Жанр: Драма
E-mail: белая@одинокая
...тной любви своей юности. Любопытных, наверное,
отпугивало то, что к ним надо продираться сквозь залежи Шалтаев-Болтаев и гольфов. Я понимала, что расстроюсь. Но вот
оно. 1990-й. Год, когда мне стукнуло двадцать два, год Джейми Стритона, год, когда я села на крайне эффективную диету с
тертой морковкой и когда навеки завязала с дневниками.
Остались и заметки на полях. Все это теперь возвращалось ко мне. В середине "Июня" я вывела заглавными
буквами: "ПОЧЕМУ Я ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ МОЖЕТ ВОНЗИТЬ ЕЙ НОГТИ В ГОРЛО?"
Я отыскала не только бесконечные подсчеты килоджоулей и нудные рецепты (кресс-салат с апельсинами). Нашла и
записи про Джейми.
Пятого июля я записала: "Кажется, сегодня он собирался признаться мне в любви. Мы гуляли по Уэйл-Бич, и я
знала, что он хочет что-то сказать, но не может решиться. Наверное, думает, что еще слишком рано?"
А вот это действительно неловко - начиная с нашего первого свидания внизу страницы ведется счет дням, которые
мы проводили вместе. Не часам и минутам, а именно дням.
Ну что, Виктория Ходячий Крах Любовных Отношений, ничего не изменилось, верно? Если поразмыслить, все мои
романы состояли на две трети из фантазий и только на одну треть из реальности, а началось все именно тогда. Джейми
вовсе не собирался говорить мне, что он меня любит. Если он и хотел что-то сказать, но не решался, так только то, что в
бикини я выгляжу как после концлагеря.
Помню, в тот день он пнул комок водорослей, будто это был футбольный мяч. Джейми так обычно решал
проблемы. Пнуть по чему-нибудь как следует.
Как и Дэн. Мохнатый будильник, подарок моего отца, он пинком отправил за окно в тот самый день, когда я
призналась, что выбросила противозачаточные таблетки.
Бесполезно спрашивать себя, что с ними всеми не так. Лучше выяснить, что не так со мной. И неплохо бы для
начала прекратить выдумывать про любовь. Диета в двадцать два года, мечтательная чушь о признаниях в любви...
И что же я делаю восемь лет спустя? Западаю на собственные фантазии про англичанина из Парижа, который если
и существует, так только в голове у Билла. А дохлый номер с Лаймом? И я еще воображала, будто ему нужно нечто
большее, чем секс в деревенской гостинице.
Хотелось бы мне снова вернуться в те времена с гольфами. Жизнь тогда была намного проще. Я часто выдумывала
что-нибудь, но мои выдумки касались главным образом личностей вроде Боба Гелдофа или Дэвида Соула"Американский
актер и музыкант (р. 1943).". Тех, с кем я вряд ли завязала бы роман. Или даже случайно встретилась в "Вулвортсе".
Интересно, что стало с Дэвидом Соулом?
Глава тридцатая
Не знаю, как принято вести себя безработным. Это что-то вроде покойника в семье? Может, надо обзвонить всех со
словами "Ты только не волнуйся, но...". Или скрыть от всех?
Уже в третий раз, завтракая мюслями, я раздумывала, кто как среагирует на новость.
Джоди с Диди разволнуются за меня до небес.
Мама, скорее всего, предложит пойти к ней в уборщицы.
Папа пришлет денег.
Скотский Адвокатишка из Личхардта наверняка скажет: "А ведь я предупреждал".
А после завтрака произошло чудо. Позвонила женщина из отдела здравоохранения и сказала, что ей очень
понравилось мое письмо. Она, правда, не знает, сколько за это заплатят и берут ли там вообще свободных художников, но
эту часть я пропустила мимо ушей. Я была способна только на одно: исполнить что-то вроде победного танца в своих
черных гольфах (тоже третий день подряд).
Поскольку последние семьдесят два часа я почти ни с кем не общалась, то теперь говорила без умолку:
- Понимаете, я ведь даже анорексию заработала, когда была помоложе. И как раз вчера нашла свои старые
дневники, специально отыскала, думала, пригодятся.
- Что ж, Виктория, я позвоню вам, как только мы примем решение.
Судя по ее голосу, она была бы рада вырубить меня каким-нибудь ксилофонным сигналом.
Положив трубку, я чувствовала себя как бегунья Кэти Фримен, поставившая новый рекорд. Да! Наверное, теперь
моей безработице конец. Женщина порассудительнее, чем я, подождала бы большей определенности, хотя бы следующего
звонка. Но я считала, что у меня уже есть повод для праздника.
И отправилась в парикмахерскую. Дорогую. Под названием "Удача".
Все сотрудники там расхаживали в черных резиновых фартуках с надписью "УДАЧА". Мне предложили белое
вино, кофе без кофеина, мятный и ромашковый чай или воду - хороший признак. Может, в один прекрасный день в
парикмахерских начнут подавать и напитки покрепче. Они, видит бог, там не лишние. Я познакомилась со всеми: с
женщиной, которая принесла мне чай, и с женщиной, которая мыла мне голову, и с мужчиной, что красит волосы, и с
парнем, который стрижет.
Парня звали Тихоня. Правда. Тихоня из "Удачи".
Слева на лицо Тихони падала сногсшибательная завеса из обесцвеченных волос. Справа волосы были подбриты и
выкрашены в угольно-черный цвет. Сережек у него в ухе было столько, что оно напоминало жалюзи.
- Как вы насчет "готского возрождения"? - спросил он.
- М-м-м.
За кого он меня принимает? Мне тридцать лет, в конце концов. Впрочем, ладно. Многолетний опыт научил меня в
парикмахерских на все отвечать "м-м-м", иначе могут и скальп снять.
- Не включишь "Долбаных кровососов"? - обратился Тихоня к своей подружке, которая торчала здесь для
моральной поддержки.
Она угромыхала в огромных красных ботинках - клац-клац-клац, - и вскоре из динамиков понеслось что-то, до
удивления напоминающее вопли Роджера, которому автомобильная дверца прищемила хвост. Когда подружка вернулась, ее
ботинки были сплошь в остриженных волосах. Может, потом они с Тихоней их соберут и сделают с ними что-нибудь
готское и ритуальное.
- У вас потрясающие волосы, - заметил Тихоня.
- Спасибо.
- Думаю, здесь надо немного убрать.
Я кивнула. Что еще должен делать парикмахер, если не убирать здесь немного?
"Кровососы" завелись снова. У меня возникло ощущение, будто Тихоня орудует ножницами в такт музыке.
- Обеденный перерыв? - поинтересовался он. Я кивнула. Ну, это же действительно середина дня.
- Постарайтесь не двигать головой, - сказал Тихоня. - А чем занимаетесь?
- Пишу про "Сухие завтраки".
- У-ух! Шутите? Мы их тут обожаем!
- Правда?
Неужели я все-таки трудилась во благо человечества?
- Вы только завтраками занимаетесь?
- Вообще-то я пишу обо всем. Составляю рекламу.
- Может, вам тогда с Невиллом поговорить?
- М-м-м...
Что еще, к черту, за Невилл? И как Тихоня видит, что стрижет, если весь его левый глаз закрыт этими лохмами?
Тихоня позвал Невилла, и явился кудрявый великан с трехдневной щетиной; на нем тоже был резиновый фартук,
только белый. Происходи все это в "Стар Треке", Невилл наверняка был бы капитаном космического корабля. Хотя вообщето
все они тут напоминали эльфов из мастерской Сайта-Клауса. Или мясников.
- Как вас зовут? - спросил Тихоня. Кажется, я представилась еще на входе.
- Виктория.
- Невилл, Виктория - писательница. По части рекламы. Это она делала "Сухие завтраки".
- У-ух ты-ы! - Невилл явно был в диком восторге.
Да что такое стряслось с этими завтраками?
- Это те, которые на блевотину похожи, - продолжал он, ответив таким образом на мой вопрос.
- Именно это я на собрании и сказала, - услышала я свой собственный голос. - Что они похожи на пластмассовую
блевотину из магазина приколов.
- Мы их обожаем, - повторил Тихоня, едва не отрезав мне ухо.
- Нам нужно, чтобы кто-нибудь про нас написал, - сказал Невилл. - Мы делаем новую брошюру. Вы сколько берете?
- Ну, сейчас я зарабатываю кошке на еду.
Невилл загоготал, слегка обрызгав меня слюной.
- В прошлый раз у нас такой бред получился, - сказал он, становясь за мной и обращаясь к моему отражению в
зеркале. - Брошюра с надписью: "Наша "Удача" принесет вам удачу". Звучало как...
- Звучало как у какой-нибудь "Аббы" в песенке, - перебил его Тихоня. - Кретински.
- Такое название, как "Удача", - произнесла я, стараясь говорить серьезно, - вообще-то можно и не обыгрывать.
- Ну да, вот и я так подумал, - сказал Невилл.
И как ему и положено было по роду занятий, тотчас на что-то отвлекся. Наверное, кто-то утонул в раковине.
- Оп-па! - воскликнул Тихоня.
Потом меня перехватил мастер по окраске волос. Он окончательно убрал постдэновскую рыжину и высветлил
несколько прядей с боков.
Тут освободился номер "Космо", я ухватила его и прочла свой гороскоп.
- Уран расширит ваши горизонты, вы можете добиться всего, - прочитал мастер через мое плечо.
- Это и ваш? - спросила я.
- Ага. Я Близнец. И вы Близнец?
- Да.
После этого говорить было особенно не о чем, - в конце концов, если у нас и оказалось что-то общее, так это только
любовь к гороскопам. И тут мастер сказал такое, что у меня клацнули зубы.
- Кажется, я действительно расширяю горизонты, - пробормотал он. - Перехожу в свободные художники. Вообщето
это мой первый день. Первый день свободы. - И он хмыкнул.
Я еще удивлялась, почему это он не носит резиновый фартук, как все остальные.
- Вот это совпадение, - медленно проговорила я. - Я теперь тоже свободный художник.
- Кайф. Посидите минут двадцать под лампой, а потом Тихоня все закончит. Вам чай или кофе?
Я смотрела на себя в зеркало. Свободный художник. Расширяю горизонты. Свободный художник... Интересно,
проводят еще конкурсы на звание Деловой женщины года?
Забавно, конечно. Только-только государственное учреждение проявило ко мне слабый проблеск интереса - и вот,
пожалуйста, брошюра для парикмахерской под названием "Удача". Но ярлык, который я сама на себя сейчас навесила, мне
нравился. Вся история с Бобби тут же перестала казаться катастрофой. Появилось ощущение, будто наконец-то я делаю чтото
правильное. И что самое странное, я больше не боялась быть одна.
Пока Тихоня завершал свою работу, обдувая меня феном то справа, то слева, то откидывая мою голову назад, я
продолжала размышлять. Все мои коллеги советовали никогда и ни за что не пускаться в одиночное плавание. Все знают,
что это ненадежно. Что чеки приходят с задержкой в три месяца. Но что-то есть в этих словах - "свободный художник".
Может, все дело в слове "свободный"? Ты от чего-то освобождаешься. Свободный художник. Это я. Это про меня. Это мой
горизонт, и он расширяется.
- Вот и готово.
Тихоня закончил. Его подружка послушно держала зеркало у меня с одного боку, а он - с другого. Я вся была
мягкая и пушистая, как маленький коричневый песик, которого только что вымыли. Я пахла травами. Я не была больше
рыжей и колючей, и честно вам признаюсь, это оказалось большим облегчением.
Когда я встала, чтобы забрать свою сумочку и уйти, притопал Невилл.
- У вас есть визитка?
Оп-ля. Визитка. Есть над чем подумать. Всякий свободный художник обязан иметь ее.
- Как жаль, как раз сегодня отдала последнюю, - соврала я.
- Возьмите нашу.
Карточка была черная, с блестящим черным шрифтом, который еле удавалось разобрать.
- Позвоните! - радостно крикнул Невилл, выпуская меня в новую, восхитительную, пушисто-каштановую жизнь с
широкими горизонтами.
Уже по дороге к автобусной остановке я подумала, что для новой пушистой и свободной жизни нужна и новая
одежда.
Весь свой гардероб я покупала или с Дэном, стоящим над душой, или с целью соблазнить Лайма. Словом, можете
себе представить.
Верхняя моя половина - это, конечно, Дэн. Светло-голубая льняная рубашка и несуразно дорогой кожаный пояс.
Ну а снизу - чистый Лайм. Коротенькая плиссированная юбочка, голубая мечта школьницы, и туфли с каблуками,
которыми и убить можно. В общем, я выглядела как проститутка, явившаяся на собеседование в юридическую контору.
Совсем недостойно свободного художника.
Продавщица-консультантша заорала: "КАК ДЕЛА-А-А?" - с другого конца магазина; я прокричала в ответ:
"ХОРОШО!" - и удрала в самый дальний уголок магазина. Как обычно, здесь оказались только пять пар черных брюк
восьмого размера и вереница кошмарных атласных рубашек горчичного цвета.
Продвигаясь вдоль пурпурного ряда (знаю, этот цвет принято называть бордо, но для меня он все-таки пурпурный),
я нашла юбку, идеальную для Тихониной подружки, пиджак, достойный того, чтобы Хилари отправилась в нем на
конференцию библиотекарей, и, наконец, топик, ради которого я могла бы убить, вот только предназначался он для
женщины с бюстом, как у Мэрилин Монро в 1958 году.
Тут меня озарило. Я же все делаю неправильно. В каждый одинокий период своей жизни я добросовестно стараюсь
начать все заново - и что вытворяю в первую очередь? Правильно. Трачу полторы сотни на парикмахера и еще вдвое больше
- на новые тряпки.
Сегодня было одно отличие - я проделывала это все, став безработной. Безусловно, это придавало моему
сумасшествию особую изюминку, но не более того.
На такие деньги можно сделать и что-нибудь для души. Например, записаться на воскресный семинар к какомунибудь
господину из Лос-Анджелеса с усами и с имечком вроде доктор Джон Бобеншлосс-младший. Черт, я же могу
закатить себе праздник! Конечно, это будет праздник только для меня одной, ну и что с того? Праздник - он и есть
праздник.
Я удрала из магазина прежде, чем продавщица успела напасть на меня из-за зеленого (извините, шалфейного) ряда.
Очень хотелось ей сказать, что я нашла смысл жизни, так что пусть она постарается получить прибыль от чего-нибудь
получше, чем коричневый пиджак с бежевым шарфиком.
Итак, я выяснила, что силы воли у меня хватает на то, чтобы не просадить всю кредитную карточку на ненужные
мне шмотки. Мне не нужны куски материи, чтобы узнать что-нибудь о самой себе.
Уже дома я подумала еще о нескольких вещах, без которых могла обойтись. Я начала считать их по пальцам одной
руки, потом перебралась на другую руку и в конце концов просто стала записывать:
Грег Дейли
Филип Зебраски
Джейми Стритон
Леон Мерсер
Энтони Андерсон
Скотский Адвокатишка из Личхардта
Макраме-мужчина.
А когда чуть позже я услышала шаги Билла, поднимающегося по лестнице, то решила, что могу обойтись и без
Пьера Дюбуа. Его я почему-то оставила на самый конец. Правда, меня тревожило, что я не смогла поставить его имя в один
ряд с остальными. До этого момента. А теперь - пожалуйста:
Пьер-Ублюдок Дюбуа.
И добавила еще кое-что:
Мне не нужно дружить с Татуированной Адвокатихой, потому что мир от этого не станет счастливее.
Мне не нужна постоянная работа.
Пора было спать, а я все продолжала писать. Мне не нужны "Мужчины с Марса, женщины с Венеры" и телефонные
экстрасенсы не нужны, и мне не надо больше менять прическу в надежде на то, что это преобразит мою жизнь...
Изумительно. Выходило, что мне не нужно тридцать процентов того, чем я жила в последнее время.
Несколько дней спустя позвонила Диди. Она была в панике.
- Ты не поможешь нам с грибами?
Я не была уверена, что правильно ее поняла. Какие еще грибы? И почему с ними надо помочь? Если Хилари им
сказала, будто я теперь бездельница, то из меня, выходит, можно прислугу делать?
Ждать, когда Диди объяснит что-нибудь сама, - пустая трата времени, так что я спросила:
- А почему ты хочешь, чтобы я помогла с грибами?
- Потому что Джоди устанавливает проектор, а мне надо сбегать за пармезаном.
- Ясно, - процедила я.
- Ты ведь придешь?
- Куда?
- На премьеру нашего фильма.
Боже правый. Премьера нашего фильма.
- Твоя мама придет, - сказала Диди.
- А-а... Хорошо.
- Мы тебе посылали приглашение.
- Я ничего не получала.
- Ох. Но мы же посылали. - Диди огорчилась. - Там еще были конфетти в конверте. Я раскрасила розовым цветом
старые телефонные справочники и вырезала конфетти.
- Ладно, все равно спасибо.
Может, Умник Билл ворует мою почту? Не исключено. За последнее время я его ни разу не видела. Если бы вчера
вечером Элвис Костелло не пел про кровь с шоколадом, я бы и не знала, существует Билл на свете или нет. Словно это
имеет хоть какое-то значение. Ха. Интересно, он уже в курсе, что я отключилась от Интернета?
Иногда я искренне восхищалась своей бравадой. Но я слишком много времени угрохала на слезы из-за этого
умника наверху, так что спасибо, хватит с меня.
Когда я пришла, Джоди лихорадочно возилась с проектором.
- Почему ты никому из мужчин не позвонила? - спросила я. Даже не знаю, кого я имела в виду. Просто у нас в
семье так выработалось. Что-нибудь не ладится - звони мужчине.
- Сама справлюсь, - голос Джоди прозвучал резковато даже для нее.
- Вик, иди сюда, - позвала из кухни Диди.
Она выпросила у соседей пармезан, и мы принялись резать.
Джоди кивнула. Ее траволтовская майка промокла под мышками, и, вообще, зарывшись с головой в инструкции,
она напоминала чокнутого профессора из кино.
Пока мы резали грибы, Диди завела разговор о Билле.
- В нашем фильме важен контекст, - начала она.
- Конечно.
- Важны все персонажи, важна музыка, все важно. Понимаешь?
- Угу-м.
Так начинаются почти все разговоры с Диди. Все равно что въезжать с середины в датский сериал.
- Если хочешь, можно чеснока добавить. Просто... Ну, не знаю. То, что говорит Билл, - это еще не весь фильм,
понимаешь?
- Но он единственный мужчина-гетеросексуал, - сказала я, подзадоривая ее. К чему она клонит?
- Н-ну да. Верно.
Длительная пауза.
- Так что же он там говорит?
- Да не знаю я, - Диди пыхтела все сильнее.
- Я на вас больше не сержусь, - соврала я.
- Это за что?
- За то, что уговорили его сняться в своем фильме.
Джоди гремела в соседней комнате проектором, но я точно знала, что она прислушивается.
Я вышла в комнату, поставила диск Энии"Ирландская певица, в творчестве которой кельтский фольклор
соединяется с электронной музыкой." и вернулась обратно.
- Может, он о тебе говорил, - пробормотала Диди.
- Обо мне?
- Ну да, он все твердил: любовь - это боязнь, что не сможешь открыться.
- В самом деле?
- У него хорошо получилось, - заметила Диди, сунув в рот кусочек гриба. - Он удачно вписался в контекст фильма.
Но мне почему-то показалось, что он именно тебя имеет в виду. Хочет себя проявить. Ну, с Интернетом и всем таким.
- Ублюдок, - рассеянно произнесла я.
- Ублюдок, - неожиданно согласилась Диди.
Это самое надоевшее слово в мире; сколько я клялась, что больше не произнесу его, - и вот, полюбуйтесь. Ничего
не могу с собой поделать.
Так, значит. Любовь - это боязнь, что не сможешь открыться, думала я, ожесточенно кромсая грибы. О своей
бывшей, наверное, говорил. О Резиновом Клювике.
Я с силой полоснула гриб ножом.
Пару часов спустя все было готово. Джоди с Диди слиняли в спальню, чтобы раскурить косячок, а я занялась
списком приглашенных, что висел на дверце холодильника. Похоже, явится весь "Женский кружок" плюс Хилари с Натали
и моя мама, ну и я. Тут мне пришла в голову страшная мысль.
- Джоди! - заорала я через красное сари, служившее занавесом в спальню.
- А?
- Ты Билла случайно не пригласила?
- Вик, за кого ты меня принимаешь?
Я просунула голову за сари - проверить, не обиделась ли она. Спальня выглядела и пахла, как автобус Дженис
Джоплин в 1967-м. Устрашающе. Но травка, похоже, подняла Джоди настроение, и судя по ее безмятежному рыбьему лицу,
все снова было в порядке.
Она даже разрешила мне взять что-нибудь из ее одежды. Вернее, их одежды - размер у Джоди с Диди одинаковый,
и у них давно уже один гардероб на двоих. Но когда я заглянула в шкаф (там еще к каждой вешалке был прицеплен
противный оранжевый пакетик с гвоздикой), то обнаружила только марлевые штаны, похожие на большие подгузники, и
Джодины майки с пятнами от пота. И хотя от меня несло грибами, я решила остаться в своих джинсах и полосатом топике.
Старые наряды для новой меня.
На доске висел календарь, и вторники - через один - были обведены красным кружком. Сначала я решила, что у
Джоди непорядок с месячными, но потом сообразила, что это "Женский кружок".
Зазвонил телефон. На нем лежала книжка "Со мной говорят ангелы". Я даже подумала, что это ангелы и звонят, но
то оказалась Хилари.
Мы обсудили, кто во что оденется, - Хилари, слава тебе господи, придет в платье, значит, мы наконец-то не будем
выглядеть как парочка близнецов, - и я передала трубку Джоди (Хилари хотела узнать, надо ли нести выпивку), а сама
отправилась в душ. Душ у Джоди с Диди был такой мощности, что Кейт Мосс, например, под ним вряд ли выжила бы. В
нем хотелось стоять вечно - и, может быть, даже читать феминистские изречения, начертанные на стенках.
Когда я, наконец, вылезла из душа, до условленного часа оставалось совсем мало времени.
- Уже скоро, - шептала Диди, а Джоди, старательно изображающая спокойствие и собранность, поправляла на тахте
батиковые саронги и крошила петрушку для вегетарианских соусов.
Первой явилась Хилари. Как обычно. Но без неожиданности не обошлось - под руку ее вел какой-то парень. Парень
- шок номер один; под руку - шок номер два. А он ничего, сексуальный. Похож на молодого Андре Превена"Андре Превен
(р. 1929) - американский дирижер, пианист, композитор.".
- Это Пол, - возвестила Хилари с самодовольным видом.
Пол с улыбкой кивнул.
Что?
Рыбье лицо Джоди исказилось. Мне даже показалось, будто у нее вот-вот прорежутся жабры или она начнет
извергать воду на ковер. Но она быстро взяла себя в руки.
- Привет, Пол. Выпить хочешь?
Диди протянула ему бокал, и мы уселись в саду, отгоняя москитов, - уже начинало смеркаться.
- Пол недавно вернулся, - сказала Хилари. - Занимался рафтингом.
- Замечательно, - дипломатично произнесла Диди. После этого все замолчали. Я думала о Натали. Что произошло?
И что произойдет, когда она появится? Или это их "Женский кружок" так работает? Терапия с Переходным Мужчиной. И
мне никто ничего не рассказывал!
Мне до смерти хотелось осторожно, уголком рта, как Джимми Кагни"Американский киноактер (1899-1986),
лауреат премии "Оскар" (1943).", спросить у хитрой старой коровы:
а) где она его откопала и
б) как теперь будет с переселением на остров Лесбос.
Но мешал Пол. Сидел около нее как приклеенный.
Я задумалась: а знает ли он, во что впутался? Когда Диди уволокла Пола, чтобы он помог ей с напитками, я не
выдержала и наклонилась к Хилари для маленького допроса.
- Он знает? - спросила я шепотом.
- О чем?
- О Натали?
- Нет, - прошипела Хилари. - Заткнись. Ни слова!
- А она знает? - не отставала я.
- Нет. Понятия не имею. Заткнись!
- Так ты что, снова с мужчинами?
- Тс-с!
Вернулась Диди, принесла ароматические свечи с лавандой. Объяснила, что лаванда оказывает успокаивающее
воздействие. Что ж, нам антидепрессанты не помешают. Особенно если на премьеру придет Натали.
Гости подтягивались, и кипящая жаждой мести Джоди исполняла роль и хозяйки, и режиссера, облачившись в
марлевые штаны-подгузники.
Потом появилась Натали. К моему изумлению, заметив Хилари с Полом, она беззаботно помахала им, будто
искренне рада их видеть, и растворилась в компании "Женского кружка".
Я взглянула на Хилари - та старалась не встречаться со мной взглядом. Пол между тем рассматривал коллекцию
Джодиных и Дидиных компакт-дисков. Удивлялся, наверное, почему так много Джоан Арматрейдинг"Джоан
Арматрейдинг (р. 1950) - британская темнокожая певица, гитаристка и композитор, внесла значительный вклад в
прогрессивный рок.".
А потом приехала мама. И тоже, помахав мне рукой, растворилась в "Женском кружке". Странно. Я - что, став
бездельницей, превратилась в такую зануду, что со мной и поговорить не о чем? Я спохватилась. Самое время сказать маме,
что я потеряла работу. А то Диди брякнет ей об этом раньше.
Но прежде чем я успела хоть что-нибудь предпринять, Джоди замахала руками и закричала, сзывая публику.
Пока Джоди не записалась в режиссеры, ее мало волновала пунктуальность. Но теперь она на ней просто
помешалась.
- Всё, люди, уже полчаса прошло! - крикнула она, встав у проектора. - Думаю, пора начать. Согласны?
- Даешь кино! - завопила какая-то исполненная энтузиазма хиппи.
А я думала только об одном: нет, нет, нет! Что за дьявольщина здесь происходит? В смысле - остановите фильм!
Кто-нибудь, ну же, остановите! Здесь же будет столько всего про меня, это просто какая-то адская серия из "Это ваша
жизнь"!
Джоди хлопнула в ладоши.
- Итак, начинаем! Рабочее название - "Цыпоньки, ложь и видео"!
- А с "Влюбленными женщинами" что случилось? - заорала хиппи; похоже, это мои грибы так подействовали.
Все загоготали и зааплодировали. Диди выключила свет, и на стене высветились титры.
В первом же кадре появилась Диди в чем мать родила.
- Quelle surprise"Какой сюрприз (фр.).", - пробормотала Хилари.
Думаю, после этого большинство присутствующих суть сюжета уловили. Покачивающаяся камера, бессвязные
интервью с членами "Женского кружка" и несчастными стариканами, которых отловили в парке. То и дело появлялись
надписи, сделанные Дидиным почерком с завитушками, - так объявлялось о новой теме. Одна из них называлась "ПОКА
СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ НАС", и вот здесь-то я и появилась.
У меня на носу был огромный прыщ, и я даже не подозревала, что так плохо выщипала брови.
- Свадьба - это как финал футбольного матча...
Я смотрела на себя. В мое лицо на экране тыкался микрофон. Теперь я вспомнила... Я думала тогда о Дэне.
- Как это? - послышался Джодин голос; звучал он довольно глупо.
- Ну, кто-то обязательно проигрывает, понимаешь? И мы все знаем, что кто-то должен проиграть. Но это никого не
останавливает: люди все равно приходят на увлекательное зрелище.
И все. Это все, что они использовали. А вид у меня был как с перепою.
Но нет, это еще не все. После нескольких кадров с цветами - красные розы, пурпурные ирисы, как поэтично, и вот
еще надпись с Дидиными завитушками - я появилась снова.
- У тебя не возникает чувство, будто ты борешься с приливом? - драматично вопросила Джоди. О нет. Вспомнила.
- Что ты имеешь в виду? - И голос, и вид как у полной дебилки.
- Один из трех браков распадается. Быть может, ты - ходячий анахронизм, веришь в любовь, когда все общество
говорит, что любовь больше не верит в тебя?
Чей это фильм, в конце концов? Но вот я моргнула пр
...Закладка в соц.сетях
