Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...ый, постижимый разумом.
ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ - область компьютерной науки (информатики),
специализирующаяся на моделировании интеллектуальных и сенсорных способностей
человека с помощью вычислительных устройств. Технологические основы для
постановки проблемы И.и. возникли в результате создания в 1940-х гг. первых
компьютеров. Однако только в нач. 1950-х гг. связь между человеческим
интеллектом и вычислительными устройствами стала предметом дискуссий, итогом
которых стал сформулированный англ. математиком и логиком А. Тьюрингом тест
"неразличимости". Согласно этому тесту, вычислительное устройство может
имитировать мышление ("мыслить"), если оно "понимает" запрос и генерирует такую
ответную реакцию, которая не вызывает у человека сомнений в том, что он
обменивается информацией с человеком, а не с машиной. Первоначально имитация
высших когнитивных функций человека ограничивалась простыми играми, а для
создания соответствующих программ использовался алгоритмический метод.
Радикальным выходом из возникавших в связи с этим затруднений оказалась
разработка эвристического метода, предполагающего использование проверенных
правил, приемов и стратегий решения интеллектуальных задач. Эвристический метод
в большей степени соответствовал реальным процедурам человеческого интеллекта,
позволяя избежать ненужных вычислений в тех случаях, когда алгоритм неизвестен.
Впервые этот метод был использован при создании в 1956 амер. учеными А. Ньюэллом
и Г. Саймоном программы "Логичный теоретик", которая достаточно успешно
справлялась с задачей доказательства теорем математической логики. Позднее этим
же исследователям удалось развить основные идеи, положенные в основу "Логичного
теоретика", и разработать (1964) новую эвристическую программу - GPS
("Универсальный решатель проблем"), которая моделировала общие стратегии,
используемые при решении конкретных интеллектуальных задач в шахматах, логике,
доказательстве теорем, криптографии и т.д.
Возникновение области И.и. обычно связывают с организованной Д. Маккарти
(автором термина "И.и.") Дортмутской конференцией (1956), где группа из десяти
ученых разработала исследовательский проект создания компьютерных программ,
способных к разумному поведению. Именно эта конференция повлияла на становление
новой дисциплины - когнитивной психологии - и определила курс будущих
исследований И.и.
В 1960-1970-х гг. наряду с созданием самообучающихся систем, систем, понимающих
простые предложения естественного языка, а также систем, позволяющих решать
проблемы, доказывать теоремы и т.п., важнейшим направлением исследований в
области И.и. становится разработка компьютерных экспертных систем, т.е. систем,
обладающих информацией (базой знаний) эксперта в определенной области и
способных имитировать его мыслительные операции - анализировать, консультировать
и предлагать решения поставленных задач. В дальнейшем экспертные системы нашли
самое широкое применение в промышленности, финансах, науке, культуре, медицине и
военном деле. В этот период получают развитие системы естественного языка,
которые "научили" компьютеры принимать, интерпретировать и выполнять команды на
естественном языке пользователя, создавая более естественный интерфейс общения
человека и компьютера. Эти системы стали применяться для машинного перевода,
написания резюме, поиска библиографических текстов, анализа структуры
предложения и стиля, моделирования человеческого разговора и т.д.
В 1970-1980-х гг. благодаря разработке новых методов - теории фреймов (М.
Минский), теории систем технического видения (Д. Марр), языка программирования
PROLOG и т.п. - открылись новые перспективы в исследовании проблемы
распознавания образов на основе выделения информации, касающейся формы, цвета,
граней, текстуры и т.д., и соотнесения ее с паттернами (шаблонами). Развитие
компьютерного моделирования человеческих сенсорных способностей заложило
фундамент для конструирования систем речевого распознавания и технического
видения, которые предоставили пользователю возможность говорить с компьютером, а
компьютерам - "видеть" и "понимать" окружающую их среду. В настоящее время
исследования в области И.и. проводятся также и в таких направлениях, как
робототехника, нейронные сети (симуляция процессов обработки информации в
человеческом мозге), нечеткая логика, которые, как считают, будут иметь ключевое
значение в 21 столетии.
Термин "И.и." используют также для обозначения концепции в современной философии
сознания, согласно которой когнитивные ментальные состояния человека могут
дублироваться вычислительными устройствами. Обычно проводят различие между
слабой и сильной версиями этой концепции. Слабая версия (она, как правило, не
вызывает возражений) утверждает лишь, что соответствующим образом
запрограммированные вычислительные устройства способны моделировать человеческое
познание. Сторонники сильной версии (Д. Деннет, Д. Фодор и др.), несмотря на
различия в позициях, идут гораздо дальше, допуская, что соответствующим образом
запрограммированные вычислительные устройства могут находиться в когнитивных
ментальных состояниях и в этом смысле обладают разумом и способностью к
пониманию. Эта версия вызвала оживленную дискуссию в философии сознания и
натолкнулась на серьезную критику. В связи с этим широкую известность получил
предложенный в 1980 амер. философом Дж. Сёрлом мысленный эксперимент "китайская
комната". Из этого эксперимента следовало, что относительно изолированного от
внешнего мира человека, хорошо манипулирующего кит. иероглифами, значения
которых он не знает, нельзя с определенностью утверждать, является ли он
китайцем или нет. Хотя против критики сильной версии ее сторонники немедленно
выдвинули ряд возражений, вопрос о том, до какого предела И.и. способен
имитировать интеллект человека, остается открытым.
Shapiro S.C. Artificial intelligence. Encyclopedia of Computer Science. 3rd ed.
Van Nostrand Reinhold, 1993; Long I. Introduction to Computers and Information
Systems. 4th ed. Prentice-Hall, Inc., 1994.
И.П. Меркулов
ИСКУССТВО - форма творчества, способ духовной самореализации человека
посредством чувственно-выразительных средств (звука, пластики тела, рисунка,
слова, цвета, света, природного материала и т.д.). Особенность творческого
процесса в И. - в нерасчлененности его субъективно-объективной обусловленности.
Возникая как результат творчества конкретного субъекта, произведение И. в своем
бытии обретает надличностный характер. Свойства содержания и формы произведения
И., а также способ его восприятия не только свидетельствуют о психическом
своеобразии творца, но и характеризуют коллективные формы переживания,
направленность мышления, свойственные культуре породившей его эпохи.
Тайна рождения произведения И. во все времена была предметом активных дискуссий.
Из "вещества жизни" - разрозненного, эклектичного, лоскутного - художник создает
"вещество формы". Размышляя о тайне этого преобразования, философия и эстетика
разрабатывали представления о специальных механизмах - энтелехии (Аристотель),
художественном метаболизме и др. Не раз отмечалась одна из самых больших загадок
И., состоящая в его умении представить ограниченность жизненных коллизий разных
эпох через безграничное разнообразие художественных форм, умение добиваться
беспрерывного художественного обновления "одной и той же жизни". В этом причина
того, что исторически складывающаяся форма любого произведения И. не только
отражает характер мастерства и художественных традиций эпохи, но и выступает
источником нашего знания о человеке: понимания того, как изменялись способы его
восприятия и чувственности, каким он видел или хотел видеть себя, как развивался
его диалог с внутренним миром, менялся интерес к окружающему и т.д. Эволюция
художественных форм, взятая в мировом масштабе, прочерчивает грандиозную
траекторию движения человеческого духа.
Особенность истолкования художественных произведений состоит в том, что
заложенный в них смысл оказывается непереводимым на язык понятий, невыразимым до
конца никакими иными средствами. В этом находит свое подтверждение идея
самоценности И. Парадокс состоит в том, что И. способно удовлетворять
художественную потребность, лишь когда выступает не в качестве средства, а в
качестве цели. Только обнаруживая свою изначально самобытную, уникальную
природу, не замещаемую никакой иной - моральной, религиозной или научной, - И.
оказывается оправданием самого себя и утверждает необходимость своего места в
жизни человека.
Идея самоценности И. чрезвычайно трудно пробивала себе дорогу в истории.
Эволюция представлений о природе художественного простиралась от утверждения
ценности чувственно-пластического совершенства к приоритету знаковосимволической
стороны в Средневековье, от поисков утопической красоты идеального
мира в эпоху Возрождения к культу импульсивности и чрезмерности барокко, от
канонического равновесия классицизма к метафорической углубленности и
психологической задушевности романтиков.
Пройдя сквозь сложные историко-культурные лабиринты, идея самоценности И.
восторжествовала в творчестве романтиков, в немецкой классической эстетике. При
этом оказалось, что, только обретая цель в самом себе, И. оказывается способным
к глубокой культуросозидательной роли - восполнению нецелостности человеческого
бытия. Т.о., можно зафиксировать парадокс, схваченный эстетиками нач. 19 в.: И.
становится по-настоящему незаменимым, когда, казалось бы, максимально
сосредоточивается на самом себе; др. словами, только через воплощение принципов
самодостаточности художественного творчества И. способно реализовывать себя как
уникальная деятельность, значимая и за своими пределами.
Каждая художественная эпоха не оставляла после себя незыблемой нормы,
демонстрировала разные эстетические свойства и безграничные возможности И.
Всякий раз оказывалась подвижной и трактовка самого феномена И. Абсолютизация
любых нормативных и "ненормативных" теоретических манифестов И. разбивалась
новыми волнами художественно-творческой стихии. Идеи о смерти И. либо декларации
о бессмертии определенных стилистических форм опровергались продуктивностью
новых художественных стадий. Все это убеждает в том, что любые филос. дефиниции
И. продуктивны тогда, когда вырастают на основе тщательного анализа
исторического материала, они не могут опираться на отвлеченные абстрактные
конструкты.
В связи с этим особенно важен принцип историзма в изучении столь существенной
категории эстетики, как художестве иное сознание. До недавнего времени история
художественного сознания отождествлялась с историей эстетической мысли. История
художественных представлений разных эпох сводилась к перечню того, что сказал об
И. тот или иной философ. В исследовательских работах, стремившихся рассмотретьХудожественное сознание эпохи вбирает в себя все наличествующие в ней рефлексии
по поводу И. В его состав входят бытующие представления о природе И. и его
языка, художественные вкусы, художественные потребности и художественные идеалы
эпохи, эстетические концепции И., художественные оценки и критерии, формируемые
художественной критикой и т.п. Всю эту многоаспектность художественного сознания
и его историческую подвижность можно раскрыть, только опираясь на анализ и
обобщение реальных фактов И. Это обстоятельство чрезвычайно важно, ибо
художественное сознание эпохи выражали не только философско-художественные
теории; в формировании художественного сознания каждой исторической эпохи
участвовала творческая практика всех видов И., культивируемые массовые формы
художественного досуга и др. Изучение закономерностей эволюции художественного
сознания должно аккумулировать все его реальное содержание и не сводить к узко
понятой истории эстетической мысли как "истории головастиков" (Л. Февр).
Большое значение для понимания предназначения, возможностей и роли И. имеет
давняя и малоразработанная проблема историзма художественных потребностей.
Представления о предназначении И. все время менялись. Ответы, предлагаемые
философией и эстетикой разных эпох на этот счет, со временем обнаруживали свою
ограниченность. И. всегда обладало неиссякаемой способностью расширять круг
своих возможностей. От первоначальной способности фокусировать в художественном
произведении все самое совершенное, что художник находил в мире (античность,
Возрождение), И. переходило к умению воплощать в художественном образе
эзотерическое знание, невидимые смыслы и сущности (Средневековье, романтизм,
символизм, экспрессионизм) и т.д.
Накопленный И. опыт взаимопроникновения чувственно-материальной формы и скрытого
духовно-психологического содержания лег в основу концепции И. как идеального,
выраженного в реальном. Г.В.Ф. Гегель видел истоки художественного творчества в
потребности человека в духовном удвоении себя в формах внешнего мира,
опосредованно. Этот взгляд в последующем многократно дополнялся и
модифицировался. Действительно, любое содержание, выраженное опосредованно,
кажется человеку более богатым, представляет для него особую ценность. Благодаря
языку символов, намеков, мерцающих нюансов рождается художественная реальность,
недосказанность и невыразимость которой проявляет себя как нерастраченная
энергия. Возможность сделать внутреннее - явным, бесконечное - конечным
способствовала формированию взгляда на И. как на дополнение, завершение и
оформление неуловимой сущности бытия.
Потребность наслаждения собой в чувственном предмете не исчерпывает всех
объяснений потребности в И. Важно прийти к пониманию, что образы И. - не только
знак внутреннего, но вся полнота жизни, т.е. сама жизнь в ее ключевых символах,
пороговых моментах, предельных мигах бытия. Художественное иносказание,
оставляющее люфт для домысливания, интуиции, иррационального, так или иначе
удовлетворяет глубинную тягу человека к закрепляющей структуре, выражает эту
структуру в художественной картине мира. Утверждение И. вечности циклов
языческого мира либо отрицание им вечности посюстороннего мира - любой из
ответов служил в свое время установлению отношений человека и мира, способов
общения людей. Сказанное - значит оформленное, понятое, опирающееся на тот или
иной принцип. Творя собственный мир, И. упорядочивает восприятие окружающего
мира, помогая человеку ориентироваться в нем. Каждая эпоха осуществляла
"онтологическое вбрасывание" в И. собственной сущности; художественные
произведения хранили, изучали и возвращали эту сущность современникам.
Вырабатываемые И. культурные коды, до того как они превращались в мифологему,
хотя бы на время создавали у человека сознание "хозяина", иллюзию владения
окружающим миром.
Ситуация, развернувшаяся в Новейшее время получила осознание как
"неклассический" период развития И. Поколеблены многовековые представления о
предметности художественного образа, об истоках его содержательности. Стала
доминирующей идея об отделимости художественных смыслов от предметности
реального мира, о нетождественности художественных идей и вещественности,
художественных смыслов и событийности знакомой реальности (X. Ортега-и-Гасет, Н.
Саррот, Р. Гароди). В 20 в. И. встало перед необходимостью подтвердить свой
высокий статус, доказывая, что ему под силу выразить и утвердить в сознании
современников новые онтологические связи, даже если для этого придется
прибегнуть к радикальной ломке имеющихся средств, изобретению нового
художественного языка.
Современная философия и эстетика, отвечая на вопрос: каков баланс эволюционности
и революционности в современных художественных процессах, исходят из
убежденности в том, что в силу самой своей природы И. в этом отношении
олицетворяет наличный человеческий опыт, в другом - преодолевает его. Внутренняя
природа человека становится неизмеримо сильнее и богаче, когда он смело
обращается к неизведанному, раздвигает горизонты, переживает новые конфликтные
ситуации. И. Новейшего времени всячески культивирует эту великую страсть жизни к
расширению своих границ, неистребимую тягу человека к восхождению в
неизведанное, неограниченность устремлений человеческого духа, его подвижность,
раскованность, незакоснелость. Именно благодаря этому свойству И. смогло стать
панорамой, отразившей цепь последовательных "открытий человека" в ментальной
истории последних двух тысячелетий.
Возможность пересматривать будущие духовные стереотипы, выбирать среди множества
накопленных культурных представлений и приоритетов, сомневаться в абсолютности
найденных ответов, т.е. находиться в непрерывном поиске - важнейшее завоевание
И. прошедших столетий. Т.о., помогая процессу адаптации человека к окружающему
миру, И. вместе с тем всегда стремится эту адаптацию разрушить, преодолевая
автоматизмы восприятия, формируя тип человека, знающего осуществление, но не
знающего осуществленного. И. 20 в. побуждает человека не замыкаться в границах
найденных и освоенных мифологем, постоянно ощущать безбрежность окружающего
мира, понимать важность столь же безграничного формирования себя.
Ни один из ответов на вечный и сложный вопрос: зачем человеку необходимо И., не
может быть полным и окончательным.
Ястребова Н.А. Искусство и эстетический идеал. М., 1975; Вещь в искусстве. М.,
1986; Роднянская И.Б. Художественность // Литературный энциклопедический
словарь. М., 1987; Кривцун О.А. Эволюция художественных форм. Культурологический
анализ. М., 1992; Батракова С.П. Художник XX века и язык живописи. М., 1996.
О.А. Кривцун
ИСТИНА - гносеологическая характеристика мышления в его отношении к своему
предмету. Мысль называется истинной (или просто И.), если она соответствует
своему предмету, т.е. представляет его таким, каков он есть на самом деле.
Соответственно, ложной называют ту мысль, которая не соответствует своему
предмету, т.е. представляет его не таким, каков он есть на самом деле, искажает
его. Напр., мысль о том, что Иртыш есть приток Оби, соответствует своему
предмету, ибо действительно Иртыш впадает в Обь; а мысль о том, что на березе
растут бананы, искажает реальное положение дел, поэтому является ложной.
Истолкование И. как соответствия мысли действительности восходит к античности,
поэтому его называют "классической концепцией истины" (или "теорией
корреспонденции", от англ. correspondence - соответствие). Основную идею
классической концепции выразил еще Платон: "...Тот, кто говорит о вещах в
соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину, тот же, кто говорит о них
иначе, - лжет". Позднее такое же понимание И. выразил Аристотель. Важной
особенностью классической концепции является то, что в ней И. объективна - в том
смысле, что она не зависит от воли и желания людей, от ее признания или
непризнания. Соответствие мысли объекту определяется объектом, его
особенностями, а не нашими желаниями. Поэтому, скажем, мысль о том, что тела
состоят из атомов, была истинна и во времена Демокрита, хотя получила признание
лишь в 18 в. До настоящего времени классическое понимание И. является наиболее
распространенным. Однако это понимание порождает ряд проблем, которые все еще не
имеют общепризнанного решения.
Во-первых, чрезвычайно неясно, что означает "соответствие" мысли
действительности, или реальному положению дел. Когда речь идет о чувственном
образе, то это соответствие еще можно истолковать как "сходство" образа и вещи:
можно допустить, что чувственный образ дерева как-то похож на само реальное
дерево (да и то, это вызывает сомнения). Но о каком сходстве можно говорить,
когда речь идет о мысли и предмете? В каком смысле утверждение "Треугольник
имеет три угла" похож на треугольник? Ясно, что ни о каком "сходстве" здесь
говорить нельзя. Но тогда что такое "соответствие" мысли предмету? Это до сих
пор открытый вопрос.
Во-вторых, как узнать, что перед вами И., а не ложь, как отличить И. от
заблуждения? Это вопрос о критериях И. Р.Декарт, напр., полагал, что критериями
И. являются ясность и отчетливость мысли: если некоторая мысль мне совершенно
ясна, то она и истинна. По-видимому, этот критерий мало что дает. Вот две
противоположных мысли: "Слоны живут в Австралии" и "Слоны не живут в Австралии".
Обе совершенно ясны, но какая из них истинна? Иногда в качестве критерия И.
предполагается непротиворечивость: если некоторая мысль, теория непротиворечивы,
то они истинны. Этот критерий позволяет отсечь заведомо ложные идеи и концепции:
если мысль внутренне противоречива, то она безусловно ложна. Однако далеко не
все непротиворечивые построения истинны, можно и волшебную сказку изложить без
внутренних противоречий, тем не менее она не будет истинной. Марксистская
философия в качестве критерия И. предложила рассматривать практическую
деятельность: если, руководствуясь какой-то мыслью, мы добиваемся успеха в
деятельности, то эта мысль истинна. По-видимому, во многих случаях этот критерий
помогает нам отличить И. от заблуждения. Хотите узнать, щедр человек или
скуповат, - сходите с ним в ресторан. Хотите узнать, не сгнила ли ваша картошка,
- попробуйте ее съесть. На уровне повседневного опыта критерий практики часто
помогает нам отличить И. от лжи. Однако уже здесь выясняется, что и ложные идеи
способны приводить к успеху в практической деятельности. Напр., мы до сих пор
ориентируемся на местности, исходя из того, что Солнце и весь небосвод вращаются
вокруг Земли. Когда же речь заходит об установлении истинности научных теорий,
сам критерий практики становится совершенно расплывчатым. Сейчас считается
общепризнанным, что ни непротиворечивость, ни подтверждаемость опытом, ни успех
в практической деятельности не позволяют нам провести четкую границу между И. и
ложью.
Наконец, в-третьих - важный вопрос, связанный с классическим понятием И., встает
по поводу оценки истории человеческого познания. Классическая концепция говорит
лишь о двух понятиях - И. и лжи. Допустим, в настоящий момент мы умеем из
совокупности современных идей и теорий выделить И. и отделить ее от лжи.
Взглянув с т.зр. современных И. на предшествующие идеи и теории, мы обнаружим,
что все они - или, по крайней мере, большая часть - ложны. Скажем, сейчас нам
совершенно ясно, что естественно-научные взгляды Аристотеля ложны, что
медицинские идеи Гиппократа и Галена ложны, что теория эволюции Кювье и Ламарка
ложна, что даже великий Ньютон ошибался в своих представлениях о природе света,
пространства и времени. Но как же сплошная цепь заблуждений могла привести к
современной И.? И как эти люди могли жить и действовать, руководствуясь
исключительно ложью? Эти следствия классического понимания кажутся
парадоксальными. Следовательно, оценка истории познания требует каких-то новых
понятий либо изменения классического понятия И.: предшествующие теории не были
ложными, они были относительно истинными; прогресс познания состоит в углублении
и обобщении относительных И., в возрастании в них зерен абсолютной И. Однако
смысл понятий абсолютной и относительной И. так и не был прояснен
удовлетворительным образом.
К. Поппер предложил оценивать историю познания с помощью понятия "степень
правдоподобности": с течением времени степень правдоподобности научных теорий
возрастает. Но и здесь попытки точного определения понятия правдоподобности
оказались безуспешными.
В истории философии было предложено немало разнообразных решений указанных выше
проблем, но пока среди них нет ни одного, которое не порождало бы, в свою
очередь, еще более трудных вопросов. Поэтому многие философы в настоящее время
предпочитают вообще не говорить об И. Некоторые же предлагают отказаться от
классического понимания И. и выработать какое-то иное истолкование этого
понятия. Напр., в кон. 19 в. Ч. Пирс, У. Джеймс и Дж. Дьюи разработали
прагматизм - концепцию, которая просто отождествляет истинность с полезностью:
истинно то, что полезно, что приносит успех. Т.о., прагматизм отбрасывает
туманную идею "соответствия" мысли предмету и легко решает остальные проблемы
теории И. В общественной жизни прагматистское понимание И. иногда может
оказаться вполне приемлемым, однако оно совершенно не годится для научного
познания: наука не может считать истинной геоцентрическую систему мира только
потому, что она успешно используется в наших повседневных делах.
В 20 в. было предложено еще несколько концепций И. - теория когеренции,
истолковывающая истинность как совместимость утверждений; конвенционализм,
считающий, что И. обусловлена соглашением; эмотивистская концепция,
отождествляющая И. с эмоциональной привлекательностью, и т.п. И в настоящее
время по поводу истолкования понятия И. продолжаются споры. Тем не менее среди
всех этих споров прочно стоит основная идея здравого смысла и классической
концепции: истинно то, что соответствует реальному положению дел.
Чудинов Э.М. Природа научной истины. М., 1977; Поппер К.Р. Логика и рост
научного знания. М., 1983; Никифоров А.Л. Философия науки: история и
методология. М., 1998; Tarsky A. Der Wahrheitsbegriff in den formalisieren
Sprachen // Studia Philosophia. 1935. Vol. 1.
А.Л. Никифоров
ИСТОРИЗМ - одна из центральных категорий исторических наук, истолковывающих мир
- и прежде всего социальную жизнь - как постоянное обновление (становление) и
использующих временной ряд "прошлое-настоящее-будущее" ("было-есть-будет"). Из
многочисленных значений термина "И." можно выделить следующие два основных: 1)
определенность настоящего прошлым и/или будущим; 2) определенность прошлого и
будущего настоящим. В неисторических науках, подобных физике, химии или
экономической науке, мир понимается как постоянное повторение (бытие); в их
основе лежит временной ряд "раньше-одновременно-позже", исключающий "настоящее"
и "стрелу времени". Аналогом понятия И. в такого рода науках является понятие
детерминизма, или определенности последующего предшествующим, и наоборот (см.:
Детерминизм и индетерминизм).
Религиозные концепции истории, как правило, настаи
...Поділитися у соцмережах
