Жанр: Детектив
Проклятие для леди
.... Бедный малый. Мало ему этой
несчастной девочки, еще и с женой
что-то не то! Он подумал, что деньги не всегда приносят счастье, не сознавая
банальности этой мысли.
Отпустив мисс Делони, Грейсон отправился в сад искать старого Хамфриса. Он
нашел его в сарае - тот смешивал компост
и явно не желал отвлекаться от этого занятия.
Грейсон отлично понимал, что от него будет нелегко добиться помощи. Он был
женат на внучатой племяннице старика
Хампи и практически все о нем знал: давным-давно служит у Фолконеров, очень
опытный садовник и очень большой
упрямец.
- Доброе утро, дядя! - поздоровался инспектор.
Некоторое время Хамфрис молча раскладывал компост в шестидюймовые горшки.
- Хватит отвлекать меня от дела, Джонни Грейсон, и нечего разыгрывать
передо мной полисмена! - проворчал он наконец,
утрамбовывая широким пальцем землю в горшке.
Грейсон засмеялся.
- У каждого своя работа, дядя, у вас - своя, у меня - своя... У меня только
один к вам вопросик: видели ли вы мисс Трент
или слышали о ней что-нибудь в воскресенье во второй половине дня. Или о комнибудь
еще, - быстро добавил он.
Старик сердито на него уставился.
- Что значит о ком-нибудь еще? Флэксмены по воскресеньям всегда уезжают.
Подают господам ленч в час дня, а без
четверти три мчатся на автобус в Рейдон - бегом-бегом прямо под моими окнами,
чтобы не опоздать. Если ты это имел в
виду под кем-то еще, то я видел их так же хорошо, как Флорри Боуйер, которая
неслась вприпрыжку, как кролик, на
свидание со своим: дружком.
Так как Грейсон уже знал, что никого из прислуги не было в поместье около
трех в воскресенье, это не представляло для
него особого интереса. Он просто надеялся, что старик разговорится, но вскоре
убедился, что его хитрость не удалась.
Нагнувшись, старый Хампи сунул обе руки в кучу компоста. Ростом был не
более пяти футов одного дюйма, с крепкой
коренастой фигурой, у него было загорелое лицо, копна седеющих волос и очень
густые брови и борода. Было известно, что
ему принадлежат полдюжины домов в Рейдоне, и поговаривали, что его сбережения
весьма значительны. Эти обстоятельства
вкупе с крутым нравом заставляли триста с лишним жителей Блика относиться к нему
с большим почтением, тем более что
многие приходились ему родственниками. Он был трижды женат на кротких
деревенских женщинах, которые оставили ему
столь же кротких и почтительных детей, принеся, по слухам, немалое приданое.
Хампи не собирался выслушивать всякую
чепуху от Джонни Грейсона только потому, что тот был женат на внучке его брата
Сэма. Набрав полные пригоршни
компоста, он пропускал его сквозь пальцы на старый кухонный поднос.
- А с какой этой радости я должен работать в воскресенье, а?
- Я ведь не сказал ни слова о работе, дядя. Просто я подумал, ну мало ли,
может, выходили в сад, когда дождь
прекратился, ну и могли увидеть там мисс Марго Трент или кого-нибудь еще.
Случайно.
Старый Хампи свирепо усмехнулся.
- Конечно мог, Джонни Грейсон! Точно так же, как мог удобно посидеть у
камина с трубкой или прогуляться по
собственному клочку земли, проверить, как там мои цветы. В этом году они дали
ростки на удивление рано.
- Ну и какое из этих занятий вы выбрали? - добродушно осведомился Грейсон.
- А тебе прямо-таки нужно это знать? - снова ухмыльнулся старик.
- Да, очень нужно. Быстренько мне ответьте, и я не буду вам мешать.
Маленькие горшочки заполнялись быстро и аккуратно.
Мистер Хамфрис опять наклонился и выпрямился, набрав в руки компоста.
- Я и так никому не позволяю мне мешать, - сказал он, продолжая заполнять
горшки.
Грейсон молча наблюдал за ним. Старик обожал звучание собственного голоса,
особенно если его слышали и другие, а
еще больше любил пререкаться. Решив не доставлять ему этого удовольствия,
инспектор прислонился к дверному косяку,
сунув руки в карманы и выжидая, что будет дальше.
Вскоре старик начал опускать горшки на пол со все большей нервозностью и
наконец не выдержал:
- И чего это я не пошел в полицейские вместо того, чтобы ломать спину тут в
саду! Здоровый малый, а торчишь тут возле
моего сарая! Постыдился бы! Ежели руки - крюки, то пусто в брюхе, как говаривал
мой папаша. Он пятьдесят годков
прослужил здесь садовником и сорок из них - старшим садовником! Но я его
перещеголяю!
Рассеянно глядя в открытую дверь сарая, Грейсон издал нечленораздельное
мычание, способное взбесить любого, кто
только что произнес прочувствованный монолог, рассчитывая сразить слушателя
наповал. Маленькие глазки злобно
сверкнули под седыми косматыми бровями.
- В воскресенье днем я сидел у камина с трубкой и стаканом, а моя старуха
играла гимны на фисгармонии.
- Значит, вы не видели Марго Трент.
Взгляд стал еще более злобным.
- Я сам пока еще умею говорить, Джонни Грейсон!
Нечего это делать за меня! Это тебе не заграница, где полиция вытворяет что
ей вздумается - здесь такие номера не
проходят! Если ты и с женой такой же невежа, то мне ее жаль. Она была
хорошенькой малышкой, пока не вышла за тебя!
Инспектор понимал, что старому Хампи больше всего на свете хотелось вывести
его из себя, поэтому мужественно
держал себя в руках.
- Это очень любезно с вашей стороны, дядя, - улыбнулся он. - Я передам ей.
А теперь, так как я не должен говорить за вас,
возможно, вы скажете сами? Видели вы Марго Трент в воскресенье во второй
половине дня или нет?
Старик задумался. Оставалось заполнить еще несколько горшков, и
назойливость Джонни Грейсона начала ему надоедать.
- В воскресенье днем я сидел у камина в кухне с трубкой и стаканом, а твоя
тетя Мэри играла гимны на фисгармонии,
дверь гостиной была открытой, когда мне это нравилось, и закрытой, если нет.
Примерно без четверти три дождь
прекратился, я вышел подышать свежим воздухом и увидел, что эта озорница...
- В котором часу это было, дядя?
- Главная твоя беда, Джонни Грейсон, в том, что ты не слушаешь то, что тебе
говорят! Разве я не сказал, что вышел без
четверти три? Будь любезен - больше меня не перебивай! Так вот, я увидел, что
эта озорница выходит из моего сарая и
весело посмеивается. Ключ от сарая я храню в цветочном горшке с отбитым краем,
он валяется в траве, набитый до
половины разным барахлом. "Как ты нашла мой ключ?" - спросил я, а она знай себе
хохочет и швыряет его мне. Жаль, что ее
никогда не пороли! Сам видишь, что из этого вышло! Кому жаль розги, тому не жаль
ребенка!
- Она несла что-нибудь?
- Что-то топорщилось у нее под плащом. Дрянная девчонка не хотела, чтобы я
это увидел! Ну, я подобрал ключ и пошел к
сараю - конечно она и не подумала его запереть. Вроде бы все было на месте,
кроме старых веревок в углу. Она размотала их
и все перепутала, а одну наверняка утащила. Ну, я привел их в порядок и пошел
дальше.
- Вы не дошли до каменоломни?
Старый Хампи покачал головой.
- Девчонка, та точно побежала в ту сторону, а я не хотел с ней
сталкиваться.
- Значит, вы больше ее не видели?
- Нет, и слава богу!
- А кого-нибудь еще?
- Я слышал, как гувернантка звала ее.
- В котором чесу?
- Церковные часы только что пробили три.
- Но саму гувернантку вы не видели?
- Нет.
- А мистера Трента?
- Нет.
- А еще кого-нибудь?
- Да не видел я никого, кроме девчонки, как она выходила с веревкой из
моего сарая! - рявкнул старик. - Будь это хорошая
веревка, я бы погнался за ней, но так как там нет ничего, кроме старья, я не
стал суетиться и правильно сделал! С этой
озорницей были одни хлопоты, где бы она ни появлялась! А так как она погибла изза
своих же дурацких шалостей, не
пойму, для чего полиции совать в это свой нос, да и семье особенно нечего
горевать! Если хочешь знать мое мнение, Джонни
Грейсон: им бы нужно радоваться, что избавились от нее!
Глава 17
Инспектор Грейсон докладывал старшему инспектору:
- Насколько я понял, картина предельно ясная. Хотя покойная была не совсем
нормальна и, должно быть, доставляла
массу хлопот, все вроде бы любили ее и искренне горюют. Дворецкий и кухарка, они
муж и жена, и Флорри Боуйер,
приходящая служанка, утверждают, что девочку никогда не бранили, хотя сладить с
ней было нелегко. Как будто никаких
подозрительных моментов, если не считать того, что мистер Трент является
наследником покойной.
Он говорит, что раньше наследство было значительным, но теперь основательно
уменьшилось.
- Сейчас обесценилось почти все, - заметил старший инспектор.
В то время когда происходил этот разговор, в гостиной коттеджа мисс
Фолконер две леди обсуждали ту же тему.
Портьеры были задернуты, и электрический свет, смягченный абажуром, играл на
расписанном цветами фарфоре и
серебряном чайнике для заварки. Две комнаты были превращены в одну, поэтому окно
имелось с каждой стороны, а тяжелые
балки, на которых покоился верхний этаж, подпирала пара черных дубовых столбов.
Старинная мебель была очень
изысканной, хотя и не вполне подходила к простому сельскому коттеджу, а
фарфоровый сервиз был необыкновенно ценным.
К сожалению, ковер изрядно обтерся, а занавеси выглядели потускневшими
реликтами былого величия.
Мисс Фолконер была высокой худощавой женщиной, ее добродушное лицо со
слегка выпуклыми глазами, длинными
передними зубами и поблекшей от возраста кожей заставляло вспомнить о лошади,
отправленной на покой после долгих лет
верной службы. Она доверительно сообщила мисс Силвер: в молодости ее называли
"Рыжик". Волосы ее, хотя и утратившие
живой блеск, до сих пор не поседели, но густые пряди, то и дело выскальзывающие
из-под шпилек, трудно было назвать
рыжими. Она предложила мисс Силвер еще одну чашку чаю, "чтобы согреться после
долгой поездки".
Мисс Силвер охотно согласилась, любуясь серебряными чайником, кувшинчиком
для молока и сахарницей времен
королевы Анны "Анна I Стюард (1665 - 1714) - королева Англии с 1702 года." и
превосходными прозрачными фарфоровыми
чашками, расписанными цветами. Хотя мисс Фолконер жила в скромном коттедже,
более подходящем для прислуги, а ее
серая твидовая юбка и вязаный кардиган были далеко не новы и потеряли форму, она
привыкла к дорогому серебру и
фарфору, и ей не приходило в голову поберечь хотя бы остатки былой роскоши,
пользоваться чем-нибудь попроще.
Протянув руку к чашке, мисс Силвер заметила, что поездка отнюдь не
показалась ей долгой.
- В купе оказались такие приятные люди - очень милые, прекрасно воспитанные
дети, они ехали в гости к бабушке в
сопровождении очень симпатичной няни, и очаровательный молодой священник,
недавно вернувшийся из экваториальной
Африки.
- Да что вы! - радостно воскликнула мисс Фолконер. - Наверняка это был
младший сын моей кузины Хоуп Уайндлинг.
Она живет неподалеку от Рейдона, она ждала его всю неделю. Для нее было страшным
ударом, когда он надумал
отправиться в Африку. Такой одаренный молодой человек, ему прочили блестящее
будущее, но мы не можем решать за
других. Слава богу, он хотя бы жив... - Мисс Фолконер печально вздохнула.
Мисс Силвер поспешила отвлечь ее от мрачных воспоминаний.
- Он очень интересно рассказывал о туземцах, среди которых ему приходилось
работать.
Поговорив о преподобном Клиффорде Уайндлинге, а затем выслушав парочкудругую
замечаний мисс Фолконер по
поводу других сыновей миссис Уайндлинг, "не таких талантливых, но очень милых
мальчиков", и ее единственной дочери,
"очень удачно вышедшей замуж", мисс Силвер извлекла из сумочки свое вязанье,
объяснив, что начатые ею серые
шерстяные чулки предназначены для Дерека. Это средний сын ее племянницы миссис
Бэркетт.
- У Этель трое мальчиков, все уже в школе, носки и чулки на них просто
горят... Хорошо, что я быстро вяжу, закончу эту
пару, сразу нужно будет начать другую.
Мисс Фолконер, ожидавшая прибытия незнакомки с легкой тревогой, теперь
совершенно успокоилась и чувствовала себя
в ее обществе весьма комфортно. Мисс Силвер познакомилась с ее дорогим
Клиффордом, у нее тоже имелись племянники,
она тоже интересовалась миссионерской работой и была настоящей леди. Преодолев
обычную свою робость, мисс Фолконер
завела разговор о трагическом событии в "Доме для леди".
- Конечно такое могло произойти только во второй половине дня в воскресенье
- никто даже не услышал крика бедной
девочки. Дворецкий и его жена по воскресеньям всегда уезжают в Рейдон, их
автобус отходит без четверти три, а у Флорри
Боуйер, приходящей служанки, вторая половина дня выходная. По будням в саду
бывает старый Хамфрис. Он прослужил у
нас более сорока лет и регулярно приносит мне цветы. У него два помощника - у
тех симпатичных американцев,
арендовавших у меня дом до войны, было четверо, но подобную роскошь сейчас никто
не может себе позволить. По
воскресеньям помощники не приходят, а Хамфрис, он живет в сторожке, любит
покурить трубку и послушать, как его жена
играет гимны на фисгармонии. В общем, рядом никого не оказалось.
Мисс Силвер быстро вязала, держа руки почти на коленях, на
"континентальный" манер.
- А где были все домочадцы? - спросила она.
- Мистер Трент повез жену на прогулку. Утро выдалось дождливое, но после
двух начало проясняться. Гувернантка
писала письма, а мисс Мьюр - это сестра миссис Трент - отправилась па ленч с
мистером Северном, который также гостил в
доме. Как только прекратился дождь, Марго пошла в сад, и, как я уже говорила,
никто за ней не приглядывал.
Должно быть, она взяла старую веревку в сарае и попыталась ею
воспользоваться, чтобы спуститься в каменоломню.
Накануне в субботу она проделала подобный трюк, очень опасный, но с крепкой
веревкой. Мистер Трент, конечно, у нее эту
веревку отобрал. - Лицо мисс Фолконер слегка порозовело. - Возможно, вас
удивляет, откуда мне известны все эти
подробности. От Флорри Боуйер: она прислуживает Трентам, а ее мать, миссис
Боуйер, которая двадцать пять лет тому назад
была пашей судомойкой, каждый день приходит помогать мне. Право, не знаю, что бы
я без нее делала.
Я никогда не была хорошей хозяйкой и тем более стряпухой, а в моем возрасте
учиться всему этому поздновато. - Она
доверительно склонилась к мисс Силвер и добавила:
- Я вечно все пережариваю и обжигаю себе пальцы, поэтому миссис Боуйер
говорит, чтобы я лучше и не пыталась. Она
проводит у меня много времени и за работой обо всем мне рассказывает. По-моему,
это вполне естественно.
Вполне, охотно согласилась мисс Силвер. Очевидно, Флорри рассказывала
матери обо всем, что происходит в "Доме для
леди", а та все передавала мисс Фолконер, которая и сама была не прочь
поболтать. Вскоре мисс Силвер ухе слушала
повествование о различных трюках, которые проделывала Марго Трент со своими
родственниками или с каждым, кто имел
несчастье оказаться рядом, когда на нее накатывало шаловливое настроение.
- Они вечно твердили, что Марго безобидна, как маленький ребенок. - Мисс
Фолконер укоризненно покачала головой. -
Но однажды она привязала пустую консервную банку к хвосту кошки мисс Рэндолл, и
бедная киска едва не взбесилась. А
еще эта озорница обожала выскакивать из-за куста в темноте. Старая миссис Спрей
так испугалась, что прохворала целую
неделю. Многие уже начинали жаловаться, говорили, что с девочкой нужно что-то
делать. Старый Хамфрис твердил, что
Марго нужно хорошенько выпороть, но, по-моему, ее даже не бранили. Не знаю, как
только им хватало с ней терпения. А
теперь Марго больше нет, и вся семья горюет.
- Они так ее любили? Мне кажется, что для миссис Трент, пребывание в доме
Марго было тяжким испытанием. Учитывая
состояние ее здоровья - Ну, туг случай особый. Миссис Трент вроде бы ни на что
не обращает внимания. По словам Флорри,
она сидит часами перед камином, глядя то на огонь, то на свои руки. Я так
порадовалась за нее, когда узнала, что к ней
приехала сестра - по-моему, ее не следует подолгу оставлять одну. Конечно,
мистер Трент очень добр к ней - он вообще
добрый человек. Разумеется, он страшно переживает из-за гибели малышки, и мисс
Делони тоже. По-моему, они оба ее
обожали. Должно быть, его расстраивает то, что он унаследовал ее деньги.
- Значит, у бедняжки были деньги? - как бы между прочим осведомилась мисс
Силвер, продолжая вязать.
- Да. Марго любила помечтать о том, что будет с ними делать, достигнув
совершеннолетия. Обещала Флорри Боуйер
подарить на свадьбу сто фунтов, но, конечно, со стороны Флорри было бы глупо
принимать это всерьез.
И далее разговор шел исключительно о Трентах.
Узнав, что мисс Фолконер намерена присутствовать на дознании по поводу
смерти Марго Трент, мисс Силвер очень
обрадовалась. Ее предложение составить хозяйке коттеджа компанию было с
благодарностью принято. Это была
великолепная возможность понаблюдать за Джеффри Трентом и его домочадцами.
Наверняка они пребывают в угнетенном
состоянии: не сумели уберечь девочку, находившуюся на их попечении. Каким бы
безупречным ни было их отношение к ней,
они не могли не испытывать чувства вины, ужаса при мысли о постигшем их
несчастье. В подобные критические моменты
все особенности характера делаются более заметными. Люди сдержанные становятся
еще более сдержанными,
эмоциональные не могут сдержать слез, а те, которые стараются что-то скрыть,
настолько этим поглощены, что их попытки
не привлекать к себе внимание приводят к обратному результату.
Мисс Фолконер, будучи много лет местной "первой леди", не раздумывая
направилась к самому удобному месту. Вежливо
благодаря людей, почтительно уступавших ей дорогу, она прошествовала к дальнему
концу третьего ряда в правой стороне
зала, отступила в сторону, пропуская свою гостью, и села рядом с ней. Место было
вполне подходящим и для мисс Силвер.
Ей были хорошо видны помост, на котором стоял стол коронера, и два-три ряда
слева, предназначенных для свидетелей.
Отсутствие присяжных означало, что полиция считает происшедшее несчастным
случаем.
Зал был маленьким. Как объяснила мисс Фолконер, эта постройка была щедрым
даром американцев, которым она до
войны сдавала в аренду "Дом для леди".
- Замечательный дом. Тут проводится масса мероприятий: и концерты, и
спектакли, и танцевальные вечера.
И, конечно, собрания женского общества - их мы тоже проводим в этом чудном
зале.
Когда прибыли обитатели "Дома для леди", мисс Фолконер не поскупилась на
информацию.
- Это мистер Трент. Очень видный мужчина - но сегодня чересчур бледен. Еще
бы, пережить такое потрясение, а теперь
еще придется выступать на дознании! Я думала, что его жена не придет, но она
здесь - вон та миниатюрная женщина в шубке
и черном берете. Рядом с ней ее сестра. Иона Мьюр. Недавно она произвела фурор в
Америке, исполняла там монологи и
скетчи. Не знаю, можно ли ее назвать хорошенькой, но, по-моему, в ней есть нечто
привлекательное.
Мисс Силвер была согласна с ее мнением. Контраст между восковым личиком
миссис Трент, казалось, лишенным всякого
выражения, и живым лицом ее сестры бросался в глаза. Иона Мьюр была бледна, но
это была бледность, словно рожденная
внутренним сиянием, а в красивых выразительных глазах светились доброта и ум.
Она склонилась к Аллегре и, взяв за руку,
что-то ей говорила.
Джеффри Трент сидел по другую сторону от жены. Мисс Силвер достаточно было
лишь взглянуть на него, чтобы сразу
понять: этот человек пребывает в сильнейшем напряжении.
Рядом с Ионой Мьюр сидела гувернантка, мисс Делони, слегка склонив голову,
лежащие на коленях руки были стиснуты в
кулаки. Она, единственная среди них, была во всем черном, что придавало ей вид
главной плакальщицы на похоронах.
Никакой косметики, только тонкий слой пудры, подчеркивающей матовую бледность
кожи.
В следующем ряду, с самого краешку, примостился старик в рабочей одежде со
следами земли на ботинках и на больших
мозолистых руках.
- О боже! - взволнованно прошептала мисс Фолконер. - Явиться сюда в таком
виде! Даже не переоделся! Это неуважение
к коронеру! - Она понизила голос еще сильнее. - Это наш старый садовник,
Хамфрис, о котором я вам говорила. Наверное,
жена посоветовала ему переодеться, вот он и не стал этого делать, ей назло. Мэри
его третья жена - они уже лет пятнадцать
вместе, но она тоже не может с ним справиться, как и две первые. А ведь у нее до
него был муж, она вдова. Вроде бы должна
была научиться хитрить. Этот старик страшно упрям - вот в чем дело.
В этот момент вошел коронер, и мисс Фолконер, отвлекшись от садовника,
быстро переключилась на мистера Кондона.
При его появлении все встали, и она еле слышно пробормотала:
- Рейдонский адвокат, пользуется большим уважением.
Мистер Кондон держался сухо и деловито. После открытия заседания
традиционным: "Слушайте, слушайте!" прозвучали
показания врача, мистера Трента, мисс Делони и Эдуарда Хамфриса.
Мисс Силвер внимательно наблюдала за малейшими изменениями в лице, в
голосе, в манере держаться. Она слушала, как
мисс Делони печально, но спокойно описывает излюбленные шутки Марго Трент и свои
методы, которыми она пыталась
исправить нрав своей подопечной, привить ей более благородные интересы. На ее
глазах выступили слезы, когда коронер
спросил, наказывали ли Марго за ее выходки, делали ли ей внушения.
- Никогда! - ответила гувернантка. - В таких случаях подобная практика
приносит только вред. Тут приемлемы только
доброта, ласка и бесконечное терпение.
Мистер Кондон плотно сжал губы. Его четверо детей были приучены к строгой
дисциплине. Он не выносил
расхлябанности, но говорить об этом здесь считал неуместным.
Старший инспектор сообщил ему, что в деревне давно считали, что девочке
дают слишком большую волю. Во всяком
случае, не могло быть и речи о суровом обращении, которое могло толкнуть ее на
самоубийство.
Старый мистер Хамфрис не скрывал своего мнения.
- Шкодливая девчонка! Вечно что-то устраивала то с инструментами, то с
рассадой!
Ближе к вечеру в воскресенье он видел, как Марго выходит из сарая и что-то
прячет под плащом - оказалось, веревку.
- А когда я зашел в сарай посмотреть, какую пакость она опять придумала, то
увидел, что старые веревки разбросаны по
полу... Среди них ни одной хорошей, не к чему было их ворошить. Я пользуюсь этим
старьем, чтобы привязывать подпорки к
растению. Они мягче и не портят стебли.
- Вы не пошли за ней следом - посмотреть, что она взяла?
- На что мне? Ясное дело, взяла одну из старых веревок. Делать мне нечего,
только ходить за ней в воскресенье, в свой
законный выходной Она крикнула какую-то дерзость, а я запер сарай и пошел домой.
Коронер заявил, что, несомненно, речь идет о несчастном случае. Веревки
хранились в надлежащем месте под замком, и
девочка отлично знала, что их не следует трогать. Конец взятой ею веревки был
привязан к дереву у обрыва каменоломни.
Вероятно, девочка намеревалась спуститься на дно, но в нескольких футах от края
веревка оборвалась, и она упала вниз.
Видимо, смерть наступила мгновенно. Когда ее обнаружили, она так и держала в
кулачке обрывок веревки. Оснований коголибо
считать виновным не существует.
Все начали покидать зал.
Мисс Силвер специально замешкалась, чтобы оказаться поближе к обитателям
"Дома для леди". Когда они подошли к
двери, она посмотрела на осунувшееся бледное личико и пустые глаза Аллегры
Трент. Увиденное потрясло ее до глубины
души.
Затем взгляд мисс Силвер скользнул по Ионе Мьюр, мисс Делони и Джеффри
Тренту. Жаклин Делони сжимала в руке
носовой платок. Внезапно она поднесла его не к глазам, а к губам, словно
боялась, что они чем-то ее выдадут. Посмотрев в
сторону двери, она встретилась с пытливым взглядом мисс Силвер и тут же опустила
ресницы.
А мисс Силвер пыталась понять, что за странное выражение мелькнуло в темных
глазах гувернантки, прежде чем их
скрыли ресницы.
После похорон Джим Северн вернулся в Лондон. Иона Мьюр не могла покинуть
Атаегру, хотя ей очень не хотелось
оставаться в "Доме для леди". Она и раньше не любила этот дом, а теперь - тем
более. К ее удивлению, ни Джеффри, ни
Аллегра не испытывали подобных чувств.
Мисс Фолконер, печально вздыхая, уверяла мисс Силвер, что бедный мистер
Трент конечно не захочет после этой
трагедии покупать дом, но сам Джеффри опроверг это в беседе со свояченицей.
- Не покупать дом, потому что здесь погибла бедняжка Марго? - Он уставился
на Иону своими ярко-голубыми глазами. -
В любом старом английском доме за долгие годы умерло множество людей, но никто
не считает, что живущим там надо
срочно оттуда съезжать. Мало ли что бывает на свете. Такова жизнь... Признаться,
ты меня удивила. Вот не думал, что ты
страдаешь болезненной впечатлительностью. Что, по-твоему, нужно делать, когда в
семье кто-то умирает? Некоторые
оставляют в неприкосновенности комнату покойного - не пользуются ею и даже там
не убирают. Неудивительно, что потом
начинают ходить слухи, будто в доме водятся привидения. Я не желаю, чтобы смерть
Марго давала повод к подобным
слухам. И надеюсь, нет, я настаиваю, чтобы ты не внушала Аллегре эти нелепые
идеи об отъезде.
Как выяснилось, Аллегра разделяла мнение мужа.
- Не знаю, почему ты решила, будто я из-за Марго не захочу жить здесь. В
конце концов, стоит ли так переживать? С ней
было очень нелегко; а с возрастом она бы стала совсем несносной. Я постоянно
боялась, что она прыгнет на меня сзади.
Однажды Марго такое проделала, и это был единственный случай, когда Джеффри
отругал ее.
Пригрозил, что отправит ее в приют, если она снова такое сотворит.
- Когда это произошло?
- Около двух лет назад, - рассеянно отозвалась Аллегра.
- И больше Марго такого не делала?
- Нет, но я все время боялась, что сделает.
Найдя Джеффри в его кабинете, Иона вошла и приблизилась к камину.
- Ты был прав насчет Аллегры. Не думаю, что ей правится "Дом для леди", но
трагедия с Марго не усилила эту неприязнь.
Он недовольно посмотрел на нее.
- Значит, ты все-таки говорила с ней об этом?
- Естественно, - с легким раздражением ответила Иона. - Я должна была
узнать, что она чувствует. Но после несчастного
случая Аллегра если и изменилась, то к лучшему.
Джеффри кивнул.
- Я выяснил, где она прячет эту дрянь. В старых домах всегда можно найти
тайники. Я не стал забирать все сразу,
...Закладка в соц.сетях
