Жанр: Драма
Гламорама
...trated". С тех пор она появилась на обложках различных журналов уже
более четырехсот раз. Календарь, для которого она снималась на Карибах, продался тиражом
более двух миллионов. Книга под названием "Настоящая Я", написанная за нее литературным
негром Биллом Земе , продержалась в списке бестселлеров "New York Times" где-то
двенадцать недель. Она все время говорит по телефону с менеджерами, которые перезаключают
контракты, с агентом, который получает пятнадцать процентов, тремя пиар-агентами, двумя
адвокатами, бесчисленными администраторами. В настоящий момент Хлое собирается
подписать многомиллионный контракт с Lancome, но, кроме этого, имеется еще множество
кандидатов - особенно теперь, когда "слухи" о "небольшой проблеме с наркотиками" были
"решительно опровергнуты": Banana Republic (нет), Benetton (нет), Chanel (да), Gap (возможно),
Christian Dior (гмм), French Connection (шутка), Guess? (не-а), Ralph Lauren (проблематично),
Pepe Jeans (издеваетесь?), Calvin Klein (этого с меня хватит), pepsi (звучит зловеще, но почему
бы нет?) и т.д. и т.п. Шоколад - единственная пища, к которой Хлое питает хоть какое-то
пристрастие, - подвергнут жесткому нормированию. Полный запрет на рис, картофель,
растительные масла и хлеб. Только вареные на пару овощи, некоторые виды фруктов, отварная
рыба и курица. Мы не ужинали вместе уже довольно давно, потому что всю прошлую неделю у
нее были примерки для пятнадцати показов на этой неделе, иными словами каждому дизайнеру
предстояло примерить на ней около ста двадцати комплектов одежды, а завтра, кроме двух
показов, у нее еще съемки для японской телевизионной рекламы и встреча с режиссером видео,
который должен ей объяснить сценарий, потому что Хлое никогда в них ничего не понимает. За
десять дней ее работы запрашивают 1, 7 миллиона. Контракты обычно где-то примерно на эту
сумму и заключаются.
Сегодня вечером на Хлое костюм Prada - юбка и открытый лиф без рукавов с черными
сандалиями из натуральной кожи и металлически-зелеными темными очками wraparound
, которые она снимает, как только замечает, что я приближаюсь к ней.
- Извини, зайка, я заблудился, - говорю я, проскальзывая к ней в кабинку.
- Знакомьтесь, мой спаситель, - говорит Хлое, натянуто улыбаясь.
Рой, Квентин, Като и Эрик сразу сваливают, явно жестоко разочарованные, бормоча мне
на ходу "привет, чувак" и говоря, что придут завтра на открытие клуба, но Бакстер Пристли
остается сидеть там, где сидел, - один кончик воротника заправлен под пиджак цвета
"Aquafresh", другой торчит наружу - жуя свой "Peppermint". Закончил кинофакультет
Нью-Йоркского университета, богат, двадцать пять лет, прирабатывает моделью (на
сегодняшний день может похвастаться только групповыми снимками для рекламы Guess?,
Banana Republic и Tommy Hilfiger), блондин, стриженный "под пажа", тусовался с Элизабет
Зальцман, как и я, - вот те на!
- Привет, чувак, - выдыхаю я, одновременно наклоняясь через столик, чтобы
поцеловать Хлое в губы, и в душе уже ненавидя предстоящий обмен любезностями.
- Привет, Виктор. - Бакстер пожимает мою руку. - Как там с клубом? Все готово к
завтрашнему дню?
- Есть ли у тебя время слушать мое нытье?
И вот мы сидим в кабинке и вроде бы как обозреваем весь остальной зал, причем мои
глаза прикованы к большому столу в центре, под люстрой, изготовленной из поплавков
туалетных бачков и проводки, извлеченной из старых холодильников, где Эрик Богосян, Джим
Джармуш, Ларри Гагосян, Харви Кейтель, Тим Рот и, как это ни странно, Рикки Лейк едят
салаты, отчего мне вдруг вспоминается, что я до сих пор так и не решил вопрос с крутонами.
Уловив наконец мое настроение, Бакстер встает из-за стола, кладет в карман свой
мобильный Audiovox MVX, лежавший рядом с Ericsson DF Хлое, и неуклюже жмет мне руку
опять.
- Увидимся завтра, ребята, - немного помедлив, он отлепляет "Peppermint" от своих
пухлых алых губ. - Ну, так значит, гм, до скорого!
- До скорого, Бакстер! - говорит Хлое усталым, но ласковым голосом.
- Ага, бывай, чувак, - бормочу я под нос, демонстрируя тщательно отрепетированное
хамство, и как только Бакстер отходит на достаточное расстояние, я деликатно интересуюсь: -
Что за дела, солнышко? Кто это такой?
Хлое ничего не отвечает, но бросает на меня недвусмысленный взгляд. Пауза.
- Эй, дорогуша, ты смотришь на меня так, словно я - концерт группы Hootie & The
Biowfish. У меня даже мурашки по спине бегут.
- Бакстер Пристли? - не то спрашивает, не то утверждает она мрачно, ковыряясь в
стоящем перед ней блюде с вареным сельдереем.
- И кто такой этот Бакстер Пристли? - Я достаю из кармана пакетик с великолепной
травой и сигаретную бумагу. - Какой такой на хрен Бакстер Пристли?
- Он работает в новом шоу Даррена Стара, а еще играет на бас-гитаре в группе "Эй, это
мой ботинок", - говорит Хлое, закуривая еще одну сигарету.
- Бакстер Пристли? Да такого имени просто не существует! - бормочу я, старательно
отделяя зернышки от травы.
- Сам-то ты тусуешься с группой, которая называется Plez and Fetish, и человеком,
которого родители назвали при рождении Томат...
- Позже они согласились с тем, что они, возможно, погорячились.
- ...и ведешь бизнес с людьми, которых зовут Бенни Бенни и Дамьен Натчес Росс? Ты,
случайно, не хочешь извиниться передо мной за то, что на час опоздал? Мне пришлось ждать
тебя наверху в офисе у Эрика.
- О Боже, я уверен, что он был не против, - мычу я, не отрываясь от забивки косяка. -
Черт побери, зайка, я просто надеялся, что за это время ты слегка развлечешь папарацци. -
Пауза. - И его зовут Кенни Кенни, дорогуша.
- Я была так занята сегодня, - вздыхает она.
- Общением с Бакстером Пристли? Поэтому я и сижу с пустым бокалом? - спрашиваю
я ледяным тоном и подзываю Клифа, метрдотеля, но уже слишком поздно - Эрик посылает
нам от заведения бутылку шампанского "Cristal" урожая 1985 года.
- Похоже, я начинаю привыкать к твоей забывчивости, Виктор, - говорит она.
- Хлое! Это ты одновременно снимаешься в рекламе меховых изделий и перечисляешь
гонорары в Greenpeace. Это ты - сплошной клубок противоречий, солнышко, а вовсе не
парень, который сидит напротив тебя.
- Бакстер одно время ухаживал за Лорен Хайнд.
Хлое тушит сигарету и благодарно улыбается очень хорошенькому официанту, который
наливает шампанское в фужеры.
- Бакстер одно время ухаживал за Лорен Хайнд?
- Ну да.
- Кто такая Лорен Хайнд?
- Лорен Хайнд, Виктор! - Хлое выговаривает это имя так, словно оно что-то
означает. - Да ты же сам ухаживал за ней, зайка!
- Я? За ней ? Да ? Гмм!
- Спокойной ночи, Виктор.
- Я просто не помню никакой Лорен Хайнд, детка. Плости, дологая!
- Ты не помнишь Лорен Хайнд? - переспрашивает она недоверчиво. - Ты не помнишь,
как за ней бегал? О Боже, что же ты обо мне потом говорить-то станешь?
- Ничего особенного, солнышко, - говорю я ей, закончив наконец выбирать из травы
семена. - Мы собираемся пожениться и жить вместе до старости. Как прошли показы?
Посмотри - вон идет Скотт Бакула. Эй, привет, чувак! Ричард ищет тебя, старина.
- Лорен Хайнд, Виктор!
- Боже мой, как круто! Альфонс, привет - у тебя клевая татуировка, приятель!
Я поворачиваюсь обратно к Хлое.
- Ты знаешь, что Дамьен носит шиньон? Похоже, что он немного спятил на париках.
- Кто тебе это сказал?
- Один из парней в клубе, - выпаливаю я поспешно.
- Лорен Хайнд, Виктор, - ну неужели ты не помнишь Лорен Хайнд?
- Кто она такая ?- говорю я, скорчив страшную рожу, и, наклонившись, звонко целую
Хлое в шею.
Внезапно к нам подлетает Патрик Макмаллан, вежливо интересуется, как прошли показы,
и просит разрешения сделать снимок. Мы с Хлое придвигаемся поближе друг к другу, смотрим
в объектив, улыбаемся, вспышка.
- Эй, траву не просыпь! - предупреждаю я его, когда, заметив Патрика Келли, он
поспешно бросается следом за ним.
- Как ты думаешь, он слышал меня?
- Лорен Хайнд - одна из моих лучших подруг, Виктор.
- Я с ней незнаком, но если она твоя подруга - ну, тогда стоит ли говорить, что я
автоматически за? - говорю я, скручивая косяк.
- Виктор, ты учился вместе с ней!
- Я не учился вместе с ней, зайка, - бормочу я, помахивая рукой Россу Блекнеру и его
новому любовнику - парню, который работал в Амагансетте в клубе "Salamander" и недавно о
нем был большой материал в "Bikini".
- Прости меня, если я ошибаюсь, но ты учился в Кэмдене вместе с Лорен Хайнд.
Она закуривает еще одну сигарету и наконец отпивает из бокала с шампанским.
- Разумеется, разумеется, - говорю я, пытаясь успокоить ее. - Ах да, конечно!
- Может, ты и как в колледже учился, тоже не помнишь, Виктор?
- Ты это в буквальном или в переносном смысле?
- А что, есть какая-то разница? - спрашивает она. - Почему ты такой тупой?
- Не знаю, зайка, наверное, в генах что-нибудь не так.
- Не неси чушь! Тебе не нравится, как зовут Бакстера Пристли, но при этом ты
дружишь с людьми, которых зовут Лапуся, Голубь и На-На.
- Ну и что? - наконец выпаливаю я. - А ты спала с Чарли Шином. У всех есть свои
маленькие недостатки.
- Лучше бы я поужинала с Бакстером, - цедит Хлое.
- Солнышко, ну что ты! Выпей немножко шампанского, попробуй фруктового
мороженого. Сейчас дунем и сразу успокоимся. Кстати, кто такой этот Бакстер?
- Ты встречался с ним на матче "Никс".
- Боже мой, конечно - новый тип мужчины-беспризорника, недокормленного, со
сбившимися в колтун волосами, вид как у постоянного пациента наркологической клиники, -
я тут же осекаюсь и бросаю нервный взгляд на Хлое, но затем нахожу изящное завершение
фразы. - Эстетика гранджа нанесла непоправимый ущерб облику американского мужчины,
зайка. Невольно вспомнишь с тоской восьмидесятые годы.
- Только ты способен брякнуть такое, Виктор!
- Тем не менее я уже обращал внимание, что на матчах "Никс" ты постоянно флиртуешь
с Джон Джоном.
- Можно подумать, ты не бросил бы меня, подвернись тебе случай переметнуться к
Дэрил Ханне.
- Солнышко, если бы я искал рекламы, я бы переметнулся к Джон Джону. - Я
замолкаю на мгновение, облизываю губы, гляжу в потолок и роняю: - А что, гм, как ты
думаешь... такое в принципе возможно?
Она отвечает мне выразительным взглядом.
Я обнимаю ее со словами: "Иди сюда, зайка!" - и целую опять. Моя щека становится
влажной, потому что волосы Хлое всегда влажны от кокосового масла.
- Зайка, почему у тебя всегда волосы мокрые?
Люди с видеокамерами с Fashion TV снуют повсюду, и я вынужден попросить Клифа
передать Эрику, чтобы он принял все меры, дабы они не оказались поблизости от Хлое. Музыка
М People перетекает в какую-то песню Элвиса Костелло среднего периода, которая постепенно
превращается в нечто из последнего альбома Better Than Ezra. Я заказываю порцию малинового
шербета и пытаюсь развеселить Хлое, мурлыкая на мотив Принца: "Она ест малиновый
шербет... типа того, что делают в " Bowery Bar "..." Но Хлое угрюмо смотрит на свою
тарелку.
- Дорогая, это всего лишь сельдерей. В чем дело?
- Я на ногах с пяти утра, и мне хочется плакать.
- Эй, а как же званый обед в "Fashion Cafй"?
- Я сидела и смотрела, как Джеймс Трумэн ест гигантский трюфель, и от этого мне стало
совсем не по себе.
- Потому что... тебе тоже хотелось трюфель?
- Нет, Виктор! Боже мой, ты совсем ничего не понимаешь!
- Господи, я тебя умоляю! Чего ты от меня ждешь? Чтобы я уехал на год во Флоренцию
изучать поэзию эпохи Возрождения? В то время как ты удаляешь волосы с ног воском в салоне
Elizabeth Arden десять раз в месяц?
- И это говорит мне тот, кто корпит над планом рассадки гостей за столами?
- Зайка, зайка, зайка, - ною я, закуривая косяк, - мой диджей пропал, а завтра -
открытие клуба, к тому же у меня завтра фотосессия, гребаный показ и еще обед с отцом. -
Пауза. - Блин, про репетицию группы забыл.
- Как твой отец поживает? - спрашивает она без особого интереса.
- Коварный план, - бормочу я, - двигатель сюжета.
Пегги Сигал проходит мимо, вся в тафте с головы до ног, и я ныряю под стол, где кладу
голову на колени Хлое и, глядя ей прямо в глаза, затягиваюсь изо всех сил марихуаной.
- Пегги хочет быть моим пиар-агентом, - объясняю я, возвращаясь на место.
Хлое молча смотрит на меня.
- Ну-у-у, ладно, - продолжаю я. - Итак, Джеймс Трумэн ест гигантский трюфель? На
обед? Материал для "Entertainment Tonight" - валяй дальше.
- Это было так круто, что я съела, - послышалось мне.
- И что ты съела? - бормочу я безразлично, махнув рукой Фредерике, которая надувает
губки и косит глазами, словно я младенец или очень большая кукла.
- Я не ела, Виктор, болело. О Боже, ты меня никогда не слушаешь!
- Я пошутил, зайка. Это шутка. Я всегда внимательно тебя слушаю. - Она смотрит на
меня, ожидая продолжения. - Итак, у тебя болела нога и - я все правильно понял? - Она
продолжает смотреть на меня. - Ну, ладно, ладно, не сердись, реальность постоянно
ускользает от меня... - Я затягиваюсь еще раз, нервно поглядывая на нее. - Ита-а-к, ты
завтра снимаешься, гм, для ролика. А что это за ролик? - Пауза. - Ну, ты, типа, голая в нем
будешь или как? - Пауза, еще одна затяжка, затем я выпускаю дым, склонив голову набок,
чтобы он не попал ей в глаза. - Ну, что там за дела? - Она продолжает молча смотреть на
меня. - Ну, так как - голая или... эээ... нет?
- Зачем тебе это? - спрашивает она отрывисто. - Какая разница?
- Зайка, зайка, зайка. В последний раз, когда ты снималась, ты танцевала на крыше
автомобиля в одном бюстгальтере. Зайка, зайка, зайка... - Я горестно качаю головой. - Я
мечусь в холодном поту от тревоги.
- Виктор, сколько раз ты снимался в рекламе плавок? А еще тебя снимали для этой
эротической книги Мадонны. Господи, да ты был в той самой рекламе Versace, где - я не
ошибаюсь? - вроде бы просматривалась твоя лобковая растительность?
- Да, но Мадонна не включила мои снимки в книгу - и, скажем, слава богу. К тому же
существует огромная разница между моей лобковой растительностью - которая, кстати, была
высветлена - и твоими сиськами, зайка. О Боже, я тебя умоляю, забудь этот разговор, я не
понимаю, к чему ты все это вспомнила...
- Это называется политикой двойного стандарта, Виктор.
- Двойного стандарта? - Я затягиваюсь еще раз, уже не смакуя, и говорю, немного
подобрев: - По крайней мере я не снимался для "Piaygirl".
- С чем тебя и поздравляю. Но не из-за меня, а из-за твоего отца. Так что не лицемерь.
- А мне нравится лицемерить.
И я пожимаю плечами с завидной непринужденностью.
- Все это очень мило для семилетнего мальчишки, но ты на двадцать лет старше -
иначе как задержкой в развитии это уже не назовешь.
- Дорогая, у меня просто кризис. Диджей Мика исчезла, завтра у меня адский денек, с
"Коматозниками 2" - сплошная муть и туман - кто знает, какого хрена здесь вообще
происходит. Билл принимает меня за какого-то Дагби, а ты же знаешь, сколько времени я, блин,
убил, чтобы привести этот сценарий в приличный вид...
- А как дела с рекламой картофельных чипсов?
- Зайка, зайка, зайка... Прыгать по пляжу, затем положить в рот "Pringle", а затем
изобразить восторг - и все почему? - да потому что, он, блин, он с пряностями ? Нет,
солнышко. - И мой стон наполняет кабинку. - Кстати, у тебя нет визина?
- Это работа, Виктор, - отвечает Хлое. - Это деньги.
- Я вообще думаю, что я сделал большую ошибку, подписавшись с СМ. Помнишь
жуткую историю, которую ты мне рассказывала про Майка Овица?
- Какую еще жуткую историю?
- Помнишь, тебя пригласили встретиться со всеми этими важными шишками из СМ
вроде Боба Букмена и Джея Махони на просмотре в зале на бульваре Уилшир; фильм оказался
новенькой копией "Тора! Тора! Тора!" , и все время просмотра они смеялись ! Ты что, не
помнишь, как ты мне это рассказывала?
- Ах, Виктор, - вздыхает Хлое, которая даже не слушает меня. - Я была позавчера с
Лорен в Сохо, и мы обедали в "Zoe", и тут кто-то подошел ко мне и сказал: "Ой, вы так похожи
на Хлое Бирнс!"
- А ты ему в ответ: "Да как вы смеете?" - спрашиваю я, глядя на нее украдкой.
- А я сказала: "Да? Правда?"
- Похоже, позавчера у тебя был, эээ, не очень насыщенный день, - поперхнувшись
дымом, я хватаюсь за шампанское. - А кто эта Лорен?
- Виктор, ты совсем меня не слушаешь.
- Не надо, солнышко, брось! Когда ты была молода, и твое сердце было открыто, ты
говорила: "Живи и давай жить другим". - Я замолкаю, еще раз затягиваюсь косяком и
продолжаю. - Ты же помнишь еще? Ты же помнишь еще? Ты же помнишь еще ?
Я снова кашляю, изо рта у меня идет дым.
- Ты разговариваешь не со мной, - говорит Хлое сурово, пожалуй, вкладывая в эту
фразу слишком много чувства. - Смотришь-то ты на меня, но разговариваешь не со мной.
- Зайка, я твой самый большой фанат, - говорю я, - и я утверждаю это, находясь
практически в здравом уме и трезвой памяти.
- Смотри-ка, заговорил совсем как взрослый!
Новые Девочки Дня пропархивают мимо нашей кабинки, нервно посматривая на Хлое, -
одна из них ест на ходу палочку с фиолетовой сахарной ватой, направляясь приплясывать перед
входом в туалет. Я замечаю, что у Хлое на лице такое выражение, словно она случайно выпила
какую-то гадость или съела несвежее сашими.
- Не надо, солнышко, брось! Ты что, хочешь закончить жизнь на овечьей ферме в
Австралии и доить гребаных динго? Провести остаток своих дней в Интернете, отвечая на
электронную почту? Я тебя умоляю! Воспрянь духом!
Длинная пауза, а затем:
- Доить... динго ?
- Большинство этих девушек закончили не больше восьми классов.
- Ты учился в Кэмдене, а что толку?
Люди останавливаются возле нас, выпрашивают приглашения на открытие клуба, которые
я неохотно раздаю, говорят мне, что видели мою личность на прошлой неделе в Майами в баре
"Marlin", в офисе "Elite" на первом этаже отеля, в "Strand"; к тому времени, когда Майкл
Берген заявляет мне, что мы вместе пили латте со льдом на фотосессии Брюса Вебера и Ральфа
Лорена на Ки-Бискейн , я уже слишком устал отрицать, что меня не было в Майами на
прошлые выходные, поэтому я спрашиваю Майкла, понравился ли ему латте, а он отвечает, что
так себе, после чего в комнате становится заметно прохладнее. Хлое, погруженная в
собственные мысли, безропотно пьет шампанское. Патрик Бейтман, пришедший в
сопровождении толпы пиар-агентов и трех сыновей известного кинопродюсера, подходит ко
мне, пожимает мне руку, рассматривает Хлое, спрашивает, как продвигаются дела с клубом,
будет ли завтра открытие, говорит, что Дамьен пригласил его, вручает мне сигару, а я изучаю
странные пятна на лацканах его пиджака Armani, который стоит столько же, сколько хороший
автомобиль.
- Цирк уже в пути, только клоуны задержались, чувак, - заверяю я Патрика.
- Просто хочу быть в курсе, - говорит он, подмигивая Хлое.
После того как он уходит, я докуриваю косяк, затем смотрю на часы, но, поскольку я их
забыл, вижу на их месте только собственное запястье.
- Странный он, - говорит Хлое. - А я суп хочу.
- Он славный парень, зайка. - Хлое устраивается удобнее и смотрит на меня с
отвращением. - А что? У него даже свой собственный герб есть.
- Кто тебе это сказал?
- Он сам. Он мне сказал, что у него есть собственный герб.
- Я тебя умоляю, - говорит Хлое.
Хлое берет счет, а я, чтобы как-то сгладить неловкость ситуации, наклоняюсь поцеловать
ее, в то время как вьющиеся вокруг папарацци создают суматоху, к которой мы уже порядком
привыкли.
28
На моментальных снимках моей памяти лофт Хлое выглядит так, словно интерьером
занимался Дэн Флэвин: две складные софы от Toshiyuki Kita, пол с паркетом из белого клена,
шесть винных фужеров Baccarat - подарок от Брюса и Нэн Вебер - дюжина белых
французских тюльпанов, тренажер StairMaster и набор гантелей, фотоальбомы - Мэтью
Ролстон, Энни Лейбовиц, Херб Риц - все с автографами, пасхальное яйцо Фаберже - подарок
от Брюса Уиллиса (еще до эпохи Деми), большой строгий портрет Хлое работы Ричарда
Аведона, разбросанные повсюду солнцезащитные очки, фотопортрет хозяйки квартиры, снятый
Хельмутом Ньютоном, на котором Хлое, полуголая, идет через вестибюль гостиницы
"Malperisa" в Милане, а все делают вид, что ее не замечают, огромный плакат Уильяма Вегмана
и рядом с ним гигантские премьерные афиши фильмов, таких как "Баттерфилд, 8",
"Холостяцкая вечеринка" с Каролин Джонс, Одри Хепберн в "Завтраке у Тиффани". Над
туалетным столиком Хлое клейкой лентой прикреплен гигантский рулон бумаги, вырванный из
факса, на котором выписан распорядок ее встреч: понедельник, 9.00 - Байрон Ларе, 11.00 -
Марк Эйзен, 14.00 - Николь Миллер, 18.00 - Дух из Woo Tang Clan; вторник, 10.00 - Ральф
Лорен; среда, 11.00 - Анна Суй, 14.00 - Кельвин Кляйн, 16.00 - Билл Бласс, 19.00 - Исаак
Мизрахи; четверг, 9.00 - Донна Каран, 17.00 - Тодд Олдем и далее в том же духе до
воскресенья. Столы и полки завалены иностранными банкнотами и пустыми бутылками из-под
"Glacier". В холодильнике уже стоит завтрак, который приготовила Луна: красный грейпфрут,
"Evian", холодный травяной чай, обезжиренный йогурт с черникой, четвертушка рогалика с
маком - иногда обжаренная, иногда нет, белужья икра - по "особым дням". Жиль Бенсимон,
Джульет Льюис, Патрик Демаршелье, Рон Галотти, Питер Линдберг и Бакстер Пристли
отметились на ее автоответчике.
Я принимаю душ, втираю в кожу вокруг глаз средство от геморроя "Preparation H" и
"Clinique Eye Fitness" и прослушиваю свой автоответчик: Эллен фон Унверт, Эрик Штольц,
Элисон Пул, Николас Кейдж, Николетт Шеридан, Стивен Дорф и кто-то со зловещим голосом
из TriStar. Когда я выхожу из ванной с махровым полотенцем Ralph Lauren, обернутым вокруг
бедер, Хлое сидит на кровати с обреченным видом, прижав колени к груди. Слезы текут у нее
по щекам, ее бьет дрожь, она торопливо глотает ксанакс, чтобы предупредить приступ паники.
По телевизору показывают очередной фильм об опасности силиконовых имплантатов.
- Это всего лишь силикон, зайка, - говорю я, пытаясь утешить ее. - Я приму хальцион,
ладно? Позавчера я съел только половинку сандвича с беконом. И курю много.
- О Боже, Виктор. - Ее все еще бьет дрожь.
- Помнишь тот период, когда ты постригла ножницами волосы, красила их в разные
цвета и все время плакала?
- Виктор, - рыдает она, - я тогда была на грани самоубийства. У меня был передоз.
- Солнышко, главное, что ты не пропустила при этом ни одной работы.
- Виктор, мне уже двадцать шесть. Для модели это где-то лет так сто с хвостиком.
- Зайка, ты должна немедленно избавиться от неуверенности в себе. - Я трясу ее за
плечи. - Ты - икона, малышка, - шепчу я ей на ухо. - Ты - ориентир для всех. - Я нежно
целую ее в шейку. - Ты воплощаешь физическое совершенство нашей эпохи, ты не просто
модель, ты - звезда. - И наконец, взяв ее лицо в свои ладони, я изрекаю: - Красота тела
невозможна без красоты души.
- Но это не моя душа выходит на подиум двадцать раз на дню! - кричит она в ответ. -
Это не моей души фотографию напечатают в следующем месяце на обложке гре-баного
"Harper's Bazaar"! И Lancome собирается заключать контракт не с моей душой !
Рыдания, всхлипы, все по полной программе, настоящее светопреставление.
- Солнышко... - отстраняюсь я. - Я вовсе не хочу проснуться однажды утром и
увидеть, что у тебя снова из-за этих самых имплантатов снесло крышу, и ты скрываешься в
"Chateau Marmont" в Голливуде, тусуясь с Кифером, Дермотом и Слаем. Так что знаешь, зайка,
тебе лучше слегка остыть.
Затем следует десяти - (а, может, и двух-) минутное молчание, затем ксанакс начинает
действовать, и Хлое сообщает:
- Я чувствую себя гораздо лучше.
- Зайка, Энди однажды сказал, что красота - признак ума.
Она медленно переводит взгляд на меня.
- Кто, Виктор? Кто ? Какой такой Энди? - Она откашливается, сморкается и
продолжает: - Энди Кауфман? Энди Гриффит? Кто тебе, черт побери, это сказал? Энди Руни?
- Уорхол, - говорю я тихо и обиженно. - Энди Уорхол, зайка.
Она встает с кровати, идет в ванную, брызгает себе в лицо холодной водой, втирает в
кожу вокруг глаз крем от геморроя "Preparation H".
- Мир моды в любом случае умирает. - Хлое зевает, потягивается, подходит к одному
из стенных шкафов и открывает его. - Что еще тут скажешь?
- Может, это не так уж и плохо, зайка? - говорю я расплывчато, подвигаясь поближе к
телевизору.
- Виктор, ты знаешь, кто платит закладную за все это ?- восклицает Хлое, показывая
жестом на квартиру.
Я начинаю искать видеокассету с "Коматозниками", которую я забыл здесь на прошлой
неделе, но нахожу только пустую упаковку от кассеты с шоу Арсенио Хол, кассету с двумя
фильмами, где она снималась, - "Party Mountain" с Эмери Робертом и "Teen Town" с Харли
Томпсоном, еще один документальный фильм об опасности грудных имплантатов и
"Мелроуз-плейс" за прошлую неделю. На экране идет реклама - что-то зернисто-невнятное,
репродукция репродукции. Когда я оборачиваюсь, Хлое стоит перед большим зеркалом с
платьем в руках и подмигивает своему отражению.
Это оригинальное сари Todd Oldham: черно-коричневое, без бретелек, с узорами в духе
индейцев навахо и с флуоресцентными вставками.
Моя первая мысль: украла у Элисон.
- Гмм, зайка... - я прочищаю горло, - что это?
- Я репетирую подмигивание для съемок, - отвечает она. - Руперт утверждает, что я
подмигиваю неправильно.
- Ага, ладно. Я возьму отпуск, и мы будем репетировать вместе. - Я выдерживаю паузу,
а затем осторожно разъясняю: - Я вообще-то имел в виду платье.
- Тебе нравится? - спрашивает она, просияв, и поворачивается ко мне. - Я буду в нем
завтра вечером.
- Ты уверена... гм, зайка?
- Что? В чем дело? - Хлое вешает платье обратно в шкаф.
- Ну, дорогая, - говорю я, покачивая головой. - Что-то я сомневаюсь по поводу этого
платья.
- Не тебе же его носить, Виктор.
- Может, и тебе не стоит?
- Стоп. Я вовсе не собираюсь...
- Зайка, ты в нем выглядишь точь-в-точь как Покахонтас.
- Тодд дал мне это платье специально для завтрашнего вечера...
- Может, что-нибудь проще, не до такой степени мультикультурное? С меньшим
процентом политкорректности? В старом добром духе Armani? - Я делаю шаг
...Закладка в соц.сетях
