Жанр: Драма
Голгофа
...стке дорог Он остановился и, указав на
маленькую деревушку на склоне Горы Елеонской, сказал двум из учеников: "Пойдите в
селение, которое прямо перед вами; входя в него, тотчас найдите привязанного молодого
осла, на которого никто из людей не садился; отвязав его, приведите. И если кто станет
говорить вам: "Что вы делаете?", отвечайте, что "он надобен Господу".
Двое ушли в деревню и сразу нашли молодого осла, привязанного у ворот.
Оглядевшись и не увидев никого, они отвязали повод. В это время к ним подошли жители
деревни и сердито спросили: "Что делаете? Зачем отвязываете осла?" Ученики в испуге
ответили, как велел им Иисус, и хозяева отпустили их с ослом, низко поклонившись.
Когда ученики привели этого низкорослого осла с маленькими копытами, на него
постлали одежды, и Иисус сел на него боком.
Кто-то хотел вести осла за поводья, но с обеих сторон толпа стояла так плотно, что
править им не было необходимости. Народу было столь много, что многим приходилось
взбираться выше по склону горы, чтобы хоть взглянуть на Иисуса. Те, кто стоял у самой
дороги, и бедные, и богатые, бросали на дорогу свои одежды, пальмовые ветви и первые
весенние цветы, устилая ими путь Спасителя.
Когда же, обогнув восточный склон горы, Христос подъехал к западному, у всех, кто
шествовал с Ним, захватило дух от вида людского моря, которое простиралось на всем
протяжении до самых ворот храма.
Осел шел медленно, а из толпы слышались крики: "Осанна сыну Давидову!" Вся дорога
до храма была зеленой от пальмовых ветвей.
Некоторые из фарисеев, стараясь перекричать гул толпы, обращались к Иисусу:
"Учитель, запрети ученикам Твоим!" Но Иисус, тронутый таким проявлением чувств, в ответ
покачал головой: "Сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют" (Ев. от Лук. гл.
19).
Процессия двигалась вниз по склону Горы Елеонской мимо Гефсиманского сада, через
ручей Кедрон, затем мимо белеющего надгробными камнями кладбища к воротам между
храмом и крепостью Антония.
Римские часовые видели происходящее и позвали своих начальников посмотреть на
пребывающих в ликовании евреев. Возгласы "осанна" звучали до неба, отцы поднимали
детей над толпой, чтобы они могли увидеть лик Господа. Через эти же ворота пыталась
пройти группа священников - саддукеев, но была оттеснена толпой и вынуждена пойти в
обход через другие ворота. Их охватил ужас от того, как Иисус преобразил жителей
Иерусалима, и они доложили Каиафе, что Иисуса признали Мессией не только простые
люди, но и часть фарисеев и старейшин преклоняли колени перед шарлатаном. Если сидеть
сложа руки, храм потеряет свою власть.
У ворот храма Иисус остановил осла. Натиск толпы усилился с трех сторон, так как с
Паперти язычников сбежали паломники. Глядя на город, Иисус заплакал. Он склонил голову
и обратился к городу: "О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему!
Но это сокрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя
окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в
тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего"
(Ев. от Луки гл. 19).
Эти слова слышали лишь несколько Его учеников, прижатые толпой к Спасителю.
Иисус ступил на землю и вошел в храм. Он сразу же увидел, что менялы и торговцы
животными по-прежнему занимаются своим делом.
С высоты Соломоновой паперти священники видели, как Иисус отделился от толпы и
стал изгонять торговцев с гневными словами: "Дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его
вертепом разбойников!".
Священники были в бешенстве, не в силах более видеть триумф Иисуса. Они ни на миг
не могли допустить даже мысль, что Он был настоящим Мессией; они считали, что народ,
преклоняя колена перед Иисусом на земле храма, по сути молится фальшивым богам.
Иисус обходил паперть храма, а народ уступал Ему дорогу и воздавал хвалу Богу за то,
что послал им Христа. На паперти язычников к темноволосому Филиппу подошли греки и
попросили показать Иисуса.
Филипп обрадовался этой просьбе - наконец, пришел день триумфа Христа! Иисус
предсказал многое, даже Свою смерть, и вот теперь народ признал, что Он - Мессия.
Апостол полагал, что это был первый день истинного царства Иисуса на земле.
Однако Филипп не решился сразу подойти к Иисусу. Сначала он сообщил Андрею о
просьбе греков, и вместе они решили обратиться к Иисусу.
Иисус внимательно выслушал их, а после этого ответил: "Пришел час прославиться
Сыну Человеческому". Подошедшие в это время греки внимали каждому Его слову.
"Истинно говорю вам, если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно, а
если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее, а ненавидящий душу
свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную. Кто Мне служит, Мне да последует, и где Я,
там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой".
Иисус замолчал, глядя в землю. Люди старались вникнуть в смысл сказанных слов.
Христос окинул толпу взглядом, глаза Его опечалились. "Душа Моя теперь возмутилась, -
продолжал Он, - и что Мне сказать? Отче! Избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и
пришел". Он вздохнул и смиренно произнес: "Отче! Прославь имя Твое".
Тогда прозвучал голос издалека, словно гром в горах: "И прославил, и еще прославлю".
Люди в страхе закрылись плащами. Многим показалось, что это был гром. Иные утверждали,
что это был голос ангела.
"Не для Меня был глас сей, - пояснил Иисус, - но для народа; ныне суд миру сему,
ныне князь мира сего изгнан будет вон. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к
Себе".
Народ был в замешательстве. Старики переглядывались, поглаживая бороды. Они
услышали "когда вознесен буду". Это была фраза того времени, означающая распятие. Но
как быть распятым Сыну Божию? Кем? Почему? Мессию обещали им испокон веков, и
прийти Он должен был в почете и славе.
Послышались голоса: "Мы слышали из закона, что Христос пребывает вовек. Как же ты
говоришь, что должно вознесену быть Сыну Человеческому? Кто же этот Сын
Человеческий?"
Тогда Иисус сказал им: "Еще на малое время есть свет с вами, ходите, пока есть свет,
чтобы не объяла вас тьма. А ходящий во тьме, не знает, куда идет. Доколе свет с вами,
веруйте в свет, да будете сынами света".
В тот же день Иисус с апостолами пришли в Вифанию. Они были воодушевлены и не
чувствовали усталости после дня великого триумфа Иисуса в это пальмовое воскресенье. Они
не обратили внимания, что Христос шел опустив голову. Он не испытывал триумфа.
Это был день, когда признание Его достигло вершины, когда люди искренне пытались
понять Иисуса и воздавали почести. Но они не до конца осознавали Его миссию, и об этом
свидетельствовали их вопросы.
Уже за пределами города кто-то из апостолов залюбовался белизной храма: "Взгляни,
Учитель, как прекрасен камень! Как великолепно здание!" Спаситель печально взглянул на
Своего ученика. "Ты восхищаешься прекрасным зданием? - сказал Он. - Не останется
здесь камня на камне, все будет разрушено".
Другие остановились, чтобы послушать, и каждый обдумывал эти слова. Они не могли
представить себе, что город может быть разрушен осадой, как оно и было впоследствии; чем
больше они слушали Иисуса, тем больше убеждались, что Иисус говорил о конце света.
Эта тема постоянно волновала людей, ибо закон учил их, что конец света наступит, хотя
никто не знал, когда. В молчании они достигли большой скалы у вершины Горы Елеонской.
Когда апостолы сели отдохнуть, Петр, Иаков, Иоанн и Андрей обратились к Иисусу с
вопросом: "Скажи нам, когда это будет, и какой признак Твоего пришествия и кончины
века?"
Мессия сидел лицом к заходящему солнцу. Стало свежо. Через час закроют две
дюжины ворот храма и над ним будет виться дым от зажженных на ночь костров.
Иисус начал говорить: "Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас. Ибо многие придут под
именем Моим и будут говорить: "я Христос"; и многих прельстят. Когда же услышите о
войнах и о военных слухах, не ужасайтесь, ибо надлежит сему быть; но это еще не конец... И
будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. Претерпевший же до конца, спасется".
Им же хотелось узнать больше о конце света, и Иисус поведал им о лжепророках и
ужасных катаклизмах. И что важнее всего, Он призвал их быть готовыми, ибо "о дне же том
и часе никто не знает, ни ангелы небесные, а только Отец Мой один... Смотрите, бодрствуйте,
молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. Подобно как бы кто отходя в путь и
оставляя свой дом, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику
бодрствовать. Итак, бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома, вечером или в
полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы придя внезапно, не нашел вас спящими. А
что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте".
Высказав эти страшные предостережения, Иисус смягчился и с нежностью оглядел
своих последователей. Затем Он приподнялся и оглянулся на город. Над ним повисли
пышные красноватые облака, вдали над Иерихоном поднимался молодой месяц, а внизу, в
долине, начали борьбу с темнотой костры. Это был прекрасный вечер.
Иисус повернулся в сторону Вифании, и при голубоватом свете луны по Его лицу было
видно, как Он устал.
От смерти Иисуса отделяло лишь несколько дней, которые Он проводил в храме,
исцеляя больных и утешая страждущих. Дважды Он ночевал в Вифании у Лазаря, где
пытался утешить Свою мать и подготовить ее к ужасному. Он допоздна засиживался с
апостолами и многократно напоминал им о Своем пришествии по Писанию, наставляя их
творить добро Его именем. В середине недели Иисус со Своими избранниками стал
уединяться в Гефсиманском саду. Нередко Он поддавался усталости и засыпал, но обычно Он
в сильном душевном волнении ходил по саду и молился.
Вечером в четверг, четвертого апреля Христос рассказывал апостолам о Страшном
суде. Он сидел на камне, облокотившись на колени, и сопровождал Свои слова короткими
жестами.
"Когда же приедет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда
сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других,
как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов -
по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: "Придите,
благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо
алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли
Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы
пришли ко Мне". Тогда праведники скажут Ему в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя
алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и
приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к
Тебе?"
И Царь скажет им в ответ: "Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих
братьев Моих меньших, то сделали Мне".
Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: "Идите от Меня, проклятые, в огонь
вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и
вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и
в темнице, и не посетили Меня". Тогда и они скажут Ему в ответ: "Господи! когда мы видели
Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и
не послужили Тебе?" Тогда скажет им в ответ: "Истинно говорю вам: так как вы не сделали
этого одному из сих меньших, то не сделали Мне". И пойдут сии в муку вечную, а
праведники в жизнь вечную" (Ев. от Мтф. гл. 25).
Апостолы молча кивали: они поняли урок. Иисус поднялся и, посмотрев на Свою
крошечную армию, сказал: "Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий
предан будет на распятие".
В один из последних дней - вероятно, в среду - Иисус ступил на землю храма
последний раз. И снова среди людей разнеслась благая весть, что галилейский Пророк
вернулся, и все устремились на Паперть язычников, чтобы увидеть и услышать Его. Пришли
и священники из своих святилищ, спустившись на десять шагов вниз, на паперть
священников, затем на паперть женщин, и снова вниз на паперть язычников. Приступив к
Иисусу, они спросили: "Какой властью Ты это делаешь?"
Если бы Он ответил, что делает это властью Бога, этим провозгласил бы Себя Мессией
и при большом стечении народа выдвинул бы против Себя тяжкое обвинение. И Иисус решил
ответить на их коварный вопрос вопросом: "Спрошу и Я вас об одном: если о том скажете
Мне, то и Я вам скажу, какою властью это делаю. Крещение Иоанново откуда было: с небес,
или от человеков?"
Священники переглянулись. Этот Галилеянин, которого они хотели уличить в
святотатстве, поставил перед дилеммой их самих. Они долго шептались, но ни к чему не
пришли. Сказать, что крещение было "с небес" значило подорвать основы храма, ибо
крещение водой было чуждым законам Моисея. Сказать, что оно было "от человеков" было
чревато последствием озлобить толпу, ждавшую ответа с нетерпением, ибо все до единого
верили, что Иоанн Креститель был истинным пророком.
Вернувшись к Иисусу, священники прямо сказали, что не знают ответа, на что Он
ответил: "И Я вам не скажу, какою властью это делаю".
Выйдя ни с чем из этой неудачной попытки поймать Иисуса в ловушку на глазах у
народа, священники лицемерно улыбались, как бы соглашаясь с Иисусом. На самом же деле
они готовили Ему новую ловушку, и на этот раз по совету Анны и Синедриона они
попытаются обвинить Его в выступлении против власти Цезаря.
"Учитель, - обратились они к Нему со злорадством, - мы знаем, что Ты правдиво
говоришь и учишь, и не смотришь на лице, но истинно пути Божию учишь. Позволительно
ли нам давать подать кесарю или нет?"
Толпа затаила дыхание. Это был хороший вопрос, умный, достойный старых еврейских
школ раввинских споров. Как и все древние головоломки, он не имел ответа. Если бы Иисус
сказал, что подать языческому властелину была справедливой, Он потерял бы уважение
иудеев, презиравших Цезаря и его римские легионы. А если бы Он ответил, что подать была
несправедливой и ее не следует платить, священники сразу доложили бы об этом
прокуратору. Реакция была бы однозначной - арест и распятие Иисуса за смуту.
"Покажите Мне динарий", - сказал Иисус и протянул ладонь. Один из священников
порылся в одеждах и достал монету с изображением Цезаря, хотя по закону носить монеты с
изображениями возбранялось. Иисус повертел монету в руке и подняв ее, чтобы видели все,
спросил: "Чье на нем изображение и надпись?" "Кесаревы", - последовал ответ.
"Итак, - спокойно промолвил Иисус, швырнув монету священникам, - отдавайте
кесарю кесарево, а Божие Богу".
Затаив ненависть, священники вынуждены были улыбаться в знак восхищения
мудростью Его ответа. Когда они удалились, Иисус сказал ученикам: "Остерегайтесь
книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных
собраниях, сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах; они,
поедающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение". (Ев. от
Луки гл. 20.)
Когда на исходе дня Иисус с учениками покинул храм, Иуда остался там, сославшись на
множество неотложных дел в преддверии Пасхи. Иисус посмотрел на суетливого, но ничего
не сказал. Вместе с другими Он пошел в Вифанию прощаться с матерью.
Иуда остался один. Он стоял в раздумьях во дворе храма. Он стоял на перекрестке
истории, и в его власти было направить события в ту или иную сторону. Он понимал это всем
своим нутром.
Он мог пойти к священникам и выдать Иисуса. Он мог молчать, но Иисус все равно
погибнет, об этом Он Сам несколько раз говорил. Как ему быть? Какой путь избрать? Если
Иисус - Мессия, Он был добр к Иуде, но это не много значило для человека, ставившего
богатство выше праведности.
А те одиннадцать назовут это предательством: это Иуда сознавал. Но их презрение не
заденет за живое человека, которого они все считали чужим. Если бы Иисус сидел бы себе
тихо в Галилее, если бы Он не демонстрировал Свою силу и мудрость перед священниками
храма, все апостолы давно обогатились бы от пожертвований. Так нет же. Он замахнулся на
власть первосвященника, и теперь улицы полнятся слухами о заговоре против Иисуса.
Кроме того, еще до того, как заговор обрел полную силу, Иисус уже смирился с мыслью
о гибели. Если так, то победит первосвященник. Умный человек должен бороться за будущее.
После смерти Иисуса Каиафа предаст апостолов избиению камнями. Если это так, не
практичнее ли пойти к Каиафе и выдать Иисуса? И, возможно, за неплохую цену? Да дело не
только в цене, сам шаг сотрудничества с законной властью будет в будущем на пользу.
Вместо того, чтобы скрываться от правосудия, как остальные одиннадцать, он будет иметь
должника в лице самого Каиафы. Долг Каиафы сохранит ему жизнь.
До Иуды дошли слухи, что в этот час священники боялись ареста Иисуса. Когда в храме
было многолюдно, Иисус появлялся там открыто, и Каиафа не отваживался схватить Его. По
ночам же Галилеянин скрывался за пределами Священного города, и никто не знал, где Его
искать.
Иуда понимал затруднения первосвященника. Если позволить Иисусу быть в храме на
Пасху, когда там будет множество паломников из диаспоры, то с ними по всему свету
разнесутся вести о Его чудесах и проповедях. Это подорвет авторитет храма наполовину, или
даже больше. Кто станет слушать толкования Каиафы, когда на паперти возникнет Иисус и
исцелит больного, вернет зрение слепому или воскресит мертвого на виду у всех? Может ли
Каиафа сделать подобное?
Вот почему Каиафа так отчаянно стремился схватить Иисуса и при этом соблюсти два
абсолютно обязательных условия: это необходимо сделать до праздника и это нужно сделать
так, чтобы не растревожить народ. С другой стороны, Иисус ждал, когда Его схватят и убьют.
У Иуды исчезло предчувствие опасности, он понял, что сможет ускорить ход событий.
Завернувшись в плащ, перед самым закатом суетливый человечишко поспешил на
верхнюю паперть. Перейдя двор, он достиг палат священников. Там он сказал, чтобы его
провели к Каиафе. Это, должно быть, вызвало улыбку, ибо к священникам обращались сотни
людей, настаивавших на разговоре ни с кем иным, как с самим Каиафой. Его насмешливо
спросили, был ли назначен час встречи, и где он предпочитает встретиться с Каиафой: в
храме или в его доме.
Священники были грубы и бессердечны, редко проявляя сострадание к низшим по
положению. Они хотели вытолкать Иуду и закрыть ворота, но когда он сказал, что хочет
видеть Каиафу по делу Галилеянина, что может дать сведения за плату, отношение
священников к нему изменилось.
Священники стали серьезны. И когда Иуда, все еще опасаясь за себя, робко сказал, что
он один из приближенных Иисуса, священники сразу же заинтересовались, почему он
говорит на иудейский манер, а не на галилейский. Ему удалось убедить их, что из двенадцати
он был единственным из этой провинции.
Священники окружили Иуду, дабы он не смог передумать или сбежать. Они вызвались
проводить его к дому первосвященника и направили одного из своих известить Каиафу об
этой большой новости. Иуду со вниманием спрашивали о семье и друзьях. Священники
нарочито проклинали Иисуса, пытаясь увидеть реакцию ученика.
Когда сумерки стали фиолетовыми, они провели осведомителя через город ко двору
первосвященника. Дожидаясь Каиафу, Иуда подумывал, не попался ли в западню тот, кто сам
расставил силки. Он признал, что он ученик человека, за которым охотятся. Это уже само по
себе было преступлением, и Иуда начал терять былую уверенность. Его могли побить
камнями по показаниям любых двух священников, слышавших, что он один из двенадцати.
Страх вернулся к нему. Он ждал, оглядывая великолепие двора, и краем глаза видел, как
священники перешептывались со слугами и указывали на него. И по тому, как они
сплевывали на мраморные плиты двора, он понимал, что они его презирают. Это, однако, не
оскорбляло его, ибо когда он завоюет расположение могущественного Каиафы, эти
священники, словно мелкие свечки, будут еще присвечивать ему.
На крыльце началась суматоха, и в сопровождении старейшин первосвященник
спустился во двор. Он подошел к Иуде. Иуда и Каиафа никогда раньше не видели друг друга
столь близко. Самое презренное из существ смотрело на самое могущественное;
первосвященник взирал на шмыгавшего носом предателя.
Они сразу приступили к делу. "Что ты готов дать мне? - спросил Иуда, начав с денег.
- Я, со своей стороны, готов доставить Его тебе".
Первосвященник задал несколько вопросов. Когда он убедился, что этот человек вне
всякого сомнения был ближайшим последователем Иисуса, дрожь предчувствия прошла по
его телу. Он считал, что не переплатил бы Иуде, если бы выплатил бы ему половину казны
храма за тайную выдачу Иисуса. Но Каиафа знал и закон, по которому Иуда теперь был
сознавшимся соучастником святотатства.
Поэтому он сухо сказал апостолу, что тот получит "тридцать серебренников" за дело,
достойное услужению Ягве. Казначей кивнул в знак согласия.
Каиафа затем заговорил об опасности ареста средь бела дня. Иуда понял. Он пообещал
Каиафе, что вернется к Иисусу и будет ждать лучшего часа. Когда можно будет схватить
Иисуса ночью без риска, он вернется и сообщит первосвященнику.
На этом и согласились. Они улыбнулись друг другу, подтвердив сделку. Стража
расступилась, позволив Иуде уйти с миром. Он покинул двор и пошел в сторону Горы
Елеонской.
ПОВЕСТВОВАНИЕ
Полночь
Никогда ранее Иисус не говорил так много. Время от времени Он останавливался, а они
слушали, обступив Его. В серебряном свете луны группа выглядела зловеще.
Было уже за полночь, когда они прошли мимо Нижней купели в сторону городских
ворот, через которые в город все еще шли паломники с восточных частей страны. Иисус
повернул налево и пошел по пыльной дороге вдоль городской стены. Луна уже начала
снижаться, и тень от высокой восточной стены падала на дорогу. Всего несколькими локтями
ниже протекал ручей Кедрон, воды которого в Нисане усмиряли свой бег.
Слева осталась деревушка, прилепившаяся к стене; затем они прошли через деревню
Силоам на противоположной стороне Кедрова. Вдоль всего их пути ночной ветерок раздувал
угли сотен костров, к которых расположились паломники. Затем дорога шла на подъем к
вершине Горы Елеонской.
Отойдя на значительное расстояние от города, они могли видеть храм во всей его
красоте. Вдоль портиков Соломона ярко пылали светильники, а стены выглядели мрачно, но
величественно. В белом лунном свете различались громадные виноградные грозди из чистого
золота и золотые шпили, украшавшие восточный фасад храма.
Глядя на сверкающий в ночи виноград, Иисус остановился и промолвил: "Я есть
истинная виноградная лоза, а Отец Мой - виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не
приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более
принесла плода. Вы уже очищены через слово, которое Я проповедовал вам. Пребудьте во
Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и
вы, если не будете во Мне. Я есть Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот
приносит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне,
извергнется вон, как ветвь, и засохнет. А такие ветви собирают и бросают в огонь, и они
сгорают. Если пребудете во Мне, и слова Мои в вас пребудут, то чего не пожелаете, просите,
и будет вам. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими
учениками".
Они снова тронулись в путь, апостолы едва передвигали ноги. День был трудным. Они
поднялись на рассвете в Вифании, где Иисус оставил мать на попечении Марии и Марфы, а
сейчас было за полночь, и рыбакам очень хотелось спать. К тому же было так много сказано
Иисусом, и они хотели все это запомнить, ибо чувствовали, что это были Его последние
наставления.
Они прошли мимо кладбища, и в темноте надгробные плиты и гробницы были похожи
на выкрошенные зубы. За кладбищем путники свернули в сторону небольшой маслобойки,
где им предстояло провести ночь.
Когда они проходили мимо трех старинных гробниц, простоявших пятьсот лет, Иисус
мельком взглянул на них. Он уже давно не одобрял памятников мертвым.
Они были в двухстах шагах от маслобойни, расположенной в крошечной долине,
которая отделяла Иерусалим от Горы Елеонской. Отсюда до городской стены и храма было
не более трех стадий.
Пока они не достигли пещер с огромными прессами для приготовления масла, Иисус не
проронил ни слова. В маслобойне стоял застарелый запах оливкового масла. Всю дорогу
Иисус размышлял о том, как лучше передать Своим последователям основы Своего Нового
Завета. Эти одиннадцать с надежными корнями дадут новые ветви Его учению, они взрастят
новых последователей и начнут самое удивительное духовное движение в истории
человечества. Было крайне важно, чтобы они поняли все истины о Боге - Отце, Боге -
Сыне и Боге - Святом Духе.
Для этих простых и доверчивых людей было слишком сложно понять эти истины. Их
утешало то, что когда Иисуса не станет, к ним явится Святой Дух и будет пребывать в них, о
чем они даже не будут ведать. Он откроет им много тайн и обострит память, и они быстро и
ясно вспомнят слова Иисуса.
Путники свернули с дороги, ведущей далее в Иерихон, и при лунном свете пошли в
глубь масличной рощи. Иисус знал, что ему еще предстоит рассказать им о будущем. Они
были еще слабы пред лицом грядущих испытаний; былинками, которые легко можно согнуть
или сломать. Некоторые, Он это знал, не выдержат первых испытаний этой же ночью. Их
надо научить, чтобы в тяжкие дни их укрепляли Его проповеди.
"Если мир будет презирать вас, - сказал Иисус, когда они вошли в большую пещеру,
- помните, что сначала он презирал Меня. Если бы вы были детьми мира сего, мир лелеял
бы свою плоть и кровь. Но вы не дети мира сего, наоборот, Я отделил вас от мира, и он
ненавидит вас".
Эти слова противоречили их ожиданиям. Мысль о триумфе пребывания
...Закладка в соц.сетях
