Жанр: Словарь
Новейший философский словарь
...нием или институтом и
некоторой потребность общества как целого. Основная функция разделения труда, по
Дюркгейму, - поддержание социальной солидарности, разделение труда
рассматривается им как механизм, формирующий тип солидарности в обществе: от
механической (полное растворение индивидуальности в "коллективном сознании") до
органической солидарности (функциональной взаимозависимости индивидов). В
конкретно-научном плане основной вклад Дюркгейма в формирование С. как науки
состоит в анализе ценностно-нормативных систем обществ и разработке строгих
методов исследования социальных фактов. По М. Вебе-ру, С. должна брать в
качестве исходного пункта своих исследований поведение индивида или группы
индивидов, но в отличие от психологии, рассматривать поведение личности лишь
постольку, поскольку личность вкладывает в свои действия определенный смысл.
Таким образом, одна из центральных методологических категорий веберовской С. -
категория социального действия: он определяет С. как науку, изучающую социальное
действие. Социальное действие, по Веберу, предполагает два момента: субъективную
мотивацию индивида или группы, без которой вообще нельзя говорить о действии, и
ориентацию на другого (других), которую Вебер называет еще и "ожиданием" и без
которой действие не может рассматриваться как социальное. Осмысленное целерациональное
действие, по Веберу, - тот идеальный тип, образец социального
действия, с которым соотносятся все остальные типы. Согласно Сорокину, предметом
науки С. является общество, члены которого связаны психическим взаимодействием,
т.е. обменом идей, чувств, волевых устремлений. С, считает Сорокин, может быть
разделена на четыре главных отдела. Первый - общее учение об обществе:
определение общества, описание его основных черт, анализ процесса взаимодействия
его членов, формулирование основных социальных законов. Второй отдел,
посвященный изучению социальных закономерностей, составляет социальная механика,
которая ставит своей задачей: разложение сложных общественных явлений на
простейшие элементы; изучение свойств этих элементов и тех эффектов, которые они
вызывают в поведении людей и общественной жизни; анализ всего механизма
общественной жизни. Третий отдел - социальная генетика, содержанием которого
становится: изучение происхождения и развития общества и общественных
институтов; выявление основных тенденций в развитии общества и общественных
институтов. Четвертым отделом С. является социальная политика - чисто
практическая прикладная дисциплина, задачей которой служит указание средств
улучшения общественной жизни и человека. Индивиды, по Сорокину, вступают в
систему социальных взаимоотношений под влияние целого комплекса факторов:
бессознательных (рефлексы) и биосознательных (значения, нормы, ценности)
регуляторов. Поэтому любое общество можно описать и понять только через призму
присущей ему систем значений, норм, ценностей. Эту систему Сорокин определяет
как "единовременное культурное качество". Процесс формирования С. отмечен
переходом от историко-эволюци-онного подхода к структурно-аналитическому,
теоретические построения все теснее связывались с эмпирическими исследованиями.
В рамках общей проблематики формируются разные теоретические ориентации в русле
господствующих в тот или иной период философских течений. Так, "социологизм"
Дюркгейма, предлагающий рассматривать факты "как вещи", порождает линию
позитивистского объективизма. "Понимающая С." М. Вебера, стремившаяся
расшифровать внутренний смысл социальных действий, связана, напротив, с идеями
неокантианства и философии жизни. Вместе с тем, функционализм Дюркгейма
контрастирует как с исторической ориентацией Вебера, который считает
социологические понятия "идеальными типами", необходимыми для упорядочения
сложной исторической действительности, так и с подходом Зиммеля, для которого
базовым, исходным социальным процессом является межличностное взаимодействие. В
50-е 20 в. в С. существовало несколько различных теоретико-методологических
ориентаций. Самой влиятельной из них был структурный функционализм (Парсонс,
Мертон), который выдвигает на первый план принцип целостности и интеграции
социальной системы и объясняет частные явления теми функциями, которые они
выполняют в рамках этого целого. Интеракционизм (Блумер, Гофман) ставит во главу
угла процессы взаимодействия между индивидами и группами, в ходе которых
складываются и видоизменяются относительно устойчивые социальные структуры.
Сильное влияние на социологическую теорию оказывали аналитическая философия
(Поппер и др.), феноменология (Шюц и др.), неофрейдизм (Фромм и др.)"
структурализм. Хотя между общетеоретическими ориентациями и так называемыми
теориями среднего уровня, не говоря уже об эмпирических исследованиях,
существует большой разрыв, исходные установки существенно влияют и на тематику,
и на методы исследования. Представители интеракционистской ориентации изучают
преимущественно межличностные отношения, оставляя в стороне общие проблемы
структуры общества; позитивистской - сводят социальные ценности и нормы к актам
"открытого", наблюдаемого поведения; феноменологической - интересуются тем,
какой внутренний смысл имеют те или иные социальные действия для их
исполнителей. В результате интенсивной профессионализации и специализации С.
заняла одно из первых мест в системе общественных наук, она изучается и
преподается в большинстве стран мира и насчитывает свыше 40 специализированных
отраслей, число которых продолжает расти. Наряду со сбором эмпирической
информации и ее теоретической интерпретацией, С. выполняет прогностические и
прикладные функции как на уровне макросоци-альных процессов и систем (например,
исследование социальных аспектов реструктурирования экономики целого
государства), так и на микроуровне (например, в масштабах отдельных
экономических отраслей или предприятий). В целом, как для западной, так и для
отечественной С. остаются важными и требующими своего решения проблемы
теоретико-методологического обоснования социологических исследований, а также
проблемы связи и соотношения объемов академического и прикладного направлений.
Г.Н. Соколова
СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ - метатеоретическая область социологии, анализирующая с
различных теоретико-методологических позиций проблематику: социальной природы
знания (С.З. в узком смысле); мышления во всей качественной специфике его
исторического становления (социология мыщ-ления); концептуализации когнитивных
систем в конкретных социокультурных контекстах и сферах познавательной
деятельности общества (социологии познания); парадигмаль-ные, теоретикометодологические
и эпистемологические основания самой социологии и ее место и
возможности (ограничения) в социогуманитарном знании (социология социологии).
Термин "С.З." введен Шелером в 1920-е. Генезис С.З. (в широком смысле)
происходил одновременно с анализом внутри нее и параллельно с ней проблематики,
которая конституировалась позднее в социологию науки. В настоящее время
происходит аналогичное конституирование и отделение от С.З. теории (социологии)
идеологий. Кроме того, идеи С.З. активно ассимилируются социологией образования
и рядом направлений современной педагогики, кладутся в основу разработки
конкретных образовательных, воспитательных, со-циализационных технологий. С.З.
тесно переплетается и с проблематикой, принципами подхода и методологией такого
направления социологического анализа, как культур-социо-логия (социология
культуры). С.З. и культур-социология во многом взаимно фундируют друг друга и в
целом определяют лицо неклассической социологии (хотя и исходят из различных
целевых установок). При этом культур-социология движется от переинтерпретации
социокультурной реальности и необходимости анализа ее знакового и когнитивного
оформления, фиксации способов ее описания и самоописания, а С.З., идя от анализа
систем знания, приходит к анализу конституирования реальности через
объективирование их в культуре, а через последнюю - также и в схемах, моделях,
стратегиях, организующих социальную жизнь. В постструктуралистских и
постмодернистских социологических проеч-тах по сути происходит их синтез на
основе введения представления о знаковой (текстовой) реальности как единственно
подлинной или о социальной реальности как квазизнаковой. Во многом этот синтез
можно рассматривать как экст-раполяционное завершение тенденций, предзаданных в
понимающей и продолженных в феноменологической социологии. Таким образом, о С.З.
следует говорить не столько как об особом направлении или совокупности
определенных теорий, сколько как об особой метатеоретической области, не
укладывающейся в традиционную социологическую дис-циплинарность. Более того,
интенции к оформлению С.З. в особую исследовательскую область шли не только из
собственно социологии (Дюркгейм, М. Вебер, Сорокин, Мертон и др.), но и из
философии (философская антропология, прежде всего Шелера как одного из
основоположников собственно С.З.; неомарксизм, начиная с Лукача; проект
социологи-зации проблематики мышления Мегрелидзе и др.). С.З. вписывается в
общую ориентацию на "преодоление" классической философской проблематики и
способов философствования, но отличается от предлагаемых внутри этой ориентации
проектов именно привлечением внефилософских средств. С другой стороны, в этой
области анализа и социология не может обойтись только имманентно
социологическими средствами. Выход на метатеоретическую С.З. был в целом
подготовлен ходом общефилософского развития второй половины 19 - начала 20 в.,
кризисом классического европейского рационализма, исходившего в той или иной
мере из модели чистого сознания и положившего в свою основу гносеологическую
схему субъект-объектного отношения. Одна из первых попыток переосмысления
классического наследия - позитивизм - связана в том числе и с конституированием
социологии как самостоятельной дисциплины (Конт, Спенсер, Милль и др.).
Оставаясь в целом в кругу традиционных методологических установок эмпирической
ориентации в философии, позитивизм интересен в данном случае противопоставлением
философского и позитивного знания, которое может быть получено лишь отдельными
специальными науками, особая роль среди которых принадлежит социологии, и также
лозунгом разрыва с "метафизической" (философской) традицией и собственной
претензией на статус "философии науки". Однако роль первого позитивизма в
становлении проблематики С.З. изначально невелика. Непосредственное влияние на
круг идей уже конституировавшейся С.З. позднее оказал неопозитивизм (прежде
всего через анализ знако-во-символических средств научного мышления), а ряд
поло-жениий постпозитивизма (Кун, Лакатос, Фейерабенд, Тулмин) непосредственно
может быть рассмотрен в терминах С.З. Прямое значение для становления идеи С.З.
имело наследие неокантианства (особенно Баденской школы), переосмысленное в
понимающей культур-социологии М. Вебера. Неокантианство важно в данном случае
своей концепцией особой природы и методологии социогуманитарного знания,
выводящей на анализ принципов конструирования объектов когнитивных систем и их
связанность с точками зрения (видением) познающих субъектов. Традиция философии
жизни, аранжированная Зиммелем в его варианте понимающей и формальной социологии
(формальная социология Зиммеля ретроспективно - уже исходя из ставшего круга
идей С.З. - может быть представлена как первый проект концептуализации
когнитивной системы социологии) и оказавшее прямое влияние на Шелера. Философия
жизни показала через противопоставление "жизни" и "разума" ("жизни" и
"культуры", плюралистических "форм видения" у Зиммеля) несводимость человека к
познающему субъекту и вскрыла властные императивы, заключенные в системах
знания, например, используемых для реализации "воли к власти" (Ницше). Кроме
того, разрабатывая свое "искусство подозрения", Ницше дал образцы (с
ретроспективной точки зрения С.З.) анализа таких феноменов, как обман,
самообман, иллюзия и т.д. От Дильтея идет методология "понимающего"
герменевтического анализа (переживания) событий через истолкование их внутренних
значений и смыслов. Не менее важна для С.З. оказалась и дильтеевская концепция
историцизма (в частности и для Шелера и для Манхейма - второго основоположника
С.З.). Согласно Дильтею, любая перспектива "жизненного опыта" относительна, а
человеческое мышление неизбежно исторично. Для утверждения исторической
постановки вопроса о природе мышления, знания и познания много сделал и марксизм
- как в лице самого Маркса, так и в неомарксистских версиях Лукача и Грамши
(взгляды последнего, правда, долгое время, до 1940-х, оставались малоизвестны и
могут быть учтены только в ретроспективном взгляде на проблему). Общественное
сознание и его формы рассматривались в марксизме как зависимые от структур
общественного бытия и как выражающие реальную расстановку социальных сил в
социуме, изменяющегося в исторической перспективе (в вульгаризированных
социологизированных версиях они становились в прямую зависимость от
экономических факторов и (или) непосредственных социальных (классовых)
интересов. Учение о классовой природе сознания и его "продуктов" - систем знания
- было развито (с привлечением иных, помимо марксизма, теоретикометодологических
оснований) Лу-качем, специально анализировавшим как природу
антиномич-ности сознания, так и связанную с ней его фетишизацию.
Переинтерпретация же марксовой концепции идеологии была осуществлена Грамши,
также акцентировавшем внимание на автономности и определяющей роди духовных
образований в жизни общества и (в связи с этим) анализировавшим роль
интеллектуалов в социокультурной жизни. Анализ роли интеллектуалов есть
фактически одна из получивших широкое хождение в 20 в. (и не только в рамках
С.З.) версий идеи Маркса о субъекте развития в социокультурной жизни. (Впервые
подобный подход - без его социологической предмети-зации - был артикулирован
Гегелем в негативной форме, т.е. как представление о субъекте, берущем на себя
реализацию той или иной возможности развития). Для самого Маркса в таком
качестве выступал пролетариат (в дальнейшем на аналогичную роль "пробовались" в
других концепциях также различного рода элиты, менеджеры, молодежь и т.д.).
Новая переинтерпретация этого круга идей Маркса, Лукача, Грамши и др. произошла
в рамках "негативной диалектики" Франкфуртской школы. Особо следует отметить
значимую в данном контексте идею Маркса о "ложном сознании" (близкую идеям
классовой природы сознания и учению об идеологии), которая была развита в С.З.
прежде всего усилиями Манхейма, и его же концепт "превращенная форма". Анализ
последнего (прежде всего в работах Мамардашвили) способствовал в СССР
преодолению традиций философствования и социологизирования в рамках
ортодоксального марксизма-ленинизма. Еще одной плодотворной для С.З. идеей
Маркса и неомарксизма явилась идея практического использования знания как
средства преобразования социального мира, породившая не только революционный
активизм, но и различные варианты "философии практики", ставшие неотъемлемой
частью интеллектуальной истории Западной Европы. Таким образом, воздействие
марксизма на С.З. осуществлялось в основном в "снятом" виде: он включен в
проблематику С.З. через влияние, оказанное на большинство конституировавших С.З.
теорий, или специально реконструируется в С.З. как "аутентичное" прочтение.
Большое воздействие на формулировку ряда традиционных для С.З. тем и проблем
оказала и критика марксизма и историцизма в целом, данная в этом контексте
прежде всего Поппером. Важную
роль в становлении С.З. сыграли также фрейдизм и психоаналитическая традиция в
целом, а также феноменология. Относительно первой ориентации необходимо
предварительно отметить, что это чуть ли не единственная линия в психологическом
анализе, ассимилированная (и то, по-преимущест-ву, в своих методологических
основаниях и через заимствование ряда концептов: "бессознательное",
"ментальность", "архетип" и т.д.) в С.З., принципиально противопоставляющей себя
"психологизму" (в идущем еще от Дюркгейма смысле). Например, существенной для
конституирования ряда идей С.З. оказалась критика принципов психофизического
параллелизма и "экономии мышления" Маха и его последователей в психологии.
Примечательно и стремление к преодолению схемы бихевиоризма при трактовке
социальных взаимодействий в символическом интеракционизме с привлечением идей по
сути соотносимых с С.З. (символическая природа социальной реальности, познание
как созидание мира, принятие роли "обобщенного другого", а также идущая еще от
Кули и У. Томаса концепция определения ситуации и др.). Что же касается
психоаналитической традиции, то оттуда в С.З. проникли идеи индивидуального и
коллективного бессознательного, личностных и ментальных компонентов в любой
знаниевой системе, иррационального "остатка", который не может быть полностью
поглощен ни одной рационализированной (формализированной) теорией и т.д. В
собственно С.З. идеи психоаналитической традиции, как и идеи марксизма, во
многом пришли в препарированном в конкретных концепциях (Манхейм,
постструктурализм и т.д.) виде. Влияние же феноменологии на С.З. может быть
прослежено и как опосредованное (через Шелера, например, или через постоянную
актуализацию наследия Гуссерля на разных этапах развития С.З.), и как
непосредственное - через феноменологическую социологию Шюца и выросшие из нее
этнометодологию Г. Гарфинкеля, близкий к ней проект "когнитивной социологии" А.
Сикурела и собственно феноменологическую концепцию С.З. у Бергера и Лукмана.
С.З. восприняла из феноменологии: установку на исследование становления
объективности в ходе процессов, происходящих в жизненном мире как предельном и
"порождающем" основании; идею естественного отношения к миру и его
преобразования в рефлексивных практиках; понимание жизненного мира как
"горизонта" целей, проектов, интересов социальных субъектов, трактовки его как
целостной практики и акцентирования его смысловой природы и др.
Феноменологическая С.З. (как проект уже собственно внутри С.З.) исходила из
тезиса о тождественности процессов познания и процессов созидания мира,
сформулировав свою задачу как выяснение того, как человек создает социальную
реальность и как эта реальность создает человека. Тем самым речь идет о
социальном конструировании реальности в ходе знание-вых практик, дающих
уверенность в том, что феномены нашего мира являются реальными. В результате
интерес С.З. смещается с анализа многообразия существующих "знаний" к процессам,
с помощью которых любая система "знания" становится социально признанной в
качестве "реальности". Такая постановка вопроса принципиально снимает основную
логическую оппозицию "истинность - ложность" и проблему обоснованности знания,
заменяя их анализом факторов, делающих ситуацию социального взаимодействия
воспринимаемой участниками в качестве "объективной реальности". Показательна и
постулируемая в феноменологической С.З. установка на "выведение" за ее границы
эпистемологической и методологической проблематики (конституированной Шелером и
Манхеймом) и оппонирование ее неопозитивистским "междисциплинарным" версиям с
целью утвердить С.З. как собственно социологическую теорию. В этом стремлении
еще дальше продвинулся опять же феноменологически ориентированный проект С.З.,
предложенный в рамках этнометодологии, которая разработала ряд методик для
"провоцирования" мира повседневности с целью обнаружения "исходных" содержаний и
форм обыденных идей и представлений, не схватываемых в "нормальном" течении
жизни. Проблематизация (в "провокациях") жизненных ситуаций нарушает или (в
пределе) разрушает логику повседневности, т.е. усвоенные типологические
интерпретационные схемы, области "предельных значений", т.е. замкнутые на себя
миры опыта, требуя интерпретации вторгающихся (через зна-ково-символические и
прежде всего языковые структуры) новых смысловых содержаний внутри накопленного
опыта. Примечательно, что дальнейшая проработка проектов феноменологической С.З.
и этнометодологии привела к неожиданным по отношению к изначальной установке на
формирование собственно социологической теории, но закономерным с точки зрения
исходных принципов С.З. результатам - через "прививку" ряда герменевтических и
постструктуралистских идей произошло их синтезирование с культур-социоло-гией в
единую область неклассических социологических анализов, а в критическом
взаимодействии с постпозитивистскими концепциями - оформление социологии
социологии как отдельной области С.З. Эти возможности были заложены уже в
первых, сделанных в ключе собственно С.З. проектах Ше-лера и Манхейма (конец
1920-х - начало 1930-х). С.З. встраивалась Шелером в общий контекст создания
философской антропологии, выступая лишь инструментом, позволяющим преодолеть
"историю идей" и вписать человеческое сознание и мышление в социокультурный
контекст, в рамках которого они только и реализуются. Примечательно, что сам Шелер
выступал против социологического редукционизма и строил свою С.З. как
негативный метод (в этом отношении интересны параллели с Мерло-Понти или
Франком, много сделавшим для становления современного социологического мышления,
но выступивших с антисоциологических позиций). В своем проекте С.З. Шелер
исходил из идущего от Маркса соотношения "субструктуры" ("базиса", "социума") и
"суперструктуры" ("надстройки", "культуры"), имеющих разную онтологическую
природу ("реальные" и "идеальные" "факторы"), но берущихся с точки зрения их
регулятивных возможностей. Соединение одних факторов с другими происходит в
актах человеческих действий. При этом "реальные факторы" (социум) определяют
(регулируют) возможность появления определенных "идеальных факторов" в истории,
но не предопределяют их природу и содержание (что и определяет их недоступными
социологическому анализу, а, следовательно, делает невозможным и любой проект
построения позитивной С.З.). Знание дано индивиду в силу его членства в обществе
apriori, гарантируя ему смысловой порядок, кажущийся индивиду естественным
способом видения мира. Отсюда тезис о том, что нет "Я" без "Мы" ("Мы" всегда
раньше "Я"), и концепт "относительно-естественное мировоззрение" (включает в
себя признаваемое социальной группой как данное, не требующее обоснования и не
могущее быть ею обоснованным), с помощью которого происходит задание рамок для
специально разрабатываемых форм знания, одновременно сосуществующих в культуре
(прежде всего, это религиозное, метафизическое и научное знания, хотя отдельно
можно говорить и о мифологическом, мистическом, технологическом и др. типах
знания). Вырастающее из "относительно-естественного мировоззрения" многообразие
когнитивных практик образует суперструктуру как предмет социологии культуры, в
которой С.З. является лишь "негативной" ее частью, устанавливающей зависимость
"духовных структур"от социальных факторов (последовательно меняющих друг друга в
истории факторов родства, политики и экономики), а также фиксирующей возможности
преодоления восприятия "Другого" как "чужого" и утверждения "понимающего
взаимодействия". В отличие от Шелера, Манхейм изначально пытался строить С.З.
как чисто социологический проект, позволяющий внутри себя позитивно рассмотреть
практически любой аспект человеческого мышления, так как социокультурная
детерминация знания распространяется им с процессов возникновения, актуализации
и распространения идей и представлений на их содержание (за исключением,
возможно, области естественнонаучного и математического знания). Более того,
системы знания, оформляемые в идеологии, рассматриваются Манхеймом как
инструменты коллективных действий, обеспечивающие реализацию тех или иных
социальных интересов. Важную роль в истории С.З. сыграли его идеи об
"экзистенциальной детерминации" знания, о "коллективном подсознательном" в
основании знаниевых систем, о "реляционизме" множественности "перспектив"
видения реальности, о соотношении науки и идеологии, партикулярных и тотальной
идеологий, идеологии и утопии, о роли интеллектуалов в синтезе "перспектив"
видения. Однако и Манхейм при всем радикализме своей установки на создание
строгой социологической теории заложил основы метатеоре-тических анализов в С.З.
Исходя из установки на то, что "социальная позиция не может быть описана в
терминах, которые лишены социальных значений", он выдвинул проект создания
всеобщей интеллектуальной истории, преодолевающий понимание последней как
филиации идей с позиций перестроенной в свете С.З. эпистемологии. Он же
попытался перестроить в свете С.З. и социологию образования (не случайно
обратившись к педагогическим проблемам в период своей эмиграции в
Великобританию). Он же, введя разделение тотальной идеологии на специальную (не
способную критически отнестись к самой себе) и всеобщую, предложил трактовку
последней как критического "осознания себя" определенной эпохой и культурой.
Таким образом, и Манхейму не удалось освободиться от философской нагру-женности
своей версии С.З., хотя она и была наиболее продвинута именно как
социологический проект (что, в частности, приводит иногда к апеллированию именно
к нему как основоположнику теории). Показательно, что к близким итогам пришла и
другая (достаточно автономная и самостоятельная по отношению к рассмотренным
выше) линия развертывания С.З., исходившая из классических представлений о сути
знания, предзаданных позитивизмом, и возникшая внутри собственно социологии, а
не привносимая в нее извне. Речь идет об идеях позднего Дюркгейма, Сорокина,
Пар-сонса, Мертона, Р. Старка и их последователей. (В смысле методологических
приоритетов можно определить эту линию как традицию структурно-функционального
анализа в социологии - в противоположность "понимающей ориентации"). С именем
Дюркгейма в С.З. соотносят идею связи сознания в каждый исторический период с
задающим структуру социальности и с
...Поділитися у соцмережах
