Жанр: Драма
E-mail: белая@одинокая
...о Виктория. Девушка, которая жила внизу.
- Ах, Виктория!
Я не знала, хорошо это или плохо, поэтому быстро запихнула в рот печенье.
- Так Билл рассказывал вам о Виктории, миссис Макгинли? - ехидно спросила Хилари, и Билл покраснел еще
больше.
Снова воцарилось молчание.
- Пойду еще раз позвоню доктору, - сказала мать Билла.
Тут Джоди взглянула на часы, и у нее вырвалось словцо, которое Макгинли вряд ли слышали в своих "Блу
хилерах".
- Мы же опоздаем, - прошипела Джоди. - Нам пора!
У Пола явно поднялось настроение. Наверное, потому, что сидеть в кресле - это совсем не то, что биться головой о
колени Хилари. Все сразу вскочили и шумно засобирались.
Все, кроме меня.
Хилари в упор посмотрела на меня.
- Пусть Виктория побудет с Биллом, - предложила она беззаботным тоном, ни к кому конкретно не обращаясь. -
Поможет миссис Макгинли. А мы попозже ее заберем.
- Мы не сможем, - возразила Джоди. Пронесло.
- Значит, поездом доберется, - отрубила Хилари.
Не пронесло.
А кстати, почему я сама-то молчу? Почему не вскакиваю с дивана? И почему полчаса спустя на моей левой руке все
еще виден отпечаток пальцев Билла?
Снова повисла тишина. Не обсуждать же нам снова их собачью видеотеку.
- Я не против. Но... - Я посмотрела на Билла. А он посмотрел на меня.
Чертова Хилари. Схватить бы ее и встряхнуть как следует. И почему она думает, будто знает все лучше других?
Почему? Еще в те времена так было, с блеском для губ и герпесом...
- Оставайся, если хочешь, - сказал Билл. - Ты же издалека ехала, так что...
- А завтра Вик сможет сесть на поезд до Байрона, - бодро сказала Хилари. - Это недалеко, я по пути сюда по карте
посмотрела.
В комнату вернулась миссис Макгинли.
- Доктор все еще у Паскалей, - мрачно сообщила она. - Пожалуй, сама за ним съезжу.
- Я в порядке, - сказал Билл. - Подожду.
- Нет уж, знаю я тебя, - она вздохнула. - Вылитый отец. Говорит, что все в порядке, и прямо у меня на глазах
хлопается на пол.
Билл еще больше побагровел.
- Виктория говорит, что могла бы остаться...
- Вот и хорошо, я очень рада, - ответила миссис Макгинли. - Вы все можете остаться, если хотите. Я скоро вернусь.
Билл предпринял еще одну попытку.
- Может, Виктория здесь и переночует? В комнате Эммы. А завтра поездом доберется до Байрона.
- Конечно! И я как раз там прибралась.
Ужасно, но миссис Макгинли не только не замечала нашего смятения - она, кажется, еще и была в восторге от того,
что я проведу ночь в ее доме. Уже представляет, как я готовлю целые чаны овсянки и пеку лепешки - или чем там еще
занимаются по утрам фермерские жены? Или ей нужна лишняя пара рук - дергать корову за вымя?
Я не могла заставить себя взглянуть на Билла.
- Мы приглядим за Роджером, - услышала я голос Пола.
И он туда же? Хилари с помощником - что может быть страшнее.
В конце концов они просто махнули на меня рукой и дружно выкатились. Джоди, шагавшая впереди, выразительно
поглядывала на часы.
- Поезжайте за мной до дома Паскалей, а там я покажу, куда дальше, - донесся из коридора удаляющийся голос
миссис Макгинли.
Хлопнула дверь. Я понадеялась, что за руль сядет Диди.
И вот наступила тишина. Деревенская тишина. Мы с Биллом разглядывали стены (Моне слева, Мане справа. Держу
пари, его мать эти репродукции специально заказывала).
- Спасибо, что подержала за руку, - сказал наконец Билл.
Я все еще не решалась взглянуть на него, зато услышала в его голосе насмешливые нотки.
- Пройдусь-ка, - сказала я в ответ. - Как-то глупо все.
- Ладно.
- Хочешь чаю или чего-нибудь?
- А... Неплохо бы. С сахаром.
- Полезно от шока?
Боковым зрением я заметила, как он пожал плечами.
- Просто люблю сладкое.
Я отправилась на кухню и смотрела в окно, дожидаясь, пока закипит чайник. В таком доме даже мытье посуды
покажется благословением. От банки с чистящим средством взгляд невольно устремлялся за окно - к голубым холмам и
розовой полоске неба.
Интересно, который час? Кажется, с момента аварии прошла целая вечность. Когда чайник закипел, я открыла
дверцы шкафчика (старомодного, со шторками от мух), чтобы найти сахар. Там стояла чашка с цветочками и надписью
"Эмма". Наверное, чашка его сестры. Насколько я помню, имеется еще одна сестра. Замужняя. А вот и другая чашка -
большая, с надписью "Майкрософт". Должно быть, Билла. Дикая скука.
Чаю я перелила, так что чашку пришлось нести осторожно, медленно делая шаг за шагом. Времени на это все,
видимо, ушло намного больше, чем я думала. Когда я вошла в комнату, Билл спал, свесившись с кресла.
Так я его и оставила, а сама отправилась на прогулку.
Глава тридцать восьмая
По-моему, если у тебя есть ферма, то главное, что она дает, - возможность разбрасывать повсюду барахло. По
дороге к двум массивным сараям мне то и дело попадались на глаза ржавые трехколесные велосипеды (представляю, как в
детстве Билл врезался на такой железяке во все подряд), автомобильные покрышки, размалеванные лебедями, старая
спортивная утварь, обмотанная грязными веревками.
Похоже, собирался дождь. И тут до меня дошло. Моя сумка.
- Скотство!
В гениальном плане Хилари явно имелся пробел: она забыла вытащить из багажника мою сумку. Господи, сделай
так, чтобы она вспомнила об этом до того, как они доберутся до ипохондриков Паскалей, и отдала сумку миссис Макгинли.
Но иллюзий я не питала - знала, что этого не произойдет.
Итак, что мы имеем? Одно платье, одну пару трусов, один лифчик и одну пару туфель. Чего мы лишены? Куртки,
зонтика, зубной щетки, расчески, ночного крема от Эсте Лаудер, прочей косметики и тампона на всякий пожарный. В
общем, в моем распоряжении имелись только кошелек да я сама.
Дождь лил уже вовсю, когда я карабкалась по склону холма. Мое коротенькое цветастое платье, уместное на
байрон-бэйском пляже, грозило превратиться в прозрачный кошмар. Просвечивающий халат рядом с ним покажется
образцом стыдливости. Я припустила бегом.
В последний раз я бежала вверх по холму под проливным дождем в 1984 году, во время школьного кросса. Оно и
видно. Добравшись до ближайшего сарая, я с трудом перевела дыхание.
Чтобы попасть внутрь, пришлось проползти под воротами, запертыми на засов с висячим замком. Здесь было
темно, а шум дождя, барабанившего по крыше, буквально оглушал. Хелена Четтл как-то рассказала жуткую историю:
забрела однажды в деревенский сарай и нос к носу столкнулась с гигантской змеей.
И где здесь выключатель? Черт, а в сараях бывают выключатели?
Впрочем, я и так могла осмотреться. Хотя половина сарая была завалена сеном, таким притягательным для змей,
другую половину превратили в склад. А сеновал кто-то и вовсе оборудовал под кабинет.
В компьютеризованный кабинет - выяснила я, забравшись по лестнице. Вот только интересно, как работает этот
компьютер. От педальной динамомашины?
Это было настоящее убежище. Теперь я понимала, почему Билл так скучал по дому все эти месяцы.
Там было тепло и сухо. От дождя я спаслась, но осмотреть себя не мешает. Ну конечно. Выгляжу так, словно
вырядилась в оберточную бумагу с веселеньким рисуночком.
Если уж здесь стоит компьютер Билла и хранятся его школьные учебники и призы по плаванию, может, найдется и
какая-нибудь одежда?
В конце концов я нашла то, что искала. Одежда лежала в коробке, вместе с парой старых журналов с Элвисом
Костелло на обложке, там же хранился длинный полосатый шарф - такие шарфы вяжут девушки на уроках рукоделия для
своих парней. Интересно, это связал Резиновый Клювик или какая-нибудь другая давняя подружка?
Я надела старую фуфайку с узкими манжетами, которые впились в запястья, сверху накинула хлопчатобумажную
куртку.
Дождь все еще лил как из ведра. Рано или поздно все-таки придется вернуться в дом. И тут я это увидела. В глубине
души я что-то в таком духе и ждала. Обувная коробка, перетянутая резинкой, - она лежала в ящиках из-под чая, в самом
углу. Даже резинка не могла удержать крышку на месте, наружу проглядывала стопка писем.
Я приподнялась на цыпочки и потянула коробку на себя. Так и есть. Письма от Резинового Клювика. В одном из
писем нашлась фотография. Сделанная тем же аппаратом, в тот же день и час, что и снимок, висевший в квартире Билла.
Эта фотография ему явно нравилась меньше. Может, не так хорошо веснушки видны.
Тут я услышала шум подъезжающего автомобиля и в панике запихнула коробку обратно.
Спуститься? Должно быть, меня уже хватились. Билл спит в кресле, а меня нигде нет. Выглядит, наверное, так,
будто я его отравила.
Высматривая змей, я спустилась по лестнице и пробралась к выходу, снова проползла под воротами сарая и
скатилась вниз по склону холма.
Мистер Макгинли нашел машину сына. Она пострадала больше, чем мне показалось раньше: левая сторона смята в
гармошку.
Мистер Макгинли увидел меня и помахал рукой. Дождь все не прекращался.
- Доктор от меня поотстал на полмили, - сообщил мистер Макгинли, махнув в сторону дороги.
Я кивнула и побежала в дом. Отец Билла явно не слишком разговорчив и в лучшие времена, чего уж от него
ожидать посреди такого потопа.
Когда я вошла в дом, хлопчатобумажная куртка превратилась из серой в темно-синюю. Билл все еще спал.
- Билл.
Он открыл глаза.
- Доктор уже едет, а твой отец нашел машину.
Билл опустил глаза и обнаружил, что лед из пакета растекся по футболке и креслу.
- Принести полотенце?
- Нет. Извини. Я только сейчас сообразил, почему ты здесь. Почему... Откуда это? Мама дала тебе мою куртку?
- Нет, я сама нашла. Ты не против? Хилари увезла мою сумку. А на улице ливень.
- Понятно.
Билл кивнул. Вид у него был ошарашенный. Я хотела сказать, что нашла коробку с письмами Резинового Клювика,
но читать не стала... И не сказала.
- Еще чаю хочешь?
Наверное, это все деревенский воздух. Веду себя совсем как его мать.
- Нет, спасибо.
Послышался шум подъезжающих автомобилей; еще через несколько минут дом наполнился людьми.
Доктор (с большим черным зонтом - сухой), мать Билла (без зонта - промокшая), отец Билла (почти утопленник).
Странно, почему люди во время дождя становятся такими шумными. Миссис Макгинли цокала языком, причитала
и ахала, доктор пыхтел, а мистер Макгинли поднял целый тарарам, вешая его плащ в прихожей.
- Я как раз думала, может, вам что-нибудь из моих вещей подобрать, - сказала мама Билла, разглядывая меня:
мокрые туфли, мокрое платье в цветочек, тесная фуфайка и хлопчатобумажная куртка.
- Все в порядке.
- У Эммы в шкафу должны быть какие-то вещи, - подсказал Билл.
Очень в его духе, думала я, пока миссис Макгинли загоняла меня в спальню Эммы. Сын лежит, истекая кровью,
машина вдребезги, а она беспокоится о моих удобствах.
- Одежда здесь... - Мать Билла открыла дверцу старинного дубового гардероба. - И вот здесь. - Вторая половина
гардероба была забита вечерними платьями.
Интересно, как бы я сейчас смотрелась в красном бархате?
- А Эмма старшая или младшая? - спросила я, чтобы не показаться невежливой.
- Младшая. Ей семнадцать всего.
- Семнадцать, - бессмысленно повторила я.
- Ну, вот. - Миссис Макгинли направилась к двери. - Устраивайся. Если что понадобится, не стесняйся. Полотенца
в шкафу. Электрическим одеялом пользоваться умеешь?
Какая удача - это, кажется, было единственное, что я по-настоящему хорошо умела. Я вдруг некстати вспомнила,
что обещала состряпать брошюру для "Удачи".
В какой-то момент я, видимо, решила, что самым благоразумным будет улечься в кровать. И похоже, заснула, сама
того не заметив. И сейчас лежала в темноте. Вспомнила. Мне никак не удавалось придумать что-нибудь для "Удачи", и я
прилегла в надежде, что меня осенит вдохновение. Не осенило.
И почему-то трудно было дышать. В чем дело? И тут до меня дошло: влажная фуфайка немилосердно стянула мне
грудную клетку.
У Эммы была лампа, оформленная под лесной пейзаж, - от таких шизеют маленькие девочки. Одна беда: там было
столько барсуков, хорьков и ласок с мухоморами, что я так и не смогла найти выключатель. Шарила по лампе минут пять,
потом сдалась, выбралась из постели и упала.
- Черт!
Кто-то оставил прямо на полу целый ворох бутылочек из-под шампуней и мыла. Ох, нет. Туалетные
принадлежности для гостей. Это объясняло, почему возле кровати так пахло абрикосами.
Поверить не могу. Вокруг темнота, мне холодно, я завернута, как мумия, в мокрый детский свитер, который Билл
носил, наверное, лет в четырнадцать, - и я только что едва не размозжила себе голову об абрикосовый ополаскиватель для
волос.
В конце концов я нашла выключатель.
Вспыхнул свет, и я увидела мохнатый, стилизованный под лесной уголок будильник. Удобно пристроенный у такой
же стилизованной лампы. Было двадцать минут третьего. Ночи. Что произошло?
Хорьки и прочая живность на лампе воспользовались правом хранить молчание. Должно быть, это последствия
шока. Конечно, это Билл разбил машину и повредил руку, но ведь и мы вылетели в канаву. Я впадала в такую спячку, когда
в прошлый раз попала в автокатастрофу - врезалась в столб на своем стареньком авто. Просто спишь, спишь и не можешь
проснуться.
Я заглянула в гардероб в поисках чего-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало ночную рубашку, - лишь бы
вылезти из платья, фуфайки и куртки. Если они еще не сели настолько, что мне не удастся их снять.
Единственное, во что я а) смогла и б) согласилась влезть, - красное бархатное платье Эммы Макгинли. Помогите!
Она его, наверное, надевала на десятый день рождения. Втискиваясь в платье, я вспоминала, что же сама надевала на свое
десятилетие. Кажется, что-то желтое и атласное, с рукавами-буфами, из-за которых походила на игрока в американский
футбол.
Тут я что-то услышала. Вторая дорожка, первая сторона, "Mighty Like a Rose". Третий альбом Элвиса Костелло. Как
мило с его стороны включить это в два часа ночи.
Я выглянула из комнаты Эммы и пошарила по стене в поисках выключателя. Нет. Мне предстоял путь по коридору
только при свете, пробивающемся из-под двери Билла, и мягком розовом сиянии моих лесных приятелей. Я постучала.
- Да.
Билл сидел на кровати, облаченный в бело-голубую полосатую пижаму, явно доставшуюся ему от дедушки; повязка
телесного цвета шла от локтя до большого пальца.
- Ох... привет!
Наверное, он думал, что это мама.
- Это всего лишь я.
- Тс-с. Входи.
Я осторожно прикрыла дверь и тихо прошла в комнату. Сесть было негде, разве что на кровать, но это слишком
фамильярно. Я остановилась.
- И что это на тебе?
Наверное, я и в самом деле выглядела нелепо. Сначала - сочетание мокрой фуфайки со школьной
хлопчатобумажной курточкой, теперь - вечернее платье из красного бархата.
- Платье Эммы.
- Понятно.
- Как ты?
- Хорошо, - откликнулся Билл.
- Хорошо, - повторила я.
- Я тебя разбудил? Извини, думал, что приглушил звук.
Я улыбнулась.
- Старый добрый Элвис Костелло.
- Ага.
- А это твоя пижама?
Билл оглядел себя в недоумении.
- А что?
- Похоже на пижаму твоего дедушки.
- Да нет, моя.
- Извини.
- В отличие от тебя, я не думаю, как бы стянуть что-нибудь из старой одежды моего семейства.
- Извини.
- Ладно, - он хмыкнул. - Хочешь, садись на пол. Тут, под кроватью, одеяло есть.
Я заглянула под кровать - вид у меня при этом в вечернем бархатном платье был, наверное, очень элегантный - и
вытащила старое серое одеяло, ворсистое и колючее. Расстелила, села и почесалась.
- Я не очень-то умею изливать душу, - произнес Билл, выпятив челюсть и устремив взгляд в стенку.
- Знаю, что не умеешь, иначе с чего бы стал выдавать себя за англичанина из Парижа. Это потому что ты учился в
закрытой школе? И к тому же для мальчиков. В этом вся проблема? Я тебя ни в чем не обвиняю - говорят, выпускники
таких школ всегда труднее сходятся с женщинами. Во всяком случае, так Хилари говорит, а она знает - у нее был парень из
Кингза. Просто я не понимаю, зачем тебе это понадобилось - поступать со мной так подло, да еще в такое время.
Некоторое время он молчал.
- Одна из причин, почему мне трудно было с тобой говорить, в том, что ты просто не давала мне такой
возможности.
- Что?
- Ты говорила со мной. Но не давала говорить мне.
- Я всегда тебе давала говорить! Но ты ни о чем толком не разговаривал. По крайней мере, ни о чем серьезном.
Кроме компьютеров, добавила я мысленно.
- Что, если сможешь говорить весь следующий час, не прерываясь?
Билл улыбнулся и потер подбородок здоровой рукой. Теперь у него будет два шрама.
- He умею я откровенничать. Хотя весь вечер упражнялся. Думал, наш с тобой разговор состоится завтра.
- Так ты знал, что этот разговор будет?
- Ты же за этим и приехала.
Я кивнула.
- Я видела тот кусок, который сняли Джоди с Диди. Целиком.
Билл пожал плечами.
- Что же, это было твое маленькое тайное послание мне. И я его получила. Пожилая дама на вокзале, с розой в
петлице. И все эти слова о любви, приходящей в чужом обличье.
- Так можно мне объяснить?
- Что?
- Все.
Простите мне великодушно, что я не ринулась в порыве благодарности умолять его обо всем мне поведать, - я
просто не знала, хочу ли это знать. Ведь наш разговор мог оказаться началом чего-то большего.
Я подтянула колени под одеялом и привалилась спиной к стене. Если у Эммы лампа была в виде лесного уголка, то
у Билла, как я заметила, в форме крикетной биты.
- Ну, в общем, - он опять выпятил челюсть и вздохнул. - Мне стало тебя жалко.
- Жалко? Ну, извини.
Я опять его перебивала. Билл прав - я просто не умею себя сдерживать.
- Однажды, когда ты выносила мусор, я заметил, что ты разговариваешь сама с собой. Или же разговариваешь с
Богом.
- Я не особо в него верю, так что вряд ли. Билл выразительно посмотрел на меня.
- Все, молчу.
- Ну, в общем, с кем-то ты разговаривала. И я подумал: "Она с кем-то рассталась. Как и я". А ты просила починить
всякую ерунду, помочь разобраться с компьютером. Если честно, автоответчик починили в мастерской...
Говорить мне было нельзя, так что я просто изобразила на лице ужас.
- А потом я услышал ваш разговор и выяснил, что я, оказывается, умник. А все парни в Сиднее, по твоему
убеждению, неудачники. Я и подумал - полная безнадега. И попросту сдался. К тому же моя бывшая мне все еще писала. С
ней казалось гораздо легче, чем с тобой. Ее зовут Бет.
Он замолчал на минуту и потер руку под повязкой.
- Бет действительно жила в Париже, в Клиши. Потому я об этом и подумал. Надо было что-нибудь получше
изобрести, только ты не дала мне опомниться. Я просто взбежал вверх по лестнице и - бац. Сделал это.
- Но почему?
- Ну я ведь знал, что никто к тебе не подключится. И даже думать не хотел о том, что ты будешь сидеть весь вечер
одна и просто ждать. И тут все и произошло. Как-то само собой. Чем больше ты мне писала, тем больше мне хотелось тебе
отвечать, и в этом была какая-то удивительная свобода. Будто... - Он поерзал на подушках. - Будто влюбился с первого
взгляда. Ну... Вместо того чтобы ломать голову, питает ли она к тебе такие же чувства, и дергаться - а вдруг она тебя вовсе
ненавидит... В общем, она вдруг оказывается рядом с тобой, в твоем компьютере, и все выходит так легко...
Что за перемена в человеке! Он говорил так же, как и тогда, в Джодином фильме. Странно - это почти как
разговаривать с Пьером. Не просто выстукивать слова на компьютере - по-настоящему разговаривать.
- Но после того первого вечера... - сказала я. - Разве тебе не хотелось поговорить в открытую? Это же могло стать
началом...
Билл вздохнул, устремив на меня невидящий взгляд.
- Не было бы никакого начала... - Он вздохнул снова. - И не говори мне, что ты бы справилась. Словом, я вдруг
словно с ума сошел...
- И что?
- И купил тебе билет в Париж.
- Что?
Он пожал плечами и снова поправил повязку.
- Один билет у меня уже был. Купил, поддавшись безумной идее: поехать и завоевать ее снова.
- Резинового Клювика?
- Да, Бет. Мне нравилось, когда ты называла ее Резиновым Клювиком - все начинало казаться таким смешным. Но
Бет уже уехала из Парижа, с каким-то парнем отправилась в Германию. В общем, у меня был один билет. И я собирался его
сдать. И тут я подумал...
- М-м-м?
Где-то на задворках моего сознания пронзительно вопила одна из ласок с детской лампы: он купил тебе билет в
Париж! Он купил тебе билет в Париж!
- Ну... - Билл вздохнул. - Я представлял себе так. Приглашение от очаровательного, таинственного, притягательного
англичанина Пьера Дюбуа - куда более интересного, чем я, - приглашение провести с ним романтические выходные на
левом берегу Сены. А в аэропорту ты узнала бы, что Пьер - это я... Я ждал бы тебя с огромным букетом роз, и мы...
Он так и не смог выговорить "жили бы долго и счастливо".
Некоторое время мы сидели молча.
- Я понял, что ничего не вышло бы.
- Верно.
- Потому что я сообразил, что к чему.
- Ты это о чем?
- Ты не искала любви, тебе требовалась свадьба. Какая угодно. С кем угодно. Лишь бы только он не был педофилом
в бейсболке задом наперед, стариком или полным уродом. И это обязательно должно произойти до того, как тебе стукнет
тридцать девять лет и одиннадцать месяцев.
Меня словно ударили.
- Ты подслушивал?
Он помотал головой и еще раз вздохнул.
- Услышал. Случайно.
Я вспомнила, как открыла обувную коробку в сарае, и отвела взгляд.
- Что же, мы тогда напились, - проговорила я сквозь зубы. - Прости. Мы давние подруги, и нам случается выпить.
Вот так.
- Дело не только в этом. Ты ведь и писала...
- Например?
- Как только найдешь мужчину или женщину, Пьер, их надо скрутить, поставить тавро и посадить на привязь. Так
гораздо быстрее получишь свадебный торт и белые замшевые туфли.
Я вскочила.
- Ублюдок!
- Т-с-с!
- Ну хорошо, я тебе шепотом скажу. Ты распечатал все это и хранил, чтобы использовать против меня!
- Ну, а ты скажи, - парировал он обычным своим голосом, - почему для тебя все мужчины - ублюдки? А потом
Джоди мне рассказала, что ты в этом фильме пообещала руки на себя наложить, если к сорока годам не выйдешь замуж.
- Это была шутка, придурок ты долбаный, шутка! И пошел ты...
И все. Я сорвалась на крик. Да, и еще хлопнула дверью. Хотя перевалило за три часа ночи и это был не мой дом.
Кончено. Все.
Как просто бодрствовать всю ночь, если лежишь, свернувшись калачиком в ворохе старой сырой одежды на
деревянном полу сеновала.
Но в комнате Эммы я не останусь.
Как я понимаю, Билл со своей перевязанной рукой залезть на сеновал не сможет. Значит, здесь я в относительной
безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока в этой богом забытой дыре не взойдет солнце, а тогда я поймаю попутку до
станции.
Ни в какой Байрон-Бэй я не поеду. Отправлюсь домой. С меня хватит. Если бы не было так темно, сыро и холодно и
я не вырядилась бы в это дурацкое бархатное платье, то ушла бы прямо сейчас. Что угодно, только бы оказаться подальше от
Умника Билла Макгинли.
Я думала, что всего уже натерпелась от мужчин. Безответственные психи. Сдвинутые на сексе. Завзятые лжецы. Но
это... просто олимпийские вершины. Вы только подумайте - я с ним даже не целовалась. Не могу и не буду плакать.
Отказываюсь наотрез. Я слишком устала. И слезы на него тратить не стану. Он того не стоит.
Чтобы не заснуть, я просмотрела при свете карманного фонарика целый ворох комиксов про Богатенького Ричи. Я
и забыла эту рекламу "Морской Обезьяны", которую рисовали на последней стороне обложки. Где те счастливые деньки,
когда девочка могла продавать садовые семена соседям и родным, зарабатывая тем самым на фен, надувную лодку или
корзину для баскетбола?
Делалось все это специально для того, чтобы не позволить себе расплакаться, но что-то пошло не так. Я вспоминала
детство - и мне действительно захотелось вернуться туда. Во времена, когда все казалось таким надежным. Сильная
женщина получала мужчину-миллионера, и ты знала, что однажды тоже встретишь любовь всей жизни.
Интересно, заснул ли Билл. Вполне возможно. Я заметила пачку обезболивающего возле его кровати - на какое-то
время этот тупой ублюдок вырубится. И тогда - все. Назад в Сидней, где он больше никогда меня не увидит. Перееду в ту
комнату с тремя унитазными щетками. Все лучше, чем ходить на цыпочках по своему дому, зная, что кто угодно может
услышать с лестницы каждое чертово слово.
Поговорить бы сейчас с Роджером...
- Да как он смел?
Билл, кажется, прав - я разговариваю сама с собой. И все-таки, думала я, ожесточенно вертясь под его старой
одеждой в попытках устроиться поудобнее, он сам виноват - не подслушивай.
Ему стало жалко меня - что это он имел в виду?
А то, как он цепляется к каждому слову? Я вовсе не одержима идеей замужества - ничего подобного. Спросите
Дэна, кого угодно спросите! Ну ладно, Дэна не спрашивайте. Лучше Лайма. Я же справилась с теми развратными
выходными в гостинице, верно? Не припомню, чтобы я тогда заводила речь о предложении руки и сердца. А Леон Мерсер,
великовозрастный студент-радикал? Да он под присягой подтвердит. Когда мне было лет двадцать пять, мы с ним
увлеченно обсуждали проблемы полигамии.
Этой ужасной ночью я разберусь во всем - вот увидите.
Так, в скрежете зубовном я дождалась пяти утра, когда заголосили местные петухи - или это были приблудные
дезертиры со "Скрудж Макдаг Кря-Кря Гуано"?
У меня есть кошелек, вечернее платье из красного бархата и мокрые черные туфли. Словом, что еще нужно
свободной художнице, она же женщина девяностых? Солнце встало, дорогу видно, и наверняка найдется какой-нибудь олух
с грузовиком, который меня подбросит. Будь смелой, будь сильной. И прикинься, что ты - Джоанна Ламли из "Новых
мстителей".
Я спустилась по лестнице. Мне даже не было дела до змей.
Вылезая из сарая, я невольно съежилась. А вдруг Билл залег рядом в засаде? Но нет, все было тихо и спокойно, и
пока собака - только не говорите мне, что это блу хилер, - не подняла переполох, я улизну прочь с фермы Макгинли -
изящно, стильно и с достоинством.
Тут я споткнулась о покрышку с нарисованным лебедем и плюхнулась на четвереньки посреди дороги.
- Дерьмо!
Ох... Дождь. Нет, в самом деле. "К
...Закладка в соц.сетях
