Жанр: Детектив
Серая маска
...чина подхлестнул его интерес: чуть повернув голову, он сказал:
- Ничего страшного.
Чарлз увидел бритое квадратное обветренное лицо. Человек тут же отвернулся и вышел с островка на дорогу. Чарлз - за ним.
Номер Сорок - Чарлз хорошо помнил это - глух как пень. Этот же человек не был глухим, он услышал, что Чарлз сказал:
"Прошу прощения", потому что тут же ответил: "Ничего страшного". Он мог бы обернуться потому, что его толкнули, но
никто не говорит "ничего страшного", когда его толкают в спину. Нет, он слышал. Значит, он не Сороковой, потому что
Сороковой глух как пень. Серая Маска сказал, что Сороковой - глухой.
Чарлз прикинул, что ему известно о Номере Сорок. Он швейцар у Серой Маски - иначе говоря, негодяй, которому доверяют
другие негодяи. И Серая Маска сказал, что Номер Сорок глухой. Для Чарлза он был только бычья голова, синяя тужурка,
широкие штаны и шарф цвета хаки.
Но Чарлз был склонен доверять своим ушам. Он последовал за шарфом, прошел за ним до угла и еще ярдов двадцать по
улице. Потом следом за ним он влез в автобус, идущий на Хаммерсмит.
Глава 10
Автобус ехал скрипя и позвякивая. В нем было полно народу, пахло бензином, туманом и мокрыми зонтами. Чарлз сел
напротив человека в шарфе и с любопытством рассматривал его. Квадратное обветренное лицо, голубые глаза. Он был похож на
человека, который долго пробыл на море. Сороковой находился вместе с мистером Стандингом на яхте, но Сороковой глух, а
этот нет.
Повинуясь внезапному импульсу, Чарлз наклонился к нему и сказал:
- Скверный туман, правда? Хорошо, что я сейчас не на море.
Человек взглянул на Чарлза добродушно и озадаченно и покачал головой:
- Извините, сэр, я глухой.
Чарлз повысил голос:
- Я говорю, скверный туман!
Тот опять покачал головой, с осуждающим видом улыбнулся и сказал:
- Бесполезно, сэр. Последнее, что я в жизни слышал: "Вперед, на высоту шестьдесят!"
Люди в автобусе стали с любопытством оглядываться на них. Толстуха в коричневом бархатном платье и ботинках с
пухлыми шнурками сказала:
- Ну что пристал к человеку!
Чарлз откинулся назад и закрыл глаза. Серая Маска сказал, что Сороковой - глухой. Чарлз был в этом так же уверен, как в
том, что он - Чарлз Морей; но Сороковой, когда к нему в тумане обратился с извинениями прохожий... нет, скажем проще:
когда Сороковой ничего не подозревал, он ответил на извинения незнакомца. Но в освещенном, переполненном автобусе
Сороковой не только сообщил, что он глухой, но и предоставил колоритное воспоминание. Что это значит?
Чарлз решил это выяснить, и когда человек сошел с автобуса, Чарлз тоже вышел.
- Наша безобразная погода хороша тем, что ты в тумане идешь за мужиком, а он тебя не замечает,- объяснял он Арчи после
обеда.- Я шел за ним и довел его до логова. Он живет в доме номер пять на Глэдис-Виллас, Чисвик. Дом принадлежит какой-то
старухе с дочерью. Они живут там лет сорок, я это выяснил в ближайшем магазине. Но на этом я и застрял. Фамилия старухи -
Браун, она вдова морского капитана. Я мог бы узнать о ней очень многое, но как узнать о Сороковом?
- Найми профессионального сыщика,- твердо сказал Арчи.- Для того они и существуют. Могу подсказать, если хочешь.
- Хороший сыщик?
- Сыщица,- выразительно произнес Арчи.- Совершенно изумительная. Старик Шерлок Холмс может отдыхать.
Чарлз нахмурился.
- Женщина?
- Да. Сыщица. Правда, ее не назовешь аппетитной бабенкой.
- Имя?
- Мод Силвер.
- Миссис или мисс?
- Ну ты даешь!
- Да ладно тебе, говори.
- Одинока как астра,- сказал Арчи.
- Но кто она такая? И зачем нанимать сыщицу, когда полно хороших сыщиков?
- Значит, так,- сказал Арчи.- Ставлю на Мод. Я видел ее только раз, и от этого зрелища у меня не всколыхнулось сердце. Я
пошел к ней, потому что моя кузина Эммелина Фостер оказалась в затруднительном положении. Она совершила глупость, на
какую способны только женщины. Не представляю себе, о чем они только думают! Я не могу выложить тебе все зловещие
подробности - важно только то, что она потеряла фамильные драгоценности. Она дрожала от страха, потому что не знала, что с
ней будет, когда свекровь обнаружит пропажу. Так вот малютка Мод их нашла! Ни шума, ни скандала, ни семейной драмы -
очень аккуратно сработала. Это только одна история, а я знаю еще пяток, потому что Эммелина раззвонила всем подругам, что
за чудо эта Мод, и все подруги, у которых были затруднения, сразу бежали к Мод. Она их выручила, и они все рассказывали
Эммелине, а она - мне.
Чарлз взял у него адрес мисс Мод Силвер. Если она специализируется на том, чтобы вызволять всяких дур из переделок, то
ему подойдет. Он записал адрес в записную книжку и, когда поднял глаза, увидел Фредди Пельхама. Тот обедал вместе с
художником Маситером и скучной респектабельной парой - эти были Чарлзу незнакомы. У Маситера был такой вид, будто он
от скуки находится на грани комы. Фредди выглядел таким несчастным, что Чарлз почувствовал к нему острую жалость.
Когда они с Арчи уходили, то в дверях столкнулись с Фредди. Через мгновенье Фредди тряс ему руку.
- Мой дорогой друг! Ты вернулся - да, ты вернулся! Боже мой, ты вернулся!
- Как видишь,- сказал Чарлз.
Фредди отпустил его руку. Серые глазки осуждающе смотрели на молодого человека, отвергнутого его падчерицей, и без
того высокий и жалобный голос стал еще жалобнее:
- Мой дорогой друг, ты вернулся! Рад тебя видеть, очень рад тебя видеть!
- А я рад, что вернулся,- бодро сказал Чарлз.
В другое время его бы позабавило смущение Фредди, но сейчас он обратился прямиком к причине этого смущения:
- Кстати, не дашь ли мне адрес Маргарет?
Фредди заморгал глазами.
- Адрес Маргарет... э-э... адрес Маргарет?
- Да.
Фредди опять моргнул.
- Ты уже слышал, что она от меня ушла?- сказал он.- Не понимаю, почему девушкам не сидится дома. Все разбегаются.
Теперь вот Нора Кэнинг - подожди-ка, или это не Нора? Нора вышла замуж, а я подумал о Нэнси? Или это Нэнси вышла
замуж? Черт, за кого же она вышла? Не за Монти Сомса, не за Рекса Фоситера. За кого же? Я знаю, я был на свадьбе, потому
что помню, что там было из рук вон плохое шампанское... Эстер не могла пойти, и мы с Маргарет...- Он запнулся и опустил
глаза, как стеснительный ребенок.- Ты слышал про Эстер?
Чарлзу было его ужасно жалко.
- Да, слышал. Не могу выразить, как я сожалею. Она... в ней было что-то особенное.
Фредди пожал ему руку.
- Я знаю, мой мальчик, уж я-то знаю... Других таких нет... Никогда не мог понять, что она во мне нашла. Ну что ж, я рад,
очень рад, что ты вернулся, Чарлз. Ты всегда ей очень нравился. Мне грустно думать, что у тебя остались какие-то чувства, раз
ты вернулся.
- О, не остались!
- Что было, то прошло, а? Ну и правильно! Глупо хранить такие вещи. Я всегда говорю, какой смысл хранить такие вещи? Я
всегда это говорю. Помню, я сказал это двадцать лет назад Фенникеру... нет, если Фенникеру, то это было не двадцать лет назад,
потому что Фенникер до четырнадцатого года был в Китае... я думаю о другом парне... еще их матери вышли замуж за кузенов,
обе были чертовски хорошенькие, такие дивные плечики! Теперь у женщин не бывает таких плеч, а? Одни кости, вот что я
скажу, кожа да кости, мой мальчик, и вовсе они не кажутся моложе из-за этого...
- Как насчет адреса Маргарет?- быстро вставил Чарлз.
Если бы ради ее адреса пришлось ждать, когда Фредди выпутается из рассказа о двух поколениях Фенингов, он бы это
сделал, но Фредди, похоже, старался увильнуть от ответа. Арчи подтолкнул его в бок:
- Как насчет адреса Маргарет?
- Я думал, что она будет жить со мной,- сказал Фредди.- Но я не хотел бы, чтобы ты думал, будто мы поссорились. Пусть
никто так не думает.
- Ты можешь дать мне ее адрес?
На это потребовалось еще десять минут, и Арчи уже стонал, когда они наконец ушли.
Арчи непременно желал посмотреть шоу, и они пошли, благо идти было недалеко. На улице все еще стоял густой туман.
Чарлз думал о Маргарет. Его раздирали злость и любопытство. Где она? О чем думает? Что делает? Его охватило бешеное
желание бросить Арчи и пойти по адресу, который ему дал Фредди.
Желание узнать, что сейчас делает Маргарет, в этот вечер накатывало на него еще не раз. Но если бы он мог заглянуть в ее
комнату, он бы ничего не увидел - там было темно. Очень темно и очень холодно, потому что в комнате не было ни света, ни
огня.
Маргарет Лангтон лежала ничком у остывшего камина, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Камин давно погас. Она
пролежала без движения несколько часов. Рукав платья промок от жгучих слез.
Чарлз сидел в приемной мисс Мод Силвер и тихо злился. Он был не из тех, кто умеет терпеливо ждать. Когда он пришел к
десяти часам, то был неприятно удивлен, что оказался не первым посетителем: из-за двери доносились женские голоса, что
подстегивало его раздражение. "Небось шляпки обсуждают",- злобно подумал Чарлз.
Неожиданно из-за тонкой перегородки раздался крик: "Я не могу!" Возглас отличался страстью, в которой никак нельзя
было заподозрить интерес к дамским шляпкам. Затем наступила тишина, и далее - бормотание женских голосов.
Было почти пол-одиннадцатого, когда дверь отворилась, и вышла женщина. Отвернувшись, она быстро прошла мимо
Чарлза к выходу.
Чарлз вошел в офис мисс Силвер, томясь от любопытства. Он оказался в маленькой светлой комнате, почти голой - на
первый взгляд, в комнате были только стол, стул и сама мисс Силвер. На письменном столе - огромном, старомодном, с
множеством ящиков - аккуратной стопкой громоздились разноцветные тетради.
Мисс Силвер сидела за большим пресс-папье, заправленным розовой промокашкой. Это была маленькая женщина,
комплекция которой и черты лица не имели особых примет; бесцветные волосы на затылке были собраны в большой пучок.
Она чуть кивнула, но не протянула руки.
Чарлз представился, упомянул Арчи, упомянул Эммелину Фостер, но мисс Силвер и виду не подала, что помнит их.
- Что я могу для вас сделать, мистер Морей?- спросила она голосом, лишенным какой-либо интонации.
Чарлз начал сожалеть о том, что пришел.
- Ну... я хотел бы получить информацию.
Мисс Силвер взяла коричневую тетрадь, на первой странице записала имя и адрес Чарлза и только потом задала вопрос,
какого рода информация его интересует.
Чарлз не собирался много рассказывать - по крайней мере, при первой встрече.
- Мне нужна информация о мужчине, который снимает жилье в доме Глэдис-Виллас, пять, Чисвик. Мужчина средних лет, с
обветренным лицом. Я не знаю его имени, но хочу знать все, что вы сможете выяснить. Особенно меня интересует,
действительно ли он глухой.
Мисс Силвер записала, потом спросила:
- Что еще?
Нахмурившись, Чарлз добавил:
- Есть и еще. Я хочу что-нибудь узнать о семейных делах мистера Стандинга. Это тот, о котором писали в газетах.
- Его дела стали публичным достоянием,- сказала мисс Силвер.- Я многое могу сказать прямо сейчас: его смыло за борт,
когда он плавал на своей яхте вблизи Мальорки, и он не оставил завещания. Его огромное состояние достанется его
единственному ребенку. Это дочь Маргот, ей восемнадцать лет. Еще неделю назад она была в школе в Швейцарии. Вы это
хотели узнать?
Чарлз покачал головой.
- Это все знают. Я хочу узнавать новости по мере их поступления. Хочу знать, кто живет в доме вместе с девушкой, что она
делает, с кем дружит. Хочу узнать сразу же, если она вдруг уедет или ее дела получат неожиданное развитие. Боюсь, я
выражаюсь несколько неопределенно, но надеюсь, что вы поняли, какого рода информация мне нужна.
До этого момента мисс Силвер писала на правой стороне тетради, теперь она что-то черкнула на левой и сказала:
- Я поняла, что вы хотите. Но вы не сказали мне, почему вас это интересует.
- Не сказал.
Неожиданно мисс Силвер улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо - как будто с него сняли маску безразличия, и стало
очевидно, что лицо приветливое и приятное.
- Это нехорошо, мистер Морей.
- Простите?- сказал Чарлз.
С той же улыбкой мисс Силвер объяснила:
- Я не могу браться за дело, когда вы мне не доверяете. Не могу работать с клиентом, который выдает мне только обрывки и
куски. Мой лозунг: "Доверяй мне или все, или ничего". Теннисом вышел из моды, но я им восхищаюсь...
Чарлз недоуменно посмотрел на нее. Это что еще за осколок викторианской эпохи? Только сейчас он заметил, что у нее на
коленях лежит недовязанный носок с торчащими спицами. Подходящее занятие для сыщика! Он поморгал и ответил на ее
девиз своим:
- Индейцы племени таран-тула говорят, что можешь даже змею ловить за хвост, но никогда не доверяй женщине.
Как видно, мисс Силвер очень пожалела индейцев племени таран-тула.
- Бедные невежественные язычники!- воскликнула она.- Конечно, если с человеком плохо обращаться, он начнет
осторожничать. Но я не могу взяться за ваше дело, пока вы не будете со мной откровенны. С вашей стороны откровенность, с
моей - благоразумие.
Она взяла носок и принялась вязать. Провязав один круг, подняла глаза и улыбнулась.
- Ну как, мистер Морей?
Чарлз рассказал ей то же самое, что и Арчи, и ушел, гадая, не свалял ли дурака.
В тот же день без четверти семь Чарлз позвонил в квартиру мисс Лангтон. Маргарет открыла дверь и замерла на пороге.
- Чарлз!- Голос выдавал недовольство.
Дверь в гостиную она оставила открытой. Чарлзу бросилось в глаза обилие красок: темно-красные занавески, яркие
диванные подушки. Свет обрисовывал четкий силуэт Маргарет в черном платье. Она продолжала держать дверь и не впускала
его.
- Ну?- сказал Чарлз.- Теперь, когда ты убедилась, что это я, может, войдем?
Маргарет опустила руку, повернулась и прошла мимо стола к камину, нагнулась и подбросила совок угля.
Чарлз вошел и закрыл дверь. Он сгорал от нетерпения - ему так хотелось посмотреть на нее, заглянуть в лицо... Маргарет
распрямилась и резко обернулась. Чарлза поразили ее бледная утонченность и глаза цвета густого янтаря с темными искрами
на фоне этой бледности. Она изменилась, горе изменило ее. И все-таки это была прежняя, до боли знакомая Маргарет.
- К сожалению, я не могу пригласить тебя остаться, я только что вошла, мне нужно приготовить ужин.
- Знакомый дух враждебности!- сказал Чарлз.- Вообще-то я пришел, чтобы пригласить тебя пообедать, сходить куда-нибудь
потанцевать или посмотреть шоу - что захочешь.
Да, она изменилась. Он предполагал, что сам тоже изменился, но Маргарет не должна была так сильно меняться. Линии щек
и подбородка слишком четкие. Глаза слишком большие. Они кажутся темнее из-за того, что она такая бледная и к тому же
одета в черное. Сквозь злость в нем стало проявляться какое-то другое чувство.
- Фредди сказал мне, где ты живешь. Маргарет, я пришел сказать, что я очень сожалею... о ней. Арчи мне рассказал. Я не
знал.
- Да... я не могу об этом говорить. Где ты видел Фредди?
- Он с кем-то обедал в "Люксе". Я пока еще не перебрался на Торнхил. В отеле "Люкс" кипит жизнь, Я подумал, не сходить
ли нам туда пообедать.
- Нет,- сказала Маргарет.
- Послушай, будь рассудительной хотя бы раз. Перемена пойдет тебе на пользу. Давай на один вечер присыплем песочком
топор войны. Не надо его закапывать, просто отбросим предрассудки, как сказали бы законники. В конце концов, человеку
положено обедать.
Маргарет смотрела на него большими темными глазами, и ему казалось, что они насмехаются над ним.
- Дорогой мой Чарлз, я не обедаю, я ужинаю. Если мне очень захочется есть, я съем яйцо или сардинку. Если не захочется...
- Возмутительно!- сказал Чарлз.- Пошли обедать, по-настоящему обедать.
- Нет,- отказалась Маргарет, но уже не столь решительно. Ночью она горько плакала, и от этого весь день чувствовала себя
слабой и озябшей. Но сейчас настроение начало меняться - в ней нарастало непреодолимое желание вырваться из того унылого
круга, к которому скатилась ее жизнь. Перед ней стоял Чарлз, он принес с собой прежнюю жизнь. Его голос, его дразнящие,
смеющиеся глаза, его бодрый дух возвращали жажду жизни, былое наслаждение сотнями вещей, которых она теперь была
лишена.
- Пошли,- сказал Чарлз. Он смягчил тон, посмотрел ей в глаза.
Она перестала сопротивляться. Почему бы и не отступить на часок - есть, пить, веселиться, танцевать до упаду а завтра будь
что будет?- Ну?- сказал Чарлз.- У тебя есть время одеться.
Он через плечо посмотрел на часы, стоявшие на камине - красивая вещица из ярко-зеленого фарфора, с веночком из пестрых
и золотых цветов. Они с Маргарет купили ее в старой лавке в Челси, и он подарил ей эти часы на девятнадцатилетие, за месяц
до того, как они обручились. Стрелки показывали без четверти семь. Он еще раз спросил:
- Ну? Ты идешь?- и увидел, что на ее лицо возвращаются краски.
Неожиданно она засмеялась и взяла часы в руки. Он удивленно следил за ней: что она собирается делать?
А она открыла часы и стала переводить стрелки назад. Они вращались с легким жужжанием: один, два, три, четыре оборота -
и с последним оборотом она уже была той юной, сияющей, полной сил Маргарет, какой была в свой девятнадцатый день
рожденья.
- Что ты делаешь?- улыбаясь спросил Чарлз.
- Перевожу часы на пять лет назад,- сказала Маргарет. В ее голосе слышался вызов. Пять лет уносили их к тем временам,
когда еще не было того, что Чарлз назвал "эпизодом",- тогда они были просто соседи, друзья, виделись каждый день, и эти дни
были заполнены общими интересами, занятиями, развлечениями, ссорами.
- На пять лет?
Она кивнула.
- Да, на пять. По рукам?
- Иди одевайся,- сказал он.
Во время обеда Чарлз старался во всем ей угодить. Постепенно он узнал, как Маргарет жила эти четыре года, и был очень
удивлен тем, что она работала все это время, хотя до смерти матери жила на Джордж-стрит.
- Фредди очень боялся, как бы я не подумал, что вы поссорились.- Он засмеялся.- Как можно поссориться с Фредди?
Неужели это кому-то удавалось?
- Не думаю.
- А как же ты?
- Мой дорогой Чарлз!
- Нет, а все-таки?
- Если даже так, это не твое дело.
Чарлз призадумался.
- Я так не играю,- сказал он.- Сейчас мы вернулись на пять лет назад, и я подумываю о том, чтобы сделать тебе предложение.
Я считаю, что это мое дело, потому что, видишь ли, если девушка поссорилась с отчимом и ушла из дому, нужно заранее узнать
почему, пока не сделан роковой шаг.
Маргарет вцепилась в край кресла, и ей показалось, что лампы в длинном зале покачнулись, а комнату заволокло серым
туманом. Она сидела не шелохнувшись, пока туман перед глазами не рассеялся, и тогда увидела, как Чарлз наклонился к ней
через стол, злобно, но обаятельно улыбаясь.
- А как ты играешь?- спросила она.- Нельзя, знаешь ли, идти по двум дорогам сразу. Если у нас время сегодняшнее, то это
не твое дело, а если пять лет назад...- Ее голос надломился, и с нервным смешком она закончила: - Так вот, если у нас пять лет
назад, то я не уходила из дому!
- Опять эти твои трюки!- раздраженно заметил Чарлз. Но он увидел, что она побледнела, и на какой-то миг ему даже
показалось, что она теряет сознание.
После обеда они танцевали в знаменитом Золотом зале. Маргарет танцевала прекрасно. Какое-то время они молчали -
видимо, оба вспомнили, как последний раз танцевали за неделю до свадьбы, которая так и не состоялась.
Чарлз нарушил молчание. Память - опасная штука.
- Все эти старые мелодии мертвы, как дверной гвоздь. Я не помню их названия. А ты?
- Последняя называлась "Я не против быть один, если я один с тобой".
- А эта?
Они были рядом с оркестром. Молодой певец - обладатель пронзительного тенора - громко и гнусаво прокричал: "О беби,
будем вместе!"
- Возмутительно!- сказал Чарлз.- Эти ребята рвут страсть в клочки.
- "Ты счастлива! Я счастлив!" - надрывался певец.
- В сущности, эти слова написаны про нас,- сказал Чарлз.- Хочу поблагодарить оркестрантов. Пойдешь со мной?
Маргарет засмеялась.
- Нет. Не надейся разозлить меня такими выходками. Не получится.
- Точно?
- Точно.
- Тогда давай поговорим о том, как будем переплывать канал, или как полетим на Огненную Землю, или о чем-нибудь таком
же приятном и безопасном.
Маргарет опять засмеялась - в ее глазах заплясали темные искры.
- У меня есть уборщица - она приходит раз в неделю, и тогда я считаю себя богатой... Так вот, она говорит, что полеты не
очень-то приятны и не подходят для дамы, "если она считает себя дамой". Сегодня она сказала, что порядочные люди не могут
проводить дни и ночи с "пиратами". Она просто клад. Если бы я могла себе позволить слушать ее каждый день, это меня бы
очень утешало.
- Разве тебя нужно утешать? И разве это непременно должна быть уборщица?
Начался следующий танец, и они влились в толпу. Маргарет не сочла нужным ответить на последнее замечание Чарлза.
Молодой певец ринулся в атаку: "Станем голубкаа-ами!"
- Очень занятная песня. А танец...- сказал Чарлз.- Не соскучишься. Ты только посмотри, какие трюки выделывает это
парень! Ты так умеешь? Да что ты! Тогда давай попрактикуемся.
Он проводил ее домой, и только когда они уже стояли на темной лестничной площадке, сказал:
- Часы вернулись обратно, и я хочу тебя спросить...
- Уже поздно, я пойду.
- Да, уже поздно, но я все-таки спрошу. Четыре года назад ты не дала мне такой возможности. Почему ты так поступила,
Маргарет?
Он слышал, как она затаила дыхание, и скорее почувствовал, чем увидел, что она отступила на шаг.
- Я не могу тебе сказать.
- Почему?
- Не могу, и все. Все кончено, умерло и похоронено.- Ее голос стал низким и глубоким.- Все прошло.
- Не думаю,- сказал Чарлз.
Маргарет с отчаянной силой воткнула ключ в замочную скважину.
- Все прошло,- сказала она.
Дверь между ними со стуком захлопнулась.
Маргот Стандинг опять писала в пансион своей подруге Стефании.
"О Стефания, как жалко, что тебя здесь нет. Мне не с кем поговорить, скучно до безобразия. Звонить мистеру Хешу нет
смысла, он все время говорит сам, а то, что он говорит, просто ужасно. Он говорит, что у меня вообще не будет никаких денег,
пока не найдется завещание или те два свидетельства. Еще он говорит, что уверен, что завещания не было, из-за того, что мой
бедный папа сказал его отцу. А вчера он сказал, что не было и свидетельств, потому что так сказано в папином письме. Но он
говорит, что мне не о чем беспокоиться, потому что мы с Эгбертом придем к какому-то соглашению, и это самое лучшее, что
можно сделать. Но я решила сама зарабатывать себе на жизнь! Я думаю, это так романтично - самой зарабатывать и быть
бедной сиротой, а не богатой наследницей. Быть бедной сиротой романтично до безобразия, в книжках они всегда ведут до
безобразия бурную жизнь. На богатых наследницах женятся из-за денег, так что лучше их не иметь. Никому не говори, но я
дала объявление в газету и получила ответ - я пойду к какому-то человеку, которому нужна симпатичная секретарша! Я
боялась, что слишком молода для этой работы, но он написал, что любит молодых., и спрашивал про цвет волос и все такое. Я
послала ему маленькую карточку, которую мадемуазель сделала в прошлом семестре, и он сказал, что уверен, что я ему
подойду, так что завтра я иду к нему. Я никому не сказала. А главный секрет - только ты никому не говори! и пожалуйста,
порви письмо, потому что у тебя есть привычка разбрасывать письма, а это ужасный секрет. Я не сказала ему, что я Маргот
Стандинг, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, где я,- ни Эгберт, ни мистер Хеш, никто. Я назвалась Эстер Брандон.
Ты согласна, что имя красивое до безобразия и очень романтичное? Я его не сочинила, я его нашла. Я устроила в доме
настоящий обыск, хотела найти эти свидетельства или хоть что-нибудь о моей матери. У нас на чердаке есть ящик со старыми
вещами. Однажды я захотела что-то из этого надеть на праздник, спросила папу, и он сказал "нет" совершенно устрашающим
голосом, а миссис Бьюшамп сказала, что я не должна была даже спрашивать, она считала, что это вещи моей матери. Я стала
искать там что-нибудь другое, но там были только платья - ужасно смешные, длинные с оборками, с огромными рукавами, со
множеством косточек. Ты не представляешь себе, как они пахли. На самом дне лежала зеленая настольная книга, на обложке
золотое тиснение: М.Э.Б. Я решила, что это восхитительная находка - но ничего подобного, книга была внутри пустая.
Единственное, что там было,- это обрывок бумаги, застрявший в уголке. Я его вынула, а там было написано Эстер Брандон, как
будто подпись, как будто это обрывок письма. Я решила, что имя романтично до безобразия и что так могли звать мою мать,
потому что на обложке было Э.Б. Когда мне понадобилось имя, чтобы устроиться на работу, я решила, что буду Эстер Брандон.
Но ты никому не говори! И имей в виду: как только дочитаешь письмо, разорви его на мелкие кусочки, а не так, как в книгах,-
бросят обрывки где попало, а негодяй подберет их, сложит и узнает то, что ему знать не следует".
Закончив письмо, мисс Стандинг бросила жалобный взгляд на пустую коробку из-под конфет и прошла в гостиную. Она не
ожидала застать там Эгберта и, если бы могла, ретировалась бы незамеченной. С другой стороны, с ним можно хотя бы
поговорить, к тому же ей стало любопытно, с чего это он влез на стул и разглядывает картину в дальнем углу гостиной.
- Никакой это не Тернер!
- Ты о чем?
- Эта картина - не Тернер.- Он засмеялся грубым смехом.- Для дяди и гуси были лебеди. Он не знал цену вещам, которые
покупал. Конечно, он не стал меня спрашивать, а то бы я ему с самого начала сказал, что это не Тернер.
- В любом случае она безобразна,- сказала Маргот.
Эгберт фыркнул и спрыгнул со стула.
- Безобразна? Ну и что, кому какое дело? Будь это Тернер, картина стоила бы тысячи фунтов, а раз это не Тернер, она не
стоит и тысячи пенсов.
- Боже милостивый, Эгберт, какое это имеет значение? У тебя и так будет куча денег.
- Дело не в деньгах. К тому же...
- У тебя уже есть горшки. Не знаю, что ты будешь с ними делать.
Эгберт разозлился:
- Денег не бывает слишком много. К тому же их будет не так много, как ты думаешь,
...Закладка в соц.сетях
