Жанр: Драма
Рассказы
...лись бороться, мы призывали вас вспомнить былые
идеалы, вернуться к временам холодной войны и полицейского террора, явного,
не чета тому, что теперь. Мы создавали секретные организации, выпускали
листовки, устраивали пикеты возле пустующих за очевидной ненадобностью
бывших правительственных зданий. Но все отказывались принимать нас всерьез,
не травили и не подчеркнуто незамечали, как бывало это прежде, в добрые
старые времена, но лишь смеялись, как над потугами ребенка донести до
неизмеримо более опытного взрослого хорошо известные правила, в лучшем
случае гладили по головке и продолжали заниматься своими делами. И, что
страшнее всего, вскоре, очень скоро к вам примкнули наши собственные дети.
Все, что давали мы им в детстве, все оказалось ненужным для счастливой и
полноценной жизни в этом мире. А мы ничего не могли с этим сделать.
Вы все еще со мной? Задумайтесь о том, что говорю я. Кто-то неизвестный
неведомым мне способом отравил ваше сознание. Не знаю, почему это не
коснулось нас, старого поколения, не знаю, и боюсь узнать. Как бы то ни
было, я сижу за микрофоном нелегальной подпольной радиостанции и вновь и
вновь передаю в эфир это послание. Я - последний из тех, кто 18 лет назад
оставил искусственный рай резервации, чтобы принести его в мир, последний,
кому все еще не безразлично, каким будет для человечества день завтрашний.
Оставайтесь со мной! Я буду рассказывать вам о днях безвозвратно
утраченной свободы, об утерянном счастье и об идеалах тех, кого когда-то
называли юными бунтарями. Скоро меня найдут и уничтожат. Но до тех пор я не
перестану говорить с вами в прямом эфире.
Эй! Кто нибудь сейчас меня слышит?
Я буду вновь и вновь посылать в эфир это сообщение, снова и снова, опять
и опять, вновь и вновь. Эй! Кто нибудь меня слышит?
* * * * * * * * * *
Двое людей, одетых в темное, вытирая со лба пот стояли у входа в узкое
подземелье. Совсем недавно они на славу поработали, изображая из себя
злобных агентов давно не существующего полицейского подразделения.
- Добрый человек Тоб! - обратился к напарнику тот, что был чуть-чуть
похудее,- что мы будем делать с этим несчастным? Нельзя же допустить, чтобы
после того великолепного спектакля, который мы для него разыграли, он
заподозрил нас в ненатуральности?
- Мы подарили ему счастье, добрый человек Джим,- отозвался его напарник,
- Теперь он уверен, что Земля оккупирована таинственными силами, взята под
полный психо-контроль. Мы вскоре позволим ему бежать из той тюрьмы, куда
препроводили его. Наши лучшшие актеры вместе с ним создадут организацию
сопротивления, и остаток дней своих он проведет в счастливой борьбе с
неизвестным врагом. Знаешь, пожалуй, в конце концов, мы даже позволим ему
победить. Перед самой его смертью. Пусть уйдет счастливым. Ведь все таки он
- последний из Старых.
Иногда мне действительно жаль, что он так крепко держится за свои
идеалы.
- Условные рефлексы, добрый человек Тоб, условные рефлексы. Ведь в
сущности - он почти животное. - Нехорошо так говорить о тех, кто
предшествовал тебе!- с легкой укоризной, но без явных признаков несогласия
отозвался его собеседник, и, мирно беседуя между собой, два представителя
вида homo perfectus поднялись в воздух и направились к возвышающимся на
северном горизонте башням.
* * * * *
- Эй! Кто нибудь слушает меня?
Grassy inc.
12.10.1996
02:14
Grassy (R) (tm) 2:5020/268.99 27 May 97 19:47:00
без названия
Человек лежит в ванне и смотрит на занимаемый им объем воды. Вода
имеет все свойства жидкости и проистекает каплями из плохо закрытого крана.
Капля воды имеет ярко выраженную горячесть температуры, другая холодна, как
непристойность. Упав в ванну, капли начинают плавно передавать свой жар
основной массе воды. Однако в их свойства входит неизбежное остывание.
Человеку постепенно становится холодно. Это нехорошо.
Человек набирает полные легкие воздуха и погружается на дно. Вода
здесь несколько теплее, нежели у поверхности. Это наводит человека на
странные мысли. Ему кажется, будто небо перевернулось, и теперь молнии
греют жидкость, в которую погружены звезды. Человек хочет начать пытаться
тонуть, но у него никак не получается согласовать вдох с погружением головы
в воду. Как только получается что-то одно, другое непременно норовит
выпасть из картины согласования.
Слышен стук в дверь. Кто то пришел.
Человек вынимает из ванны тело и начинает вытирать его бумажными
салфетками. Он торопится и от этого руки его слегка трясутся.
Тапочки пошаркивают по коридору. Это человек идет открывать дверь. У
него богатый опыт по этой части.
За дверью стоит женасестрадруг. Это устало и хочет есть. Человек
брезгливо принимает мокрый плащ, в котором запутались обрывки губки и рукой
стряхивает с халата мыло. Женасестрадруг проходит в комнаты и садится на
корточки у камина.
Человек жует табак и слушает музыку.
Время начинать разговор, но говорить никому из них не хочется.
Женасестрадруг хватает лежащий на столе револьвер и разряжает его
себе в рот. Человек смотрит на это и его начинает бить мелкая дрожь. Он
всеми силами пытается понять, зачем женасестрадруг все это сделал. У него
это не получается. Человек вынимает из кармана связку гуппи и начинает
развешивать их на стены. Хвосты и крупы рыб колышутся в такт музыке
Бетховена, которую человек насвистывает радиоприемником.
Музыка не нравится рыбам и они начинают извиваться, вытягиваться,
принимать самые немыслимые формы и дохнутьдохнуть-дохнуть-дохнуть и мы все
обязательно сдохнем и нас завернут в салатные листья и мы будем лежать а в
носу у нас будут зеленые жидкие дрожащие мелко будто паводок
соплисоплисопли и никто нас не вспомнит и не будет ничего а только черная
дымка у солнца и вероятно нам никогда уже не удастся вспомнить как мы
начали весь этот путь в Белое Безмолвие и мне снова
холоднохолодно-холодно-холодно. Мама, почему мне так холодно?
Я больше никогда не буду мучить кошек, мама. Согрей меня скорее!
Ему страшно. Ему девять лет и перед ним стоит его первый горшок с
дерьмом. Он начинает хватать его и жадно засовывать в рот, полными
горстями.
Дверь открывается и на порог комнаты входит мама. Она смотрит на это
и превращается в зеленую цаплю. Крылья ее отрывают тело от земли и форточка
становится маленькой белой дорожкой в небо. Тогда как в начале нашего века
о подобном волномыслии нельзя было и подумать. Представьте себе, как однако
качается вагон на поворотах, это же просто уму непостижимо уму непостижимо
уму непостижимо. А где то глубоко в каждом из нас заснул маленький Гоголь.
Вероятно вот так и становятся все маленькими и брезгующими нормальными
человеческими чувствами карнавальными требами. И мне нестерпимо думать, что
это ждет каждого из нас. О как я хочу увидеть все это хотя бы однажды
прежде чем огромные волны захлестнут нас и превратят в ничто, огромные,
огромные, слишком большие, чтобы быть неправдой.
Дневник Grassy за 29.05.96
Совершенно правдивая история
Я ссыпал в кошелек разную сволочь, погань и опасный хлам общей
стоимостью приблизительно в 2345 рублей (самое часто встречающееся
случайное число, первым приходящее на ум) - 408 рублей из них осталось
от 643 готовящихся на подарок монеток номиналом в рубль, - застегнул
замок, внимательно взглянул на получившуюся конструкцию и понял, что
пришел День и Час Великого Эксперимента. Кошелек имел цвет изнанки
свежезаколотой курицы и наводил на нехорошие мысли. Между прочим, было
шесть часов утра.
Тут я соврал. Было порядка пяти часов вечера и надо было лихорадочно
что-то делать. Для начала, памятуя о благе народа, я взвесил кошелек. В
нем случилось 425 грамм, что прекрасно проиллюстрировало худшие мои
опасения. На всякий случай я провел повторное взвешивание кошелька под
давлением столпа воды в 3-4 метра. Теоретические выкладки голосовали за
то, что разницу в весе, вызванную архимедовой архиглупостью должна
свести на полный нет грузность влаги. Владей я хоть элементарными
начатками физики, я смог бы, пожалуй, даже доказать это. Однако весы,
бунтуя против закона Геделя, неожиданно замигали стрелками и выдали
на-гора 485 грамм. Тут я принялся волноваться и сгрыз добрую дюжину
ногтей на правой руке. Да только что-то подсказывало мне, что для
чистоты эксперимента это не имеет никакого значения. Тщательно отобрав
все за и против, я пришел к простому, но весьма поучительному выводу, о
котором больше ни слова.
Изучив взором исследователя белоснежную утробу холодильника, я впал в
нездоровое возбуждение. Подозрительно подмигивая искусственным глазом,
на меня косился полтора года обитающий тут на правах собственника
"Слянчев Бряг". Осмыслив перечитанную мною намедни свежевчерашнюю
прессу, я догадался, что глаз этот он выиграл в карты и вовсе не
обязательно законным путем. Впрочем, сведение личных счетов не входило
сейчас в мои интересы. Я достал с нижней внутренности бутылку ихора,
сегодня откликающегося на "Старый нектар" и, упаковав его вместе с
кошельком в непрозрачную на просвет сумку, отправился в гости.
Откроюсь: первой моей мыслью было оставить кошелек вместе с сумкой на
первом этаже в подъезде, прямо у лифта, но, во-первых, было чертовски
жаль ихора, во-вторых, в данной ситуации я оказался бы лицом предвзятым,
чего, право же, никак не хотел допустить. Избегая суетных желаний, я
вышел из подъезда на мостовую. Не буду даже пытаться описать тот кошмар,
который пережил в пути, каждому из вас пришлось хоть однажды пройти
через это. Около метро я понял, что мне нужна видеокассета. Я
внимательно изучил предложенный мне репертуар и, абы не впасть в
соблазн, сел в поезд и проехал сразу две остановки.
Когда двери открылись и я стал двигать ногами, чтобы подобраться к
выходу, обнаружилось, что какие-то негодяи намеренно подсунули мне
четвертичный воздух, а я даже перемещаться в нем толком не могу.
Пришлось проехать еще одну станцию и уже с нее возвращаться назад. Вот
до чего доводит некоторых черная зависть.
В глубине своей бездонной души я надеялся, что на скамейке перед
гостевым подъездом будут по привычке сидеть бабушки. Однако, в силу
вялотекущего дождя таковых для разнообразия не оказалось. Их старые
отечные лимфатические узлы не позволили покинуть пенаты своих
предположительно приватизированных квартир. А жаль. Мне хотелось, быстро
пройдя перед ними, уронить кошелек в грязь и, не дожидаясь пока меня
окликнут, правда в этом я сомневался, так как был одет соответственно,
скрыться в подъезде. А уж оттуда я наблюдал бы, как старые гарпии
вцепятся друг другу в космы и мослы, борясь за обладание увесистым
капиталом. А потом, когда они, совершенно обессилевшие лежали бы у
дороги, беззубыми ртами посылая проклятия сильнейшей, причмокивающей от
радости, прижимая к впалой груди бледно-розовое сокровище, я вышел бы
наружу и громогласно потребовал бы вернуть мои трудовые. При этом должна
была играть такая вот музыка: ! ! ! ! ! — !~ !~. Однако, мерзкие твари
не пожелали послужить науке. Что ж! Мы пойдем другим путем.
Подойдя к двери гостеприимца, я дал кодовый звонок: ---...--- .
Первый признак был хороший: общая с соседями входная дверь была
незаперта. Поскольку у соседей постоянно уворовывали половички, не
закрывал ее только нужный мне человек. Открывать, вопреки приметам, мне
не спешили. Я напрягся и позвонил еще раз: ---...--- . Как бы не так.
Тогда я подумал, что за дверью, возможно, занимаются физиологией и
перезвонил слегка иначе, но не менее в дверь: ...---... . Лян та Мадэ!
Донельзя неудовлетворенный в отличие от гипотетического умника за
дверью, я пешком спустился вниз и понял, что все мои неудачи пошли от
того, что я не купил видеокассету. Строевым шагом, дабы неповадно, я
продефилировал к метро. Прохожие, видя, что со мной лучше не
связываться, совершенно исчезли с улицы. Город как вымер. В ответ на это
я начал прихрамывать и хищно шмыгать носом. Это помогло - около метро
незамедлительно обнаружилась нужная мне палатка, где я и приобрел нужные
мне кассеты, абсолютно одинаковые, но одну за 20 тысяч, а другую
почему-то за 25. Теперь дело было только за мороженым. Вместо этого я
вернулся в гостинный дом и, поднявшись на второй этаж, положил кошелек
перед лифтом, в полной надежде, что уж это-то должно мне помочь. Далее
см. через один абзац вверх, затем снова сюда. И я понял, как умно
поступил, не купив пломбира.
Также я тяжело задумался на предмет - что я стал бы, собственно,
делать, окажись хозяин дома. Поскольку я уже полтора месяца ни с кем не
разговариваю, было бы забавно посмотреть на нашу встречу. Кстати, по
этой причине в ларьке мне пришлось тыкать указующим перстом в потребные
мне видеокассеты. А когда мне недодали 5 тысяч, совсем было собрался
высадить им стекло, но, подумав, делать этого не стал, а приготовился
вытащить продавца из окошка за шкирку и надавать ему оплеух; тут
прибежал бы милиционер и я исполнил бы свой гражданский долг, отломав
ему ухо и вырвав позвоночник; меня остановило то, что даже у людей в
форме бывают жены и дети, а я же себя неплохо знаю - стоит мне как
следует попрыгать на его бренных останках - у меня взыграет совесть и
остаток жизни придется содержать это отродье, а потому ограничился тем,
что незаметно, в тайне от общества, умыкнул с прилавка аудиокассету,
которую, чтобы не оставить улик, тут же, не сходя с места, утопил в
луже. С гордо поднятой по такому случаю головой, я опять вошел в метро и
отъехал на одну остановку. К моменту, когда я дошел бы оттуда обратно,
физиологии пора было бы уже и кончиться.
На всякий случай я достал из кармана галстук с множеством Микки
Маусов и повязал его на место. Тогда я еще не знал, что вскоре умру и
самозахоронюсь. A рrороs! Галстук был обнаружен мной после того, как во
сне (хотя, как знать) меня навестил покойный мой дядя Савелий Краморов;
пробудившись по утру, я выгреб из-под постели гору окурков, трупик
бутылки и это вот х/б.
Что-то на душе у меня было неспокойно. Я подсознательно подозревал,
что в этой вот палатке нашла свое успокоение Единственно Нужная мне
Видеокассета. Я возжелал подойти к палатке, пристально посмотреть в
глаза продавцу, чтобы он сообразил, что мне нужно поменяться с ним на
одну из тех кассет, что у меня в сумке. Остановило меня лишь не менее
серьезное опасение, что обе кассеты, которые у меня есть и есть каждая
суть Единственная, и выбрать наименее Единственную - это поистине задача
для буриданова осла.
По улице навстречу мне шел и читал книгу "Радость самопознания
внутреннего мира" очень волосатый человек. Оторвавшись от познания, он
ошалело посмотрел на меня, сказал: "Так-так", - и начал действовать:
вытащил из кармана носовой платок, развернул, скомкал, убрал обратно,
взглянул на часы, не очень уверенно положил в рот "Орбит" и спросил:
- Молодой человек, а где тут метро?
Вот тут-то я и развернулся. Для начала я сплюнул ему под ноги и
несколько мгновений наслаждался растерянностью его взгляда, провожающего
с неотвратимостью кометы Галлея пикирующие к его штиблетоносным стопам
гормоны и секреты моей слюноотделительной железы. Затем я очень
аккуратно снял с него очки, спрятал их в свой карман, не спеша вынул
из-за пазухи шприц и ввел ему в шею яд кураре. Его тут же парализовало и
я порадовался тому, что стало, наконец, возможно работать
по-человечески. Значится, на свой внутренний мир посмотреть захотелось?
Поможем. Я подобрал столовую ложку и тщательно выдрал у него глазные
яблоки. Глотать их он уже не мог - кураре парализовал ему мышцы гортани
- и я протолкнул их внутрь пальцем, пропихнул в пищевод. Его пальцем,
конечно, стану я пачкать руки о такую мразь. Приложился ухом к его
животу. Готов поклясться, что слышал, как он там шевелит зрачками. То-то
радости, жаль, что не могу ее с ним разделить! Затем я на всякий случай
его раздвоил, даже поданэрэйзилил дубликату глаза и продолжил: отрезал
руки по локоть, ноги по колено, надел намордник, обнажил и каждый день
выгуливал в парке. Раскланиваясь с собаководами, я наблюдал, как весело
играют, нежно покусывая моего питомца ротвейлеры, питбули и пекинессы.
Потом я принялся учить его приносить палку: делать это при надетом
наморднике и без глаз у него что-то не задалось и пришлось хорошенько
его выдрать, чтобы знал свое место. Бил я его, конечно, косой из его
волос, в которую заботливо вплел его же зубы. Для его же блага!
Когда и это мне приелось, я усадил его на вершине 10 метровой
антенны, слезть откуда он и имей все пальцы не смог бы, и занялся
резервной копией. Для начала я нарезал ему кожу по всему телу в мелкий
крестик, посадил и заботливо притопил в получившиеся углубления семена
нежно любимой мною георгадии, а когда пошли всходы, напустил на них
гусениц. Ну ровным счетом ничего не могу с собой поделать - страх, как
люблю бабочек. Поливать всходы, слава богу не требовалось - об этом
позаботилась сама природа - я лишь изредка производил обогащение почвы
теми естественными удобрениями, которые он сам мне и поставлял более или
менее регулярно.
Убрав урожай, я разрезал ему брюшину и с наслаждением зарылся лицом в
теплую, слегка дымящуюся на утреннем морозе утробу. Ничто не пахнет так
сладко, как мелкодрожащая свежая печень. С аппетитом, но без ненужной
спешки я позавтракал ею и подумал, что неплохо бы положить что-нибудь
взамен. Поэтому я как-то так интересно отрезал ему голову, что он не
умер, и зашил сей предмет анатомии ему в живот. Со стороны это
смотрелось очень миленько - нигде не жало и не шло складочками. Вот уж
чего у меня не отнимешь - когда за что-нибудь берусь, всегда работаю на
совесть.
Позевывая, и улыбаясь чему-то неземному, я посмотрел на небо. На нем
приютилась некая очень нехорошая тучка. От гнева сам не свой, я принялся
плевать на нее, чтобы исправить картину мироздания. Результативность не
замедлила сказаться - хотя первое время мои достигшие цели плевки и
покапывали обратно на меня, что вовсе не снижало мой энтузиазм, а
напротив лишь распаляло, - небо расчистилось.
Я дошел до двери своего гостинца. На его счастье он оказался дома, а
то я, того и гляди, пошел бы до хаты и еще неизвестно, чем бы все
кончилось. Ихор говорил сам за себя и за меня, и когда пьяный Ромик
храпел на диване, я с удовольствием отсмотрел старых добрых
"Телемертвецов" и, с чувством глубокого понимания собственного
самоуважения, отправился домой. По пути мне почти никто не встретился,
так что тут говорить особо не о чем. Ах да! Никогда не пейте воду из
незнакомых Борисовских прудов - сперва опробуйте ее на случайных
прохожих. Проверено - помогает.
Грэсси
С глубокой благодарность: Ф.Ж. Фармеру
Солу Беллоу
Францу Кафке
Борису Виану
Даниилу Хармсу
Николаю Васильевичу Гоголю
и LLeo, ухитрившемуся появиться
даже в этой истории
Кстати, кошелек - таки подобрали и унесли. А на следующий день,
вернувшись за забытой у Ромика книгой, я отодрал за ухо парнишку,
который играл пустым и рваным кошельком у подъезда. Он зачем-то заплакал
и убежал. Как хорошо быть чистым и непорочным!
Grassy inc.
M-city, 1-3.06.1996
Grassy 2:5020/268.99 20 Sep 97 01:16:00
Прощальный ветер
Ветер подул и его плащ распахнулся навстречу стремительному потоку. Он
стоял на скале и смотрел на восток, туда, где стремительные ветра катили
валы навстречу предзакатному светилу. Ветер раздувал его плащ, серый,
покрытый пятнами запекшейся крови.
Где то вдалеке, там, под скалой, бушевали волны. Сточенные в буре, более
похожие на корявые сволы деревьев, совсем уж уродливые, скалы жадно пили
воды прибоя и стонали под ударами шквала.
Элизабет подошла к нему и положила руки на плечи. Серый, слегка намокший
шелк, такой знакомый и родной на ощупь холодил ладони...
- Почему, зачем, для чего ты снова здесь? - спросила она.
- Этот ветер... Его невозможно остановить, - не то сказал, не то
пожаловался он.
Ее губы попытались прильнуть к его но он отстранился, и тогда родился
тихий стон.
- Один человек не может отвечать за все это... - простонала она, -
одумайся, опомнись!
Он хищно схватил ее за плечи и сильно встряхнул.
- Не может? Не может? О чем ты говоришь?! Если я сдамся, если моей магии
окажется недостаточно, эти волны погубят Эль Парадисо. Три миллиарда
человеук станут частью океана, ты помнишь об этом?
Она упала на колени, обхватила его ноги и в голос заплакала.
- Что тебе до них? У тебя есть я! Не сопротивляйся долее, все эти люди
так далеко, а наше, наше счастье так близко! Не будь безумцем, Ангел!
С губ его сорвался стон, тяжелый и преисполненный боли.
- Чего стоит жизнь, прожитая не ради людей?!
Он расправил крылья и взлетел, взметнулся навстречу буре. Плащ его на
долю секунды стал щитом, явью, тихой беседкой, куском небесного металла, а
затем снова стал плащом. На долю секунды казалось, что он преисполнен
молний и света дальних звезд. На короткий миг сам он вернул себе былое
величие. Но это длилось лишь одно короткое мгновение. А затем молнии
оставили его ладони, он рухнул на землю и она застонала, принимая в теперь
уже вечные объятия его тело.
Элизабет устремилась к нему на крыльях чайки и платье ее в полете
приобрело оттенок траурного цвета.
- Что же ты сделал?! - взмолилась она, - что же ты сделал с миром и с
собою? Кто вспомнит тебя через вечность, юный безумец?
Ангел, встречающий шторм, на минуту приоткрыл глаза и разомкнул сведенные
судорогой губы.
- Ты одна никогда не забудешь меня, - прошептал он, - все равно никогда
меня не забудешь...
Глаза его закрылись и душа покинула тело.
Он шел по серым землям и ад следовал за ним.
Дмитрий Антонов (Grassy)
Везунчик
(очень маленькая повесть)
"Бойтесь старых домов,
Бойтесь темных их чар.
Дом тем более жаден,
Чем он более стар."
/Константин Бальмонт/
Как всегда к концу первой декады месяца, очередь в сберкассе была похожа
на давно ушедшие в прошлое очереди за дефицитом в начале восьмидесятых. Да
и стояли-то к окошку те же люди, что когдато давились в универсамах в
очереди за колбасой и чаем, занимали очередь на ночь в надежде купить отрез
тюля, записывались за полгода вперед на мебельный гарнитур - обычные
советские тетушки и старички за 40. Я тяжело вздохнул про себя и
пристроился в хвост за неухоженной бабушкой в рыжем полинявшем пальто.
Смотреть на людей было скучно, очередь еле-еле продвигалась. Вот что еще не
изменилось с тех времен - в час пик неизменно работает одно окошко; стоит
народу схлынуть - и трое молоденьких кассирш грустят у отдыхающих
аппаратов. Скучно было не мне одному - судя по выражениям лиц людей все они
надеялись на скорейший выход, впрочем, поддерживая на лицах
многозначительное, преисполненное то ли чувства собственной значимости, то
ли подтверждения множества недавно свалившихся на них бедствий выражение,
свойственное подобным местам, где собираются вместе по одной и той же
природной надобности абсолютно случайные и чужие друг другу люди.
Медленно-медленно я приближался к заветному окошку. Тишину нарушало лишь
редкое шарканье ног по кафельной плитке, да стрекот кассового аппарата. И
тут женщина, стоявшая за три человека впереди меня, вдруг выпустила из рук
сумку, из которой немедленно раздался звон разбитых бутылок и что-то
часто-часто залопотала. Недовольная неожиданным громким звуком очередь
стала разворачиваться к виновнице беспокойства. А та, вытянув перед собой
руку в указующем жесте, с выпученными глазами на нестерпимо высокой ноте
тянула бесконечное "Ой-ой-ой-ой-ой", глядя на зависшую и медленно
вращающуюся в воздухе сантиметрах в 30 над столом обязательную для сберкасс
чернильницу. Кто-то из людей принялся торопливо креститься, кто-то просто
присматривался, но в воздухе появилось напряжение. Кассирша, не понимающая,
что могло отвлечь людей от процесса внесения квартплаты, оторвалась от
стула и высунулась из-за перегородки, пытаясь заглянуть через плечи народа.
Внезапно где-то в глубине зала с тяжелым грохотом рухнул на пол рекламный
щит, заставив всех присутствующих вздрогнуть. И тут, резко, одновременно,
словно сметенные взрывной волной, брызнули осколками на толпу стеклянные
перегородки. Не сговариваясь, люди бросились к выходу. Возникла неизбежная
давка и пробка, но страх людей был так велик, что расчетный зал моментально
опустел. В нем не ос
...Закладка в соц.сетях
