Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
... включительно
принуждены были широко пользоваться схоластической лексикой). Утверждая
догматическую сумму представлений, С. не способствовала развитию естественных
наук, однако ее структура оказалась благоприятной для таких, напр., областей
знания, как логика; достижения схоластов в этой сфере предвосхищают современную
постановку многих вопросов, в частности математической логики. Гуманисты
Возрождения и особенно философы Просвещения в борьбе со средневековыми
традициями выступили против С.. подчеркивая все мертвое в ней и превратив само
слово "С." в бранную кличку бесплодного и бессодержательного умствования, пустой
словесной игры.
Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания. СПб., 1907; ШтекльА.
История средневековой философии. М., 1912; Трахтенберг О.В, Очерки по истории
западноевропейской средневековой философии. М., 1957; Стяжкин Н.И. Формирование
математической логики. М., 1967; Gilson E. L'espritdelaphilosophiemddievale. P.,
1944; Copleston F. A History of Philosophy. Vol. 2-3. London, 1951-53; Grabmann
M. Die Geschichte der scholastischen Methode. Bd 1-2. Berlin, 1957.
C.C. Аверинцев
СЦИЕНТИЗМ (от лат. scientia - знание, наука) - термин (употребляемый обычно как
негативный), обозначающий взгляды людей, которые чрезмерно преувеличивают роль
науки в культуре и обществе в целом. Обвинения в С. часто основываются на узкой,
ограниченной концепции науки, якобы недоступной пониманию непосвященных, и
противопоставлении ее искусству и др. формам общественного сознания. Критика С.
с т.зр. философии науки может быть сведена к следующим тезисам.
1. Сторонники С. считают, что для понимания мира, в котором мы живем, наука
имеет несравненно большее значение, чем искусство и др. формы общественного
сознания. В современную эпоху научно-технической революции, когда достижения
науки находят быстрое применение в технике и становятся непосредственной
производительной силой, С. тесно смыкается с технократической т.зр. на развитие
общества. Несомненно, наука играет всевозрастающую роль как в развитии
технологии материального производства, так и в формировании рационального
мировоззрения людей. Однако рациональное мышление нерасторжимо связано с
эмоциональной и чувственной деятельностью, которые служат основой искусства, а
тем самым художественного отображения мира. Недооценка, а тем более
игнорирование этой стороны деятельности людей приводят к явно искаженному
представлению о трудящихся как своего рода Homofaber или Homo euconomicus, все
устремления которого направлены исключительно на производство материальных благ.
2. Сциентисты утверждают, что только научная методология является
интеллектуально обоснованной, поэтому искусство, мораль и др. формы
общественного сознания, чтобы стать подлинной частью человеческого сознания,
должны адаптироваться к этой методологии. При этом сциентисты позитивистского
толка считают методологию естествознания, в частности теоретической физики как
наиболее развитой его отрасли, научной методологией. Однако такая программа
унификации всего научного знания не могла не потерпеть неудачу, т.к. она не
учитывала различия наук, изучающих природу и общество. В природе действуют
слепые, стихийные силы, в обществе выступают люди, одаренные сознанием и волей,
ставящие себе определенные цели. Законы общества не могут осуществляться помимо
деятельности людей, и поэтому науки об обществе и их законы не могут не
отличаться от естествознания и законов природы. Тем не менее все они изучают
единый объективный мир, и методы его исследования в целом не должны
противоречить друг другу. Критический подход к гипотезам и теориям, проверка их
следствий на опыте, использование единых принципов образования понятий и
гипотез, широкое применение методов анализа и синтеза, системного подхода и др.
методологических средств - все это свидетельствует о принципиально едином
подходе естествознания и общественных наук к исследованию хотя и различных, но
взаимосвязанных частей единого объективно реального мира.
В философии науки наиболее типичными представителями С. были логические
позитивисты, многие из которых после 1960 стали сторонниками аналитической
философии. Придерживаясь верификационного принципа, позитивисты считали научными
только такие утверждения, истинность или ложность которых можно верифицировать
или проверить на опыте. Все др. утверждения, в т.ч. филос. они объявляли
лишенными смысла псевдоутверждениями.
Нарский И.С. Современный позитивизм. М., 1961; Панин А.В. Диалектический
материализм и постпозитивизм. М., 1981; Sorell T. Scientism. London, I991.
Г.И. Рузавин
СЧАСТЬЕ - понятие, конкретизирующее высшее благо как завершенное, самоценное,
самодостаточное состояние жизни; общепризнанная конечная субъективная цель
деятельности человека. Как слово живого языка и феномен культуры С.
многоаспектно. Пол. исследователь В. Татаркевич выделил четыре основных значения
понятия С: 1) благосклонность судьбы, удача, удавшаяся жизнь, везение;
первоначально, по-видимому, такое понимание превалировало над др.
смыслами, что отразилось в этимологии слова (пра-славянское cъcestъje
расшифровывается как сложенное из др.-инд. su (хороший) и "часть", что означало
"хороший удел", по др. версии "совместная часть, доля"; др.-греч. eudaimonia
букв. означало покровительство доброго гения); 2) состояние интенсивной радости;
3) обладание наивысшими благами, общий несомненно положительный баланс жизни; 4)
чувство удовлетворения жизнью.
Философско-этический анализ С. начинается с разграничения в его содержании двух
принципиально различных по происхождению компонентов: а) того, что зависит от
самого субъекта, определяется мерой его собственной активности, и б) того, что
от него не зависит, предзадано внешними условиями (обстоятельствами, судьбой).
То в С.. что зависит от человека, получило название добродетели. Именно в связи
с понятием С. формировались человеческие представления о добродетели и их
философско-этическое осмысление. В ходе поиска ответа на вопрос, в чем
заключается совершенство человека, которое ведет к его С.. было выработано
понятие морального совершенства и нравственных (этических) добродетелей.
Соотношение добродетели и С.. точнее, роль и место нравственных добродетелей в
составе факторов, образующих С.. стало центральной проблемой этики. Различные ее
решения в истории европейской этики могут быть сведены к трем основным
традициям.
Первая традиция видит в нравственных добродетелях средство по отношению к С..
которое выступает в качестве цели. С.. отождествляемое в одном случае с
наслаждением (гедонизм), в другом - с пользой, успехом (утилитаризм), в третьем
- с отсутствием страданий, безболием тела и безмятежностью души (Эпикур),
становится критерием и высшей санкцией индивидуальной человеческой морали. Эта
традиция получила название эпикурейской, или собственно эвдемонистической.
Вторая традиция, получившая название стоической, рассматривает С. как следствие
добродетели. По мнению стоиков, нравственное совершенство человека независимо от
его индивидуальной эмпирической судьбы, конкретных обстоятельств жизни совпадает
с проистекающей из разума внутренней стойкостью; т.к. считалось, что индивид
через разум связан с космосом в целом, то нравственное совершенство само по себе
оказывается С. Согласно такому пониманию человек счастлив не в индивидуальных и
особенных проявлениях своей жизни, а в ее родовой сущности, совпадающей с
разумом.
Третья традиция, по отношению к которой первые две могут считаться
маргинальными, является синтетической. Она заложена Аристотелем и вполне может
быть названа его именем - аристотелевской (часто ее также именуют
эвдемонистической), в Новое время наиболее ярко представлена Г.В.Ф. Гегелем. По
этой традиции, нравственные добродетели - есть и путь к С.. и самый существенный
его элемент. Аристотелизм трактует С. как вторую природу, выступающую как
совершенная деятельность, деятельный разум. Разумно преобразованной природе
свойственны свои собственные удовольствия. Такой подход связывает проблему С. с
конкретным анализом видов человеческой деятельности, открывая тем самым
возможность создания теории С. Существенными при этом являются вопросы о С.
индивида и С. общества (гос-ва), а также о собственно человеческом и высшем
(божественном) уровнях С. С. - фундаментальная категория человеческого бытия. В
известном смысле самого человека можно определить как существо, предназначение
которого состоит в том, чтобы быть счастливым. Понятием "С." в самом общем виде
обозначается наиболее полное воплощение человеческого предназначения в
индивидуальных судьбах. Счастливой обычно именуется жизнь, состоявшаяся во всей
полноте желаний и возможностей. Это - удавшаяся жизнь, гармоничное сочетание
всех ее проявлений, обладание наилучшими и наибольшими благами, устойчивое
состояние эмоционального подъема, радости.
В философско-этическом анализе С. наряду с вопросом о его соотношении с
добродетелью важное значение имели еще два: 1) относится ли С. к сфере целей или
оно является сверхцелью, императивом? 2) может ли быть счастливым человек, если
несчастны его окружающие? С. - цель деятельности; оно находится в пределах
возможностей человека. Но стоит представить себе это состояние достигнутым, как
жизнь в форме сознательно-целесообразной деятельности оказывается исчерпанной.
Получается парадоксальная ситуация: С. нельзя не мыслить в качестве достижимой
цели, но и нельзя помыслить таковой. Выход из нее чаще всего усматривают в
разграничении различных форм и уровней С. - прежде всего речь идет о
разграничении С. человеческого и С. сверхчеловеческого. Уже Аристотель выделял
первую (высшую) эвдемонию, которая связана с дианоэтическими добродетелями и
представляет собой нечто божественное, и вторую эвдемонию, связанную с
этическими добродетелями. Он же пользуется двумя словами - eudaimonia и
makarhiotes, различие между которыми позже приобрело терминологический смысл -
"С." и "блаженство". Эпикур говорил, что С. бывает двух родов: "высочайшим,
которое уже нельзя умножить", и другое, которое "допускает и прибавление и
убавление наслаждений". Первое свойственно богам, второе - людям. Это
разграничение человеческого С. получило развитие в религиозно-филос. учениях,
где оно приобрело форму разграничения между земным С. и потусторонним
блаженством.
С. заключается в чувстве удовлетворенности индивида тем, как в целом
складывается его жизнь. Из этого, однако, не следует, что С. субъективно. Оно не
сводится к отдельным удовольствиям, а представляет собой их гармоничное
сочетание, синтез. Даже как эмоциональное состояние оно, по крайней мере,
отчасти имеет вторичную природу и обусловлено определенными претендующими на
общезначимость представлениями о С. Тем более это относится к оценкам в терминах
"С." и "несчастье". За субъективным чувством и представлением о С. всегда стоит
какой-то канон, образец того, что такое С. и счастливый человек сами по себе.
Говоря по-другому, в своем желании С. человек всегда исходит из того, что такое
же желание присуще и др. людям. Более того: С. одних индивидов прямо зависит от
С. других. К примеру, не может быть счастлива мать, если несчастны ее дети. Весь
вопрос в том, как широк этот круг обратных связей С. Л. Фейербах говорил, что
эвдемонизм становится этическим принципом как желание С. другому. Это значит: С.
одних индивидов связано со С. других через нравственные отношения между ними,
через посредство счастливого общества. Счастливый человек в счастливом обществе
- такова одна из типичных и центральных тем филос. трактатов о С.
И. Кант развел понятия морали (добродетели, долга) и С.. выдвинув два основных
аргумента: а) хотя С. в качестве высшего блага признают все, тем не менее
понимают его по-разному, оно предстает как субъективное чувство и не может стать
основой общезначимости (всеобщности) как специфического признака нравственности;
б) соединение морали со С. создает иллюзию, будто добродетельность человека
гарантированно дополняется его жизненным благополучием. Позицию Канта нельзя
понимать как этическую дискредитацию С. Последнее признается в качестве фокуса
всех эмпирических целей человека, императивов благоразумия, имеет иной источник
и иную природу, нежели нравственный долг.
В современной этике проблематика С. растворена в разнообразных натуралистических
теориях морали, в ней нет акцентированных эвдемонистических моральных учений,
проблема С. не является центральной в этических дискуссиях, что, видимо,
отражает трагизм мироощущения и общественного существования современного
человека.
Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека. М., 1981; Аристотель.
Никомахова этика. Кн. 1 // Соч.: В 4т., Т. 4. М., 1983; Эпикур. Письмо к Менекею
// Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Кн. X.
М., 1986.
А.А. Гусейнов
"СЫ ШУ" ("Четыре книги", "Четверокнижие") - свод конфуцианских канонических
произведений, сформированный при непосредственном участии основоположника
неоконфуцианства Чжу Си (1130-1200) в период правления династии Сун (960-1279).
Свод включает четыре книги: "Лунь юй" ("Суждения и беседы"), "Да сюэ" ("Великое
учение"), "Чжун юн" ("Следование середине"), "Мэн-цзы" ("Книга [философа] Мэн
[Кэ]"). Вместе с "У цзин" ("Пять канонов") образует свод "Сы шу У цзин" ("Четыре
книги [и] Пять канонов"). "С.ш." вошел в основу конфуцианского образования и
служил вплоть до 20 в. источником теоретических построений неоконфуцианства.
Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994.
СЮНЬ-ЦЗЫ, Сюнь Куан, Сюнь Цин, Сунь Цин (ок. 313 - ок. 238 до н.э.) - крупнейший
философ, просветитель и эрудит Др. Китая. Принадлежал к конфуцианской школе,
однако его взгляды испытали сильное влияние философии даосизма, легизма и
моизма. Учение С.-ц. изложено в труде "Сюнь-цзы" (3 в. до н.э.) из 32 глав, 22
из которых принадлежат ему, девять - ученикам (возможно, с участием С.-ц.), а
одна глава считается подделкой.
Согласно сохранившимся немногочисленным свидетельствам, происходил из
состоятельной семьи, получил блестящее образование. Посетил царства Цинь, Ци и
Чу по приглашению их правителей, беседовал с ними о принципах управления госвом.
Проповедовал свои взгляды в академии Цзися и был признан главой
находившихся в академии ученых. Последние годы жизни провел в Ланьлине, где
основал частную школу и работал с учениками над своим трудом.
Учение С.-ц. явились критическим итогом и обобщением основных учений Др. Китая
(5-3 вв. до н.э.). Мировоззрение С.-ц. исходит из наивно-материалистического
понимания природы (Неба - тянь) как естественной реальности (цзы жань),
существующей независимо от человека и являющейся единственным источником
происхождения всего сущего, что означает отрицание божественного,
сверхъестественного начала мира. С.-ц. первым в истории кит. философии поставил
вопрос о соотношении естественных процессов и целенаправленной деятельности
человека, способного, по его мнению, познав "естественное постоянство" Небаприроды,
"подчинить себе Небо и Землю и заставить служить себе вещи". Философ
решительно отвергал обожествление Неба и веру в духов предков, объясняя эту веру
зависимостью человеческого восприятия от эмоционального состояния.
Гносеологические взгляды С.-ц. основываются на положении о познаваемости мира.
Способность же к познанию философ рассматривал как качество, присущее только
человеку и выделяющее его из "тьмы вещей". К известным из учения поздних моистов
двум ступеням познания - чувственному и рациональному - С.-ц. добавил третью -
человеческую деятельность как элемент самого процесса познания.
С.-ц. высказал предположение о влиянии материальных условий жизни людей на
общественные процессы и первым в кит. философии поставил вопрос об общественной
сущности человека, его "умении жить сообща".
Путь к богатству гос-ва С.-ц. видел в "экономном расходовании вещей и
обеспечении достатка народу". Он рассматривал конфуцианские нормы ритуала (ли)
не только как критерий нравственных отношений, но и как регулятор распределения
общественного продукта.
Политические взгляды С.-ц. испытали сильное влияние идей легизма: он считал, что
ритуал (ли) применим лишь в отношениях между "управляющими" слоями, простыми же
людьми нужно управлять с помощью закона (фа). Нормы ритуала (ли) были уравнены
С.-ц. с законами: "Отрицать ритуал - значит не соблюдать закон". Под влиянием
моистов и законников С.-ц. ввел в свое учение и концепцию привлечения людей на
государственную службу независимо от их социального положения.
Политическая концепция С.-ц. базировалась также еще на одном принципиальном
положении - его учении о врожденной "злой" природе человека, преодолеть которую
можно с помощью воспитания в человеке норм ритуала и чувства долга. Именно с
этой целью совершенномудрые правители древности выработали понятия ли-ритуала и
и-долга.
Взгляды С.-ц. оказали большое влияние на историю кит. философии и заложили
теоретический фундамент политической доктрины императорского Китая.
Феоктистов В.Ф. Философские и общественно-политические взгляды Сюнь-цзы.
Исследование и перевод. М., 1976; Dubs H. Moulder of Ancient Confucianism.
London, 1927; The Works of Hstintze. London, 1928; Munro D.J. The Conception of
Man in Early China. Stanford, 1969.
В.Ф. Феоктистов
ТАВТОЛОГИЯ - в обычном языке: повторение того, что уже было сказано. Напр.:
"Стол есть стол". Т. бессодержательна и пуста, она не несет никакой информации,
и от нее стремятся избавиться как от ненужного балласта, загромождающего речь и
затрудняющего общение.
С 1920-х гг. слово "Т." (по предложению Л. Витгенштейна) стало широко
использоваться для характеристики логических законов. Став логическим термином,
оно получило строгие определения применительно к отдельным разделам логики. В
общем случае логическая Т. - это выражение, остающееся истинным независимо от
того, о какой области объектов идет речь, или "всегда истинное выражение". Все
законы логики являются логическими Т. Если в формуле, представляющей закон,
заменить переменные любыми постоянными выражениями соответствующей категории,
эта формула превратится в истинное высказывание. Напр., в закон исключенного
третьего вместо переменной должны подставляться высказывания, т.е. выражения
языка, являющиеся истинными или ложными. Результаты таких подстановок: "Дождь
идет или не идет", "Два плюс два равно нулю или не равно нулю" и т.п. Каждое из
этих сложных высказываний является истинным.
Тавтологический характер законов логики послужил отправным пунктом для ряда их
ошибочных истолкований. Т. не описывает никакого реального положения вещей, она
совместима с любым таким положением. Немыслима ситуация, при сопоставлении с
которой Т. можно было бы опровергнуть. Эти особенности Т. были истолкованы как
несомненное доказательство отсутствия к.-л. связи законов логики с
действительностью. Такое исключительное положение законов логики среди других
законов науки подразумевает прежде всего, что первые представляют собой
априорные, известные до всякого опыта истины. Они не являются бессмысленными, но
вместе с тем не имеют и содержательного смысла. Их невозможно ни подтвердить, ни
опровергнуть ссылкой на опыт, поскольку они не несут никакой информации. Если бы
это представление о логических законах было верным, они по самой своей природе
отличались бы от законов др. наук, описывающих действительность и что-то
говорящих о ней. Однако мысль об информационной пустоте логических законов
является ошибочной. В ее основе лежит крайне узкое истолкование опыта,
способного подтверждать научные утверждения и законы. Этот опыт сводится к
фрагментарным, изолированным ситуациям и фактам. Законы логики черпают свое
обоснование из предельно широкого опыта мыслительной, теоретической
деятельности, из конденсированного опыта всей истории человеческого познания.
Т. в логике иногда называют также разновидность порочного круга, логической
ошибки, заключающейся в том, что определяемое понятие характеризуется
посредством самого себя или при доказательстве некоторого положения в качестве
аргумента используется само это положение. Напр., определение "Небрежность есть
небрежное отношение к окружающим людям и предметам" является тавтологичным.
ТАЙ ЦЗИ (кит., букв. Великий Предел) - важнейшая категория китайской философии,
обозначающая предельное состояние бытия, его начало. Этимологически иероглиф
"цзи" значит "край", а также "центр". Впервые Т.Ц. упоминается в комментариях к
"И цзин" ("Книге перемен") (4 в. до н.э.) как Великий Предел всеобщих перемен,
ведущий к образованию полярных сил инь и ян (см.: Инь-ян) и в итоге - к рождению
"тьмы вещей". Синонимом Т.Ц. в древних кит. памятниках выступали понятия
"Великое Начало" ("Тай Чу"), "Великое Единое" ("Тай И") и всеобъемлющего дао как
причины и истоки космогенеза. В более поздний период категория Т.Ц. приобрела
значения "отсутствия/небытия" (Ван Би, 3 в.), "изначальной пневмы" (Кун Инда, 8
в.) и стало коррелятом понятия "У Цзи" ("Беспредельное", или "Предел
отсутствия/небытия", - Чжоу Дуньи, Лу Цзююань, Чжу Си). Согласно Чжу Си (12 в.),
Т.Ц. воплощает в себе единство структурообразующих принципов (ли) всех вещей,
включая человека, и тождественно понятию "Беспредельное" ("У Цзи"). Под влиянием
зап. филос. традиции Сунь Ятсен (1866-1925) интерпретировал термин "Т.Ц." как
кит. аналог понятия "эфир" ("И Тай").
Голыгина К.И. Великий Предел. М., 1994; КобзевА.И. Учение о символах и числах в
китайской классической философии. М., 1994.
ТАЛИОН (лат. talio - от talis в значении "такой же" - наказание, равное по силе
преступлению) - категория истории нравов, более известная в общественном
сознании и литературе под названием равного возмездия; древний обычай,
регулировавший взаимоотношения между кровнородственными объединениями на основе
равенства в оскорблении и обязывавший ограничиваться в воздаянии ущербом, точно
соответствующим повреждению. Классической считается ветхозаветная формула Т.:
"душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу" (Втор
19,21). Генетически Т. выступает как кровная месть, которая является одним из
отличительных признаков рода.
Т. - типичный социорегулятивный механизм первобытной эпохи. Для его качественной
характеристики существенное значение имеют следующие особенности: акт возмездия
является ответным действием, он задается характером и размером нанесенного роду
оскорбления, ущерба; способ переживания в случае Т. полностью совпадает со
способом действования, необходимость мести является для древнего человека
органической страстью души, требующей безусловного удовлетворения; Т. есть
выражение коллективной ответственности, субъектом действия здесь выступает род,
отдельные индивиды являются всего лишь непосредственными носителями его воли.
Т. вошел в историю нравов и оставил глубокий след в культуре, во-первых, как
воплощение уравнительной справедливости, во-вторых, как исторически первая форма
легитимного насилия. Этическая структура Т. получила отражение в представлениях
ранних философов о справедливости как равном воздаянии (Анаксимандр, пифагорейцы
и др.). Она же стала точкой отсчета первых законодательств.
Т. воплощает исторически начальный синкретический тип регуляции; по мере того,
как возникают расхождения между коллективной волей и индивидуальным выбором,
внешними действиями и внутренними намерениями, он расщепляется и
трансформируется, с одной стороны, в принцип уголовной ответственности,
исходящий из того, что наказание является справедливым в качестве равного
возмездия, а с др. стороны, в нравственное правило, получившее название
золотого. Т. как специфический обычай кровной мести в пережиточном виде
сохранился до нашего времени у народов с сильно выраженными следами
патриархального быта, напр. у северокавказских горцев. Необычайной живучестью
отличается также идея равного возмездия, которая остается элементом культурногенетического
кода справедливости, представленным в разных культурах и у разных
народов с разной степенью интенсивности.
А.А. Гусейнов
ТАРД Габриель (1843-1904) - фр. социолог и психолог, один из основоположников
социальной психологии и ведущих представителей психологического направления в
социологии. Выдвинул теорию, объясняющую социальные связи личности тремя
факторами: подражанием, изобретением и сопротивлением нововведениям. Особое
значение придавал первому ("Законы подражания", 1890). Механизм подражания в
целом обусловливает человеческие взаимоотношения. Т. считал, что социология
должна изучать законы подражания, посредством которых общество поддерживает свою
целостность и устойчивость. Что же касается социодинамики, то она определяется
изобретениями. Так, в умах отдельных людей сложились нововведения, которые
привели к рождению языка, экономики, религии. Особую роль Т. придавал косности
людей, которые не принимают новшеств и стремятся сохранить прежний образ жизни.
Основные факторы социальной жизни, по Т., инициатива (новации) и подражание
(мода и традиция). Социальная жизнь развивается через конфликты, приспособление
и подражание. Последнее помогает усвоению норм, ценностей и всяческих
нововведений. Т. уделял большое внимание психологии толпы: помимо толп
анархических, аморфных, естественных рассматривал также толпы организованные,
дисциплинированные, искусственные (напр., политические партии, государственные
структуры, организации типа церкви, армии и т.д.). Групповое поведение
истолковывалось как эффект внушения, основанный на имитации. Т. отвергал
концепцию о врожденном характере преступных замыслов и действий, призывал видеть
социальные корни криминальных поступков. В связи с тем что психология и
социология стремились к автономии, общая программа создания социальной
психологии, предложенная Т., не получила признания. Однако его вклад в
разработку науки о межличн
...Поділитися у соцмережах
