Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...грамму реформ,
которые не просто обеспечили бы материальную компенсацию неудачникам, но дали бы
им возможность равного участия во всех многочисленных сферах гражданского
общества. Только это может обусловить кооперацию всех индивидов в рамках
общественного целого (коммунитаристский подход). Поэтому распределительная
система должна распространяться даже на тех граждан, которые считаются
ответственными за свое неудачное социальное положение (исключая преступников).
Второй круг теорий С.с. составляют меритократические концепции. Они предполагают
конструирование такой социальной системы, в которой каждому гражданину
(подданному) предоставляется возможность получить статус (и, в некоторых
случаях, соединенное с ним достояние), в точности соответствующий его заслугам.
В качестве параметров, или слагаемых, заслуги, как правило, выделяются: таланты,
усилия, принятие риска, роль в достижении конечного результата. Сторонники
меритократического понимания С.с. (напр., Дж. Шер) считают, что владельцу
естественных дарований не имеет смысла доказывать заслуженность природной основы
собственных заслуг, ведь они все равно не могли бы стать реальностью без
целенаправленной, ответственной деятельности. Поэтому эгалитарные концепции С.с.
осмысляются в рамках этой традиции как обоснование "рабства одаренных и
трудолюбивых".
В настоящее время существуют радикально-меритократическая модель С.с,
настаивающая на установлении естественной аристократии и предполагающая жесткое
изначальное ранжирование индивидов с помощью тестовых процедур (брит. общество в
памфлете М. Янга, проекты "ай-кью идеологов"), и умеренно-соревновательная
модель меритократии, которая стремится лишь скорректировать работу рыночных
механизмов, но не для компенсации, а для увеличения справедливой
пропорциональности воздаяния (Д. Белл, Шер, А. Голдман, А. Розенберг).
Третья, либертаристская, традиция опирается на понимание С.с. как соблюдения
неотъемлемых прав на определенную собственность, которая воспринимается как
органическая часть личности и, значит, не может превращаться в средство решения
общественных проблем (такова "справедливость, основанная на правомочии" Р.
Нозика). Однако либертаристские концепции лишь формально могут быть отнесены к
теориям С.с, поскольку сами либертаристы считают, что это понятие базируется на
"шаблонных" (по Нозику) или "конструктивистских" и "атавистических" (по Ф.А. фон
Хайеку) моделях распределения, а значит, является абсолютно неприемлемым и даже
опасным (ср.: "мираж С.с." у фон Хайека).
Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995; Панарин А.С. Философия
политики. М., 1996; Гусейнов А.А., Апресян Р.Г, Этика. М., 1998; Хайек Ф.А. фон.
Познание, конкуренция и свобода. М., 1999; Ивин А.А. Философия истории. М.,
2000; Meade L.A. Efficencey, Equality and the Ownership of Property. London,
1964; Walrer M. Obligations: Essays on Disobedience, War and Citizenship.
Cambridge (Mass.), 1970.
A.B. Прокофьев
СРЕДНИЙ КЛАСС - понятие, в широком смысле обозначающее социальный слой людей,
имеющих средний достаток. Более конкретное содержание данного понятия зависит от
того смысла, который в него вкладывают в том или ином случае. В зависимости от
эпохи, страны, некоторых нюансов восприятия понятие "С.к." может обозначать
разные элементы социальной реальности.
Полагают, что первым из мыслителей-обществоведов данное понятие употребил
Аристотель, упоминавший в своей "Политике" о "средних слоях населения", т.е. о
тех, кого нельзя отнести ни к "низам", ни к "верхам", и кто может служить опорой
для наилучшего политического устройства. Тогда срединное положение в обществе
еще не было напрямую связано с определенным имущественным положением и тем более
жизненным стандартом. Более определенно черты С.к. проявляются в Новое время,
когда рождается тип европейского буржуа, не только имеющего определенный
материальный достаток, но и формирующего собственную систему мировоззрения,
ценностей и культурных запросов. В 19 в. понятие "С.к." стали употреблять
достаточно широко, обозначая им также фермеров и вообще все категории не слишком
богатого, но материально независимого населения.
В социологическую лексику понятие "С.к." вошло в 1920-е гг. Это было вызвано
критикой марксистской концепции общественного устройства, согласно которой в
капиталистическом мире царит поляризация, есть лишь два класса-антагониста, а
все остальные существующие социальные слои и прослойки рано или поздно сольются
с ними. Критики марксизма рассматривали набирающий силу С.к. как гаранта
социальной стабильности и убежденного противника революционных преобразований на
том основании, что в любом обществе С.к. составляет категория людей, которым
"есть что терять". От удельного веса С.к. и уровня его материального достатка в
конечном счете зависит стабильность общества и гос-ва. Действительно, именно к
С.к. принадлежит значительная часть регулярно голосующих избирателей, отдающих
предпочтение существующему режиму. Представители С.к. активно пользуются всем
комплексом гражданских прав и свобод, они обладают относительным достатком и
поэтому, как правило, исправно платят налоги. С.к. является опорой существующей
власти в странах зап. демократии уже потому, что его объективная
заинтересованность в социальной стабильности совпадает с жизненными интересами
гос-ва. В то же время и материальное благополучие С.к. способствует развитию
национальной экономики (денежные сбережения в виде банковских вкладов, покупка
акций и т.д.). Одним из источников благополучия современного амер. и
европейского С.к. служит развитая система кредитования, в т.ч. ипотеки,
поскольку непременным признаком С.к. на Западе является владение недвижимостью,
прежде всего собственным домом. Росту С.к. способствует также государственная
поддержка малого и среднего бизнеса.
Однако в истории С.к. бывали моменты, когда он, стремясь к более стабильной и
благополучной жизни, голосовал за экстремистов (напр., в 1933 в Германии) или
сам нуждался в помощи со стороны гос-ва (напр., в США в годы Великой депрессии).
Популярность идеи С.к. в массовом сознании объясняется ее социальным оптимизмом,
формируемым образом добропорядочного гражданина и довольного жизнью обывателя.
Социальная стабильность С.к. проявляется в том, что жизнь его представителей
развивается обычно по определенному сценарию, включающему в себя получение
престижного и хорошего образования, работу по специальности, открытие
собственного бизнеса или карьеру наемного работника, а как результат -
достижение достаточно высокого социального статуса. Вообще система жизненных
приоритетов С.к. в развитых странах выстраивается по цепочке "образование -
работа - доход - статус". В развитых странах С.к. характеризуется не только
уровнем доходов, но и схожим образом жизни, предполагающим наличие определенных
стандартов потребления. Именно С.к. составляет основу т.н. общества потребления,
молодежный бунт против которого вспыхнул на Западе в 1960-е гг. Принадлежность к
С.к. определяется также особой психологией, мировоззрением, ценностями (среди
которых видное место занимает крепкая семья, дети) и стилем жизни, т.е.
культурой. Жизненную позицию многих представителей С.к. можно передать формулой
"я имею лишь то, чего достоин, чего добился благодаря своим профессиональным
навыкам". Стиль жизни, вырабатываемый С.к., характеризуется культурными
запросами, всецело отвечающими понятиям престижности и соответствующими его
представлениям о духовных ценностях. Тем не менее именно культурные запросы С.к.
часто формируют мощный пласт массовой культуры и в данном качестве оказывают
влияние даже на государственную политику.
Наличие С.к. в постсоветской России является спорным вопросом. По словам
социолога В. Радаева, "сформировались ли средние слои в России или нет и каковы
их возможные масштабы - ответ на эти вопросы чуть ли не целиком зависит от
выбора критерия оценки". При перенесении на российскую почву зап. критериев
становится ясно, что под определение "С.к." не попадает категория граждан,
имевших по советским меркам средний уровень достатка. Тем не менее в 1990-х гг.
обнаружилась заинтересованность правящих кругов в признании наличия российского
С.к. Это неслучайно, поскольку существование С.к. в России можно было бы
рассматривать как показатель успеха и необратимости реформ. В реальности среди
населения столичных городов действительно можно выделить относительно
немногочисленную социальную категорию, имеющую некоторые признаки С.к., но
отличающуюся от его зап. образцов более низким уровнем доходов и качества
потребления.
Надель C.H. Современный капитализм и средние слои. М., 1978; Грицианов А.А.
"Средний класс": носитель общественного прогресса или оплот конформизма? Минск,
1988; Kivinen M. The New Middle Classes and the Labour Process: Class Criteria
Revisited. Helsinki, 1989.
A.H. Смирнов
СТАНКЕВИЧ Николай Владимирович (1813-1840) -философ, литератор, создатель
философско-литературного кружка. В 1830-1834 прошел полный курс обучения на
отделении словесных наук Московского ун-та.
Зимой 1831/32 университетская молодежь образовала философско-литературный
кружок, известный впоследствии как "кружок Станкевича", в который первоначально
вошли В. Красов, В. Оболенский, Я. Неверов, И. Клюшников, С. Строев, Я. Почека,
а позднее В. Белинский, К. Аксаков, В. Боткин, М. Бакунин, М. Катков. Участники
кружка главное внимание уделяли изучению нем. классической философии и
литературы. Кружок существовал и после отъезда С. в 1837 за границу.
Первоначальное филос. увлечение С. - философия Ф.В.Й. Шеллинга. В 1833 С. пишет
небольшую работу "Моя метафизика", представляющую собой набросок филос. системы,
в которой, естественно, прослеживается влияние шеллингианского
трансцендентализма. С. и др. участники кружка испытали также влияние И. Канта и
И. Г. Фихте. Благодаря изучению философии Г.В.Ф. Гегеля С. приходит к признанию
духовного начала мира. Утверждая идеал нравственно совершенной личности, С.
выступил одним из родоначальников культурного типа "идеалистов сороковых годов".
Значение С. в истории рус. философии определяется также его ролью своеобразного
"идейного раздражителя" университетской молодежи, из рядов которой вышла целая
плеяда будущих известных рус. мыслителей.
Стихотворения. Трагедия. Проза. М., 1890; Переписка 1830-1840 гг. М., 1914;
Избр. М., 1992.
Гершензон М.О. История Молодой России. М., 1911; Каменский З.А. Московский
кружок любомудров. М., 1980; Лосский И.О. История русской философии. М., 1991.
СТАНОВЛЕНИЕ - постоянное, охватывающее все изменение, возникновение или
исчезновение. Противопоставление С. бытию как устойчивости и неизменности берет
свое начало в антич. философии. Гераклит растворял бытие в С. и представлял мир
как становящееся, текучее, вечно изменчивое целое. Парменид, напротив, считал С.
кажимостью и подлинное существование приписывал только бытию. В онтологии
Платона вечно существующий умопостигаемый мир идей является парадигмой для вечно
становящегося чувственно воспринимаемого мира. Аристотель, отказавшийся от бытия
в форме особого мира идей, придал С. характеристику направленности. В
средневековой философии источником и одновременно целью всякого С. становится
Бог.
Описание мира как С. предполагает особую систему категорий, отличную от той, на
которой основывается описание мира как бытия. С. описывается в координатах
абсолютных категорий, в то время как бытие нуждается для своего описания в
сравнительных категориях (см.: Абсолютные категории и сравнительные категории).
СТАТИСТИЧЕСКИЕ И ДИНАМИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ - две основные формы закономерной связи
явлений, отличающиеся прежде всего по характеру предсказаний, которые следуют из
них. Предсказания статистических законов имеют вероятностный характер, который
обусловлен действием множества случайных факторов внутри статистических
коллективов, или массовых, повторяющихся событий (напр., большого числа молекул
в газе, особей в биологических популяциях, людей в социальных коллективах).
Статистические законы возникают как результат взаимодействия большого числа
элементов, составляющих статистический коллектив, и характеризует не столько
поведение отдельных его элементов, сколько коллектива в целом. Поэтому
регулярность и повторяемость, проявляющиеся в статистических законах, возникают
вследствие взаимной компенсации действия различных случайных факторов.
В динамических законах, характеризующих поведение относительно изолированных
систем, состоящих из небольшого числа элементов, предсказания являются
однозначными и достоверными. Так, в классической механике, если известен закон
движения системы и заданы начальные координаты и скорость, можно точно
определить ее координаты и скорость в любой др. момент времени. Распространение
динамических законов механики за рамки области действительного их применения
связано с концепцией механического детерминизма, сторонники которой (П.С. Лаплас
и др.) рассматривали Вселенную как огромную механическую систему и
экстраполировали законы механики Ньютона на все явления и процессы природы. "Ум,
- писал Лаплас, - которому были бы известны для какого-либо данного момента все
силы, одушевляющие природу, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным,
чтобы подчинить все данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших
тел Вселенной наравне с движением легчайших атомов; не осталось бы ничего, что
было бы для него недостоверно, и будущее, так же как прошедшее, предстало бы
перед его взором". В этой концепции, получившей название лапласовского
детерминизма, нет места случайности, все в ней предопределено строгими
динамическими законами механики. Однако такая концепция пришла в противоречие не
только с результатами исследований в биологии и социологии, но и в
статистической механике и др. отраслях классической физики. Окончательный отказ
от лапласовского детерминизма в физике произошел после открытия вероятностного
характера законов движения мельчайших частиц материи. Современная квантовая
физика показала, что движение микрообъектов можно описать только вероятностностатистическими
методами. Вероятностный характер предсказаний статистических
законов объясняется взаимодействием большого количества объектов, составляющих
статистический ансамбль. Поэтому предсказания таких законов относятся не к
отдельным объектам статистического ансамбля, а ко всему ансамблю в целом. Судить
же о движении или поведении отдельного объекта можно лишь с той или иной
степенью вероятности. Следовательно, статистические законы служат для
исследования таких систем, в которых взаимодействует большое число объектов,
событий и явлений, поведение которых имеет случайный характер. Поэтому
статистические законы нередко рассматривают как законы, характеризующие
поведение большого числа массовых случайных или повторяющихся событий, причем
под событием подразумевают любой объект или элемент статистического ансамбля.
В процессе научного познания исторически первыми стали изучаться универсальные
законы, поскольку они обеспечивают достоверные предсказания. Во многом широкое
признание такие законы получили в силу господства механистического
мировоззрения.
Когда сравнивают С. и д.з. как формы выражения регулярностей в мире, то обращают
внимание на степень достоверности и точности их предсказаний, динамические, или
строго детерминистические, законы дают точные предсказания в тех областях, где
можно абстрагироваться от сложного характера взаимодействия между объектами,
отвлекаться от случайностей и тем самым значительно упрощать действительность,
но такое упрощение возможно лишь при изучении простейших форм движения материи.
Когда же переходят к изучению сложных систем, состоящих из большого числа
элементов, индивидуальное поведение которых трудно поддается описанию либо
просто невозможно, тогда обращаются к статистическим законам, дающим
вероятностные предсказания. Поэтому С. и д.з. не исключают, а дополняют друг
друга.
Лаплас П.С. Опыт философии теории вероятностей. М., 1908; Карнап Р. Философские
основания физики. М., 1971; Мякишев Г.Я. Динамические и статистические
закономерности в физике. М., 1971.
Г.И. Рузавин
СТЕПАНЯНЦ Мариэтта Тиграновна (р. 1935) - специалист в области истории вост.
филос. традиций. Окончила вост. факультет МГИМО (1959). Доктор филос. наук
(1974), проф. (1983). С 1959 работает в Ин-те философии АН СССР (РАН), с 1980
возглавляет сектор вост. философии. В 1980-1994 - проф. Дипломатической академии
МИД, в настоящее время преподает в Государственном ун-те гуманитарных наук
(ГУГН). Член Исполкома Международного общества по изучению инд. философии, член
редколлегий трех зарубежных жур., в т.ч. "Philosophy East and West" (США).
Президент VII и VIII конференций философов Востока и Запада (1995, 2000 -
Гонолулу). Награждена орденом "Ашраф" Таджикистана за научные достижения и
заслуги в деле подготовки научных кадров.
Автор десяти книг, ответственный редактор более двадцати коллективных трудов,
включая международные. Работы С. (в т.ч. шесть монографий) переведены и
опубликованы более чем в десяти странах. Первые три монографии посвящены
мусульманской философии 19-20 вв. В них предложена типология четырех основных
направлений исламской мысли и впервые в мировой литературе рассмотрено филос.С сер. 1970-х гг. С. концентрирует внимание на изучении суфизма, способствуя
возрождению отечественных исследований по исламскому мистицизму и инициируя
филос. анализ этого важнейшего направления мусульманской средневековой культуры.
Монография "Философские аспекты суфизма" (1984) переведена на англ. язык и
опубликована в Индии, а также положена в основу "Sufi Wisdom" (New York, 1994).
Работы С. 1990-х гг. гл.обр. компаративистского характера. Она выступает
инициатором и руководителем нескольких международных конференций по
сравнительной философии, ответственным редактором компаративистских трудов,
включая первое отечественное исследование по философии феминизма: "Феминизм:
Восток - Запад - Россия" (1992), "Бог, человек, общество в традиционных
культурах Востока" (1992), "Justice and Democracy: Cross-Cultural Perspectives"
(1997).
С сер. 1990-х гг. по инициативе С. впервые в истории отечественного
университетского образования вводится систематическое преподавание филос.
традиций Индии, Китая и мусульманского мира. На базе ГУГН открываются кафедры
инд. и перс, философии. В 1997 С. опубликован первый отечественный учебник
"Восточная философия. Вводный курс и избранные тексты".
Философия и социология в Пакистане. М., 1963 (англ. пер. 1972); "Исламская
этика" и ее социальный смысл // Вопросы философии. 1966. № 2; Лотос на ладонях.
Очерки об эволюции духовной жизни в Индии. М., 1971; Мусульманская философия и
общественная мысль XIX-XX вв. М., 1974 (англ. пер. 1989); "Мусульманские"
концепции философии политики. М., 1982; Проблема познания в суфизме // Вопросы
философии. 1988. № 4; К вопросу о специфике "восточных" типов философствования
// Рационалистическая традиция и современность. Индия. М., 1988; Восток - Запад:
диалог культур // Вопросы философии. 1989. № 12; Восточные концепции
"совершенного человека" в контексте мировой культуры // Историко-философский
ежегодник - 90. М., 1991; Философия ненасилия: уроки гандизма. М., 1992;
Philosophical Aspects of Sufism. New Delhi, 1989; The Image of Woman in
religions Consciousness: Past, Present, Future // Philosophy East and West
(Honolulu). 1992. № 2; Sufi Wisdom. New York, 1994.
СТЁПИН Вячеслав Семенович (р. 1934) - специалист в области теории познания,
философии и методологии науки, философии культуры, истории науки. Доктор филос.
наук (1975), проф. (1976), академик РАН (1994). Окончил отделение философии
исторического факультета Белорусского государственного ун-та (1956) и
аспирантуру по философии того же ун-та (1959). Преподавал в Белорусском
политехническом ин-те, с 1974 - на кафедре философии гуманитарных факультетов
Белорусского ун-та, в 1981-1988 - зав. кафедрой. В 1987-1988 - директор Ин-та
истории естествознания и техники АН СССР. С 1988 - директор Ин-та философии АН
СССР (РАН), одновременно зав. кафедрой филос. антропологии филос. ф-та МГУ.
Заслуженный проф. МГУ, почетный доктор ун-та г. Карлсруэ (ФРГ). Автор большого
числа научных работ, в т.ч. 17 монографий. Председатель редакционного совета
серии "Из истории отечественной философской мысли", издающего труды рус.
философов. Организатор и руководитель крупных совместных проектов с зарубежными
ун-тами и научными центрами (США, ФРГ, Франции, Китая) по проблемам философии
науки и техники, глобализации и базисных ценностей культуры.
Внес существенный вклад в исследование проблем методологии науки и теории
познания. В 70-80-е гг. С. была разработана перспективная концепция структуры и
генезиса научной теории, имеющая широкий круг приложений в методологии
естественных и технических наук; была открыта и описана ранее не изученная
операция построения теории (конструктивного введения теоретических объектов),
что позволило решить проблему формирования в составе теории парадигмальных
образцов решения задач. В рамках этой концепции С. раскрыл структуру оснований
науки (научная картина мира; идеалы и нормы исследования; филос. основания),
показал их взаимосвязь с теориями и опытом, их функции в научном поиске. Анализ
динамики оснований науки позволил выявить конкретные механизмы воздействия
социокультурных факторов на формирование стратегий научного исследования.
С. исследовал также функции мировоззренческих универсалий культуры, их роль в
трансляции исторического опыта, воспроизводства образа жизни и особенностей
цивилизационного развития. Проанализировал соотношение универсалий культуры и
филос. категорий, выясняя механизмы генерации в культуре новых категориальных
структур, обеспечивающих понимание различных типов системных объектов.
Разработал концепцию типов цивилизационного развития и типов научной
рациональности, возникающих на разных стадиях этого развития.
В фундаментальной монографии "Теоретическое знание" С. проанализировал
возникновение и развитие в культуре ее особого феномена - теоретического знания.
Выявил типы и структуру теоретических знаний, а также механизмы порождения
теорий. Показал, что эти механизмы исторически развиваются, зависят от типов
системных объектов, осваиваемых наукой, а также от особенностей присущих той или
иной культуре ценностей. Анализ проведен на конкретном материале истории
естественных и социальных наук. Особое внимание уделено современным способам и
формам теоретического освоения мира и его судьбам на переломном этапе развития
цивилизации.
Современный позитивизм и частные науки. Минск, 1963; Методы научного познания.
Минск, 1974 (в соавт.); Становление научной теории. Минск, 1976; Природа
научного познания. Минск, 1979; Идеалы и нормы научного исследования. Минск,
1981 (редактор-составитель, соавтор); Основания научного поиска и научные
революции // Вопросы философии. 1985. № 7; О прогностической природе
философского знания (философия и наука) // Вопросы философии. 1986. № 4;
Становление теории как процесс открытия // Природа научного открытия. М., 1986;
Системность теоретических знаний и процедуры конструктивного обоснования науки
// Теория и метод. М., 1987; Введение в философию: В 2 ч. (в соавт.); Научное
познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы философии. 1989. № 10;
Научная рациональность в человеческом измерении // О человеческом в человеке.
М., 1991; Перспективы цивилизации. От культа силы к диалогу и согласию // Этика
ненасилия. М., 1991; Философская антропология и история науки. М., 1992;
Философская антропология: очерк истории // Философские исследования. 1994. № 2
(в соавт); Философия и образы будущего // Вопросы философии. 1994. № 6; Научная
картина мира в культуре техногенной цивилизации. М., 1994 (в соавт.); Философия
науки и техники. М., 1996 (в соавт.); Эпоха перемен и сценарии будущего. М.,
1996; Цивилизационный выбор России и сценарии мирового развития // Стратегия
развития России в третьем тысячелетии. М., 1998; Устойчивое развитие и проблема
ценностей // Техника, общество и окружающая среда. М., 1998; Теоретическое
знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000; Ideal and Research as
Aspects of Scientific Tradition // World Futures. New York, 1991. V. 34.
СТЕПУН Федор Августович (1884-1965) - философ, историк-культуролог, писатель.
Ученик В. Виндельбанда (Гейдельберг, 1902-1910), последователь баденской школы
неокантианства, один из основателей международного журнала по философии культуры
"Логос", сотрудничал также в таких изданиях, как "Труды и дни", "Русская мысль",
"Северные записки", "Студия", "Маски", "Инвалид", газетах правых эсеров
"Возрождение" и "Сын отечества". Докторская диссертация была посвящена
историософии B.C. Соловьева (Leipzig, 1910), но общую интенцию мысли С. направил
на поиски "путей к религиозно-мистическому дополнению трансцендентальной
философии". До высылки из России в 1922 работал в политическом отделе Военного
министерства Временного правительства, издавал сб. "Шиповник", читал лекции в
Вольной академии духовной культуры, что затем было продолжено в религиознофилос.
академии в Берлине. С 1926 - проф. социологии Дрезденского ун-та, с 1931
по 1939 - член редакции жур. "Новый Град". С 1946 - заведующий кафедрой истории
рус. культуры Мюнхенского ун-та; сотрудничал с жур. "Новый журнал", "Грани",
"Мосты", "Опыты", "Воздушные пути"; один из руководителей Русского студенческого
христианского движения и "Товарищества зарубежных писателей".
Свое филос. учение С. называл "философией абсолютного" и изложил в таких
работах, как "Трагедия творчества", "Жизнь и творчество", "Трагедия мистического
сознания". Миросозерцательное истолкование понятий жизни и творчества было
проведено им на трех уровнях - историческом,
...Поділитися у соцмережах
