Жанр: Детектив
Неустановленное лицо
...ик уже прекратился,
светило солнце. Шу-шу только что пришла с улицы и знала об этом, следовательно,
она могла сообразить, что ей не придется больше надевать плащ, когда они со
"стариком" выйдут из кино. К тому же у неё должно было быть ещё одно очень
важное соображение, чтобы не меняться второй раз плащами: ей ужасно не хотелось
перекладывать наркотики на глазах у Ольги. Поэтому она могла предложить
Троепольской её плащ пока не снимать - ну, например, мотивировав это нежеланием
обращать внимание публики на два одинаковых платья - а свой, вернее, Ольгин,
сняла, свернула вместе с наркотиками и сунула в сумку. Но перепутала и взяла
сумку Троепольской!
- Ну ты наворотил! - ошарашенно покрутил головой Балакин.
- Где? - азартно парировал Северин. - Моя версия объясняет все, она
абсолютно логична и полностью укладывается в систему причинно-следственных
связей. В ней есть только одна немотивированная случайность: подмена сумок. Но
ведь теперь-то нам ясно, что это та самая случайность, с которой все и началось!
И разве удивительно, что две заполошные перепуганные девки в суете, в панике, в
тесной для двоих маленькой кабинке перепутали совершенно одинаковые сумки?!
Теперь ни у кого из нас возражений не нашлось. Окрыленный Северин
продолжал:
- Тогда давайте вспомним, что показывает Овсов...
Действительно, похоже, настало время вернуться к рассказу Алика. Раньше
этот рассказ, наполовину состоящий из слез, слюней и соплей, выглядел странным,
почти абсурдным. Теперь же он, как выразился Стас, стал вполне логичным и занял
свое место в ряду причин и следствий.
Начинался он так же со случайности: у Алика был, по его словам, "митинг с
клиентом у правой ноги", то бишь у памятника Пушкину, и вдруг он увидел, как из
подъехавших к стоянке напротив "Известий" белых "Жигулей" выходит Троепольская.
Мы-то теперь знаем, что это была не Ольга, а Шу-шу, но Алик, что вполне
объяснимо, этого не понял. Зато он задался тоже вполне естественным для него
вопросом, что эта правдолюбка делает в обществе роскошного пожилого джентльмена
в костюме "сафари" цвета хаки на роскошной белой "шестерке"? И тут же в его
особым образом устроенной голове зародилась мыслишка: а нет ли здесь шанса
прижать на чем-нибудь корреспонденточку? Вдруг у джентльмена есть, к примеру,
жена, или, того лучше, он занимает какой-нибудь высокий пост! Тогда можно будет
"похрюкать" насчет того, чтобы она оставила его, Алика, в покое, никаких статей
нигде не публиковала, а заодно и от старушки с книжками отвязалась. (К слову
сказать, я так понял, что Алик ни на минуту не поверил, будто Троепольская ходит
к Анне Николаевне Горбатенькой бескорыстно, без своих далеко идущих планов. Он и
мысли не мог допустить, что она ухаживает за старухой без расчета на получение
наследства или даже более скорых дивидендов. Ни в какие разговоры о музее он не
верил и передачу в руки Ольге наиболее ценных книг воспринял буквально как кражу
из собственного кармана.)
Так вот, Алик увидел здесь свой "шанс" и ухватился за него. Стараясь
остаться незамеченным, он пошел за этой парой. Проводив их до входа в кинотеатр,
он задумался. Купить лишний билет у вьющихся тут же мелких спекулянтов не
составляло труда, но Алик рассудил, что в кинотеатре можно "засветиться" перед
Троепольской, и решил подождать на улице. Разумеется, он не собирался торчать
здесь все три с лишним часа. Вместо этого он прикинул, что самое раннее, когда
люди могут уйти с фестивального просмотра, даже если картина не понравилась, -
минут через пятнадцать после начала второго фильма. К этому времени Алик успел
съездить в ТЮЗ, к одной знакомой травестишке, у которой выпросил накладные усы и
клей - сказал, что хочет кого-то разыграть. Потом, завернув на машине в какой-то
двор, изменил соответствующим образом внешность, нацепил кепку и, сочтя себя
теперь в безопасности, занял наблюдательную позицию метрах в двадцати от белой
"шестерки", которую он запомнил не по номеру (к великому нашему сожалению!), а
по тому, что она была на стоянке крайней. Каково же было его изумление, когда
раньше определенного им времени он вдруг увидел Ольгу (на этот раз настоящую,
как понимаем мы), сидящей на бульваре у фонтана!
Но и тут её поведение справедливо показалось Алику странным. Что она здесь
делает? Почему не уходит? Он неотрывно наблюдал за ней в течение полутора часов,
остававшихся до конца сеанса. Ольга только один раз встала со скамейки, чтобы
сходить в киоск за газетами. Наконец, взглянув на часы, она перешла к левому
выходу из кинотеатра. Сначала Алику казалось, что она кого-то ждет, но потом он
увидел, как Ольга, смешавшись с толпой, выходящей из кино, неторопливо идет
вдоль "Известий". Затем она поднялась на ступеньки, ведущие к метро, и он уже
приготовился двинуть за ней, когда заметил, что Ольга снова остановилась,
повернулась и смотрит куда-то в сторону памятника. Сам Алик стоял на тротуаре у
подножия лестницы, и ему было трудно проследить за её взглядом, но, обернувшись,
он в последний момент успел заметить отъезжающую со стоянки белую "шестерку" с
пожилым джентльменом за рулем. Рядом с ним никого не было.
Эту часть рассказа Овсова Северин откомментировал так: Ольга, несомненно,
решила проследить за Шу-шу и "стариком". Но, увидев, что они разъезжаются по
отдельности, возможно, запомнила (в отличие от Алика!) номер "шестерки", а
дальше пошла за Шу-шу, то есть за наркотиками.
Как рассказывал дальше Алик, Ольга вдруг быстренько развернулась и
наискосок через площадку перед метро выскочила на улицу Горького. Алик же,
сообразив, что там она может сесть в троллейбус или в такси, бросился за машиной
и, как оказалось, очень вовремя. Потому что, когда он завернул за угол,
Троепольская, по его словам, как сумасшедшая металась на проезжей части, пытаясь
поймать такси. Остановился какой-то частник на голубеньком "запорожце". За ним,
не теряя его из виду, Овсов выехал на Садовое, а на Лермонтовской свернул в
сторону Басманной и вскоре докатил до уже знакомой нам с Севериным подворотни,
за которой начинался изрытый траншеями двор.
Судя по всему, Алику до самого конца так и не пришло в голову, что он
наблюдает за наблюдающим. Даже то, что Ольга, отпустив частника возле
подворотни, не сразу пошла в нее, а некоторое время стояла на тротуаре, глядя
через двор, не навело его на эту мысль. Видимо, он так был увлечен слежкой, что
не осознал этого и тогда, когда сам минуту спустя стоял на том же месте, глядя,
как Троепольская перепрыгивает через трубы, направляясь к стоящему в глубине за
тополями дому... Потом он двинулся следом.
В подъезде было темно и сыро. (Это мы с Севериным могли представить вполне
натурально.) Но Алику было ещё и боязно.
"Куда её черт несет?" - с досадой думал он про Троепольскую. Он стоял
внизу, задрав голову, и прислушивался.
Сверху к нему доносился невнятный шорох, словно кто-то пробирался в
темноте по лестнице, осторожно ощупывая ногами ступеньки. Решившись, Алик взялся
за перила и на цыпочках пошел вверх.
Несмотря на всю внешнюю благополучность овсовского существования, мне
думается, его все-таки следует отнести к категории неудачливых ковбоев. Во
всяком случае, с тех пор, как он познакомился с Ольгой, вернее, Ольга с ним.
Собственно, сам факт этого знакомства сейчас уже можно смело признать роковой
неудачей его жизни, а все остальное - лишь цепной реакцией. Возможно, кому-то
это покажется мистикой, а с другой стороны, так ли уж странно, что, в полной
темноте дойдя до конца пролета, Алик занес повыше ногу в поисках очередной
ступеньки, не нашел, оступился, споткнулся буквально на ровном месте и грохнулся
на каменный пол?
Шум был довольно сильный, и он решил, что почти наверняка раскрыт, но все
же в первый момент замер в неудобной позе на карачках, напряженно прислушиваясь.
То ли ему показалось, то ли впрямь над его головой скрипнула дверь? Но ещё через
несколько мгновений Алик где-то совсем далеко услышал невнятные гулкие голоса, и
у него отлегло от сердца: пронесло! Он поднялся, отряхнул ладони и двинулся
дальше.
Северин сдержанно торжествовал:
- Обратите внимание на профессиональную работу со свидетелями, - скромно
напомнил он. - Бабушка-старушка рассказала нам про женщину в ярком платье,
которая шла к дому №16. Это была или Шу-шу, или Ольга. Вполне возможно, что
вторую она могла не заметить.
- Или обе слились у неё в одну, - не удержался съехидничать я.
- Дедушка же, - продолжал Стас, делая вид, что не замечает моего выпада, -
запомнил мужчину в кепке и с усами, то есть Овсова. Полагаю, что Шу-шу поднялась
на третий этаж быстро и безбоязненно - если исходить из нашего предположения,
что у неё там была назначена встреча. А вот Троепольская и Овсов, каждый из
которых за кем-то следил, должны были пробираться вперед осторожно. Думаю, тут
могло происходить вот что. Дверь действительно скрипнула над головой Овсова, ему
не показалось. Когда он грохнулся и наделал шуму, Ольга, которая никого не ждала
сзади, должна была очень испугаться. Предположим, в этот момент она стояла
пролетом выше Алика, на площадке второго этажа. Как бы я поступил на её месте? Я
бы попытался спрятаться и переждать. Что она и сделала, зайдя в одну из квартир
второго этажа!
Мы все молчали. Да, Стас нарисовал довольно четкую картину, в которой нет
ярко выраженных противоречий. Но ведь и ярко выраженных допущений в ней
достаточно! Так ли все было на самом деле?
- Дальше, - потребовал Комаров.
- Дальше вы и сами знаете, - пожал плечами Северин. - Услышав голоса на
третьем этаже, Овсов пошел потихоньку туда - и таким образом обогнал
Троепольскую...
Да, не споткнись тогда Алик, все могло бы повернуться иначе. Но он
споткнулся. И, если принять версию Северина, раньше Ольги пришел к финишу - к
дверям квартиры, где в бывшей комнате Ильи Яропова по прозвищу Пиявка как раз
разыгрывался первый акт драмы, в которой мы все теперь участвуем.
Овсов, заинтригованный - дальше некуда, остановился в полуоткрытых дверях,
надеясь подслушать, о чем говорят в квартире. И тут раздался выстрел.
То есть сначала ему показалось, что в одной из комнат грохнулось об пол
нечто тяжелое, громоздкое и пошло гулять резонансом по пустому помещению. Алик в
испуге замер, вжался в притолоку. Потом (через сколько секунд, минут, не помнит,
время показалось ему безумно долгим) распахнулась дверь комнаты, в коридор выпал
рассеянный свет, и не успел Алик ахнуть - в этом рассеянном свете мелькнула
серая фигура, которая бросилась почему-то не к выходу, а в противоположную
сторону. Где-то в конце коридора, за поворотом, бухнуло, глухо и дробно
простучали по ступенькам каблуки, все стихло. И тут сквозь затхлый, пропитанный
пылью воздух в ноздри Овсову тоненько потянулся кисловатый запах порохового
дыма.
Вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Но раскрытая дверь комнаты,
исходящий из неё свет нестерпимо манили выйти из темноты. С бешено колотящимся
сердцем он сделал первый шаг. Разум подсказывал ему: беги? Любопытство оказалось
сильнее.
Овсов уверяет, что, когда увидел мертвую Ольгу, он не испытал ни радости,
ни злорадства - настолько неожиданным, глупым, нереальным выглядело
происходящее. Правда, осознал отстранение, что все его проблемы теперь сами
собой разрешились, журналистка больше ему не страшна. И все так же отстранение
он подумал о том, что только что почти на глазах у него произошло убийство, что
на выстрел вот-вот могут прибежать люди, а значит, надо сматываться. Но его
взгляд уже не мог оторваться от сумки, валявшейся рядом с трупом.
Кто убил Ольгу, за что - этими бесплодными вопросами Алик, конечно,
задавался. Но не тогда, а позже, уже дома, в безопасности. Сейчас он просто не
давал им занять свою голову. Сейчас его интересовало другое. Всю жизнь привыкший
искать, а главное, не упускать с в о е г о, он глядел на сумку и судорожно думал
о том. Что в ней лежит самый крупный куш, о котором ему когда-либо приходилось
мечтать. И как всегда, когда нужно было рассчитать сложную деловую комбинацию, в
обостренном сознании мгновенно зароились возможные ходы.
Брать одни ключи нельзя. Нужна вся сумка - с паспортом, с адресом.
Через день-два можно будет подбросить её где-нибудь поблизости, пусть
думают на местных ханыг.
Теперь Лангуева. Самому или с ней? С ней безопасней. Он её уговорит.
Должен уговорить! Книжек только по номиналу на четырнадцать штук - хватит обоим.
Да Господи, что ж им, правда, что ли, музею доставаться?!
Ход с вызовом милиции они придумали уже вместе с ней. Навел на мысль его
собственный маскарад.
Но сперва надо было ещё выйти отсюда. Почему-то Алик не мог заставить себя
вернуться прежней дорогой. Пройти через весь двор. Мимо людей, мимо песочницы с
детьми. Мимо свидетелей. Все тот же обостренный сейчас ум подсказывал: убийца
скрылся через другую дверь, так, может, там выход безопасней?
Выскочив черным ходом на глухие задворки, он вздохнул облегченно. Спрятав
сумку под куртку, обежав вокруг квартала, нашел свою машину. И, только сев за
руль, обнаружил, что весь трясется.
Через полчаса он был возле дома Троепольской. Лангуева ломалась недолго,
скоро принесла ему резиновые перчатки для мытья посуды. В поисках книг
переворошили всю комнату, еле нашли тайник: Ольга неровно вбила один из
гвоздиков, дно полки шаталось. Еще пятнадцать минут спустя он наблюдал с другой
стороны улицы, как подъехала милиция, вылезли двое в форме. После их ухода
прошло ещё минут пять, спустилась Лангуева. Все прошло тип-топ. И они поехали к
нему - договариваться, как делить добычу...
После паузы Комаров легонько пристукнул карандашом по столу, как бы
подводя итог выступлению Северина.
- И напоследок ты, наверное, нам расскажешь, что Троепольская тоже
поднялась наверх и увидела труп Шу-шу, так?
Северин кивнул.
- И что из всего этого следует? - довольно невыразительным голосом
поинтересовался Комаров.
- В каком смысле? - приподнял брови все ещё разгоряченный рисованием
картин Стас.
- В прямом, - на этот раз достаточно выразительно отрезал Комаров. Его
карандаш жестко опустился на стол:
- Как это помогает нам искать убийцу - раз! Как это объясняет, зачем
Троепольская вместо милиции помчалась домой - два! Почему из больницы она
сбежала не в милицию, не домой, не в редакцию, а к этой Шу-шу - три! Кто и зачем
её оттуда увез - четыре!
Он помолчал, положил аккуратно карандаш в стакан и закончил весомо, как
печать оттиснул:
- А если ответа на эти вопросы нет, грош цена всем твоим байкам. Какие ещё
мнения?
И тут я увидел ключик, который тщетно искал сегодня утром, увидел и
поразился тому, что он действительно все это время лежал на виду. Наверное,
такова механика всех, даже самых малых озарений: разрозненные детали вдруг, как
в детском калейдоскопе, становятся осмысленным узором.
- Есть! - закричал я и от волнения даже вскочил с места. - Есть мнение,
Константин Петрович!
Деталью, зацепкой, логической связкой было то, что машина сбила Ольгу в
правом ряду проспекта Вернадского по ходу из центра - водитель, по словам
гаишника, как раз собирался поворачивать направо к университету. Причем,
попытавшись её объехать, он ударил её левым крылом, то есть бежала она слева, с
противоположной стороны. И значит, не к дому, а от дома!
- Что ты хочешь этим сказать? - нахмурился Комаров, но в глазах у него я
увидел искру понимания.
- Хочу сказать, - ответил я, вспоминая о солидности и садясь обратно на
стул, - что если Стас прав и Ольга действительно спряталась за дверь на втором
этаже, она, конечно, слышала, как Овсов протопал мимо неё наверх. И должна была
предположить, что этот человек шел за ней. А уж после того, как она услышала
выстрел, поднялась через какое-то время и увидела труп Шу-шу, я бы точно на её
месте подумал, что убить хотели вовсе не Шу-шу, а её, Ольгу! Тем более, что она,
если помните, этого в принципе ждала и опасалась...
Я перевел дух.
- А тут ещё сумка! Сумка-то пропала: И Ольга, наверное, уже обнаружила,
что они с Шу-шу ими поменялись. В сумке паспорт, ключи. Если об этом подумал
Алик, почему ей того же не сообразить?.. Лично я бы бросился спасать книги. Мы
не знаем, сколько времени она проторчала на втором этаже, пока решилась
подняться. И сколько добиралась до дома. Но, судя по тому, что машиной её сбило
в восемь с минутами, она попала туда, когда Овсов с Лангуевой уже успели
смыться. Ну а дальше, кажется, все ясно: раскардаш в комнате и пропавшие книги
только подтвердили ей, что убить хотели именно её, а Шу-шу пострадала по ошибке.
Но это вовсе не значило, что, когда ошибка выяснится, её опять не попытаются
убить. Кто? Этого она толком не знала. Понятно, почему она выскочила из дома как
ошпаренная...
- Но куда? - удивленно спросил Северин. Я пожал плечами.
- Думаю, туда же, куда её понесло из больницы - к Шу-шу, от квартиры
которой у неё были теперь ключи. Она, наверное, рассуждала так: если те думают,
что убита Троепольская, не надо их разуверять. Насколько я понял характер этого
персонажа, с неё вполне могло статься решить самой во всем разобраться, прежде
чем обратиться к нам. А для этой цели роль Шу-шу подходила ей идеально. Безумие,
конечно, но... - Я ещё раз пожал плечами. - Мы уже видели, что она способна на
любые авантюры.
- Стоп! - с сосредоточенным видом сказал вдруг до сих пор молчавший
Балакин. - Все понимаю, кроме одного: как она попала в свою квартиру, если ключи
остались в сумке?
Я замер как громом пораженный. Что ж получается, вся моя шикарная версия
летит к чертям?
- Разрешите, Константин Петрович? - в полной тишине спросил Северин,
протягивая руку к телефону. Он набрал номер и, дождавшись, когда подойдут,
сказал солидно: - Здравствуйте, Нина Ефимовна, узнали? Один вопрос... Нет, можно
прямо по телефону. У Троепольской были запасные ключи от квартиры и комнаты?
Ага! И где же она их держала? - Он покивал, слушая, что отвечает Лангуева,
которую в отличие от Овсова не задержали, а оставили дома под подпиской. - Все,
спасибо.
Стас положил трубку на место и сообщил:
- В соседнем доме есть у неё знакомая семья стариков, она им носит иногда
продукты. Там запасные ключи. - И, ткнув меня весело кулаком в бок, добавил
негромко: - Вот так-то, парниша!
Комаров глядел на меня, задумчиво поджав губы.
- Так ты считаешь... - начал он.
И тут я совершил не совсем тактичный поступок: перебил начальника. Но не
мог же я, в самом деле, допустить, чтобы с меня облетели все мои лавры! И
сказал:
- Да, Константин Петрович, не исключено. Если Троепольскую действительно
увезли куда-то насильно, то очень может быть, что в качестве Шу-шу.
22
На моем столе лежала записка:
"Мальчики! Я срочно уехал в командировку в Сухуми. Будьте паиньками,
привезу вам черешни. Цветочек поливайте! Обнимаю.
Ком."
- Везет некоторым, - не скрывая зависти, проворчал Северин.
Балакин молча выкладывал из портфеля один за другим три пухлых тома
уголовного дела Данилевского и компании. Набычившись, с откровенной неприязнью
Стас смотрел, как растет эта кучка. Я рассмеялся, потому что вдруг вспомнил, как
однажды на юрфаке перед экзаменом по литературе мы с ним пришли в библиотеку и
он вот так же с неодобрительным изумлением остановился перед полками с
собраниями сочинений классиков: "Это что, все надо прочитать?"
- Чего ты смеешься? - кисло спросил он теперь. - Между прочим, тебе через
час надо представить Комарову план, как ты собираешься изловить этого типа.
- План-то мы представим, - резонно заметил Балакин, открывая оглавление
первого тома. - Беда в том, что нам же его потом и выполнять...
В конце концов на совещании у Комарова были определены три основных
направления работы. Первое - Данилевский, предполагаемый убийца. Все единодушно
согласились на том, что он наверняка должен был знать, у кого Шу-шу хочет
украсть наркотики. Тем более, что задержать его, вооруженного и особо опасного
преступника, оставалось нашей первоочередной задачей.
Второе - непосредственно сам "старик". К. сожалению, выходить на него
через связи Шу-шу мы не решились. И дело даже не в том, что это большая и
кропотливая работа, на которую катастрофически не хватает времени. А в том, что
вести её пришлось бы вслепую, не зная толком, о ком мы расспрашиваем. И очень
вероятно, что "старик" прознал бы, что мы им интересуемся раньше, чем мы
выясним, кто он такой.
Поэтому Комаров решил, несмотря на выходной, завтра с утра запрячь в это
дело ребят из аналитического отдела. Они должны были просмотреть все свои анналы
и выбрать среди преступного мира и близких к нему людей наиболее подходящие под
наши данные кандидатуры. Правда, сами эти данные были, прямо скажем, хиловаты.
Овсов видел "старика" издалека и ничего, кроме седых волос, вальяжной походки,
костюма "сафари" и белой "шестерки", дать не мог. Еще мы знали только, что у
него дома есть собака-сторож и что он любит появляться в обществе
экстравагантных женщин (если это уже не фантазия Шу-шу). Не густо. Но аналитики
должны были помочь нам как можно больше сузить круг подозреваемых.
Третье направление - сидящий у нас в изоляторе Крол, он же Кролик, и
гипотетически привязанный к делу Гароев, Кобра. Комаров при нас вызвал
Багдасаряна и попросил выделить людей, которые немедленно займутся ими. Попутно
надо определить, кто из наркоманов подходит под описание Троепольской:
невысокого росточка, болезненно худой, с неестественно тонкими ручками и
ножками, чернявый, с остренькими чертами лица, похож на хорька.
Леван найти "хорька" пообещал быстро, насчет Крола в сомнении пожевал
губами: дескать, вряд ли он станет о чем-нибудь сейчас говорить. А по поводу
Кобры высказался смачно, хоть и не совсем понятно:
- Сам займусь. У меня с ним отношения...
И вот теперь мы сидим в нашем кабинете, листая разнокалиберные страницы
истории жизни Виктора Данилевского по прозвищу Луна. Колокольня ВысокоПетровского
монастыря перед нашим окном начинает теряться в сумерках. Значит,
пора зажигать свет. Цикута распространяет по комнате свой кладбищенский запах. А
мы читаем протоколы допросов, показания свидетелей, потерпевших, характеристики,
справки, защитительные речи, обвинительные речи... И пытаемся в этом бумажном
омуте, уже изрядно подернувшемся тиной прошедших лет, разглядеть невнятные черты
человека, в психологию которого мы должны проникнуть. Ну, если не в психологию,
то хотя бы в манеру поведения, в образ жизни, способ существования. Среду
обитания.
Витя Данилевский вырос под знойным крымским солнцем, но расцвел в
прохладной тиши ялтинских бильярдных. Его семью социологи с уверенностью отнесли
бы, наверное, к разряду "мидл класс": мать учительница пения, отец инженер в
порту. Судя по всему, бедности в детстве и отрочестве Витя не испытал, но и
особого достатка тоже. Родители вели жизнь умеренную и размеренную, так что
возникновение у сына черты характера, определившей всю его дальнейшую судьбу,
следует, видимо, отнести к генетическим случайностям. Чертой этой стал
необыкновенный, всепожирающий азарт.
Четырнадцати лет от роду Луна (из "дела" осталось неясным, откуда взялась
эта кличка) уже стал завсегдатаем бильярдной клуба моряков. В пятнадцать он с
успехом составлял конкуренцию даже профессионалам, сшибая трешки и пятерки с
самоуверенных курортников, обманутых юным видом противника. Но, парадоксальным
образом, чем больше (теша самолюбие) росла его известность среди играющих, тем
меньше становились доходы. Как говорится, кудри примелькались, и все труднее
стало находить "сладких" клиентов, которых можно было бы заманить простодушным
видом с ясными глазами, предложив "сыграть от скуки по маленькой".
Азарт азарту рознь. Вот Чиж и про Троепольскую говорит, что она азартна:
лезет в драку по поводу и без. Но, насколько я понял, страсть Вити Данилевского
носила более узкоспециальный характер, так сказать, направленного действия: без
устали, всеми возможными средствами он стремился добыть деньги. Хотя
справедливости ради надо сказать, что желание обладать деньгами носило у Луны,
если можно так выразиться, довольно бескорыстный характер. Под газетный образ
дельца, пораженного манией вещизма, или как там у нас любят писать, юный
Данилевский не очень подходил. Деньги легко приходили и так же легко уходили:
проигрывались, прогуливались, проматывались, не оставляя по себе в его жизни
никакой материальной памяти. Неохота мне тут морализировать, но если я правильно
понял, деньги были нужны Луне сами по себе. Пускай в этих штуках копаются
психологи или социологи, а я сделал себе такой, наверное, не слишком научный
вывод: для Виктора Данилевского деньги стали образом жизни. Если подробнее, то
он не добывал их, чтобы жить, а жил, чтобы их добывать.
В семнадцать лет он уже разъезжал по всей стране. Недаром в перерыве между
партиями на бильярде он учился у старших играть в "железку", в "секу", в
"деберц" и прочие "боевые" игры. В картах, чтобы выигрывать чаще, чем
проигрывать, надо обладать хладнокровием, точным расчетливым умом, уметь
скрывать свои чувства и разгадывать чувства партнеров. Чтобы выигрывать всегда,
ко всему этому нужны ещё ловкие руки с тонкими чувствительными пальцами. Все это
было у Луны, а чего не было, он с достойной лучшего применения быстротой и
восприимчивостью перенимал у других. Он знал, где собираются фарцовщики в Риге и
где в Ленинграде, когда в "Жемчужину" в Сочи или в Дагомыс прибудут на
кратковременный бурный отдых уставшие от многотрудных занятий "цеховики" из
Грузии и валютчики из Москвы. Но и там его кудри становились все более привычной
деталью интерьера, а деловые люди не любят слишком легко расставаться с деньгами
только потому, что некий юноша избрал своей специальностью игру в "стос". Играть
с такими же, как он, только матерыми профессионалами, "лоб в лоб", то есть
честно, "на классе", у него пока кишка была тонка. Пожалуй, именно в это время
Луна принял участие в первой своей афере.
Они тогда подсунули пожилому осторожному узбеку "куклу" с трехкопеечны
...Закладка в соц.сетях
