Жанр: Драма
Эвакуатор
...ддержки. Это был Лынгун, чей взгляд был
теперь осмыслен и почти осязаем. Этим взглядом он словно гладил ее, и Катька благодарно
кивнула.
- Господи, а как же псоу? Псоу, Боже мой, где псоу?! - пронзительно вскричала
Любовь Сергеевна.
- Успокойся, кис, - мягко сказал полковник. - Он никуда не убежит, я всех задраил.
Велехов почесал в затылке и пристально посмотрел на Катьку.
- А к вашему вопросу об одной семье... Что ж, приходится признать, что в нынешнем
состоянии страны... приличных людей в самом деле было немного. И все они так или иначе
группировались... ммм... в одном кругу...
- Ну! - радостно воскликнул дядя Боря. - Гора с горой не сходится, а человек с
человеком запросто!
Лынгун радостно захохотал. Катька никогда еще не видела его смеющимся. Земля
вздрогнула - на пятый перрон, рядом с первыми двумя, плюхнулась еще одна лейка.
- Это последняя, - сказал полковник. - Майор Тылык, из Штатов. Остальные успели.
Как же это мы с вами так тормознули, ребята? Я еще понимаю, что россияне задержались, - с
ними всегда проблем не оберешься. - Но этот-то что? Приличная страна же, на самом деле.
- Человека искал, вероятно, - хмуро сказал Сереженька.
Полковник взглянул на него с неудовольствием. Что поделать, надо было привыкать к
новому сыну.
И тут Игорь завыл, опустившись на перрон и закрыв лицо руками. Он выл яростно, с
надрывом, на одной ноте.
- Господи Боже мой! - кричал он. - Господи, какая была планета! Загубили, все
загубили, а чего ради?! Ради мерзкой какой-нибудь ерунды, гнусной глупости, вонючего
тщеславия! Сволочи, сволочи, лучших людей разослали спасать других, а сами погубили все,
все! Господи, как же было не понять - где нам учить других, нам бы с собой справиться! Что
же тут такое было, полковник? Кто же этого всего не уберег?
Велехов молчал, мрачно покашливая. Игорь раскачивался из стороны в сторону.
- Какие сады, Господи! Какие леса! Горы какие! И если бы только горы - сколько всего
руками сделано! Какие дома, кинозалы, вокзал какой! Библиотеки, галереи! Кырылык крытый,
кырылык открытый, залы для тургынгун, рыскылкун, ойок-кырыл! Бырст, бырст! Оголопуп,
колотур, корлокут! Как все любили друг друга, Господи, как берегли, как перед всем оказались
беззащитны! Все невмешательство, невмешательство... Стырп, утутурс, полный, полный
урулус! Кракатук, Аделаида, Тылынгун, аты-баты-эники-клец?!
В этот момент Катька понимала язык. Это значило "Для чего вы оставили нас?".
С врезавшейся в перрон третьей лейки смотрели оцепенелые америкосы.
11.
Прозрачные орлы больше не пели, белые вороны не издавали своих нежнейших звуков,
длинношеие слоны не забредали на окраины городов. Все здесь было для человека, а человека
больше не было. Земляне не в счет.
Здесь птицы не поют, деревья не растут. Перестали звенеть лиловые колокольчики, не
плясали у поверхности вод четыреконечные морские звезды. Только фрукты зрели и
наливались, потому что не могли свернуть этого процесса. Но и для фруктов, наверное, это был
последний сезон.
На второй день Игорь сводил Катьку в церковь. Церковь была высокая, пирамидальной
формы, похожая на искусственную елку "Интэко" в районе Курского вокзала. Она была
построена из очень дорогого и жаропрочного материала, а потому не пострадала в огне. Было
что-то особенно жалкое в том, как бородатый Кракатук, длинноволосая Аделаида и маленький
Тылынгун, все очень похожие друг на друга, с глазами навыкате и припухшей нижней губой,
смотрали на входящих. Кажется, они смотрели на них с надеждой. Катька постояла у колыбели
Тылынгуна, хотела положить ему записку, но вспомнила, что не знает языка. Тылынгун вряд ли
понимал по-русски. Впрочем, как выяснилось, по-альфовски он тоже не понимал.
Но что удивительно, - все как-то устроилось, и в самом скором времени. Катьке иногда
даже казалось, что эвакуаторы все-таки знали друг о друге и находились в тайном сговоре. С
помощью Любови Сергеевны они обеспечили себя риэлтором, стоматологом, ветеринаром,
бабушка вообще была мастером на все руки, дядя Боря с поразительной легкостью осваивал
любую технику, Майнат великолепно взрывала все, что двигалось и не двигалось, и даже у
Сереженьки был уникальный талант - представьте себе, пригодился его строительный навык,
чудесная способность созидать неожиданные вещи из запчастей, совершенно к тому не
предназначенных. Он прекрасно строил жилища из обломков - большая часть домов в столице
оказалась категорически непригодна для жилья, альфовцы умудрились как-то уж очень
безжалостно расхреначить свою планету, и все это в считанные дни; поистине они во всем были
впереди - в том числе и в разрушительных технологиях. Некоторые дома выглядели вполне
целыми, но все перекрытия внутри обратились в труху, так что селиться можно было только в
малоэтажных коттеджах с железобетонными перекрытиями, которые риэлтор наметанным
взглядом мастерски выцеплял среди остальных строений. В обычные здания лучше было даже
не заходить - все могло сложиться карточным домиком от малейшего сотрясения, или все
двадцать пять этажей обрушивались на неосторожного посетителя; риэлтор четко определял,
где жить, а наш Сереженька подлатывал потолки, заделывал дырки в стенах и при помощи дяди
Бори залатывал водопровод. Во всем, что он делал, был какой-то странный дефект: он ничего
не умел строить просто так, с нуля, но мастерски латал, чинил, ставил заплатки - то есть
приводил в порядок то, что уже было сделано до него. На Земле проблема была в том, что
всякое дело приходилось делать самому - а Сереженька умел восстанавливать только то, что
было уже разрушено. Так восстановил он катькину жизнь, пока ее не разрушил эвакуатор, на
этот раз окончательно; так чинил свои вечные домики, переплетал веточки и клеил аппликации
из чего попало. В его руках сломанные вещи обретали вторую жизнь - пусть они были уже
невосстановимы в прежнем виде, зато в новом выглядели презентабельно и даже как-то
задорно: вот, мол, на нас поставили крест, а мы еще очень даже ничего! На новой планете
задача его облегчалась тем, что предназначения почти всех здешних вещей он не знал, и Игорь
только головой качал, глядя, как Сереженька скрепляет провода с помощью щипцов для колки
орехов, подпирает стены специальными звукозаписывающими панелями или конопатит щели
гигиеническими прокладками.
Полковник Велехов занялся военной подготовкой. На планете, в самом деле, было это
как-то запущено. Альфа далеко не соответствовала своему гордому названию. Как угодно, а
кое-что из земного опыта следовало сюда привнести - может, теперь планета сможет
противостоять внешнему натиску или внутреннему кризису, а то и обоим вместе, как было в
этот раз. Не зря же он сделал блистательную карьеру в российских войсках. Полковник Велехов
устроил для всех обязательную физзарядку - не показушную, как в российской армии, а
тщательно продуманную; вместо бегов с полной выкладкой и тупой маршировки ввел комплекс
упражнений по биомеханике, которую разучил при помощи Любови Сергеевны, а по вечерам
писал устав гарнизонной и караульной службы. Он придумал даже элитное подразделение
"Альфа", в честь родного солнышка, но пока не мог его укомплектовать, потому что Игорь,
пользуясь непременным правом любого эвакуатора, от тренировок наотрез отказался, а дядя
Боря не подходил по возрасту, да и других занятий у него хватало. Покамест он отводил душу,
по-суворовски воспитывая Лынгуна. Правда, у него имелся резерв - десяток американских
тинейджеров, которых привез полковник Тылык на третьей лейке.
Полковник Тылык, не подумайте плохого, очень любил детей. Он честно пытался
действовать по науке, отбирая среди американцев образцовых представителей всех земных рас
- ведь именно в Штатах, в плавильном котле, можно было встретить их всех на сравнительно
обозримом расстоянии; он долго мучился, собирая свою коллекцию, но потом всех оставил на
Земле, а спас в полном составе семью Стоунов, воспитывавшую семерых приемных детей и
трех своих. Стоуны были евангелистами и много занимались благотворительностью. По
основной специальности Пол Стоун был геологом, а его жена - поварихой, так что колония
выживших пополнилась знатоком полезных ископаемых и отличной кухаркой. Что до
многонационального и пестрого детского коллектива, эти дети могли со временем дать жизнь
новому населению планеты - потому что бросать ее просто так было жалко, да и починить
копулятор в лейке Велехова оказалось практически невозможно; надо было сваривать новый, а
это требовало времени.
Бабушка на всех готовила, разбила огородик, договаривалась с цветами и плодами - и
пара лиловых колокольчиков нехотя зацвела у нее, сначала выпустив из потрескавшейся почвы
зеленый побег, а потом плавно развернув его в лиловую ароматную воронку. Из воронки пахло
гарью, но с каждым днем слабей, и даже начинал пробиваться какой-тоновый аромат, немного
похожий на "Ландыш серебристый". Чтобы окончательно чувствовать себя дома, бабушка
выгородила на окраине столицы четурехугольный участок земли, сама сбила крест из двух
обломков чего-то непонятного (Игорь утверждал, что это лопасти разбившегося выртылета) и
написала на нем: "Кузнецов Игорь Алексеевич. 1912 - 1993". Теперь у нее была могила деда,
и можно было ухаживать за ней, совершенно как в Брянске.
Даже Подуша нашла себя, сделавшись фактической хозяйкой зверофермы, которую
разбили на окраине столицы, на бывшем открытом стадионе для игры в тургынгун. Из былысок
для тургынгуна соорудили загончики, туртышки превратили в кормушки, а прушки - в
поилки.
Прушка - такая штука, в общем, тебе не понять.
Мне не понять? Почему это мне не понять? Может, ты скажешь, что я и в тургынгун
не умею играть?
Конечно, не умеешь. Из-за этого в школе все над тобой издевались.
Послушай, что ты вечно распространяешь свою биографию на других? Никто никогда
надо мной не издевался в школе, ты поняла?
Конечно, конечно, милый. Но, может, тогда ты все-таки объяснишь мне, как играют
в тургынгун?
Пожалуйста, хотя в седьмом часу утра у меня плохо варит голова. Значит, так. Играют
две команды по восемнадцать человек. Площадка разгорожена на две части. Цель игры -
загнать тургын в гун, подвешенный к гун-крынке. В левой руке у каждого - туртышка, в
правой - прушка. Ни в коем случае нельзя менять их местами. Туртышка обладает
гундышными свойствами, а прушка - дордушными. Если правильно гундышить и
изобретательно дордушить тургын, он попадает в гун. Важно также защитить свой гун от
атаки противника, и этим занимается так называемый гункипер, в качестве которого я
обычно и гунил в школе. У меня был номер один, я страшно гордился собой.
Тебе не кажется, что получился какой-то квиддич?
Сама ты квиддич, в квиддич играют на метле, а у нас туртышки.
Хорошо, хорошо, милый, я вся внимание.
Так вот, Подуша отлично вписалась в новый социум, где не надо было ходить в садик.
Младший ребенок Стоунов - пятилетний мулат Джимми - стал ей добрым товарищем. С
Лынгуном она тоже постепенно находила общий язык, в самом буквальном смысле, ибо
стремительно осваивала альфовское наречие. Но главным ее увлечением стали зверьки -
удивительно милые и домашние, чрезвычайно тянувшиеся к людям. Они, казалось, все
понимали и даже простили альфовцам их предательство - кто же будет брать с собой деньги
на новую, неосвоенную планету, где предстоит долгий период натурального обмена? Только
земляне, даже улетая на Марс, непременно взяли бы с собой несколько пачек долларов или
рублей, хотя бы на карманные расходы, - просто потому, что в силу своей физиологии они не
в силах расстаться с деньгами, и даже отдавая их в магазине, испытывают сильнейший стресс.
Зверьки прекрасно прижились на стадионе, Полька ежедневно кормила их харлашем, который в
изобилии разросся на улицах покинутого города, и учесывала с ласковым мурлыканьем.
Тыгыны и дылыны оказались необычайно смышлеными, приносили ей цветочки, плели
веночки и даже убирали за собой, тем более что их навоз, как выяснилось, обладал целебными
для землян свойствами и издавал слабый, приятный запах скипидара. Его оказалось можно
прикладывать к ранам и вообще больным местам, и дядя Боря скоро полностью исцелился от
радикулита, а у Любови Сергеевны прошли мигрени. Зато пенициллин оказался очень
пользителен для метаморфа, да, а ты как думала, и метаморф скоро полностью выздоровел.
Нет, нет! Наоборот, от первого же укола земного пенициллина он тут же исчез в
страшных судорогах, потому что по природе своей был кишечная палочка.
Это у вас бывает разумная палочка, а у нас ничего подобного, ему вкатили пять кубиков
под металопатку, и он совершенно исцелился, и даже размножился, и скоро метаморфов
стало можно использовать для строительства новых жилищ.
В каком смысле? Наш муж затыкал ими щели?
Нет, они носили кирпичи.
Нет ли тут физиологической дискриминации?
Опомнись, какая дискриминация, просто они могут больше на себе таскать. Если
хочешь, дядя Боря будет им помогать.
О нет, дядя Боря нашел себя в совершенно другой области. Как известно, он отлично
управлялся с любыми механизмами, хотя бы и внеземного происхождения. Он никогда не
унывал, не особенно скучал по Земле и даже, кажется, считал, что они никуда не улетали -
ведь механизмы были тут устроены совершенно по-земному, да и развалины были такие же.
Бардак, одним словом. Иногда, когда он все-таки пытался осмыслить происходящее (а это
случалось нечасто, потому что хорошему шоферу и механику абстрактные размышления
совершенно ни к чему), - он допускал, что это все было какое-то спецзадание и забросили их
на самом деле в какую-то дальнюю страну, вроде, может быть, Японии. А мы ее, вероятно,
разбомбили из-за островов и вот теперь восстанавливаем в порядке братской помощи. У них
есть, конечно, всякая японская техника, очень трудная для российского понимания, а все-таки
доступная; есть биороботы, которые исцеляются пенициллином, и даже зеркальные стены для
показа удивительных телепрограмм - правда, после того, как дядя Боря починил их, они стали
крутить один сплошной "Аншлаг", потому что, я ведь говорил тебе об этом, зеркальная стена
транслирует и оформляет именно твои тайные желания. А у дяди Васи были вот такие, ему
неоткуда было взять других. Он собрал несколько экскаваторов, отремонтировал выртылет, и в
перспективе из трех наших леек вполне мог бы собрать одну очень большую, чтобы улететь
туда, к нашим, - но с нашими до сих пор не было связи, и экспедиция откладывалась. Не
полетишь же наобум лазаря. Может, там трудности. А может, просто еще не долетели, все-таки
это ужасно далеко.
Да и вообще - зачем было улетать? Все, что не ладилось у землян на родной планете,
здесь стало получаться само собой: может, потому, что начальства не было, а скорее всего,
потому, что действительно воздух был другой. Там тоже была чужая планета, но они об этом не
знали и старательно делали вид, что своя. А здесь была явно чужая, и ни перед кем не надо
было притворяться. Чужую не надо было оправдывать, когда на ней обваливался очередной
дом; ее не надо было присваивать, потому что она и так принадлежала им, а национальных и
территориальных споров между ними быть не могло, как не бывает их на необитаемом острове.
И даже чеченка Майнат нашла себе дело - оружия было много, дынымыта тоже, это была
такая местная промышленная взрывчатка для горного дела, взрывай не хочу, и дядя Боря
приспособил ее для взрывных работ в городе. Надо же было обрушивать старые дома, иначе
они сами рухнут и могут придавить деток. Майнат с хищной, мстительной радостью
закладывала в подвалы дынымытные шанки (которые отыскивала своим безошибочным нюхом
радостно визжавшая Псоу), отбегала и любовалась торжественным, медленным осыпанием. В
Чечне просто не готовили пиротехников, не то бы она, конечно, нашла себя. Ненависть ее к
русским немедленно улетучилась, потому что никаких русских здесь больше не было - вся
русскость Катьки, дяди Васи и Любови Сергеевны испарилась, заменившись статусом
Робинзонов. У Робинзона национальности нет.
Да, чтобы не забыть: метаморфа прозвали Пятницей.
Так открылся универсальный рецепт спасения человечества: его оказалось достаточно
всего лишь переселить. Дело даже не в том, что Земля - маленькая и тесная планета. Она
большая, места всем хватит. Проблема в том, что она слишком давно заселена: переезд -
необходимый и приятный стресс, даже квартиру надо менять раз в десять лет, а можно и чаще.
Шутка ли - вечно жить в одном доме! Переезд сплачивает, забываются мелкие раздоры,
начинается как бы новая жизнь. Главное же - на Земле все подспудно чувствовали, что их
сюда сослали. Слишком много было паханов, надсмотрщиков, шутов - все как в лагере, и
здравые социологи давно бы уже заметили это сходство, если бы обладали хоть малой толикой
фантазии. Ясно же, что такие отношения могли сложиться только в насильственно созданном
коллективе. А земляне все спорили, откуда на Земле возникла жизнь. Неоткуда ей было
возникнуть, кроме как из другого, прекрасного мира, где она зародилась естественным
путем, - а потому и отношения на Земле были, как во всяком насильственном и замкнутом
сообществе. Попытки к бегству периодически предпринимались, но какие-то все малоудачные
- в околоземное пространство, максимум на Луну... И правильно: кого надо, и так отправят.
Постой, постой. Но, выходит, дивный далекий мир тоже ни от чего не застрахован?
Конечно. Смертны все, просто можно умереть от инфаркта, а можно от сифилиса. Не
чувствуешь разницы? Представь на секунду, что было бы, объяви кто-нибудь тотальную
эвакуацию у вас. Люди ломились бы в лейку, продавали бы место в очереди, затаптывали
слабых... А как у нас? Ты видела, как организованно все прошло у нас?
Видела, спасибо, Пятницу вон бедного чуть не затоптали.
Во-первых, это единичный Пятница, а у вас их были бы тысячи. Тысячи! А во-вторых,
почем ты знаешь, может быть, он был ранен. Мы могли погибнуть от вторжения чуждой
цивилизации, могли пострадать от войны или экономического кризиса, и даже скорей всего нас
погубила какая-то чуждая сила; позволь, я это объясню. Мы все-таки были слишком
хорошими. Мы не были готовы к отражению агрессии. У нас даже не было оружия, кроме
дынымыта. Нас погубил проклятый принцип невмешательства, и когда кто-то решил нас
истребить - нам нечего оказалось этому противопоставить.
Кто же решил вас истребить? Где захватчики? Ведь просто так никто никого не
истребляет, это же так естественно. Ну так где они, эта чуждая сила?
Она... она нигде. Они вовсе не ставили себе целью нас захватить. Это только у вас, на
тесной Земле, возможны такие глупые, мелко-наивные объяснения. Что, может, вашим
террористам нужно ваше метро, ваша земля, ваши женщины? Глупости, ваши женщины
даже самим себе не нужны. Есть иррациональное зло, которое само себе причина, и оно
вышло наконец из-под земли, вырвалось, потому что созрело. Это вовсе не то зло, которое
просто анти-добро. Это нечто третье, нечто из иной парадигмы, зло помимо всех объяснений
и мотиваций, - зло, до такой степени брезгующее всем человеческим укладом, что ему не
нужно от вас даже дани. Помнишь, как в стишке про черных птиц? Черные птицы кричат
всю ночь, черные птицы хотят мою дочь. Он им предлагает все по очереди - свою душу, свой
дом, свое лицо... А им ничего не надо.
Господи, какой ужас.
Да, именно такой ужас. Это зло может появиться и у нас, и у вас, и согласись - ты же
предчувствовала его с самого начала.
Да, конечно, я даже с ним соприкасалась. У нас в классе была такая девочка.
Если я правильно понял, ее звали Таня Колпашева?
Да, ты понял правильно, слишком правильно.
Ну вот. Так и тут. Только вы сами сделали все возможное, чтобы это зло победило, -
помнишь, как Шамиль писал еще в первом письме? "Вы, русские, сами сделаете все, чтобы
победили воины Аллаха". А мы просто сбежали, потому что за долгие годы райской жизни
утратили навык сопротивления - и тогда они обратили против нас наше оружие, взорвали
наши дома и выгнали нас с планеты. И мы, вечные странники, улетели туда, где нас не смогут
достать. Это, кстати, причина того, что никто не отвечает на сигналы. Наши улетели
далеко, очень далеко, и никто не знает, куда. Вокруг полно обитаемых планет, пойди выбери.
Но они никогда теперь не ответят на зов, чтобы их не запеленговали. Зло найдет их, конечно,
и там, - но к тому времени у нас уже будет разработан план эвакуации. Знаешь, ведь в
каждой гостинице, в каждой школе прежде всего вешают план эвакуации. Это мы придумали.
Вспомни фильм "Звонок".
Отлично помню, я всегда любила ужастики.
Но согласись, что это необычный ужастик. Обрати внимание, что у японского были
объяснения, сиквелы, приквелы - а в американской версии Гора Вербински нет ни развязки, ни
внятного разъяснения. Потому что девочка эта - Самара, Самара-городок, успокой ты
меня, - в американской версии взялась ниоткуда и творит зло нипочему. Так что Вербински
все правильно понял, он все-таки мастер, а не просто ремесленник. Это примета времени -
зло без причины, наделенное чудовищной, бесцельной силой. Радикальный ислам тут вообще ни
при чем, он тоже станет жертвой, только чуть позже. Я же говорю - первые и вторые
уравнялись и взаимно уничтожились, пришли третьи, не желающие ничего присваивать. Ты
же не отбираешь соломинку, если давишь двух муравьев? Они и не враги тебе, в сущности.
Тебе просто нравится давить. Вот это и вырвалось, и поэтому ты не спишь.
Еще мне холодно.
Неправда, у нас тепло. У нас гораздо теплее, чем у вас.
И что это зло будет делать дальше?
Пока не знаю. Наверное, появится какая-то четвертая сила, которая его уравновесит,
низведет или поднимет до себя, взаимно уничтожит... а победит, как всегда, пятая. И так до
бесконечности. Только зло все злее, и культурка, которую оно успевает выстроить в
старости, все беспомощнее. Посмотри, каким умирал серебряный век - и какой гибнет ваша
красная империя. Эмигранты грустили по России Блока, а ваши будут вспоминать
"Кавказскую пленницу". И уверяю тебя, наша новая цивилизация тоже будет хуже. Там, на
этой планетке, куда они улетели. Всякий раз, когда начинаешь с нуля, что-то уходит.
По-настоящему прекрасное можно создать, только когда детски веришь, что оно не будет
разрушено. А если не верить - зачем и трудиться? Все равно какую-то часть души будешь
экономить. Вот и наши, наверное, были настоящими титанами только до первой эвакуации, а
потом все искусство было уже так себе.
А что, была первая эвакуация?
Ну конечно. Мы же теперь это обосновали. Всю жизнь бегаем от абсолютного зла,
каждый раз начинаем с нуля. Если бы не эти бегства, кто бы придумал профессию
эвакуатора? Согласись, ее могла создать только цивилизация, которая много эвакуировалась.
Да, логично. Но скажи - не опасна ли для нас, землян, эта ваша цивилизация
абсолютного зла, преследующая вас повсюду?
О, ничуть не опасна. Не опасней, чем слон для муравья: если и наступит, то по чистой
случайности. Наше абсолютное зло - это не ваш уровень. Ваш уровень - чеченцы, извини,
пожалуйста, за высокомерие. Ваш уровень - это Майнат. А у нас такие Майнат... что лучше
тебе не думать об этом, если честно.
Подожди, подожди. Но, значит, ваши улетели безвозвратно и навсегда? И догнать их
мы никогда не сможем, даже если дядя Боря починит копулятор?
Да, конечно. Кто не успел, тот опоздал.
Но вообще-то, знаешь... На Альфе вполне можно жить. Починим водопровод, расчистим
руины, восстановим зеркальные стены. Выучимся играть в тургынгун. Дети вырастут.
Подростки размножатся. Любовь Сергеевна посматривает на американца, у летчика нежные
чувства к американке, дядя Боря любит чеченку: пока - как дочь, там посмотрим. Да и у
нашего мужа что-то такое с рыженькой Стоун, усыновленной из России и почти забывшей
русский язык, но ничего, вспомнит. Всем хорошо.
Все уладилось, осела пыль, иссяк дым, горький запах руин и пожарищ сменился весенним
запахом пробуждающейся земли, - стала видна невинная синева вод и кроткая зелень лесов,
мягкие контуры холмов и гибкие петли рек, вся тихая прелесть планеты, выбранной для жизни
теми, кто презирал драку и умел только убегать. Мягкость эта волшебно подействовала на
ожесточенные земные сердца, и всем нашлось наконец место в общем деле - всем, кроме
Игоря и Катьки, которые только и были среди всей этой идиллии по-настоящему несчастны.
Причина была, конечно, не в той вполне объяснимой неловкости, с которой им помог
справиться наш бывший теперь уже муж: Сереженька, найдя себя и пользуясь в коммуне
заслуженным авторитетом, имел теперь в жизни другую опору, кроме Катьки, и сам сказал на
исходе второго дня: ребята, я же все вижу, не стесняйтесь. Я и в лейке все слышал, ты же
знаешь, Кать, у меня бессонница. Чего там, я давно тебе в тягость, ты лучше меня и умней,
живи, как знаешь, - а я попробую тебе не мешать. И с Подушей видься сколько хочешь, это на
Земле все было проблемой, а здесь - занимайте любую квартиру и живите, сколько влезет.
Кстати, у Игоря наверняка квартира цела ("Не цела", - буркнул Игорь). Ну, найдете, в общем.
И вы не думайте, пожалуйста, что я в обиде. Я, Кать, давно тебе хотел сказать, на Земле еще...
что, в общем, наверное, мы ошиблись оба. Ничего, поправить не поздно. А Подуше
когда-нибудь потом вместе объясним.
Теперь они, не скрываясь особенно, жили в одном из коттеджей на окраине столицы, и
наш бывший муж даже зашел к нам починить стену, причем вел себя вполне прилично,
великодушно, а Игорь как раз нервничал и не мог, против обыкновения, сладить с проводкой.
Беда была в том, что все на них косились, за общими трапезами они никак не могли попасть в
тон коллективного разговора, на совместных работах вечно оказывались в паре (таскали
носилки, пилили дрова), а с другими никак не могли поладить. Ни полковник, ни Лынгун не
заходили к ним в гости - иногда только забредала Майнат, отрывисто рассказывала, как
заложила отличную бомбу в подвал тридцатиэтажки, только пыль столбом; особенно ей было
интересно, возьмет ли ее
...Закладка в соц.сетях
