отстойные в мире люди".
- Но папа...
- Я живу и работаю в Вашингтоне, округ Колумбия. То, что ты говоришь и делаешь,
может оказать большое влияние на мою жизнь, а поскольку моя жизнь такова, какова она
есть, - влияние это может быть крайне негативным.
- Папа...
- Я просто хочу, чтобы ты это помнил.
- Я тебя умоляю!
- Тут также сказано, что ты играешь в группе, которая называется Pussy Beat, а прежде
она называлась Kitchen Bitch...
- Мы поменяли название - теперь мы называемся просто Impersonators.
- О Боже, Виктор, а с какими людьми ты водишься...
- Папа, когда Чарли и Моник татуировали своего грудного ребенка, я устроил целый
скандал. Ну и что? Из-за этого ты считаешь меня преступником?
- Прибавь к этому то, что, по словам твоей сестры, твои фотографии, не вошедшие в
книгу Мадонны, показывают в Интернете.
- Папа, я держу все под контролем.
- Откуда ты знаешь, Виктор? - спрашивает он. - Это все дурно пахнет. Очень дурно.
- Папа, вся жизнь дурно пахнет.
- Но тебе-то зачем стремиться пахнуть еще дурнее?
- Итак, ты мне хочешь, в сущности, сказать, что я еще не добился этого?
- Нет, - говорит он. - Не вполне.
- Это следует понимать так, что на наличные рассчитывать не приходится?
- Виктор, прошу тебя, не надо! Мы об этом уже столько раз говорили.
После непродолжительного молчания я повторяю:
- Так на наличные рассчитывать не приходится?
- На мой взгляд, тебе должно хватать содержания.
- Послушай, Нью-Йорк безумно дорог...
- Переезжай в другой город.
- О Господи, посмотри на вещи реально!
- Что ты от меня хочешь, Виктор?
- Папа, - шепчу я, - пойми меня: я - банкрот.
- Через пару дней тебе придет чек.
- Я уже его потратил.
- Как ты мог его потратить, если ты его еще даже не получил?
- Поверь мне, я и сам теряюсь в догадках.
- Раз в месяц ты получаешь чек, Виктор. Не чаще. Не реже. Понял?
- Что ж, видимо, придется мне изнасиловать VISA.
- Блестящая идея, сынок.
Аманда де Кадене останавливается возле нашего столика, целует меня в губы и уходит,
сказав, что мы встретимся вечером, даже не дав мне возможности представить ее моему отцу.
- Как поживает Хлое? - спрашивает он.
Обед оказался щадяще недолгим; сейчас всего лишь 13:10, и я прошу водителя выкинуть
меня на углу Бродвея и Четвертой, так что я могу заскочить в "Tower Records" до начала
репетиции, чтобы прихватить какой-нибудь исключительно желанный новый компакт, а внутри
группа Sheep - та самая новая альтернативная рок-группа, клип на сингл которой "Diet Coke
at the Gap" - стал последним писком моды на MTV в этом месяце, - толчется в зале магазина
перед объективами видеокамер, в то время как Майкл Левин - вот уж поистине Энни
Лейбовиц альтернативного рока - фотографирует их, а на экранах всех мониторов - "Aeon
Flux" , и я роюсь по полкам магазина, разыскивая новый номер "Youth Quake", чтобы
посмотреть, есть ли там какие-нибудь письма читателей с отзывами на статью обо мне. В моей
корзине: Трей Льюд, Rancid, Cece Пенситон, Yo La Tengo, Алекс Чилтон, Machines of Loving
Grace, Jellyfish, the 6th, Teenage Fanclub. Туда же я швырнул мое модельное портфолио, и тут я
засекаю хорошенькую девчонку-азиатку в белых джинсах с серебряным пояском-цепочкой,
жакетке из джерси с глубоким вырезом и черных сандалиях без каблука, которая что-то
высматривает на задней стороне компакта ELO, и я "случайно" роняю портфолио, так что мои
снимки в плавках рассыпаются у нее прямо под ногами. Затем, слегка помедлив, я наклоняюсь,
чтобы собрать их, делая вид, что я страшно смущен, и надеясь, что она обратит на это
внимание, но она всего лишь смотрит на меня взглядом, в котором читается: "Не стоит
волноваться по пустякам", и уходит, а мне бросается на помощь невероятно смазливый голубой
паренек. "Все в порядке, все в порядке", - говорю я ему, вырывая снимок моего тела у него из
рук, и тут я замечаю самую отвальную девчонку во всем "Tower Records".
Она стоит возле стенда для прослушивания, наушники на голове, нажимает на кнопки,
покачиваясь, - на ней пара капри дынного цвета в обтяжку в сочетании с маленькими черными
сапожками и расстегнутым фиолетово-бежевым пальто от Todd Oldham, а когда я подхожу к
ней поближе, то вижу, что она держит в руках компакты Blur, Suede, Oasis и Sleeper. В тот
момент, когда она снимает наушники, я оказываюсь прямо у нее за спиной.
- Это дико прикольная запись, - говорю я, показывая на компакт Oasis. - Дорожки три,
четыре, пять и десять просто великолепны.
Она поворачивается, испугавшись от неожиданности, видит меня, странное выражение -
которое можно описать только как на треть улыбка, на треть волнение, на треть что-то еще -
появляется у нее на лице, а затем она спрашивает:
- Разве мы знакомы?
Но делает она это со слегка насмешливой интонацией, которая мне привычна, поэтому я
уверенно отвечаю:
- Знакомы. Лос-Анджелес или Майами - верно?
- Ничего подобного, - говорит она, и ее взгляд тяжелеет.
И тут меня озаряет:
- Ты не училась ли в Кэмдене?
- Горячее, - отвечает она.
- Постой! Ты - модель?
- Нет, - вздыхает она. - Не модель.
- Но насчет Кэмдена я угадал? - спрашиваю я с надеждой.
- Да, конечно, - вздыхает она опять.
- Так-так, туман потихоньку развеивается.
- Отлично! - Она скрещивает руки на груди.
- Итак, ты училась в Кэмдене ?- спрашиваю я, добавив для верности: - Штат
Нью-Хемпшир.
- А что, есть какой-то другой? - нетерпеливо спрашивает она.
- Эй, зайка, очнись!
- Ну ладно, - говорит она, постукивая пальцем по компакту Oasis. - Спасибо за
рецензию на запись, Виктор.
- Блин, так ты меня знаешь?
Она поправляет круглую сумочку из красной замши на молнии у себя на плече, опускает
темные очки Matsuda - У нее голубые глаза - и говорит, надув губки:
- Если тебя на самом деле зовут Виктор Джонсон, то знаю.
- Ну да, - покорно соглашаюсь я. - Сейчас, правда, меня зовут Виктор Вард, но я от
этого другим не стал.
- Ну вот и славненько! - восклицает она. - Ты женился? И кто этот счастливчик?
- Вон тот дурень с земляничным штруделем на голове, - говорю я, показывая на
голубого парнишку, который, как я только сейчас заметил, все же присвоил себе один из
снимков. Заметив, что я показываю на него, парень улыбается, а затем улепетывает. - Он, гмм,
такой застенчивый, - разъясняю я.
И тут до меня доходит, что я и в самом деле знаю эту девушку.
- Блин, у меня такая плохая память на имена, извини, - говорю я.
- Давай, - говорит она, явно сдерживаясь, - будь большим мальчиком, попытайся
угадать.
- Ладно, попытаюсь пробудить мои экстрасенсорные способности. - Я подношу руки к
вискам и закрываю глаза. - Карен... Нэнси... Джоджо... У тебя не было брата по имени Джо?
Я чувствую присутствие "дж". ...Эээ, много "дж"... Я вижу... я вижу... я вижу котенка... по
кличке Кути?
Я открываю глаза.
- Меня зовут Лорен.
Она смотрит на меня непроницаемым взглядом.
- Лорен, верно!
- Да, - говорит она сурово. - Лорен Хайнд. Теперь вспомнил?
У меня перехватывает дыхание от услышанного.
- Ни хрена себе! Лорен Хайнд. Вот это да!
- Теперь ты понял, кто я? - спрашивает она.
- Ах, зайка, мне так... - озадаченный, я вынужден оправдываться. - Знаешь, говорят,
что клонопин вызывает кратковременные провалы в памяти, так что...
- Тогда почему бы не начать с того, что мы дружим с Хлое?
- Да, да, - говорю я, стараясь успокоиться. - Мы как раз недавно о тебе говорили.
- Ммм... - И она начинает идти по проходу между стеллажами с компактами, ведя
пальцами руки по кромке стеллажа и удаляясь, удаляясь от меня.
Я следую за ней.
- Слушай, ну мы так, эээ, мило болтали о том о сем, верно?
- О чем именно?
- Не суть, главное, позитивно.
Она не останавливается, и тогда я отстаю от нее немного и опускаю темные очки, чтобы
изучить тело, скрывающееся под расстегнутым пальто: стройное, с большой грудью, длинные
красивые ноги, короткие светлые волосы, все остальное - глаза, зубы, губы и т. д. - тоже в
полном порядке. Я догоняю Лорен и иду рядом, непринужденно покачивая корзинкой с
компактами.
- Итак,
...Закладка в соц.сетях
