Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...иг в ее положительной
эвристике может подтолкнуть ее опять вперед". Такое основание, по мнению
Лакатоса, появляется только с момента возникновения новой исследовательской
программы, способной объяснить эмпирический успех своей предшественницы и
теоретически предсказать не известные ранее факты, которые в дальнейшем получат
экспериментальное подтверждение. Конечно, новую программу нельзя отбрасывать
после первой неудачи, а следует на время "укрыть" от утвердившейся соперницы.
В работах по философии науки иногда используют понятие "научная
исследовательская программа" в более широком (и менее четком) смысле, чем у
Лакатоса. В него включают некие общие предпосылки для построения научных теорий
и даже "картины мира", характеристики предмета или метода исследования и т.д.;
напр., говорят о пифагорейской, атомистической, континуалистской программах.
И.П. Меркулов
НАУЧНЫЙ ЗАКОН - универсальное, необходимое утверждение о связи явлений. Общая
форма Н.э.: "Для всякого объекта из данной предметной области верно, что если он
обладает свойством А, то он с необходимостью имеет также свойство В".
Универсальность закона означает, что он распространяется на все объекты своей
области, действует во всякое время и в любой точке пространства. Необходимость,
присущая Н.э., является не логической, а онтологической. Она определяется не
структурой мышления, а устройством реального мира, хотя зависит также от
иерархии утверждений, входящих в научную теорию. Н.з. являются, напр.,
утверждения: "Если по проводнику течет ток, вокруг проводника образуется
магнитное поле", "Химическая реакция кислорода с водородом дает воду", "Если в
стране нет развитого гражданского общества, в ней нет устойчивой демократии".
Первый из этих законов относится к физике, второй - к химии, третий - к
социологии.
Н.з. делятся на динамические и статистические. Первые, называемые также
закономерностями жесткой детерминации, фиксируют строго однозначные связи и
зависимости; в формулировке вторых решающую роль играют методы теории
вероятностей.
Неопозитивизм предпринимал попытки найти формально-логические критерии отличения
Н.з. от случайно истинных общих высказываний (таких, напр., как "Все лебеди в
этом зоопарке белые"), однако эти попытки закончились ничем. Номологическое
(выражающее Н.з.) высказывание с логической т.зр. ничем не отличается от любого
другого общего условного высказывания.
Для понятия Н.э., играющего ключевую роль в методологии таких наук, как физика,
химия, экономическая наука, социология и др., характерны одновременно неясность
и неточность. Неясность проистекает из смутности значения понятия онтологической
необходимости; неточность связана в первую очередь с тем, что общие утверждения,
входящие в научную теорию, могут изменять свое место в ее структуре в ходе
развития теории. Так, известный химический закон кратных отношений первоначально
был простой эмпирической гипотезой, имевшей к тому же случайное и сомнительное
подтверждение. После работ англ. химика В. Дальтона химия была радикально
перестроена. Положение о кратных отношениях вошло составной частью в определение
химического состава, и его стало невозможно ни проверить, ни опровергнуть
экспериментально. Химические атомы могут комбинироваться только в отношении один
к одному или в некоторой целочисленной пропорции - сейчас это конститутивный
принцип современной химической теории. В процессе превращения предположения в
тавтологию положение о кратных отношениях на каком-то этапе своего существования
превратилось в закон химии, а затем снова перестало быть им. То, что общее
научное утверждение может не только стать Н.э., но и прекратить быть им, было бы
невозможным, если бы онтологическая необходимость зависела только от исследуемых
объектов и не зависела от внутренней структуры описывающей их теории, от
меняющейся со временем иерархии ее утверждений.
Н.з., относящиеся к широким областям явлений, имеют отчетливо выраженный
двойственный, дескриптивно-прескриптивный характер (см.: Описательно-оценочные
высказывания). Они описывают и объясняют некоторую совокупность фактов. В
качестве описаний они должны соответствовать эмпирическим данным и эмпирическим
обобщениям. Вместе с тем такие Н.з. являются также стандартами оценки как других
утверждений теории, так и самих фактов. Если роль ценностной составляющей в Н.з.
преувеличивается, они становятся лишь средством для упорядочения результатов
наблюдения и вопрос об их соответствии действительности (их истинности)
оказывается некорректным. Так, Н. Хэнсон сравнивает наиболее общие Н.з. с
рецептами повара: "Рецепты и теории сами по себе не могут быть ни истинными, ни
ложными. Но с помощью теории я могу сказать нечто большее о том, что я
наблюдаю". Если абсолютизируется момент описания, Н.з. онтологизируются и
предстают как прямое, однозначное и единственно возможное отображение
фундаментальных характеристик бытия.
В жизни Н.э., охватывающего широкий круг явлений, можно выделить, т.о., три
типичных этапа: 1) период становления, когда функционирует как гипотетическое
описательное утверждение и проверяется прежде всего эмпирически; 2) период
зрелости, когда закон в достаточной мере подтвержден эмпирически, получил ее
системную поддержку и функционирует не только как эмпирическое обобщение, но и
как правило оценки других, менее надежных утверждений теории; 3) период
старости, когда он входит уже в ядро теории, используется, прежде всего, как
правило оценки других ее утверждений и может быть отброшен только вместе с самой
теорией; проверка такого закона касается прежде всего его эффективности в рамках
теории, хотя за ним остается и старая, полученная еще в период его становления
эмпирическая поддержка. На втором и третьем этапах своего существования Н.з.
является описательно-оценочным утверждением и проверяется, как все такие
утверждения. Напр., второй закон движения Ньютона долгое время был фактической
истиной. Потребовались века упорных эмпирических и теоретических исследований,
чтобы дать ему строгую формулировку. Сейчас данный закон выступает в рамках
классической механики Ньютона как аналитически истинное утверждение, которое не
может быть опровергнуто никакими наблюдениями.
В т.н. эмпирических законах, или законах малой общности, подобных закону Ома или
закону Гей-Люссака, оценочная составляющая ничтожна. Эволюция теорий, включающих
такие законы, не меняет места последних в иерархии утверждений теории; новые
теории, приходящие на место старым, достаточно безбоязненно включают такие
законы в свой эмпирический базис.
Одна из главных функций Н.з. - объяснение, или ответ на вопрос: "Почему
исследуемое явление происходит?" Объяснение обычно представляет собой дедукцию
объясняемого явления из некоторого Н.з. и утверждения о начальных условиях.
Такого рода объяснение принято называть "номологическим", или "объяснением через
охватывающий закон". Объяснение может опираться не только на Н.э., но и на
случайное общее положение, а также на утверждение о каузальной связи. Объяснение
через Н.з. имеет, однако, известное преимущество перед др. типами объяснения:
оно придает объясняемому явлению необходимый характер.
Понятие Н.з. начало складываться в 16-17 вв. в период формирования науки в
современном смысле этого слова. Долгое время считалось, что данное понятие
универсально и распространяется на все области познания: каждая наука призвана
устанавливать законы и на их основе описывать и объяснять изучаемые явления. О
законах истории говорили, в частности, О. Конт, К. Маркс, Дж.С. Милль, Г.
Спенсер.
В кон. 19 в. В. Виндельбанд и Г. Риккерт выдвинули идею о том, что наряду с
генерализирующими науками, имеющими своей задачей открытие Н.з., существуют
индивидуализирующие науки, не формулирующие никаких собственных законов, а
представляющие исследуемые объекты в их единственности и неповторимости (см.:
Номотетическая наука и Идиографическая наука). Не ставят своей целью открытие
Н.з. науки, занимающиеся изучением "человека в истории", или науки о культуре,
противопоставляемые наукам о природе. Неудачи в поисках законов истории и
критика самой идеи таких законов, начатая Виндельбандом и Риккертом и
продолженная затем М. Вебером, К. Поппером и др., привели к сер. 20 в. к
существенному ослаблению позиции тех, кто связывал само понятие науки с понятием
Н.з. Вместе с тем стало ясно, что граница между науками, нацеленными на открытие
Н.э., и науками, имеющими др. главную цель, не совпадает, вопреки мнению
Виндельбанда и Риккерта, с границей между науками о природе (номотетическими
науками) и науками о культуре (идиографическими науками).
"Наука существует только там, - пишет лауреат Нобелевской премии по экономике М.
Алле, - где присутствуют закономерности, которые можно изучить и предсказать.
Таков пример небесной механики. Но таково положение большей части социальных
явлений, и в особенности явлений экономических. Их научный анализ действительно
позволяет показать существование столь же поразительных закономерностей, что и
те, которые обнаруживаются в физике. Именно поэтому экономическая дисциплина
является наукой и подчиняется тем же принципам и тем же методам, что и
физические науки". Такого рода позиция все еще обычна для представителей
конкретных научных дисциплин. Однако мнение, что наука, не устанавливающая
собственных Н.э., невозможна, не выдерживает методологической критики.
Экономическая наука действительно формулирует специфические закономерности, но
ни политические науки, ни история, ни лингвистика, ни тем более нормативные
науки, подобные этике и эстетике, не устанавливают никаких Н.з. Эти науки дают
не номологическое, а каузальное объяснение исследуемым явлениям или же выдвигают
на первый план вместо операции объяснения операцию понимания, опирающуюся не на
описательные, а на оценочные утверждения. Формулируют Н.з. те науки
(естественные и социальные), которые используют в качестве своей системы
координат сравнительные категории; не устанавливают Н.з. науки (гуманитарные и
естественные), в основании которых лежит система абсолютных категорий (см.:
Абсолютные категории и сравнительные категории, Историцизм, Классификация наук.
Науки о природе и науки о культуре).
Виндельбанд В. История и естествознание. СПб., 1904; Карнап Р. Философские
основания физики. Введение в философию науки. М., 1971; Поппер К. Нищета
историцизма. М., 1993; Алле М. Философия моей жизни // Алле М. Экономика как
наука. М., 1995; Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М.,
1998; Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998; Ивин А.А. Теория
аргументации. М., 2000; Он же. Философия истории. М., 2000; Стёпин B.C.
Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000.
А.А. Ивин
НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ - направление в англоязычной аналитической философии втор.
пол. 20 в., пытающееся решить психофизическую проблему на основе
интерсубъективного языка. Его фил ос. предтечами являются: необихевиоризм Б.
Скиннера, логический бихевиоризм Г. Райла, физикализм Р. Карнапа, концепция
приватного языка Л. Витгенштейна. Основные представители: Г. Фейгл, Дж. Смарт,
Д. Армстронг, Р. Рорти, П. Фейерабенд, У. Селларс, Дж. Фодор, К. Уилкес, П.
Чёрчленд, М. Бунге, Дж. Ким, Д.Деннет и др.
Внешним фактором появления Н.м. явилось развитие новых областей знания -
нейронаук, когнитивных наук, теории искусственного интеллекта и др. Его
стратегической целью является опровержение декартовского дуализма, исходя из
физикалистской парадигмы, включающей в себя физикалистский монизм и детерминизм
("все есть физическое и все подчинено физическим законам"). Предметом анализа
является разветвленный куст подпроблем, входящих в проблему сознания:
интенциональность, самость, личностное, свобода воли, язык, идеальное. Филос.
специфика Н.м. состоит в переведении проблемы отношения сознания и тела (the
mind-body problem) на лингвистический уровень и в разрешении возникающих при
этом логических, семантических и эпистемологических трудностей. Лингвистический
подход проявляется в формулировке обсуждаемых вопросов. Тождественны ли
высказывания о психических процессах высказываниям о нейрофизиологических
процессах мозга? Удостоверяет ли прямая интроспекция своего Я реальность
сознания и самости? Поскольку нельзя непосредственно ощущать чужую боль, не
означает ли это, что мы не можем знать значение ментальных терминов,
употребляемых др. людьми, таких, как "боль", "желание", а ментальный язык в
принципе не может быть интерсубъективным? Не достигается ли интер-субъективность
в описании психических состояний человека на "публичном" языке нейрофизиологии и
поведенческих наук? Является ли язык инструментом сознания, или все, что именуют
"сознанием", есть только языково-коммуникативная деятельность? Возможно ли
сконструировать физическую систему, скажем, компьютер, в виде самосознающей
самости, ощущающей боль? Установки, составляющие костяк Н.м., исключают идеализм
и иррационализм, вместе с тем являются достаточно широкими, чтобы в их рамках
предлагать более радикальные (теория тождества, элиминативный материализм и др.)
и менее радикальные (функциональный материализм, атрибутивный материализм и др.)
версии.
Физикалистский импульс этому течению задал Карнап (1931), в рамках концепции
единой науки выдвинувший идею трансляции языка психологии на язык физики. Фейгл
(1958) счел эту идею нереальной и предложил тезис о тождестве духовного и
физического, согласно которому ментальные термины обычного языка и
нейрофизиологические термины, используемые в науке для описания сознания,
семантически различаются между собой, однако относятся к одному и тому же
референту. Данное тождество подобно тождеству терминов "Утренняя звезда" и
"Вечерняя звезда", относящихся к одному и тому же объекту - планете Венера.
Австрал. философы Дж.Дж. Смарт (1963) и Д. Армстронг (1968) предложили др.
толкование тождества: высказывания о ментальных состояниях могут быть
транслированы в то, что Райл назвал "предметно нейтральными" высказываниями,
какими мы пользуемся, напр., когда говорим, "что-то вызывает рак", не зная
подлинных причин рака. Философ может предполагать, что это "что-то" и есть
процессы мозга, однако подтверждением служат только эмпирические исследования
ученых. Логические трудности теории тождества связаны с отождествлением
разнородного: ощущение запаха розы и испытываемые при этом нейрофизиологические
процессы - это не одно и то же.
Более радикальная стратегия предложена элиминативизмом, предлагающим вовсе
изъять категорию "сознание" из филос. языка. Фейерабенд (1963) утверждал, что с
созданием совершенного материалистического языка ментальные термины изменят свой
смысл и будут вытеснены научными. Согласно Рорти (1965), у понятия "сознание"
нет референта, оно лингвистически невыразимо, строится на иллюзии о прямом
доступе сознающего к своему сознанию. У него нет никакой особой реальности,
помимо социолингвистической коммуникации. Чёрчленд (1984) считал, что в сфере
обыденных представлений, или "фолк-психологии", объяснения сознания опираются на
посылки, не имеющие интерсубъективной значимости: они выражают информацию от
первого лица ("я чувствую боль"), которая у др. лица может иметь качественно др.
основание. Поскольку терминам "фолк-психологии" нет точных коррелятов в научном
языке, их ждет такая же судьба элиминации, которая постигла физические понятия
"флогистон", "движущиеся небесные сферы" и др.
Стратегия более умеренных функционалистс к и х теорий строится на использовании
компьютерных аналогий. Ее сторонники - X. Патнэм (1960), Деннет (1978) -
утверждают, что ментальные состояния реализуются в теле таким же образом, каким
"мягкая" программа компьютера реализуется в "жесткой". Согласно Деннету,
пропасть между человеком, животным и физическими системами исчезает, если
рассматривать интенциональность не как онтологический признак ментального, а как
наш способ изучения мира или стратегию прагматического предсказания поведения
как живых, так и неживых систем. Для понимания самости наиболее важное состоит в
том, что процессы мозга работают параллельно процессам языкового нарратива и
именно язык создает видимость единого Я, его постоянства и самотворчества.
Имеются и др. версии Н.м., в частности, эмерджентный материализм (Бунге, Дж.
Марголис), теоретический материализм (Дж. Корнмен).
Критики видят трудности элиминативистских и функционалистских трактовок сознания
в их противоречии с субъективной уверенностью человека в реальности собственного
сознания и прямого доступа к своему Я, в сомнительной возможности, не прибегая к
особому ментальному языку, выразить качественную определенность субъективных
чувств (Дж. Сёрл, Э. Нагель). В тенденции замены языка "фолк-психологии" языком
научной психологии многим видится процесс взаимной коррекции, а не вытеснения.
Эти трудности активизировали картезианскую традицию в философии сознания, также
апеллирующую к науке, но настаивающую на уникальности феномена сознания. В
современном неодуализме также имеется множество позиций: интеракционизм (К.
Поппер, Дж. Экклз), дуализм свойств, эпифеноменализм, психофизический
параллелизм и др. Признание реальности или нереальности сознания в конечном
счете зависит от того, какая гипотеза принимается за стратегическую: о наличии у
человека природной диспозиции к усвоению языка (в терминах Н. Хомского -
"ментального органа языка") или гипотеза о чистой социальности языка. Спор
монистов и дуалистов упирается, т.о., в решение фундаментальной проблемы об
отношении биологического и социального.
Смарт Дж. Дж. Конфликтующие точки зрения по проблеме объяснения // Структура и
развитие науки. М., 1978; Бунге М. Несостоятельность психофизического дуализма
// Философские науки. 1979. № 2; Марголис Дж. Личность и сознание. М., 1986;
Дубровский Д. И. О книге Дж. Марголиса и его концепции "эмерджентистского
материализма" // Там же; Дэвидсон Д. Материальное сознание // Аналитическая
философия. Избр. тексты. М., 1993; Армстронг Д.М. Материалистическая теория
сознания // Там же; Рорти Р. Философия и зеркало природы. Ч. I. Новосибирск,
1997; Деннет Д.
Онтологическая проблема сознания // Аналитическая философия: становление и
развитие. М., 1998; Сёрл Дж. Мозг, сознание и программы // Там же; Патнэм X.
Философия сознания. М., 1999; Юлина Н.С. Очерки по философии в США. XX век. М.,
1999; Ryle G. The Concept of Mind. London, 1949; Feyerabend P. Materialism and
the Mind-Body Problem // The Review of Metaphysics. 1963. № 17; Smart JJ.
Philosophy and Scientific Realism. London, 1963; Fodor J. The Language of
Thought. New York, 1975; Dennett D.C. Brainstorms. Montgomery, 1978; Wilkes K.
V. Physicalism. London, 1978; Bunge M. Scientific Materialism. Dordrecht;
Boston; London, 1981; Armstrong D.M., Malcolm N. Consciousness and Causality.
Oxford, 1984; Churchland P. Matter and Consciousness. Cambridge; London, 1984.
Н.С. Юлина
НАУЧНЫЙ МЕТОД - система категорий, ценностей, регулятивных принципов, методов
обоснования, образцов и т.д., которыми руководствуется в своей деятельности
научное сообщество. Н.м. предполагает:
• достаточно устойчивую и ясную систему категорий, служащих координатами
научного мышления;
• определенную систему ценностей, на которые ориентируется в своей деятельности
ученый;
• специфический отбор методов обоснования полученного знания;
• ряд общих регулятивных принципов, соответствие которым желательно, но не
обязательно;
• особые, специфические для каждой научной дисциплины правила адекватности;
• определенные образцы успешной исследовательской деятельности в конкретной
области.
Система научных категорий является совокупностью наиболее общих, фундаментальных
понятий, играющих роль форм и устойчивых организующих принципов научного
мышления. В числе категорий: бытие (существование), время, пространство,
изменение, детерминизм, рациональность, ценность, истина, убеждение, знание и
т.д. Одни категории касаются мира самого по себе, другие - познания его
человеком; перечень категорий не может быть исчерпывающим. Категориальная
структура научного мышления распадается на подсистему абсолютных категорий,
приложимых к отдельным объектам, и подсистему сравнительных категорий,
приложимых к парам, тройкам и т.д. объектов. Так, "время" как свойство
представляется динамическим временным рядом "прошлое - настоящее - будущее"
("было - есть - будет"); время как отношение - статистическим временным рядом
"раньше - одновременно - позже", не предполагающим "стрелы времени"; "добро" как
свойство выражается понятиями "хорошо - безразлично - плохо", как отношение -
понятиями "лучше - равноценно - хуже", и т.д. За каждой из категориальных
подсистем стоят особое видение мира, свой способ его восприятия и осмысления.
Подсистема абсолютных категорий тяготеет к представлению мира как становления,
потока; в подсистеме сравнительных категорий мир предстает как нечто сложившееся
и не порождающее нового. В русле видения мира как становления идут гуманитарные
и нормативные науки; к этому же видению тяготеют и те естественно-научные
дисциплины, которые занимаются изучением истории исследуемых объектов. Остальные
естественные науки, а также социальные науки ориентируются преимущественно на
представление мира как постоянного повторения одних и тех же элементов, их
связей и взаимодействий. Граница между науками, использующими по преимуществу
абсолютные категории, и науками, опирающимися прежде всего на сравнительные
категории, не совпадает, т.о., с границей между науками о культуре
(гуманитарными и социальными науками), с одной стороны, и науками о природе
(естественными науками) - с другой. Уже на уровне используемых подсистем
категорий намечается существенное различие в методах наук, описывающих мир как
нечто становящееся, и наук, представляющих его как нечто ставшее. Среди
ценностей, направляющих научную деятельность, первостепенную роль играет реализм
- убеждение в реальном (чаще всего материальном) существовании исследуемых
объектов, в том, что они независимы от ученого, не являются его конструкцией,
иллюзией, фантазией и остаются в силу этого одинаковыми для всех исследователей.
Иногда вместо термина "реализм" используется термин "объективность":
"Краеугольным камнем научного метода является постулат о том, что природа
объективна" (Ж. Моно). Однако, как отмечает К. Лоренц, в "постулате
объективности" содержатся на самом деле целых два постулата, один из которых
относится к объекту научного поиска, а другой имеет в виду самого ученого.
Прежде всего, следует допустить материальное существование самого объекта
исследования, если таковое исследование рассчитывает иметь к.-н. смысл. В то же
время лежащие на ученом обязанности нелегко поддаются явному определению. Др.
основополагающей научной ценностью является эмпиризм - уверенность в том, что
только наблюдения и эксперименты играют решающую роль в признании или
отбрасывании научных положений, включая законы о теории. В соответствии с
требованием эмпиризма неэмпирическая (теоретическая или контекстуальная)
аргументация может иметь только вспомогательное значение и никогда не способна
поставить точку в споре о судьбе конкретного научного утверждения или теории. В
методологическом плане эмпиризм гласит, что различные правила Н.м. не могут
допускать "диктаторской стратегии": они должны исключать возможность того, что
мы всегда будем выигрывать игру, разыгрываемую в соответствии с этими правилами;
природа должна быть способна хотя бы иногда наносить нам поражения. К ценностям,
предполагаемым Н.м., относятся также теоретичность - стремление придать итогам
исследования особую систематическую форму, а именно форму теории, способной
обеспечить объяснение (предсказание) и понимание исследуемых явлений;
объективность - требование избавляться от индивидуальных и групповых
пристрастий, непредвзято и без предрассудков вникать в содержание исследования,
представлять изучаемые объекты такими, каковы они сами по себе, независимо от
субъекта или "наблюдателя", всегда исходящего из определенной "т.зр.";
совместимость - убеждение, что новое знание должно в целом соответствовать
имеющимся в рассматриваемой области законам, принципам, теориям или, если такого
соответствия нет, объяснять, в чем состоит ошибочность старых представлений;
критичность - готовность подвергнуть полученные выводы "критике и проверке ...в
надежде найти ошибки, чему-то научиться на этих ошибках и, если повезет,
построить лучшие теории" (К. Поппер); открытость - возможность свободного обмена
информацией в рамках научного сообщества; воспроизводимость - повторяемость
проведенных др. исследователями наблюдений и экспериментов, причем с теми же
результатами, что и полученные ранее, и др. Множество основных ценностей,
которыми руководствуется ученый, не имеет отчетливой границы, и данный их
перечень не является исчерпывающим. Нет оснований сводить эти ценности к какойто
одной или немногим из указанных, напр. к критичности, как это делает Поппер,
полагающий, что "критерием научного статуса теории является ее
фальсифицируемость, опровержимость...". Соответствие указанным ценностям
гуманитарных и др. наук, тяготеющих к системе абсолютных категорий, носит иной
характер, чем соответствие этим же ценностям естественных и социальных наук,
опирающихся на сравнительные категории. Это касается в первую очередь требований
эмпиризма, теоретичности, объективности, критичности. Данные требования гораздо
труднее реализовать в науках второго типа, чем в науках первого типа. В
частности, та степень теоретичности и объективности, которая обычна в науках,
использующих временной ряд без "настоящего" и оценочный ряд без "хорошо",
никогда не достигается в науках, опирающихся на временной ряд с "настоящим" и
предполагающих (явные или неявные) абсолютные оценки.
Допускаемые Н.м. способы обоснования о
...Поділитися у соцмережах
