Жанр: Драма
E-mail: белая@одинокая
...я, - сказала она.
- Что именно?
- Какой-нибудь лапусик из Интернета. Я знала, что это произойдет.
- Лапусик - это что, так Натали говорит?
- Не будь сукой, Вик. Ну да, говорит.
- Думаешь, я дурю себе голову?
- Вполне возможно. Он прислал фотографию?
Ну как объяснить, что просить фотографию - или посылать свою - означает все испортить? Я бы чувствовала себя
как в шоу "Любовь с первого взгляда" или "Первое свидание", и все превратилось бы в какую-то мясную лавку.
- Я не хочу знать, как он выглядит.
- Ой да брось ты.
- Я представляю, какой он, и этого достаточно. Как бы он ни выглядел - вряд ли это намного отличается от того, что
я вообразила.
- И какой он? - поинтересовалась Хилари.
- Не знаю. Наверное, высокий. Симпатичный.
- Господи, Вик. Ты бы поосторожнее.
- Это почему? - вспылила я.
- Ладно, я же не давлю. Просто не знаю, насколько все серьезно.
- Я ревную к его бывшей, так, немножко. А это ведь первый признак, верно? Она вздохнула.
- А ты уверена, что не влюбилась в саму идею любви?
Черт бы ее побрал, телепатку библиотечную.
- Нет, не думаю. Он нравится мне, а я нравлюсь ему.
- Допустим, но после Дэна у тебя был Лайм, и теперь опять получается шило на мыло. Может, найдешь время для
себя самой?
- Но я не хочу быть одна!
- А почему, собственно? Домой приходишь когда хочешь, встаешь когда хочешь, хлопья можно есть прямо из
коробки...
- Заткнись! - не выдержала я. - Никогда в такое не верила. И вообще...
- Что "вообще"?
- Не могу я с тобой говорить.
- Это потому, что у меня кто-то есть? - спросила Хилари.
- Если хочешь, да.
Она вздохнула снова, как и положено многострадальному другу, в какого я ее превратила.
- Если бы это я была одна, наверное, сказала бы тебе то же самое.
- Знаю.
- Извиниться не хочешь?
- Да, пожалуй. Извини.
Но я постаралась, чтобы у меня получилось "и-ни-ни" - как в таких случаях говорит Хилари.
Глава двадцать пятая
Когда я была маленькой, среди любимых маминых телепередач числилось "Шоу Мэри Тайлер Мор". Возможно, это
потому, что она подумывала о разводе, и вид счастливой одинокой женщины в коротких брючках и беретке порождал у
мамы фантазии о собственном избавлении.
Где-то на третьем показе эта передача добралась до Сиднея. Помню, как я, печальная десятилетняя девочка в
вельветовых джинсах и белой кружевной блузке, еще думала тогда, что гардероб Мэри - это все-таки слишком. Как она
ухитрялась нравиться мужчинам со своими пончо и помадой цвета розового дерьма? А вот мама на нее едва ли не
молилась.
У Мэри Тайлер Мор была сногсшибательная квартира, прекрасная работа, подружка Рода, намного толще ее (что
Мэри несомненно улучшало настроение), и даже начальник ее любил. А моя мама, жена чувствительной подколодной
крысы, смотрела на все это и думала: "Да-а". Уже в десятилетнем возрасте я прикидывала где-то на уровне подсознания,
каково это. Одинокая жизнь. Так здорово, что хочется припустить по улицам Миннеаполиса, подбрасывая в воздух шляпу.
Может, все дело в моей квартире? Будь у меня огромный пентхаус с "открытой планировкой" и уголком для
задушевных бесед (как же мама завидовала Мэриному уголку с кофейным столиком!), может, и моя жизнь сложилась бы
удачнее. Оглядываюсь и вижу массажный стол, прикидывающийся письменным; жуткое крутящееся кресло; засаленный
призраками диван; кровать, спать в которой не хочу; разрисованную улитками занавеску в душе. И еще шоколадка, которую
я так и не смогла отскрести от ковра, и автоответчик - без единой записи.
Может, будь у меня великолепная работа, вроде ведущей в телевизионных новостях, или прекрасные густые
волосы, или если бы я поступила в теннисный клуб, тогда все пошло бы по-другому. По-другому - в смысле лучше. Лучше,
чем каждый вечер, придя домой, включать компьютер, словно какая-то чокнутая. Когда я жду писем от Пьера, чувствую
себя как та чайка, которая слоняется по берегу и ищет кусочки жареного цыпленка по-кентуккски. Ну какие у меня шансы
очутиться в Париже? И прилетит ли Пьер в Сидней, чтобы узреть меня во плоти? Хилари права. Я дурю себя, как никогда
раньше не дурила. Как долго это уже тянется? Сколько уже было чатов и сколькими письмами мы обменялись, а он так и не
назвал своего настоящего имени.
Можно было взглянуть, нет ли очередного послания, но я не собиралась этого делать. Все! Пусть и думать обо мне
забудет.
В субботу днем, когда мною овладело безнадежное отчаяние, случилось нечто сногсшибательное. Ко мне в дверь
постучали Хилари и Натали, они притащили кота в плетеной корзинке.
- Йо-хо! - крикнула Натали.
Честное слово, так и закричала. Я не думала, что люди еще издают подобные возгласы. Хилари, тащившая кота,
никак не могла отдышаться: зверь был вне себя от злости, а высовывавшаяся из корзины когтистая лапа беспрерывно
совершала угрожающие движения (совсем как существующая сама по себе рука из "Семейки Аддамс"). Лапа была белорыжая.
- Кот, - тупо сказала я.
И тут заработало. Натали заработала.
- Это если ты не против, конечно. Понимаешь, мой бывший муж вдруг сорвался в Аделаиду, а о котике совсем не
подумал, даже в Королевское общество защиты животных не позвонил, и тогда я решила, что мне самой надо о нем
позаботиться, я же не против, но ведь мой дом у самой дороги, и я испугалась, что котик выскочит на шоссе и его собьют.
Хилари сказала, что, может, ты согласишься, я бы за его содержание платила. Это только до тех пор, пока мы не найдем ему
дом.
- Ты же любишь кошек, - вставила Хилари.
Натали открыла корзинку, и мохнатая тварь с диким воплем пронеслась мимо меня в спальню и исчезла под
кроватью.
- Мне нельзя держать кошек, - сказала я.
Это была чистая правда. Тысячу лет тому назад я внушила себе, что кошек мне держать нельзя. Почему? Потому
что, если вы одинокая женщина и у вас есть кошка, скоро вы обзаведетесь и седым пучком волос, твидовым костюмом и
очками, а называть вас будут мисс Марпл. Одинокая женщина плюс кошка - клише получается неважное. Мужчин оно
отпугивает. Нет, нет и нет.
Натали поставила на пол хозяйственную сумку, и я заметила банки с сардинами.
- Нельзя?
Она устремила взгляд на Хилари, а Хилари сурово и многозначительно воззрилась на меня.
- Если Роджера нельзя оставить здесь, нам придется отнести его в приют. А там их держат всего несколько дней, ты
же знаешь.
О господи. Роджер.
- Вот что я вам скажу: с животными этот человек обращается так же, как со мной или с детьми, - произнесла
Натали печально и неожиданно тихо.
- А почему его зовут Роджер? - ничего другого мне в голову не пришло.
- Из-за бровей.
У кошек есть брови? Для поддержания разговора мне, видимо, следовало бухнуться на живот, заползти под кровать
и выманить зверя. Но что такое кот под кроватью, я уже проходила. У моих родителей как-то был сиамец. Эти твари
умышленно забиваются в самый дальний, самый темный уголок, какой только можно найти, и свирепо сверкают оттуда
глазами. А когда пытаешься вытурить кота щеткой, он на тебя нападает.
- Ну помнишь, Вик, - Хилари старалась говорить со мной своим самым проникновенным тоном, - Роджер Мур
говорил, что его принцип актерского мастерства заключается в том, чтобы вскидывать то правую, то левую бровь.
- Так он похож на Роджера Мура?
- Брови похожи, - уточнила Натали.
- А у кошек есть брови?
Поскольку я на этом выдохлась, Натали принялась рыться в своем кошельке и вытащила несколько обмотанных
резинкой купюр горчичного цвета, по пятьдесят долларов каждая. Стыдно сказать, но я подумала: фью-у, фантастика и
потрясающе - именно в таком порядке. И что еще хуже, следующей моей связной мыслью было: а не удастся ли мне
скормить этой твари какие-нибудь дешевые кошачьи консервы, а самой втихомолку угоститься сардинами?
Роджер оказался телепатом. Он вылез из-под кровати, смерил меня убийственным взглядом и скрылся в ванной.
- О-о нет! - простонала Натали. - Кажется, я знаю, что это означает.
Когда мы всей толпой ввалились следом, кот сидел над стоком и как одержимый отливал туда, глядя на нас
безумными, дикими глазами. Как ни странно, я почувствовала к нему симпатию. Я тоже в моменты стресса мчусь в туалет.
Так что я его понимала.
Но больше чем на неделю он здесь не останется. И Роджером его звать здесь не будут.
- Ну, это уже глупости, - героически произнесла я, избегая даже смотреть на деньги.
Натали внимательно глянула на меня. Секундного изучения оказалось достаточно.
- Уверена?
И хрустящий сверток, все еще обтянутый резинкой, исчез в кошелке.
- Все-таки...
Натали вытащила пару двадцаток. Папа называл их лобстерами.
- Роджер просит, чтобы ты купила что-нибудь для души. Верно, Роджер?
Я оглянулась на кота: он тупо скреб лапкой возле стока. На Хилари я старалась не смотреть. Знала, что стоит мне
взглянуть на нее, как тут же захочется огреть подругу банкой сардин.
С ней постоянно происходит такое. Завязывает с кем-нибудь роман и вдруг - бац! - оказывается у своего
возлюбленного кем-то вроде бесплатной помощницы. Как-то раз Хилари попросила у меня плеер для взрослого
библиотекаря. Обратно я этот плеер так и не получила.
Я предложила им кофе, но они стали шумно отказываться. Джоди и Диди собирались взять интервью у монахини и
пригласили помочь с проводами.
- Да что монахини могут знать о любви? - поразилась я. - У них же этот... целибат.
- Настоящие палтусы, - согласилась Хилари.
- Ой, как мило, - воскликнула Натали.
Когда они ушли, Роджер осторожно выбрался из ванной и начал охмурять меня: с мурлыканьем терся о ноги, махал
хвостом. Конечно, я была слегка выбита из колеи. Выглядел он совершенно нормально, и Хилари, черт ее побери, права. Я
люблю кошек. Даже когда они писают в моей ванне. Просто этот кот принадлежит кому-то другому - вот в чем дело.
Незнакомому мужчине. Мужу Натали. Может, кот спал с ним в одной постели, а это почти то же самое, что спать в одной
постели с Натали. Ох, то была моя самая худшая мысль за всю неделю.
Что в ней Хилари нашла, в конце концов?
- Что Хилари в ней нашла? - спросила я Роджера.
Меня даже передернуло, когда я поймала себя на этом. Допрыгалась. Разговариваю с котом.
Позже позвонила Хилари.
- Мы тут подумали, может, захочешь вечером куда-нибудь выбраться?
- Не могу, - отрезала я. - Мне надо кормить кота.
- Ви-ик.
- И что это все значит?
- Ну, ты живешь одна.
- Как и ты, - заметила я.
- Я кошек не люблю.
- А с чего ты взяла, что я непременно полюблю Роджера?
- Я тебя знаю.
- Да уж.
- Это же только пока мы не найдем ему дом.
- Чего, готова спорить, никогда не случится.
- Это же всего-навсего кот.
- Но у тебя-то его нет, верно? - взорвалась я. - Я одинокая. Я белая. И я женщина. Живу сама по себе. И теперь у
меня есть кот. Ты хоть понимаешь, как мужчины от таких шарахаются?
- Только не такие мужчины, которых ты хочешь видеть рядом с собой. Не нужен же тебе мужчина, которого бы
отпугнул кот, правильно?
- Хилари, в моей ситуации...
В конце концов я встретилась с ней и Натали в "Лягушке" - там можно заказать много разных блюд и поделить на
всех. Но в "Лягушке" оказались не только мы. Там оказались все.
Под "всеми" я подразумеваю компанию, которая собиралась на мой день рождения. В тот вечер, когда меня бросил
Дэн. В тот вечер, перед которым я остригла волосы и выкрасила их в рыжий цвет. Здесь была и Кайли, и Хелена Четтл,
оставившая, видимо, детей на попечение Мика. Были и блаженно обкурившиеся Джоди с Диди, угощавшие всех
чечевичными лепешками. Была и белокурая троица - Керри, Оливия и Никки, которые всегда ходят вместе и которых я
знала еще со времен Фонда рабочих-социалистов. Были там и люди, которых я считала друзьями Дэна, а не моими. И хотя
все они делали вид, что не замечают меня, и старательно хрустели лепешками, я прекрасно поняла, что все это значит. А это
значит: "Господи, как же мы беспокоимся за Викторию".
- Ну, как живется?
Они притащили даже Тихоню Кевина, моего приятеля-гея из рекламного агентства, где я раньше работала.
Настоящий подвиг.
- Неплохо. А ты как?
- Джоди говорит, ты теперь пропадаешь в Интернете.
И это все, что обо мне можно сказать? Понятно, Кевин хотел, как лучше. Просто, зная Джоди и Диди, трудно было
не догадаться, что происходит. Я представила телефонные разговоры.
- Знаешь, у Виктории сейчас такая тяжелая полоса, мы за нее тревожимся. Да, у нее уже компьютерная
зависимость.
Или у меня паранойя? Я пораскинула мозгами. Кот Роджер! Это все объясняло. Два происшествия - большая
приятельская пирушка и большой рыже-белый котяра - взаимосвязаны. Друзья проводили спасательную операцию.
Когда Хилари направилась к туалету, я устремилась за ней.
- Ау!
- Что? Говори, пока я там.
И несколько минут мы переговаривались из кабинок. Дело осложнялось тем, что имелась третья кабинка. Откуда
нас запросто мог подслушивать посторонний.
- У меня все в порядке, ты же знаешь, - сообщила я через стенку.
- Никто и не говорит, что не в порядке, - отозвалась Хилари.
- Знаю я, что вы говорите.
- Что?
- Что у меня нет никакой жизни.
Хилари вышла из кабинки следом за мной; как только мы начали мыть руки, из третьей кабинки выскочила дама и
нервно процокала на каблуках к выходу. Вряд ли можно ее осуждать. Атмосфера здесь прямо леденящая. Достойная Нэнси
Кэрри-ган и Тони Хардинг"Американские фигуристки-соперницы. Тоня Хардинг была замешана в разбойном нападении на
Нэнси Кэрриган, в результате которого та получила травму ноги.".
- Как ни позвоню тебе - ты в Интернете.
- Компьютер мне подарили на день рождения.
- Тот человек... Так.
- Если опять начнешь об этом, я начну о Натали. Идет?
- Я уже поняла, что она тебе не нравится.
- Почему же, нравится.
- Она так расстроилась из-за Роджера.
- Я же согласилась.
- Она хотела как лучше.
- То есть она решила, что с котом мне будет не так одиноко?
- Она этого не говорила, - возразила Хилари.
- Хватит.
Я вернулась за стол, где все маялись с меню: сказывалось неудачное сочетание хищников и травоядных. Тихоня
Кевин согласился на дахи; очень благородно с его стороны - я - то знала, что он дахи терпеть не может. И тут появился еще
кое-кто. Умник Билл.
Хилари подвинулась, освобождая место. Не знаю, что именно она сказала, но для Натали ее слова послужили
сигналом к старту. Когда я в следующий раз взглянула в ту сторону, Билл старательно кивал головой в ответ на ниагару
болтовни, обрушившуюся на него. Бедный Билл.
Тут меня озарило: надо рассказать ему о Роджере. Все равно придется прятать зверя, если вдруг нагрянут агенты по
недвижимости (Хилари все поняла неправильно: я еще раз заглянула в свой договор, так вот, несмотря на весь ее безумный
оптимизм, кошек мне держать действительно не разрешалось). А Билл с Роджером управится прекрасно - набрался же
опыта в своем Дорриго с коровами и овцами.
- Билл.
С минуту мы смотрели друг на друга через стол. Это было какое-то странное чувство. Не такое, как прежде. Может,
в эти дни мы перешагнули какой-то барьер? Взгляд Билла, устремленный на меня, казался более мягким, более пристальным.
Или это у меня от голода глюки начались?
Натали все трещала и трещала. Я задумалась, не о коте ли она вещает. Бедная Виктория, бла-бла-бла, совсем
зациклилась на компьютерах, мы и подумали, что ей нужен котик, пусть позаботится о нем, ой, Билл, дорогуша, ты ведь с
компьютерами дело имеешь, нет?
Билл что-то ответил - видимо, любезность какую-то, потому что Натали просияла, - и протолкался ко мне. Тихоня
Кевин как раз отправился за бутылкой, и теперь мы с Биллом сидели рядом. Не так уж это и странно, если подумать, но,
кажется, впервые наши бедра соприкасались. От него опять пахло гелем для душа. Тем же, каким пользовался Дэн.
Странное чувство.
- У тебя, значит, кот.
- Так она тебе разболтала.
- Не беспокойся, никому не скажу.
- Всего на неделю. Его зовут Роджер.
- Уже знаю.
- У него брови, как у Роджера Мура.
Билл улыбнулся по-дорригойски.
- А на работе как?
- Хорошо. Втянули в новую кампанию с хлопьями. А у тебя как?
- Хорошо.
Дальше этого у нас разговоры о работе не заходили. Билл на этот счет особо не распространялся - однажды начал
объяснять про аппаратные и неаппаратные средства, а я уставилась в пространство, и в углу рта у меня наметилась жесткая
складка.
Я слушала рассказы Билла о сквоше и невольно вспоминала свои разговоры с Пьером. Не очень-то честно с моей
стороны. По идее мне сейчас полагалось скакать вокруг стола и болтать обо всем без разбора. Но каждый раз, когда ктонибудь
заговаривал со мной, мне хотелось только одного - улизнуть к своему компьютеру и рассказать обо всем этом
Пьеру. Может, Хилари и Натали правы и я стала компьютерной маньячкой? Что следующим номером - разучусь говорить
вслух?
К нам подошла Джоди и ухватила Билла за локоть.
- Извини, Вик. Билл, можно тебя на минуточку?
О нет. Не ходи туда, Билл. Хотя, с другой стороны, вдруг ему польстит - сняться в документальном фильме под
названием "Влюбленные женщины". Даже если он окажется единственным мужчиной-гетеросексуалом.
Где-то в половине одиннадцатого я откланялась. Плоха та вечеринка, когда ты только и ждешь подходящей
минуты, чтобы сбежать. Билл обещал подбросить меня, а поскольку он устал после работы, то все получилось очень удачно.
Когда мы поднялись, все зачем-то принялись по-дурацки махать нам руками. Наверняка, только я за порог, как примутся
перемывать мне косточки.
Мы сели в машину, Билл дал задний ход и едва не врезался в мопед.
- Извини.
Включил какую-то музыку. Похоже на Майкла Джексона. Мы поболтали о ценах на компакт-диски и умолкли. Но
молчание меня совсем не напрягало. Мы настолько привыкли друг к другу, Билл и я. И долгие вечера со сломанным
автоответчиком и интернетными бдениями приучили нас к уютной тишине.
Наверное, надо бы показать ему Роджера, но мне хотелось поскорее лечь в постель. Впрочем, нет, вру. Мне до
смерти хотелось включить модем. И плевать, кто и что скажет по этому поводу. Пьер, Пьер. Ты нужен мне, ПД.
Я вздохнула и все-таки попыталась завязать разговор.
- Джоди пригласила тебя в свой фильм?
Билл смущенно хохотнул.
- Да, так что и я в нем участвую.
- О нет.
Он пожал плечами и с трудом вписался в поворот.
- Не смог ей отказать.
- Ох...
Разговор не ладился. Ну что он им может сказать? Есть только одно объяснение: Джоди и Диди отчаялись найти
для своего фильма гетеросексуального белого парня. А тут подвернулся Билл.
Наконец мы подъехали к дому, и я вылезла из машины.
- Спасибо, что подвез.
- Увидимся.
Дома я могла думать только об одном. О том, что начинаю понимать хронических онанистов. Меня грызло чувство
вины, и есть отчего. Каждый вечер задергиваю шторы и опускаю жалюзи, лишь бы на улице не заметили предательского
мерцания монитора. Я пытаюсь скрыть правду от себя самой.
Угостила Роджера сардинками, немного помыла посуду, проверила автоответчик (ни Лайма, ни Дэна, никому не
нужна, никто тебя не любит, ты одна-а-а-а-а, трам-там-та-а-а-а), полистала телепрограмму.
И наконец я дозрела. Две подушки в кресло, чашка чая на стол. Даже в туалет сходила заранее, чтобы не
прерываться. Дикость.
Но однажды - вертелась в голове мечтательная мысль, - но однажды мы встретимся лицом к лицу, и вот тогда я
порадуюсь, что сбежала из ресторана. Порадуюсь, что выскочила из машины Билла и взлетела по лестнице, лишь бы
поскорее включить компьютер.
И обязательно наступит день, когда мне будет наплевать, как я выгляжу со стороны. Да мне уже плевать, как я
выгляжу в собственных глазах. Да и что тут такого? Во время войны американские солдаты писали любовные послания
англичанкам, которых в глаза не видели. Что плохого в том, что дружба по Интернету, кажется, превращается в нечто
большее? Это же девяностые, вы не забыли?
Пинг, пинг, пинг. Я подключилась без проблем - наверное, потому, что в субботу вечером все нормальные люди
занимаются тем, чем полагалось заниматься и мне, - едят, пьют и веселятся с друзьями.
Он был на месте. Наш канал, "Всемирное содружество одиноких".
ТБ: Пьер, вы там?
ПД: Да.
Господи, благодарю тебя, благодарю.
ТБ: Меня тут решили поддержать мои друзья.
ПД: Как?
ТБ: Они думают, что я печальная одинокая женщина. Подсунули мне кота и устроили ужин.
ПД: Чтобы снова вернуть вас в ряды человечества.
ТБ: Да. Потому что я все время пропадаю в Интернете.
ПД: Из-за меня?
ТБ: Возможно.
ПД: Что еще вы в последнее время делали в Интернете?
ТБ: Ничего. Сломалась на Говорящей Пуле Курта Кобейна.
ПД: И что же она сказала?
ТБ: Компьютер завис.
ПД: Не переживайте, ТБ, вы же знаете, что найдете свою судьбу с помощью компьютера.
ТБ: Очень смешно. Лучше бы я вам об этом не рассказывала.
Внезапно тишину прорезал вой пожарной сирены. Из спальни пушистым ядром вылетел Роджер. Вот дерьмо. Это
надо же - так громко. И зачем сирены делают такими громкими? Простите великодушно Мисс Дурочку, но если вы никогда
раньше не слышали сирены в собственном доме, то вряд ли поймете, что это такое.
С лестницы донесся топот. И до меня наконец дошло. ПОЖАР. Это пожар...
SOS!
Несколько минут спустя, стоя в саду вместе со всеми остальными жильцами, я спохватилась, что Пьер Дюбуа так и
остался висеть в парижском Клиши, растерянный и ничего не понимающий.
Жилец с первого этажа, сотрудник страховой компании, взял на себя обязанности начальника пожарной бригады.
Тут я увидела Билла, босого, в футболке и шортах.
- Что случилось?
- Похоже, это в пятой квартире. Он тоже никак не мог отдышаться.
- В пятой?
- Только там никого нет. Уехали на выходные.
- А пожарная бригада где?
- Выехала.
Тут меня словно громом ударило. Роджер! Я поступила правильно, когда закрыла за собой дверь, верно? Так и
положено делать. Но я заперла там бедного Роджера.
У меня вырвалось проклятие, и Билл подпрыгнул.
- Что такое?
- Нужно забрать кота.
Есть одна причина, по которой следует надевать на ночь лифчик: если в экстренном случае выскочишь в
просвечивающем сером халате, твои соски не будут светить всем вокруг. Только об этом я могла думать, пока
проталкивалась сквозь толпу. Я же никогда не смогу посмотреть им в глаза. Пусть и по именам не всех знаю.
На лестнице ясно чувствовался запах дыма. Только тут я по-настоящему испугалась. Роджер. Бедный маленький
Роджер!
Господи, ну куда я гожусь! Настоящая развалина, с трудом по ступенькам карабкаюсь.
Когда я наконец добралась до своей квартиры, то обнаружила, что входная дверь распахнута настежь. Черт. Надо
было усвоить еще в дни моих ссор с Дэном: если вы уверены, что захлопнули дверь, значит, вы этого не сделали.
Я озиралась по сторонам, но Роджера нигде не было видно. Под кроватью нет, и на кухне нет, и в ванной... Где же
он, у меня такая маленькая квартира. Если только не выбежал на лестницу и не умчался наверх. Но ведь там пожар...
На этот раз я уж позаботилась закрыть дверь. Дым прибавлялся. Чему там нас учили в школе? Намочить платок
или еще что-нибудь. Улечься на пол - там остается кислород. У меня начинало щипать глаза.
Все двери были закрыты. Соседняя, седьмая квартира, девятая, десятая. Наконец я взбежала на верхний этаж и
увидела. Дверь Билла. Распахнутая настежь. Единственное место, куда мог сбежать кот.
- Роджер, Роджер, Роджер!
Что за кретинское имя для кота!
- Кис-кис-кис!
Может, он и у Билла решил прятаться под кроватью? И пока я металась из комнаты в комнату, призывая Роджера,
я невольно отметила, что Билл все-таки развесил кое-какие картинки и фотографии. Наконец-то. О, смотрите-ка, его
бывшая. Наверное, она. На зеркале. Беленькая, веснушчатая, типичная деревенская девчонка.
И тут я увидела... Его компьютер. Включен, экран светится. И я прочитала вот что:
ПД: Не переживайте, ТБ, вы же знаете, что найдете свою судьбу с помощью компьютера.
ТБ: Очень смешно. Лучше бы я вам об этом не рассказывала.
Ублюдок, ублюдок, ублюдок! Однако кое-что я знаю точно. Это последнее, что мне написал англичанин, живущий
в Париже.
Отец всегда умел выбрать подходящий момент. Он позвонил в шесть утра по сиднейскому времени - бог знает,
который это час в Лос-Анджелесе, - когда мне только-только удалось наконец заснуть. Звонок разбудил меня, вызвав
дурноту и сердцебиение - так всегда бывает, если ты действительно вымотана.
- Папа...
- Я ведь не рано, нет?
Чтоб тебя. Ну хоть бы раз учел разницу во времени!
- Ты просто не поверишь, через что я прошла.
- У тебя все в порядке? - встревожился он.
- Ну, кот все еще у меня.
- Какой кот?
И я ему все рассказала. Про Роджера, про свои безумные подвиги на пожаре, про то, что я наконец отыскала кота,
забившегося под кухонный стол Билла. Про то, как из-за меня психовали. Про то, как надоедливый тип с первого этажа,
корчивший из себя пожарника, прочел мне целую лекцию, а сам при этом пялился на мой просвечивающий халат. Словом,
рассказала про все.
Он у меня экстрасенс, мой папа. Немного вроде Бобби или Кары из "Хрустальных Контактов", если угодно. Хотя
мнение о Каре за последние двадцать четыре часа несколько увяло. А у папы настоящий талант догадываться о том, о чем
умалчиваешь. Можно опустить в рассказе особо важные моменты, но рано или поздно он до них все равно доберется.
Наверное, поэтому папа и продержался так долго в "чувствительных подколодных крысах" - он все время был на шаг
впереди мамы. По крайней мере, телепатически.
- Проблемы с мужчинами?
Нравится мне, как он это именует. Почти как проблемы с автомобилем. Но ему я могла рассказать. В конце концов,
это ведь его вина. Компьютер мне кто подарил?
- Этот парень сверху - он сталкер.
- Что?
- Нет, не сталкер. Хакер. Ну неважно. Я в самом деле устала. Ну, понимаешь, он настоящий подонок. Нашел меня в
чатах, и мы стали переписываться. Притворился, будто его зовут Пьер и он англичанин, живущий в Париже. Я, конечно,
развесила уши, и мы переписывались целыми неделями. А во время пожара я оказалась в его квартире и наткнулась на
компьютер. И все увидела. Это он и есть Пьер. Все это время он сиде
...Закладка в соц.сетях
