Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...составляют предмет "реального" анализа, в котором переживание предстает как
непрерывная вариация, поток феноменологического бытия с его определенными
частями и моментами, актуальными и потенциальными фазами. Ин-тенциональный
анализ направлен на ноэматический коррелят акта (ноэму) - предметный смысл как
таковой, а также на устойчивое единство смысловых слоев предмета. Корреляция
между ноэсисом и ноэмой (необходимый параллелизм между актом и его содержанием)
не тождественна направленности сознания на предмет. Эта корреляция должна быть
охарактеризована не только с ноэтической (акт), но и с ноэматической стороны: в
структуре ноэмы различаются предмет в определенном смысловом ракурсе
(содержание) и "предмет как таковой", который выступает для сознания как чистое
предметное "нечто". В экзистенциализме Ж.П. Сартра И. выражает постоянное
напряжение между человеческой реальностью и миром, их нераздельность и взаимную
несводимость, которая обнаруживает онтологическую значимость человеческого
бытия. В аналитическую философию тема И. вошла благодаря книге Э. Энскомб
"Интенция" (1957), в которой она обсуждала возможности описания интенционального
поведения. Затем это понятие стало широко использоваться в аналитической
философии сознания (напр., у Дж. Сёрла).
ИНТЕНЦИЯ (лат. intentio) - лат. слово "intentio" имеет широкий спектр значений.
В Средние века оно использовалось для перевода греч. слова "tonos"
("напряжение") - термина философии стоиков, характеризующего активную и
упорядочивающую функцию пневмы или, у др. авторов, мирового вещества. В
средневековой традиции значения "intentio" могут быть разделены на две
семантические подгруппы: практическую и теоретическую. К первой относится
употребление его для обозначения воли и ее целей. Так, у Августина оно
обозначает направленность души к цели, которая в позитивном отношении может быть
только Богом. В то же время "внимание ума" ("animi intentio"), согласно
Августину, составляет - наряду с объектом, который мы воспринимаем, и актом
нашего восприятия - существенный элемент познания. Особенно ясное выражение
практического значения "intentio" обнаруживается в "Этике" П. Абеляра, который
проводит различие между поступком (opus) и намерением (intentio) т.о., что
нравственной оценке со стороны Бога подвергается только намерение человека
(недоступное познанию со стороны др. людей), в то время как любой поступок сам
по себе является этически нейтральным. Дальнейшее развитие практической
проблематики "intentio" в Средневековье идет по линии поиска объективных
критериев моральной оценки, что достигается путем интеграции в подлежащее оценке
намерение не только цели, но и средств ее осуществления. Так, А. Галес включает
в определение intentio помимо цели также "то, что позволяет нам прийти к цели",
преодолевая тем самым дуализм намерения и поступка, что закрепляется в
дальнейшем как у Бонавентуры, так и у Фомы Аквинского. У последнего intentio и
выбор (electio) составляют два конституирующих элемента направляемого
практическим разумом свободного нравственного акта воли. В новоевропейской
философии известна ирония Б. Паскаля относительно иезуитского способа
"направлять намерение", т.е. оправдывать благими намерениями неблаговидные
поступки.
Теоретическая семантика intentio в лат. языке возникает в 12 в. в связи с пер.
работ Ибн Сины и араб. слова "ma'na", которые ввели в лат. филос. язык различие
"первой И." и "второй И.": "Предметом логики являются познаваемые во вторую
очередь интенции, которые присоединяются к интенциям, познаваемым в первую
очередь". Под первыми И. понимаются здесь сами познаваемые предметы, а под
вторыми - "логические И.", как то: роды, виды, отличительные признаки и вообще
все логические понятия и термины, которые могут быть отнесены к познаваемому
предмету. У Фомы Аквинского И. в теоретическом смысле тесно связана с его
учением о познании и означает "образ" познаваемой вещи, находящийся в душе и
отличающийся от самой этой вещи, И. - это средство для постижения предмета,
подлежащего познанию, но не сам познаваемый предмет. Синонимично И. говорится о
видах (species) и формах вещей (forma rerum). При этом различаются несколько
разновидностей И. В поздней схоластике вводится значение И. как акта и как
отношения (то и др. понимание встречается у И. Дунса Скота). У. Оккам, называя
"реально существующую вещь intentia prima", считает "вторую интенцию" чистым
актом интеллекта.
В современной философии в большей мере распространено понятие интенциональности
(Ф. Брента-но, Э. Гуссерль, Дж. Сёрл), однако в феноменологии Гуссерля
встречается и понятие И. ("дескриптивный род интенции"), которое характеризуется
как сущностное свойство акта интенции и употребляется по отношению к
определенного рода "психическим переживаниям", а именно таким, которые
выделяются на основании "отношения к предмету", причем в двояком смысле. В узком
(и преимущественно используемом) смысле И. является "пустой", не связанной с
наглядным представлением, восприятием и т.п. предмета, оставаясь его чистым
полаганием. В широком смысле И. включает акты реализации отнесенности к
предмету, когда последний дан нам в соответствующем наглядном созерцании.
Семантическая концепция Гуссерля построена, в частности, на понятии "И.
значения" и "осуществление", или "наполнение", этой И. значения. Если первое
делает выражение (напр., знак на бумаге) осмысленным, то второе позволяет
ставить вопрос об истинности или ложности высказываний на основании
реализованной сопряженности с подразумеваемым в высказывании предметом.
ИНТЕРНАЛИЗМ И ЭКСТЕРНАЛИЗМ - направления в историографии и философии науки 20
в., различным образом объясняющие возникновение и развитие научных идей и
теорий. Представители интернализма (И.) (А. Койре, А.Р. Холл, П. Росси, Г.
Герлак и др.) полагают, что наука развивается лишь благодаря внутринаучным
факторам: в силу объективной логики возникновения и решения научных проблем,
благодаря эволюции научных традиций, короче говоря, вследствие внутренней
потребности самой науки ставить эксперименты, создавать новые понятия, решать
проблемы и т.д. Поэтому в работах историков-интерналистов история науки
предстает в виде чисто интеллектуальной истории - истории взаимного порождения
идей, напоминающей саморазвитие абсолютного духа Г.В.Ф. Гегеля. Так, напр.,
анализируя научную революцию 16-17 вв., Койре стремится показать, что глубинной
причиной этой революции был отказ от понятия упорядоченного антич. Космоса и
замена его понятием гомогенного, изотропного и бесконечного пространства. Эта
замена была обусловлена философско-религиозными представлениями конца
Средневековья. Социально-экономические, культурные, личностные аспекты,
оказывающие влияние на развитие науки, способны лишь затормозить или ускорить
имманентное развитие познания.
Напротив, экстернализм (Э.) (Б. Гессен, Д. Бернал, Дж. Холдейн, Э. Цильзель, Д.
Нидам и др.), возникший в 1930-е гг. в значительной мере под влиянием марксизма,
настаивает на том, что решающее воздействие на развитие науки оказывают
социально-экономические, т.е. вненаучные, факторы. Поэтому при изучении истории
науки основной задачей является реконструкция социально-культурных условий
("социальных заказов"), в которых возникают и развиваются те или иные идеи и
теории. И научную революцию 16-17 вв. историк-экстерналист представляет как
следствие развития машинного производства и капиталистических отношений. Наука
развивается, реагируя на воздействие социальной среды, в которой она находится.
В течение нескольких десятилетий продолжалась дискуссия между И. и Э., однако к
кон. 1970-х гг. большая часть историков и философов науки склонилась к мнению о
том, что экстерналистская позиция более адекватна реальной истории. Наука
существует в определенных социально-культурных условиях и не может не испытывать
влияния этих условий. Особенно ясно это стало во втор. пол. 20 в., когда целые
научные области и даже науки стали возникать благодаря ясной общественной
потребности, напр. потребности в создании новых видов вооружений, вычислительной
техники или в охране окружающей среды. Тем не менее нельзя упрощать и
вульгаризировать взаимоотношения между наукой и обществом и любое научное
достижение рассматривать как ответ на потребности промышленности или на
политический заказ. Многие эпизоды развития науки вполне адекватно могут быть
описаны как имманентное развитие научного знания.
Бернал Д.Д. Наука в истории общества. М., 1956; Микулинский С.О. Контроверза:
интернализм - экстернализм - мнимая проблема. М., 1977; Койре А. Очерки истории
философской мысли. М., 1985.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ (от лат. interpretatio - истолкование, разъяснение) - 1)
общенаучный метод с фиксированными правилами перевода формальных символов и
понятий на язык содержательного знания; 2) в гуманитарном знании - истолкование
текстов, смыслополагающая и смыслосчитывающая операции, изучаемые в семантике и
эпистемологии понимания; 3) способ бытия на основе понимания.
В современных физико-математических дисциплинах И. в широком смысле может быть
определена как установление системы объектов, составляющих предметную область
значений терминов исследуемой теории. Она предстает как логическая процедура
выявления денотатов абстрактных терминов, их "физического смысла". Один из
распространенных случаев И. - содержательное представление исходной абстрактной
теории через предметную область др. более конкретной теории, эмпирические смыслы
понятий которой установлены. И. занимает центральное место в дедуктивных науках,
теории которых строятся с помощью аксиоматического, генетического или
гипотетико-дедуктивного методов.
В гуманитарном знании И. - фундаментальный метод работы с текстами как знаковыми
системами. Текст как форма дискурса и целостная функциональная структура открыт
для множества смыслов, существующих в системе социальных коммуникаций. Он
предстает в единстве явных и неявных, невербализованных значений, буквальных и
вторичных, скрытых смыслов; его существование в культуре осуществляется "на
рубеже двух сознаний, двух субъектов" (М.М. Бахтин). Смыслополагание и
считывание смыслов текста традиционно обозначается двумя терминами - пониманием
и И. Понимание трактуется как искусство постижения значения знаков, передаваемых
одним сознанием другому, тогда как И., соответственно, как истолкование знаков и
текстов, зафиксированных в письменном виде (Я. Рикёр). В 19 в. переход от
частных герменевтик к общей теории понимания вызвал интерес к вопросу о
множественности типов И., представленных во всех гуманитарных науках. Были
выделены грамматическая, психологическая и историческая И. (Ф. Шлейермахер, А.
Бёк, Г. Дройзен), суть и соотношение которых исследовались как филологами, так и
историками. Эпистемология И. в гуманитарном знании развивалась в направлении
выяснения канонов И., ее обоснованности и неопределенности, соотношения с
критикой и реконструкцией. В качестве канонов утверждались, в частности, принцип
автономии объекта, его воспроизведение в целостности внутренних связей и в
контексте интеллектуального "горизонта" интерпретатора (Э. Бетти). Существенное
обогащение и развитие понятия И. произошло в филос. контексте, где ставились
иные, чем в филологии и истории, проблемы, а также выявлялись новые значения и
смыслы И.
Ф. Ницше, не принадлежа герменевтическому направлению, использовал понятие И.
для принципиально иного подхода к познанию мира, названному им
"перспективизмом". Рассматривая познание как волю к власти, он исходил из того,
что мы применяем логику, истолковываем мир с помощью "схематизирования в целях
взаимного понимания" и это позволяет сделать его доступным формулировке и
вычислению. Такой подход объясняет, почему возможно множество И. Всегда остается
"зазор" между тем, что есть мир - бесконечно изменчивый и становящийся, и
устойчивыми, "понятными" схемами и логикой. Всегда возможно предложить новые
смыслы, "перспективы" и способы "разместить феномены по определенным
категориям", т.е. не только тексты, но сама действительность открыта для
бесконечных И., а "разумное мышление есть интерпретирование по схеме, от которой
мы не можем освободиться". Человек "полагает перспективу", т.е. конструирует из
себя весь остальной мир, меряет его своей силой, осязает, формирует, оценивает,
и ценность мира оказывается укорененной в нашей И.
Наиболее обстоятельно И. разрабатывалась как базовое понятие герменевтики,
начиная с правил И. текстов, методологии наук о духе и завершая представлениями
понимания и И. как фундаментальных способов человеческого бытия. В. Дильтей,
объединяя общие принципы герменевтики от Флация до Шлейермахера и разрабатывая
методологию исторического познания и наук о культуре, полагал, что связь
переживания и понимания, лежащая в основе наук о духе, не может в полной мере
обеспечить объективности, поэтому необходимо обратиться к искусственным и
планомерным приемам, Именно такое планомерное понимание "длительно запечатленных
жизнеобнаружений" он называл истолкованием, или И. Понимание части исторического
процесса возможно лишь благодаря ее отнесению к целому, а универсальноисторический
обзор целого предполагает понимание частей. У Г.Г. Шпета,
написавшего историю герменевтики, проблема понимания предстает как проблема
рационализма. На этой основе должны быть показаны место, роль и значение всякой
разумно-объективной И., в том числе исторической и психологической. М. Хайдеггер
дал блестящие образцы И. филологических и филос. текстов Анаксимандра, Р.
Декарта, И. Канта и др., руководствуясь, в частности, известным принципом
"понимать автора лучше, чем он понимал себя сам". Вместе с тем Хайдеггер
совершил "онтологический поворот", вывел герменевтическую И. за пределы анализа
текстов в сферу "экзистенциальной предструктуры понимания"; различил первичное
дорефлексивное понимание как сам способ бытия человека, тот горизонт
предпонимания, от которого никогда нельзя освободиться, и вторичное понимание,
возникающее на рефлексивном уровне как филос. или филологическая И. Вторичная И.
коренится в первичном предпонимании; всякое истолкование, способствующее
пониманию, уже обладает пониманием истолковываемого. Отсюда особая значимость
предзнания, предмнения для И., что в полной мере осознается в дальнейшем Х.Г.
Гадамером, утверждающим, что "законные предрассудки", отражающие историческую
традицию, формируют исходную направленность нашего восприятия, включают нас в
"свершение традиций" и поэтому являются необходимой предпосылкой и условием
понимания и И. В целом в герменевтике, поскольку она становится филос.
расширяется "поле" И., которая не сводится теперь только к методу работы с
текстами, но имеет дело с фундаментальными проблемами человеческого бытия-вмире.
И. элементов языка, слова также изменяет свою природу, поскольку язык не
рассматривается как продукт субъективной деятельности сознания, но, по
Хайдеггеру, как то, к чему надо "прислушиваться", ибо через него говорит само
бытие. Для Гадамера язык предстает как универсальная среда, в которой отложились
предмнения и предрассудки как "схематизмы опыта"; именно на этой основе
осуществляется понимание и И. Временная дистанция между текстом и
интерпретатором рассматривается им не как помеха, но как преимущество позиции,
из которой можно задать новые смыслы сообщениям автора. Возможность множества И.
ставит проблему истины, "правильности", гипотетичности И.; обнаруживается, что
вопрос об истине не является более вопросом о методе, но вопросом о проявлении
бытия для понимающего бытия. Отмечая этот момент, Рикёр, чьи идеи лежат в русле
"онтологического поворота", предлагает такую трактовку И., которая соединяет
истину и метод и реализует единство семантического, рефлексивного и
экзистенциального планов И. Он полагает, что множественность и даже конфликт И.
являются не недостатком, а достоинством понимания, выражающего' суть И., и можно
говорить о текстуальной полисемии по аналогии с лексической. Интерпретативная
деятельность пронизывает всю нашу жизнь. В каждой науке, хотя и в разной мере,
И., включая понимание, предполагает и объяснение, в свою очередь развивающее
понимание. Процедура И. рассматривается как базовая, напр., в когнитивных
науках, а также в этнометодологии, где осуществляется, в частности, выявление и
истолкование скрытых, неосознаваемых, нерефлексивных механизмов коммуникации как
повседневной речи. Своеобразную теорию обоснования И. предложил Е. Хирш (Е.
Hirsch), опиравшийся на работы лингвистов, герменевтиков и философов науки.
Гадамер Х.Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988; Шпет
Г.Г. Герменевтика и ее проблемы // Контекст. Лит.-теор. исследования. М., 19891992;
Ницше Ф. Воля к власти. М., 1994; Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки
о герменевтике. М., 1995; Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997; Betti E. Teoria
generate della interpretatione. Milano, 1955; Hirsch E. Validity in
Interpretation. New Haven; London, 1967; Geertz С. The Interpretation of
Cultures. New York, 1973; Dialog and Deconstruction. The Gadamer - Derrida
Encounter. New York, 1989.
Л.А. Микешина
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ в науке и логике - 1) построение модели для научной теории; 2)
приписывание значения символам и формулам формализованного языка.
Наиболее точно понятие И. определяется в символической логике для формальных
систем. Если, напр., дано выражение "А -" В", то само по себе оно представляет
простой набор символов некоторой графической формы, записанных в определенной
последовательности. Интерпретировать данное выражение - значит приписать
входящим в него символам и ему самому в целом некоторые значения. Пусть "А"
имеет значение: "Солнце взошло", "В" - "Стало светло", а "-"" представляет союз
"если, то". Тогда наше выражение приобретет смысл предложения: "Если Солнце
взошло, то стало светло". Благодаря И. набор значков превращается в язык,
описывающий внеязыковую реальность. Одна и та же формальная система может иметь
несколько И., напр., можно под "А" и "В" подразумевать события, а "-""
истолковать как причинную связь событий, тогда указанное выражение приобретает
смысл: "Событие А причинно влечет событие В". До тех пор пока не задана И.,
последовательность графических знаков представляет собой не более чем ряд пятен
на бумаге. Напр., егип. иероглифы до их расшифровки, т.е. до открытия их И.,
могли рассматриваться просто как орнаментальные украшения.
Термины и предложения научных теорий интерпретируются с помощью идеализированных
объектов, представляющих собой абстрактные образы реальных предметов или
наделенных свойствами, отсутствующими в реальности. Широко известны
идеализированные объекты Евклидовой геометрии - точки, линии, плоскости;
классическая механика говорит о материальных точках, силах, скоростях; в оптике
используются понятия совершенного зеркала, абсолютно черного тела и т.п. Системы
идеализированных объектов, служащие для И. терминов и законов научных теорий,
складывались, как правило, постепенно в ходе исторического развития научного
познания, поэтому не следует думать, что термины научных теорий изначально
обладают значением. Однако надо иметь в виду, что даже если научный термин
заимствован из повседневного языка, как, напр., "сила" или "звезда", то в науке
он чаще всего приобретает значение, весьма далекое от того, которое он имел в
повседневном языке, и что это значение приписывается ему точно так же, как и
символам формальной системы.
Сложнее обстоит дело с И. исторических текстов и художественных произведений.
Предполагается, что текст или живописное полотно уже изначально обладают
некоторым смыслом - тем, который стремился вложить в них автор. И задача И.
заключается в том, чтобы выявить, раскрыть этот смысл. Тем не менее и здесь
интерпретатор неизбежно вносит свой собственный личностный смысл в
интерпретируемый материал. Именно этим объясняется множественность И.
исторических документов и художественных произведений, а также споры по поводу
этих И. (см.: Понимание).
Павиленис Р.И. Проблема смысла. М., 1983; Никифоров А.Л. Философия науки:
история и методология. М., 1998.
ИНТЕРСУБЪЕКТИВНОСТЬ - независимость употребления и понимания языковых выражений
от лиц и обстоятельств. Принято говорить об И. языка, И. понятий, И. знания, И.
подтверждения и т.п. Особое значение интерсубъективному характеру науки придавал
неопозитивизм, выводивший из идеи И. требование исключать из науки любые оценки
(и нормы), всегда являющиеся субъективными. С разложением неопозитивизма понятие
И. отошло на второй план, а требование избегать оценок в научном знании, и в
частности в социальных и гуманитарных науках, стало подвергаться критике.
Человеческая деятельность невозможна без оценок; науки, изучающие человека и
общество и имеющие своей конечной целью рационализацию человеческой
деятельности, должны формулировать или предполагать те или иные оценки. Проблема
не в устранении оценок, что в этих науках в принципе нереально, а в обосновании
объективности или хотя бы И. выдвигаемых оценок.
Имеются четыре основных случая употребления языка: описание, выражение чувств
(экспрессив), оценка и внушение чувств (оректив). Между ними находится целый ряд
промежуточных случаев употребления языка: нормативное, магическое,
постулативное, декларативное и др. (см.: Языка функции). Описания и экспрессивы
относятся к пассивным, ориентированным на приспособление к реальности случаям
употребления языка и могут характеризоваться в терминах истины и лжи. Оценки и
орективы относятся к активным, направленным на преобразование действительности
случаям употребления языка и не имеют истинностного значения. Если объективность
отождествляется, как это нередко делается, с истинностью, а И. рассматривается
как ступень, ведущая от субъективного к объективному, то оказывается, что
интерсубъективными способны быть только описания и экспрессивы, но не оценки и
орективы. На самом деле граница между интерсубъективным и субъективным не
совпадает с границей между пассивными и активными употреблениями языка. Не
только описания, но и оценки способны быть интерсубъективными, хотя и в более
слабом смысле, чем описания.
Всякое описательное утверждение включает четыре части: субъект (лицо или
сообщество, дающее описание), предмет (описываемая ситуация), основание (т.зр.,
в соответствии с которой производится описание) и характер (указание на
истинность или ложность описания). Оценочное утверждение содержит четыре
аналогичные части: субъект, предмет оценки, основание оценки и характер оценки
(указание на абсолютную или сравнительную ценность предмета оценки). В случае
описательных утверждений предполагается, что основания всех таких утверждений
тождественны: если оцениваться объекты могут с разных позиций, то описываются
они всегда с одной и той же т.зр. Предполагается также, что какому бы субъекту
ни принадлежало описание, оно остается одним и тем же. Отождествление оснований
и субъектов описаний составляет основное содержание идеи И. знания. Постулат
тождества оснований и субъектов, лежащий в основе описательного употребления
языка, предписывает исключать упоминание этих двух частей из состава описаний.
Вместо того чтобы говорить, напр., "Для каждого человека с любой точки зрения
истинно, что Солнце - звезда", мы говорим просто: "Солнце - звезда". Оценки
могут принадлежать разным субъектам, один из которых может оценивать какую-то
ситуацию как "хорошую", а другой - как "безразличную" или "плохую". Оценки
"хорошо, что А" и "Плохо, что А", принадлежащие двум разным субъектам, не
противоречат друг другу. Описания же "Истинно, что А" и "Ложно, что А"
противоречат друг другу, даже если они принадлежат разным субъектам. Далее,
оценки одного и того же предмета, даваемые одним и тем же субъектом, могут иметь
разные основания. Выражения "Хорошо, что А, с точки зрения С" и "Плохо, что А, с
точки зрения Д" не противоречат друг другу, даже если они принадлежат одному и
тому же субъекту. Субъекты и основания разных оценок не могут быть
отождествлены. Это означает, что оценки являются интерсубъективными в ином,
более слабом смысле, чем описания. Именно это имеет в виду М. Хайдеггер, когда
говорит в "Письме о гуманизме", что "оценка всегда субъективирует".
Карнап Р. Философские основания физики. Введение в философию науки. М., 1971;
Агацци Э. Моральное измерение науки и техники. М., 1998; Ивин А.А. Теория
аргументации. М., 2000.
ИНТРОЕКЦИЯ (от лат. intro - внутрь, jacio - бросаю, кладу) - эпистемологическая
концепция, согласно которой индивидуальное сознание ограничено кругом
собственных идей и способно постигать внешний мир и др. сознания лишь благодаря
проецированию вовне своего внутреннего содержания. Этой концепции придерживались
Р. Декарт, Дж. Локк, Дж. Беркли и др. Ее критиковал Р. Авенариус,
противопоставлявший ей свою теорию чистого опыта, связывающего воедино духовное
и материальное, познающего субъекта и познаваемый объект. В психологии И. -
включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им взглядов, мотивов и
установок др. людей. Так понимаемая И. является основой идентификации -
эмоционального и Иного самоотождествления индивида с др. человеком, группой,
образцом.
ИНТУИЦИОНИЗМ (от позднелат. intuitio, от лат. intueor - пристально смотрю) -
направление в обосновании математики и логики, согласно которому конечным
критерием приемлемости методов и результатов этих наук является наглядносодержательная
интуиция. Вся математика должна опираться, согласно И., на
интуитивное представление ряда натуральных чисел и на принцип математической
индукции, истолковываемый как требование действовать последовательно, шаг за
шагом; допускаются лишь конструктивные доказательства существования
рассматриваемого объекта, указывающие способ его построения.
Создателем И. является нидер. математик Л.Э.Я. Брауэр. В нач. 20
...Поділитися у соцмережах
