Жанр: Детектив
Проклятие для леди
...тей.
Если инспектор Эбботт мог успокоить
свою совесть тем, что его лесть не содержит ничего, кроме правды, то миссис
Ларкин тем более была убеждена в том же.
Она действительно была очень наблюдательна и могла сообщить увиденное или
услышанное, не опустив ни одной
мельчайшей детали. Такая цепкая память чаще свойственна именно сельским, а не
городским жителям.
Тем не менее миссис Ларкин не намеревалась сдаваться сразу. Ему ничего не
удастся из нее вытянуть, если она этого не
захочет.
- Постарайтесь вспомнить, миссис Ларкин, - ласково настаивал инспектор. -
Порка была закончена. Нелли с плачем
поднялась в свою комнату. Не говорите мне, что, стоя у окна, вы ни разу не
посмотрели, что происходит с Флэксменом.
- Он шел по дороге, продолжая ругаться.
- Вы слышали это в то время, когда мистер Хамфрис... мм.., воспитывал дочь?
- Конечно.
- А где он был после?
- Не могу сказать.
- Не можете или не хотите? - Фрэнк усмехнулся. - Ни за что не поверю, что
вы могли что-либо упустить - считайте это
комплиментом. Держу пари, что, слушая, как Нелли скандалит с отцом, вы и
Флэксмена не упускали из виду.
Миссис Ларкин упрямо поджала губы.
- Это вы так говорите.
Инспектор решил сменить тактику.
- Если вы слышали удары и крики в коттедже Хамфрисов, то Флэксмен тоже
должен был их слышать. Так он, что же, так
и ушел, даже не попытавшись защитить Нелли?
Она презрительно усмехнулась.
- Ему самому здорово досталось дробью по спине и плечам! Он отошел на
несколько шагов, потом остановился и начал
себя ощупывать, ругаясь на чем свет стоит. Флэксмену в тот момент было не до
Нелли!
- И как далеко он успел отойти, когда мистер Хамфрис отпустил Нелли?
Миссис Ларкин капитулировала. Возможность стать главной свидетельницей и
увидеть в газетах свою фотографию была
слишком соблазнительна.
- Был примерно на полпути к пустоши.
Они вместе посмотрели в окно. Дорога была хорошо видна.
- Вы продолжали наблюдать за ним?
Миссис Ларкин кивнула.
- Да, немного. Видели бы вы, как он хватался то за голову, то за бок, то за
спину, не переставая ругаться!
Просто курам на смех!
- Вы его слышали?
- Достаточно было видеть. Хорошо, что он находился далеко, и я не могла
слышать его брань! - Она снова фыркнула.
- Вы видели его и в тот момент, когда он был уже на пустоши?
- Только в самом ее начале.
- А позади него на дороге никого не было?
- Никого.
- Можете поклясться? Возможно, вам придется это сделать.
Острый кончик носа сердито порозовел.
- Могу подтвердить под присягой на Библии все, что я сказала!
- Значит, позади никого не было, - задумчиво промолвил Фрэнк и неожиданно
резко осведомился:
- А впереди, миссис Ларкин? На дороге, ведущей из деревни?
Она молчала.
- Шел ли кто-нибудь по дороге из деревни навстречу флэксмену? - настаивал
Фрэнк.
- Вроде да, - нехотя отозвалась миссис Ларкин.
- Мужчина или женщина?
Она покачала головой.
- Я не видела - и никто бы не смог этого увидеть.
Было уже начало одиннадцатого.
- Но в ту ночь светила луна.
- Может, и светила. Только ее почти скрывали облака. И могу сказать одно:
кто-то шел по дороге и подал Флэксмену руку.
Потом я закрыла окно.
- Вы уверены?
- Конечно уверена! Нелли перестала скулить - по крайней мере, ее больше не
было слышно. А так как было слишком
темно, чтобы наблюдать за Флэксменом, и я здорово замерзла, то я приготовила
себе чашку горячего чая и пошла спать. Вот
вам чистая правда!
Фрэнк удалился, убежденный, что так оно и есть.
- В таком случае, - позже сказал он Грейсону, - Том Хамфрис вне подозрений.
Инспектор Грейсон с ним согласился.
Глава 35
В течение дня у всех жителей деревни выяснили, где они находились между
половиной десятого и половиной
одиннадцатого вечера, когда был убит Флэксмен. Коллективное алиби имели мужчины,
остававшиеся в "Соколе" после ухода
Тома Хамфриса. Они ушли из трактира в десять часов, и так как все проживали на
той стороне Блика, которая находилась
ближе к Рейдону и дальше от пустоши, где было найдено тело, то шли домой вместе,
по пути весело желая доброй ночи
каждому, кто входил в свое жилище.
Жены были готовы поклясться, что никто из их благоверных больше не выходил
из дому. Оставались несколько мужчин,
подозревать которых не было никаких оснований и которые уже спали, а также
женщины - жены, матери, сестры и бабушки,
- которым абсолютно незачем было выходить из дому в столь поздний час.
Грейсон уже закончил проверку и шел по улице, когда столкнулся с мисс
Силвер, выходящей из деревенской лавки.
Вежливо ему кивнув, она двинулась дальше, но он зашагал рядом с ней.
- Эбботт говорит, что это вы подали ему идею, будто миссис Ларкин могла
видеть кого-то, идущего со стороны деревни. Я
прочесал здесь буквально все, и никто не признается, что был в это время не
дома.
Мисс Силвер это нисколько не удивило. Инспектор Грейсон, несомненно, был
превосходным офицером, но, возможно,
ему не хватало чувства такта. Если он с таким напором расспрашивал местных
жителей, то это воспринималось как
приглашение признаться в убийстве. Покашляв, она осведомилась:
- Надеюсь, вы ясно давали понять, что ищите свидетеля и не собираетесь
никого арестовывать?
Инспектор непонимающе на нее уставился.
- Они все здорово напуганы. Если даже кто-то из них я выходил из дому, он
ни за что в этом не признается.
Мисс Силвер улыбнулась.
- А вы беседовали со старой миссис Пиз?
- С бабушкой Пиз? - удивленно переспросил Грейсон. - Чего ради? Она лежала
в постели с ревматизмом и никак не могла
шататься по улицам в темноте. Ей уже под девяносто.
- И все-таки она выходила из дому в тот вечер.
- Почему вы так думаете, мадам?
В его голосе звучало явное недоверие, но мисс Силвер это игнорировала.
- Ее дочь, мисс Боуйер, прислуживает мисс Фолковер. Утром она пришла, как
обычно, еще до того, как стало известно об
убийстве, и стала жаловаться мисс Фолконер на мать, которая совсем не думает о
своем здоровье на старости лет.
Оказывается, в тот вечер почтенная миссис Пиз тайком выходила из дома, она
объяснила потом, что относила особую
микстуру от кашля - по рецепту ее прабабушки - миссис Миллер, у той дома все не
спят ночами из-за кашля Стэнли.
Вернулась она только в одиннадцатом часу.
- Вы сами это слышали?
- Нет, инспектор, мисс Фолконер рассказала мне об этом всего полчаса назад.
Она слышала, что вы ищете тех, кто мог
видеть убийцу, и природная честность не позволила ей молчать. Если бы я сейчас
вас не встретила, то позвонила бы в
рейдонский полицейский участок.
Грейсон нахмурился, и хотя было уже темно, мисс Силвер догадалась об этом
по его строгому голосу.
- Едва ли бабушка Пиз что-нибудь могла увидеть, но так как подозревать ее в
убийстве никто не станет, она, по крайней
мере, не станет запираться. Доброй ночи, мисс Силвер.
Инспектор зашагал к коттеджу мисс Фолконер, решив потолковать со старушкой,
хотя и не надеялся на стоящий
результат. Но факт есть факт: она вернулась домой в начале одиннадцатого, а дом
миссис Миллер находился в самом конце
деревни. Так что может и повезет, хотя едва ли...
Когда Грейсон постучался, к немалому его удивлению, открыла ему сама миссис
Пиз. На ней была большая черная шаль и
красные шерстяные шлепанцы. На голове, покрытой реденькими седыми волосами, не
было ни чепчика, ни шапки.
Пожаловавшись на сквозняк, она велела ему побыстрее войти и плотнее закрыть
дверь. На правах дальней родственницы - со
стороны миссис Грейсон - она называла его просто Джонни.
- Пришел поболтать со мной? Было время, когда молодые люди часто навещали
меня по вечерам, и никогда не поздно
начать сызнова! Садись поближе к огню - я как раз заварила чай.
Чай оказался горьким, но инспектор, сделав глоток, удержался от гримасы и
добродушно произнес:
- Рад видеть вас в добром здравии, бабушка. Эгги говорила мне сегодня, что
вас совсем ревматизм замучил, даже не
встаете с кровати.
Чай в ее чашке был еще чернее и на вкус был, по-видимому, еще более
горьким, но старухе явно это было по вкусу.
- Это она из вредности, не хочет, чтобы мы с тобой виделись! Приревновала
моего нового кавалера, думает, будто я не
знаю, что ты приходил! Но ее Эрни проболтался. "Чего это Джонни Грейсону здесь
понадобилось?" - спросил он. А я задала
Эгги головомойку! Но раз уж ты здесь, спрошу у тебя то же самое. Чего тебе
нужно, Джонни Грейсон? Лучше поторопись, а
то вернется Эгги и выставит тебя.
Услышав объяснения инспектора, она захохотала, и так вся тряслась и
раскачивалась, что едва не расплескался ее чай -
пришлось ей поставить чашку на край плиты.
- Ну и ну! По-твоему, это я подкараулила Флэксмена и прикончила его садовым
ножом мистера Хамфриса? Хотя, слов
нет, у некоторых его зазноб наверняка имелась на то причина. Он был редким
пакостником, да и Нелли Хамфрис ему под
стать. Но я ни за кем с ножом не гонялась, ей-ей.
Грейсон тоже засмеялся.
- Поверю вам на слово, бабушка. Но, может быть, вы что-нибудь видели?
Она сразу перестала смеяться.
- А если и видела, что с того?
- Я бы очень хотел, чтобы вы мне об этом рассказали.
Старушка задумалась. Ее горький чай, по-видимому, был уже и холодным,
однако она допила его, прежде чем спросить:
- Мне придется идти в суд и рассказывать об этом под присягой?
- Все зависит от того, что именно вы видели.
- Не особо много чего. Я понесла мисс Миллер микстуру от кашля для ее
Стэнли...
- В котором часу?
- Была половина десятого, когда я вышла. Они слушали радио, и мне удалось
выйти незаметно через заднюю дверь.
- И тогда вы что-то увидели?
Она покачала головой.
- Я пришла к Миллерам и отдала микстуру.
- Сколько времени вы у них пробыли?
Старуха наморщила лоб.
- Не знаю. Миссис Миллер давно жаловалась на кашель Стэнли, который всем не
дает спать, а я рассказала про мою
прабабушку. Все эти нынешние ваши доктора и аптекари ей в подметки не годятся!
Сама готовила лекарства и для людей, и
для скота, а уж если она чего не могла вылечить, пиши пропало! Другим не стоило
и пытаться.
Грейсон понял, что эта тема неисчерпаема, и осторожно спросил:
- Вы вернулись домой в половине одиннадцатого?
- И кто же тебе это сказал?
- Эгги.
Она снова поморщилась.
- Ну, может, и так.
- А теперь, бабушка, расскажите, что вы видели, когда шли назад.
- Ничего такого, из-за чего надобно шум поднимать.
- А все-таки?
- На улице было сухо, и я прямо в шлепанцах удрала, только шаль накинула.
Пройдя немного по дороге, я споткнулась о
камень, ушибла палец и остановилась под большим остролистом возле калитки Бесси
Тернер, чтобы переждать, пока боль
успокоиться. Я уж испугалась, что не доберусь домой одна, а под этим остролистом
никто меня даже не увидит - лентяйка
Бесси никогда его не подстригает.
- Ну?
- Не подгоняй меня, Джонни Грейсон! Палец так разболелся, что я не могла
ступить на ногу. - Она скорчила гримасу при
этом воспоминании. - А было времечко, когда я ловко скакала и на одной ноге,
никто не мог меня в этой забаве обогнать!
Хотя я и сейчас кое на что способна, если вдруг припрет! И нечего зубы скалить,
Джонни Грейсон! Ну вот, только я
попробовала наступить на больную ногу, смотрю, кто-то вышел из ворот "Дома для
леди".
- И кто это был?
Старуха злорадно усмехнулась.
- Хочешь знать кто?
- Конечно.
- Ну хотеть никому не возбраняется, мой касатик.
- Вы не смогли этого человека разглядеть?
Она тряхнула головой.
- Никто бы не смог, даже с молодыми глазами! Там от деревьев такая тень -
черным-черно, нависают ветки. Но я точно
увидела, что кто-то вышел и быстренько зашагал под деревьями.
- В какую сторону? - быстро спросил Грейсон.
- В ту самую, какая тебе нужна, Джонни, - налево, в сторону коттеджа Тома
Хамфриса. А если хочешь знать, что тогда
пришло мне в голову, то слушай: я подумала, что это Флэксмен побежал к своей
зазнобе, к Нелли.
Больше из нее ничего не удалось вытянуть. Старушка даже не смогла
разобрать, мужчина это или женщина. Но это,
безусловно, был не Флэксмен, так как было начало одиннадцатого. А в это время,
судя по словам миссис Ларкин, его уже
угостили дробью и он, пошатываясь, брел к пустоши, где его поджидала смерть.
Грейсон не сомневался, что миссис Пиз
видела убийцу, но кто это был, оставалось только гадать.
Когда они вечером пили кофе в гостиной, Иона сообщила:
- Завтра я еду в Лондон, Джеффри. Возможно, останусь там на пару денечков -
точно не знаю.
- Что это ты вдруг? - угрюмо спросила Аллегра. - Я бы с удовольствием
поехала с тобой, но я не могу все делать в спешке.
- Я же говорила тебе об этом сегодня утром, Алли!
- Да, знаю, но все равно. Мне нужно время, чтобы собраться. - Она закрыла
глаза и откинулась на спинку стула.
Иона посмотрела на Джеффри. Он хмурился. Вероятно, они подумали об одном и
том же. Зачем Аллегре столько уж
времени, чтобы собраться в Лондон? Чтобы уведомить кого-то о своем приезде и
добыть очередную порцию наркотика?
- Утром я получила письмо от Луизы Блант из Парижа, - сказала Иона. - Она
окончательно выехала из квартиры, так что я
могу занять ее в любой момент, мне нужно убедиться, что там все в порядке. Луиза
- удивительно беспечное создание, мне
будет спокойнее, когда получу ключи в собственные руки. Кажется, она оставила их
у миссис Робинсон, которая живет на
первом этаже. Я с ней не знакома, но послала телеграмму, что утром зайду. Не
хочу оказаться у запертой двери.
Аллегра открыла глаза и быстро заговорила:
- Если ты хочешь везде повесить новые портьеры, это обойдется в целое
состояние. Светло-желтые с белыми перьями
подошли бы для твоей спальни. Ты могла бы лежать в темноте и думать, как перья
падают, словно снег.
- Я не знала, что вы уезжаете, мисс Мьюр, - обеспокоенно сказала Жаклин
Делони, - я, знаете ли, собралась уйти на весь
день, и теперь уже поздно что-то менять. Моя подруга заболела, я не могу ее
огорчать.
- Не вижу, в чем проблема! - не без раздражения заметил Джеффри. - Я и сам
могу позаботиться об Алли!
Аллегра вновь приоткрыла глаза и рассеянно произнесла:
- Лучше, чем кто-либо другой, не так ли, милый?
- Надеюсь. - Джеффри улыбнулся ей, хотя она вряд ли это заметила, и
повернулся к Жаклин. - Ты возьмешь "элвис",
Джеки? Полагаю, ты вернешься к обеду?
- Да. Мне, право, очень жаль...
- Не стоит так переживать. - Джеффри решительно поставил чашку на стол и
вышел из комнаты.
Жаклин смотрела ему вслед. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но глаза
выдавали ее. Иона в который раз уже
подумала, что дело идет к очередному срыву. Когда дверь за Джеффри закрылась,
Жаклин вздохнула и заговорила с
несвойственным ей возбуждением:
- Я действительно очень расстроена. Нас обеих не будет весь день! Мне
казалось, все знают, что я завтра собираюсь к
подруге.
Аллегра посмотрела на нее сквозь приподнятые ресницы.
- Я этого не знала. И Джеффри, кажется, тоже.
На скулах Жаклин быстро вспыхнули красные пятна.
- Конечно он знал! Ведь он разрешил мне взять "элвис"!
Ресницы опустились снова. Аллегра поднесла ко рту ладонь, скрывая зевок.
- Разве? - равнодушно осведомилась она. - Мне показалось, он спрашивает
тебя, возьмешь ли ты машину. Обычно ты не
дожидаешься его разрешения, верно? - На сей раз Аллегра зевнула, не стесняясь, и
подложила под голову подушку. - Так
хочется спать... - пробормотала она.
- Причин для беспокойства действительно нет, мисс Делони, - сказала Иона. -
Аллегра с удовольствием останется с
Джеффри, а вам перемена обстановки только пойдет на пользу.
Она старалась говорить дружеским тоном, но даже сама поняла, что голос ее
звучит сухо и холодно. В доме царила
атмосфера постоянного напряжения, и отлучка хотя бы на день пошла бы на пользу
отнюдь не только Жаклин.
Около десяти все разошлись по своим спальням. Иона упаковала те немногие
вещи, которые хотела взять с собой. Все
время, пока она ходила по комнате, то выдвигая ящики комода, то наклоняясь над
чемоданом, ее не покидало ощущение,
будто за ней наблюдают. Уже не в первый раз, находясь в своей комнате. Иона
чувствовала, что за ней следят чьи-то глаза.
Отвратительное чувство. Раньше ей казалось, что это шутки Марго, что она в любой
момент может выскочить откуда-нибудь
с диким воплем. Иона открывала гардероб и заглядывала под кровать, но там никого
не было. И лишь недавно ее осенило:
возможно, тайник между кабинетом и соседней гостиной был не единственным в этом
доме. Мысль была не из приятных.
Окончив сборы, Иона раздвинула занавески, открыла окно и улеглась в широкую
кровать с пологом на четырех
столбиках. Лежа в темноте, она уговаривала себя не думать о всяких глупостях,
однако ее не покидало чувство тревоги. Дом
был слишком старым, слишком много людей здесь жило, казалось, их незримые мысли
до сих пор витают в воздухе. Иона
почти физически ощущала, как мысли давят на нее, не дают дышать в полную силу.
Наконец она погрузилась в беспокойный
сон. Впоследствии Иона припоминала, что ей снилось что-то противное, но напрочь
забыла, что именно.
Ее поезд отходил рано, но Иона с удовольствием вылезла из кровати,
предвкушая отъезд. Утро было пасмурным, но не
дождливым. Она облачилась в городскую одежду: элегантный черный костюм, меховое
пальто, шляпка с вуалью, подкрасила
губы и глаза, сделала маникюр.
Это произошло, когда Иона вытащила из-под подушки свой носовой платок, а
могло произойти и раньше, в любой
момент.
Случилось все из-за украшений на изголовье кровати.
Оно было деревянным, сплошь в резных цветах и листьях, и еще на рисунке был
прелестный лучник, стреляющий в лань,
и, наконец, сплетенные в вензель инициалы. Когда Иона, взяв платок, стала
выпрямляться, вуаль шляпки зацепилась за
резной вензель. Почувствовав, что вуаль рвется, Иона высвободила ее резким
движением, надеясь, что порвался самый
краешек и его удастся незаметно зашить.
Тогда она и увидела дыру в изголовье. Рывок, освободивший вуаль, отодвинул
щиток с вензелем в сторону. Из
миниатюрного тайника торчал скомканный лист бумаги.
Иона без колебаний сунула руку в отверстие и извлекла содержимое. Это были
страницы, вырванные из дневника Марго.
Мятые листы были исписаны детскими каракулями. Иона увидела имя Джеффри, и ее
рука напряглась. На размышления не
оставалось времени, сейчас прежде всего нужно было поскорее убраться из этого
кошмарного дома, где бедную девочку с
помощью подлой уловки довели до гибели.
Иона сложила листочки и спрятала их под блузку. Носовой платок упал на
кровать. Она бросила его в корзину для
грязного белья, потом аккуратно задвинула щиток на изголовье и спустилась к
ожидавшему ее такси.
Едущий впереди по подъездной аллее "элвис" свернул налево, а такси -
направо.
Иона сидела в поезде, закрыв глаза. Вагон был полон людей, и на каждой
станции кто-то выходил, а кто-то садился в
поезд. Она поняла, что села в поезд, едущий через Марбери, который соберет по
пути в Лондон жителей дюжины деревень,
отправляющихся на рынок в Марбери.
Если бы нетерпение не лишило Иону способности нормально соображать, она бы
подождала скорого поезда, который
отходил позже на пятнадцать минут, но прибывал в Лондон на целых полчаса раньше
злополучного состава, в котором она
сейчас тряслась. Было невозможно читать страницы дневника Марго Трент на глазах
у сельских жителей, сгрудившихся
вокруг нее с сумками, кошелками и корзинами, едва не наступавших в этой толкучке
друг другу на ноги.
В Марбери состоялся массовый исход. Иона осталась в вагоне одна, за
исключением пожилой леди, погрузившейся в
чтение женского журнала. Дальше поезд шел без остановок почти до самого Лондона.
Когда он набрал скорость, Иона
достала из-под блузки сложенные листы, быстренько прочитала текст и начала
читать снова более внимательно. Она с
изумлением и ужасом дочитывала последнюю строчку, когда пожилая леди вдруг
спросила:
- Простите, если я вам помешала вы не возражаете, если я чуть-чуть
приоткрою окно?
Иона рассеянно уставилась на женщину. До сих пор она замечала только
примостившуюся в углу фигуру, но сейчас
рассмотрела длинный нос, плотно сжатый рот и пару весьма назойливых любопытных
глаз.
- Окно.., ну конечно, открывайте, - поспешно отозвалась Иона.
- Всего на пару дюймов. Мне кажется, дышать спертым воздухом очень
негигиенично. Дома я всегда держу все окна
приоткрытыми на два дюйма.
Иона решила, что вовсе не обязана комментировать это заявление, молча
сложила свои листочки и спрятала их в сумку.
Что же теперь делать? Сначала явно нужно было хорошенько подумать.
Однако времени на размышление Ионе не дали ни минутки. Любопытные глаза
следили за каждым ее движением.
Высоким голосом, очень четко выговаривая слова, попутчица снова заговорила:
- Позвольте представиться - мисс Уозерспун. Я живу в Марбери, на Марлингроуд,
двадцать один. Приятное спокойное
место неподалеку от торгового центра. Вы позволите узнать ваше имя?
Строгие правила, привитые Ионе кузиной Элинор, не дозволяли дерзить даже
случайной попутчице, поэтому она покорно
представилась, постаравшись не выдать своей досады.
Мисс Уозерспун заметила, что у Ионы шотландская фамилия, сделала несколько
замечаний по поводу местности,
которую они проезжали, и, наконец, дала волю своему любопытству.
- Надеюсь, я вас не слишком побеспокоила. Вообще-то, приятная беседа делает
поездку менее утомительной.
Но вы так увлеклись чтением. Не сердитесь на меня: я догадалась, что это не
личное письмо, иначе не стала бы об этом
говорить. Похоже на страницы из детской школьной тетради - судя по неровному и
неаккуратному почерку.
Неужто ребенок в столь нежном возрасте может написать что-то интересное для
взрослого человека?
Иона промолчала.
Но мисс Уозерспун не унималась.
- Знаете, - продолжала она игривым тоном, - ваш увлеченный вид даже меня
заинтриговал. Что же такое мог написать
какой-нибудь несмышленыш? Но вы ведь не замужем, верно? Или это листочки из
тетради вашего племянника или
племянницы?
- Мисс Уозерспун, ребенок, который это написал, умер, - сказала Иона. - А
теперь, если вы не возражаете, я закрою глаза
и посижу молча. У меня болит голова.
Она откинулась назад, стараясь не слушать поток сокрушительных восклицаний.
А в уши так и лезло: "О, в самом деле! Я
ведь не знала! Иначе я бы ни в коем случае..." Несмотря на давние внушения
кузины Элинор, Иона больше не могла
выносить расспросы мисс Уозерспун, которые наверняка продолжались бы до самого
Лондона. А кроме того, ей нужно было
подумать...
Насколько важны эти каракули? Сочтут ли их доказательством? Этого Иона не
знала. Но ей становилось все более ясно,
что лучше ей не разгуливать с ними по Лондону, слишком велика ответственность.
Выдранные листочки могут ничего не
стоить, а могут оказаться веской уликой - решать не ей. Иона вцепилась в сумку
обеими руками. При мысли о том, что она
пока одна несет это бремя, она ощутила ледяной холод. Решено: как только они
прибудут, она купит конверт и отправит
листочки инспектору Эбботту в Скотленд-Ярд. А после позвонит Джиму Северну и
попросит его прийти в квартиру Луизы.
Придя к этому решению. Иона наконец-то с облегчением вздохнула.
Миссис Робинсон, будущая соседка Ионы, живущая на нижнем этаже, встретила
ее приветливой улыбкой. Это была одна
из тех крупных женщин, которые лет в семнадцать выглядят восхитительно, но с
годами их румянец становится грубым,
краснота проступает на всем лице, которое прежде пленяло молочной белизной, а
фигура же становится массивной и
бесформенной. Но кожа на руках выше локтей - на ней был халат с короткими
рукавами - осталась нежной и белой, а глаза -
ярко-голубыми, как у младенца. Довершали портрет соломенного цвета волосы,
напоминавшие копну.
- Мисс Мьюр? - осведомилась она приятным голосом. - Очень приятно
познакомиться. Как хорошо, что вы прислали
телеграмму, иначе я бы ушла. А о ключе не беспокойтесь - другая леди уже
поднялась с ним в квартиру.
- Другая леди?
Миссис Робинсон кивнула.
- Кузина мисс Блант, пожилая леди. Она сказала, что мисс Блант просила ее
встретиться с вами - объяснить вам что-то
насчет квартиры.
Право же, Луиза поистине непредсказуемое создание!
"Пожилой кузиной" могла быть только Люси Хеминг, а она была из тех дам, от
которых невозможно отделаться.
Иона поднималась в лифте, чувствуя, что Люси Хеминг окажется последней
каплей... Она наверняка захочет вылить чаю,
потом начнет приставать с разговорами. Нечего и надеяться на то, что, когда
придет Джим Северн, она соизволит удалиться.
Дверь квартиры была приоткрыта. Иона лишь слегка ее прикрыла, чтобы не
защелкнулся замок, - ей не хотелось, чтобы
Джиму пришлось звонить. В маленьком холле было четыре двери: две напротив входа
вели в ванную и в кухню, одна слева -
в спальню, та, что справа, - в гостиную.
Правая была наполовину открыта, являя взгляду "разномастную" мебель. Сейчас
Луиза увлекалась сельским стилем,
однако не до такой степени, чтобы расстаться с унаследованными ею чиппендейлом и
дрезденским фарфором. Высокая
седовласая женщина, стоявшая у дальнего окна, обернулась, услышав шаги Ионы. Но
это была не Люси Хеминг.
В первый момент Иона была ошеломлена, но, встретившись взглядом с темными
глазами незнакомки, все поняла.
Женщина мигом извлекла из ветхой старой сумки револьвер и нацелила дуло на лоб
Ионы.
- Стоять! Руки вверх, иначе я выстрелю! - выкрикнула она голосом Жаклин
Делони. Нелепое, чудовищное требование! Но
когда в тебя целятся из револьвера, возражать тоже довольно нелепо. Иона покорно
подняла руки.
- Вот так-то лучше!
- Я не смогу долго стоять в такой позе.
- Не беспокойтесь, долго стоять вам и не придется.
Бросьте сумку на диван! На диван, а не в меня, вы поняли?
А то эта маленькая штучка может пальнуть!
Сумка была в левой руке Ионы. Она бросила ее на диван, и Жаклин Делони
потянулась тоже левой - свободной - рукой.
Замок был тугим, но Жаклин смогла открыть сумку, как говорится, "одной левой" и
смогла ловко вытряхнуть содержимое на
столик, не переставая целиться в Иону. Окинув быстрым взглядом кошелек,
пуд
...Закладка в соц.сетях
