Жанр: Детектив
Черный август
...что в ночь убийства я звонил в Милан ее сестре.
- В ночь убийства?
- В ту ночь, когда я нашел тело. В ночь с воскресенья на понедельник. Это первое, что я сделал после звонка в полицию.
- Почему? - Тротти обернулся назад.
Боатти пожал плечами:
- Я позвонил сестре в Милан и брату в Фоджу. Не спрашивайте меня почему. Потому что это нужно было сделать.
- Почему сестры нет на вскрытии?
- Она сводная сестра, не родная. - Боатти помолчал. - Послушайте, Тротти, вам не кажется, что если бы Розанна осталась
со своей сестрой в Милане, то сестра сказала бы мне об этом? И вы не думаете, что она сказала бы, если б знала, что Розанна
уехала на праздники?
- Тогда где же, черт возьми, Розанна Беллони?
Боатти пожал плечами.
- Куда же, к черту, она уехала?
Вместо ответа Боатти принялся что-то тихо наговаривать в свой портативный диктофон.
Управляемая Пизанелли "ланча-дельта" пересекла площадь Витториа и покатила по улице Ланфранко. Они проехали
мимо мехового магазина Ваниццы, который широко распахнул свои двери в надежде на приезжих покупателей,
взбудораженных широкой рекламой мехов по телевидению, - элегантные женщины, бридж, Ален Делон. Многие же бары на
феррагосто закрылись.
- А брат из Фоджи? - спросил Пизанелли, поглядев через плечо. - Что он сказал?
Боатти выключил диктофон:
- Что?
- Когда вы позвонили ее брату в Фоджу, что он вам сказал?
Боатти покачал головой:
- Мне никто не ответил. Думаю, он где-то отдыхает.
- И Розанна не говорила вам, что собирается уехать?
- Я очень редко провожу август в городе.
- Она прежде уезжала куда-нибудь на праздники?
- Обычно, когда Розанна уезжает, в ящике у нее скапливается почта. Не то чтобы много. "Фамилья Кристиана"... Все в
таком духе. Письма из банка. И еще у нее есть кое-какие акции.
- А вы не знаете, откуда у нее вся эта мура о свидетелях Иеговы?
- Я всегда считал ее активной католичкой. - Боатти пожал плечами. - Розанна никогда не предупреждала меня о своих
отъездах. Если, конечно, не считать тех случаев, когда она обдумывала, куда бы съездить с Марией-Кристиной. Но опять же
не на феррагосто. - Он покачал головой. - Я полагал, что Розанна на все выходные уехала в Милан.
- В середине-то августа?
Боатти снова поднял плечи.
- А куда она ездила в августе раньше?
- В прошлом году она провела десять дней в Фодже - возила детей своего брата в Гаргано что ли.
- Тогда, думаю, стоит снова позвонить ее брату, - сказал Пизанелли. - Как вы считаете, комиссар?
Тротти, устремив взгляд в окно, не отвечал.
- Несколько лет тому назад она ездила в Равенну. Она жила там в небольшом пансионе, принадлежавшем одной из ее
бывших коллег.
- В Равенну?
- Года два-три назад. - Боатти помолчал, переводя дыхание. - Я помню, как Розанна прислала мне открытку из Эмилии. Но
я не знаю, ездила ли она туда еще раз.
Сирена гулким эхом отзывалась от высоких стен городских зданий.
- Вы знаете, где останавливалась Розанна? - Тротти поглядел на Боатти через плечо.
- В Равенне? - Боатти дернул плечами. - Как-то не обратил на это внимания.
- Почему, Боатти?
- Мы с женой и детьми в августе, как правило, из города уезжали. Розанна же всегда возвращалась раньше нас.
- Может быть, она туда и сейчас отправилась? Что это - гостиница?
Плечи Боатти опять дернулись вверх.
- Фамилия ее приятельницы Кьеза или Кьези - что-то в этом роде. Старая дева вроде самой Розанны, когда-то работала
учительницей в ее школе. - Он сокрушенно покачал головой. - Правда не помню.
Они подъехали к церкви св. Михаила, и не успел Пизанелли остановить автомобиль, как Тротти выскочил на тротуар. То и
дело срываясь на бег, он пересек двор, взлетел, перепрыгивая через две ступеньки, по мраморной лестнице к массивной
деревянной двери и нетерпеливо зазвонил в отполированный медный колокольчик.
Было около полудня.
Горничная в форменной одежде не спеша открыла дверь.
- Можно видеть госпожу Изеллу? - спросил Тротти, пытаясь проскользнуть мимо девушки в дом.
Горничная прижала руку к груди.
- Синьора уехала.
- Что?
- В Доломитовые Альпы. Уехала сегодня, рано утром.
Отдыхать с сыном и внуками.
На улице скорбно взвыла напоследок и замолчала полицейская сирена.
Тротти прошиб пот.
- Черт! - Он отвернулся и почесал за ухом. - Вот черт!
- Ведь вы тот самый полицейский, что приходил к нам вчера?
Тротти рассеянно кивнул.
- Черт! - В открытую дверь Тротти увидел, как по мраморной лестнице тяжело поднимается Боатти.
- У вас нет номера телефона, синьорина?
- Номера телефона?
- По которому можно позвонить синьоре Изелле?
У девушки было открытое, простодушное лицо, на голове - белый чепец горничной. Она покачала головой:
- Сегодня я тоже уезжаю домой. - Не без гордости она добавила:
- Я живу в Миранд оло По.
- Мне нужно связаться с синьорой Изеллой. Как мне ей позвонить?
Горничная пожала плечами.
- У нее нет какой-нибудь записной книжки, куда она записывает адреса? - Тротти какое-то мгновение смотрел на девушку,
а затем бесцеремонно направился в комнату, где накануне их с Боатти угощали чаем.
- Синьора все увезла с собой.
- На чем она поехала в Альпы?
Девушка нахмурила лоб.
Тротти повторил вопрос.
- На чем синьора Изелла добирается до Альп?
- Ее отвозит туда сын.
Тротти ткнул пальцем в плоский выключатель. Замерцали и вспыхнули скрытые лампы, высветив на потолке изображения
херувима и серафима, застывших в вечном безмолвном поиске плотского удовольствия.
- Куда она складывает свои записи?
Горничная печально указала на венецианский письменный стол и, подойдя к нему, включила лампу под абажуром.
На столе стояла начищенная до блеска железная рамка с несколькими фотографиями. Некоторые из них были настолько
старыми, что даже стекло не могло скрыть трещин на пожелтевших снимках. На одной сравнительно свежей цветной
фотографии покрупнее других были запечатлены три женщины.
Одна из них была синьора Изелла. Розанна находилась в центре. Третью, более молодую женщину Тротти не знал.
- Синьорина, - сказал Тротти, постучав ногтем по фотографии и не взглянув на только что вошедшего в комнату Боатти, -
не знаете ли вы случайно, куда обычно уезжает на праздники синьорина Розанна Беллони?
- Синьорина Беллони, которую убили? - переспросила горничная.
Тротти коснулся ее руки. Она была очень холодной.
- Возможно, Розанна Беллони жива.
- Жива? - Девушка подняла руку к горлу. - Господи!
- Попытайтесь вспомнить, синьорина.
- Я знала ее не очень хорошо, но она была замечательным человеком. Когда мне сказали, что ее убили...
- Комиссар!
Тротти обернулся. Горничная тоже обернулась, прижав руки к горлу.
- Комиссар! - В дверях стоял улыбающийся Пизанелли. - Внизу, в почтовом ящике синьоры Изеллы, лежит открытка. - С
самодовольным видом он вытянул вперед руки. - Мне показалось, что она от вашей приятельницы Розанны Беллони.
Дельта реки По
("Граница между сушей и водой вдоль морских побережий и речных и озерных берегов представляет собой четкую линию
- такая же четкая граница очерчивает и пределы человеческого существования. В дельте По ничего подобного нет. Линия
соприкосновения воды и суши здесь подвижна, неустойчива. Река, сносящая в море детрит со всей Северной Италии,
настойчиво оттесняет его и мало-помалу завладевает морским пространством, но в то же время открывает желтоватым
морским водам все более широкий доступ во внутреннюю часть суши. Дельта По - ни суша ни вода, ничейная территория,
арена борьбы двух стихий".
Розанна Беллони написала открытку своим аккуратным почерком школьной учительницы 4 августа и отослала ее синьоре
Изелле. На открытке был изображен рыбак в лодке, на обратной стороне проставлен почтовый штемпель с датой - 4 августа.
В приписке значилось: "Я счастлива, я очень счастлива!"
- Она жива, - радостным голосом произнес Тротти, бережно, словно священную реликвию, положив открытку на
раскрытую ладонь.
В конце открытки стояла аккуратная подпись, но обратного адреса не было.
- Во всяком случае, 4 августа она была в дельте По).
Из многочисленных телефонных справочников Италии, беспорядочно расставленных рядами у дальней стены комнаты,
Пизанелли выбрал указатель телефонов в Ферраре и теперь в алфавитном порядке обзванивал все местные гостиницы. Он
стоял в кабине № 6 с настежь распахнутой дверью; когда он листал желтые страницы справочника или говорил в трубку,
голова его вытягивалась вперед.
Время от времени он кричал сидевшей за столом телефонистке:
- Другую линию, синьора!
Боатти обзванивал менее крупные города - Лидо-ди-Нацьони, Порто-Гарибальди.
Тротти взял справочники Ровиго и Равенны, но, сделав несколько коротких звонков, отложил их в сторону. Мелкий
шрифт утомлял глаза, а очков с собой он не захватил.
Розанна была жива.
Тротти удалось связаться с квестурами в Кьодже, Ровиго, Ферраре и Равенне. Теперь разумнее всего было бы вернуться в
свой кабинет и ждать телефонных звонков.
Впрочем, теперь это было уже не так важно. Розанна наверняка скоро появится сама. Слава Богу, ошибочное опознание!
Розанна жива - и от этой мысли под ложечкой у Тротти разлилась приятная теплота.
(Тротти забыл уже и о мертвом теле, и о привязанном к большому пальцу ноги ярлыке с результатами опознания, и о
завывании электрической пилы в анатомичке).
Причин для беспокойства больше не было.
Пьеро Тротти выполнил свой долг. Долг перед старым другом, перед женщиной, которой он по-своему - скупо и угрюмо -
восхищался. Которую, быть может, даже любил.
Теперь Пьеро Тротти мог взять отпуск и уехать в Болонью.
Ждать рождения своего внука.
Несмотря на усталость, Тротти испытывал огромное облегчение. И еще ему очень хотелось есть.
Наступило время ленча, и в помещении переговорного пункта почти никого не осталось. Полностью обновленный
интерьер был выдержан в распространенном повсюду итало-калифорнийском стиле - пластик, медь и мрамор, - чем сильно
напоминал квестуру. Для получения справочной информации клиент мог даже воспользоваться компьютером - если,
конечно, он умел с ним обращаться.
Посетителей обслуживали две телефонистки. Одна из них, заблаговременно готовясь к зиме, что-то вязала, другая не
сводила глаз с трех мужчин. По просьбе Пизанелли или Боатти, она время от времени нажимала кнопку, расположенную гдето
под толстой деревянной панелью стола.
Кроме них в помещении находился только один небритый студент, ожидавший скорее всего международного переговора.
Он читал отпечатанный задом наперед журнал на арабском языке.
Тротти снова начал вертеть в руках открытку, посмотрев сначала на картинку, а потом на безликое, аккуратно выписанное
послание Розанны.
- Как будто списала с какого-нибудь путеводителя, - заметил Пизанелли. - Не считая, конечно, приписки.
Жива.
В морге теперь лежало тело младшей сестры Розанны, Марии-Кристины. Тротти посмотрел на часы и подумал, закончил
ли Боттоне вскрытие. Он подавил внутреннюю дрожь.
Убили Марию-Кристину - не Розанну.
"Лидо-ди-Скакки!"
Не исключено, конечно, что открытка - не что иное, как алиби.
Возможно, Розанна до смерти избила свою больную младшую сестру, ибо только так можно было положить конец
невыносимой ситуации. Возможно, младшая сестра пыталась шантажировать Розанну. Шантажировать ради денег на
наркотики.
- Лидо-ди-Скакки! - закричал Пизанелли, одной ногой стоя в душной кабине, а другой - на мраморном полу комнаты. -
Нам везет, комиссар! - Микрофон телефонной трубки он зажал рукой. - Она в Лидо-ди-Скакки, в гостинице "Бельведер". -
Улыбка до ушей. Пизанелли явно весь день везло.
Тротти поднялся с красного пластмассового стула и взял трубку.
- Зачем ты сбрил усы, Пиза?
- А вы только что заметили? - Пизанелли провел рукой под носом. - Уже полгода как сбрил, а вы только сейчас заметили?
- Тебе лучше с усами.
- Комиссар, нельзя ли мне сейчас пойти позавтракать со своей приятельницей?
- Алло!
- Что нам делать с вещами?
Тротти наморщил лоб и проговорил в трубку:
- Прошу прощения?
- Что нам делать с поклажей? - Мужчина на другом конце провода говорил с акцентом, свойственным уроженцам Эмилии.
- Ваша синьорина Беллони сказала, что на три дня уезжает в дельту По, и оставила у нас свои вещи. Ее до сих пор нет. Уже
почти пять дней. Конечно, за комнату она заплатила, но, если она не собирается возвращаться, я бы лучше ее кому-нибудь
сдал. На носу феррагосто и...
- Вы не видели ее уже пять дней? - спросил Тротти и посмотрел на свои часы.
- Синьорина Беллони - замечательный клиент. Мне на нее грех жаловаться. За комнату она заплатила до 16 числа, но...
- В гостинице ее нет уже пять дней?
- Вы что ли все там оглохли в Ломбардии? Или рехнулись?
- Сдержанный иронический смешок. - Я же вам десять раз повторил и...
- Она уехала одна?
- А я разве говорил такое?
- Когда вы видели синьорину Беллони последний раз? Она была одна?
Неприятный смех.
- Мы расследуем убийство. Возможно, синьорину Беллони убили.
Короткое замешательство.
- Ваша синьорина Беллони уехала с каким-то мужчиной на "фиате" - на "фиате" с четырьмя ведущими колесами. Не мое
дело, конечно. Они выглядели такой дружной парой. Он забрал ее рано утром. Опять же - не мое дело: свободная страна,
республика, делайте что хотите. Не мое дело. Ваша синьорина Беллони - прекрасная дама, замечательный клиент. Мне бы не
хотелось, чтобы с ней что-нибудь стряслось. Прекрасная женщина.
Безупречный клиент. Не люблю лезть в чужие дела.
- Город регистрации? Вы заметили, в каком городе зарегистрирован автомобиль?
- Мне и своих дел хватает.
- Вы не обратили внимания на номер машины?
Вздох.
- Машина зарегистрирована в Ферраре. - Мужчина повесил трубку.
- В Ферраре, - автоматически повторил Тротти, протягивая молчащую трубку Пизанелли.
- Феррара... Не там ли живет приятель нашей красавицы Роберти? - спросил Пизанелли. - Джан-Мария.
"Кинотто"
"Безалкогольный напиток."
- Что делать думаете?
Тротти пожал плечами.
Боатти пригласил их к себе домой на ленч.
- А что мы сможем сделать? Разве что объявить всеобщую тревогу... Или самим поехать в Скакки.
Пизанелли улыбнулся и поправил рукой волосы.
- У меня ленч с Анной.
- С Анной?
- С моей невестой.
Тротти снова пожал плечами.
- Розанна рано или поздно объявится. Думаю, она просто не знает, что случилось с ее сестрой.
- Если не она сама ее и убила. - Пизанелли посмотрел на свои часы.
- Да хватит смотреть на часы, Пизанелли.
- Я смотрю не на время, а на дату.
- Мне нужно забрать машину со стоянки у больницы, - сказал Боатти.
Пизанелли начал считать на пальцах:
- Пять дней, комиссар. Это значит, что во время убийства Розанна вполне могла быть в городе.
- Молодец, - сухо проговорил Тротти.
- Кроме того, этим можно объяснить и порядок в квартире. Если Марию-Кристину убила Розанна, у нее было достаточно
времени прибраться.
Тротти кивнул:
- И тут в квартире неожиданно появляется Боатти.
- Комиссар, - проговорил Боатти, подавшись к переднему сиденью автомобиля. Его круглое лицо блестело от пота. - Ведь
на самом деле вы не думаете, что Розанна могла убить свою сестру?
Тротти посмотрел на журналиста:
- Розанна вас не ждала. Она знала, что ключ от ее квартиры у вас есть, но она думала, что вы в Верчелли.
Пизанелли согласно кивнул.
- Комиссар, мне надо идти. У меня свидание.
- Останься со мной. Ты мне нужен, Пизанелли.
- Мы договорились с моей невестой позавтракать вместе.
- Еще успеешь на нее наглядеться.
- То же самое вы говорили о всех моих подружках.
- Успеешь еще.
- Когда?
- Когда я уйду на пенсию.
На Боатти было жалко смотреть. Он вытер пот бумажным носовым платком и сказал:
- Пизанелли, не могли бы вы подбросить меня к больнице?
- Вы не хотите, чтобы я женился, комиссар?
- Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку.
Пизанелли повернул к площади Сан-Теодоро. Сигнальные огни с крыши автомобиля он уже снял. Время от времени он
косился на Тротти, который был удивительно спокоен и даже что-то насвистывал себе под нос.
"Пуритане": "Тебе, о любимая".
- Вы и вправду думаете, что Розанна была способна убить сестру, комиссар? - спросил Боатти.
- Мы все способны на убийство. При соответствующих обстоятельствах.
На площади Сан-Теодоро Пизанелли припарковал машину перед собором; пес, спавший в тени его высокого портала,
приоткрыл один глаз, посмотрел, как из "ланчи" вылезают трое мужчин, и вновь погрузился в свой дневной сон.
Полицейского перед главным входом в дом Беллони не было - не иначе как исчез куда-нибудь на феррагосто.
Боатти позвонил и повел двух полицейских вверх по лестнице. В конце последнего лестничного пролета их встретила его
жена.
- Я бы довез вас до больницы, Боатти, но комиссар Тротти, судя по всему, считает, что без меня он ни на что не годен.
Они прошли в квартиру, и их тут же окружил теплый запах средиземноморской стряпни, оливкового масла, помидоров,
базилика и чебреца.
Боатти торопливо представил обоих мужчин жене.
- Голодным никто не останется, Джордже, - сказала она со счастливым видом.
Синьора Боатти выглядела старше мужа; ее короткие черные волосы были тронуты сединой. Худое лицо, жесткость
которого не могла смягчить даже улыбка. Она пожала Тротти и Пизанелли руки, провела их в кабинет и предложила сесть.
Окна была зашторены. Посредине комнаты астматически гудел кондиционер на колесиках.
- Не хотите ли чего-нибудь выпить, господа? - Она говорила с сильным тосканским акцентом, вместо "к" произнося "х". -
Или просто хоха-холы? А может быть, "хинотто"? - Между пальцами она держала тлеющую сигарету.
На диване вверх корешками валялись несколько раскрытых книг. Тут же спал кот, легкий ветерок от кондиционера
шевелил его черную шерсть. Экран компьютера не светился.
Боатти вызвал по телефону такси и, кивнув жене и гостям, тихо покинул квартиру. На его умном бледном лице
отражались тревога и напряжение.
На лестнице раздались звуки его шагов.
- Может быть, аперитив? - спросила синьора Боатти.
Словно не расслышав ее предложения, Тротти заявил, что должен на несколько минут спуститься вниз. И прибавил, что в
квартире Розанны Беллони он не был с той самой ночи, когда Боатти обнаружил тело.
- Мой муж очень любил Розанну Беллони, - сказала синьора Боатти, и Тротти почудилось, что в голосе ее он уловил нотку
упрека. Она проводила их до двери.
- Даю вам четверть часа, - проговорила она слегка вызывающим тоном не то в шутку, не то всерьез. - Я приготовила
фохаччу "Фокачча - пшеничная лепешка." и сфриццоли.
- Сфриццоли?
- Ничего страшного, не бойтесь. То, что вы в Ломбардии называете чиччоли - кусочки жареной свинины. - Ее рука
покоилась на лестничных перилах, на лице играла напряженная улыбка. Полицейские спустились на один этаж вниз к месту
преступления - к квартире Розанны Беллони. За ними пристально следили темные глаза синьоры Боатти. От ее сигареты к
грязному потолку вилась тонкая голубая струйка дыма.
Дзани
Вход в квартиру по-прежнему загораживала полицейская лента. Когда Тротти постучал в открытую дверь, к которой была
прибита медная табличка с выгравированной надписью "Синьорина Беллони", из комнаты раздался голос Дзани.
- А-а!.. - протянул он.
- Похоже, ваш напарник, что стоял внизу у главного входа, отправился на побережье?
- Чем могу помочь, комиссар Тротти?
- Хочу посмотреть что к чему.
Дзани нахмурился. У него было красное хитрое лицо и маленькие глазки крестьянина; в слишком тесной для его
коренастого тела форме он, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Неразговорчивый мужчина под пятьдесят, он
пришел в полицию после армии, а в родной город возвратился, прослужив почти десять лет на границе. Его считали
необщительным.
Друзей у него почти не было, а потому свой кофе с граппой он пил по утрам в баре напротив квестуры обычно в полном
одиночестве. Помимо всего прочего, он слыл пьяницей, одиноким пьяницей.
- Начальник отделения по расследованию убийств - комиссар Меренда. Я выполняю только его приказы, - сказал Дзани
таким тоном, как будто хотел их в чем-то уличить. Он читал местную газету. Рядом со стулом стояла бутылка вина.
Тротти положил руку на массивное плечо Дзани.
- Розанна была моим другом.
Полицейский агент Дзани колебался, закусив губу. Круглое лицо его раскраснелось больше обычного.
- Начальник квестуры сказал.., он приказал...
- Дзани, вы ведь меня знаете...
- Конечно, комиссар.
- Вам нечего беспокоиться. - Тротти оглядел маленькую комнату. - Мы ведь с вами давние приятели.
(У Дзани был сын, который работал в одном из центральных книжных магазинов. Двадцатичетырехлетнего Альберто
Дзани не раз арестовывали за беспорядки и хулиганство. В квестуре ни для кого не было секретом, что у Альберто, несмотря
на всю его агрессивность, мужественную внешность и многочисленных девиц, разъезжавших с ним на его мотоцикле
"дукати", было несколько любовников-гомосексуалистов).
Из окна комнаты открывался вид на терракотовые кровли городских зданий, полого сбегавших к гостинице "Аджип" и
дальше - к реке. Горячий ветер развевал занавески. Эксперты из лаборатории в поисках отпечатков пальцев потрудились
основательно. Пол кое-где был закрыт листами пластика.
Простыни с постели исчезли. Почерневшие пятна крови на полу были окружены маленькими флажками.
Единственная комната Розанны Беллони была для нее одновременно и гостиной и спальней. Раковина на кухне служила
ей и умывальником. К стене, выкрашенной в кремовый цвет, было прибито зеркало. Под ним на стеклянной полке
располагались разные туалетные принадлежности, шампуни, лосьоны.
Над зеркалом Розанна приколола к стене льняное кухонное полотенце с надписью: "Бьюли".
- Магазин в Дублине, - сказал Пизанелли, прочитав слово по-английски. Во рту у него торчала незажженная сигарета.
- Дублин? - переспросил Тротти.
- Такой город в Ирландии.
- Сам знаю, - огрызнулся Тротти. - Интересно, кто это ей подарил?
- Она ведь столько лет проработала учительницей. Наверняка у нее куча знакомых - из бывших учеников.
Тротти посмотрел на Пизанелли.
- Я и не знал, что ты говоришь по-английски, Пиза.
- Дружил когда-то с одной канадской девушкой - с французской, канадкой из Монреаля. Она говорила по-английски.
- Она тебя и научила?
Пизанелли скрестил руки на своей замшевой куртке.
- Она хотела выйти за меня замуж. Не могла устоять против моего животного магнетизма.
- Комиссар Тротти, начальник квестуры очень строго наказал...
- Да не волнуйтесь вы о своем начальнике квестуры... - Тротти указал рукой на узкую щель между кроватью и этажеркой,
которая Розанне служила и письменным столом, куда Дзани спрятал бутылку вина. - Он ни о чем не узнает.
Дзани горестно кивнул головой.
- А вы что думаете, Дзани? - спросил Пизанелли, снова посмотрев на часы.
Дзани как раз зажигал сигарету. Ему, как и Габбиани, здоровье позволяло курить "Нацьонали" без фильтра. Маленькая
комната наполнилась дымом второсортного табака.
- Что я думаю? - Дзани протянул горящую золотую зажигалку Пизанелли и потом погасил огонь.
- Кто убил Беллони?
Дзани скрестил руки на груди, прикрытой мятой форменной рубашкой.
- По-моему, убийство на сексуальной почве, разве нет? - Уголки его губ неодобрительно опустились вниз. - Преступление
на сексуальной почве.
- Почему вы так думаете?
- А зачем еще убивать женщину?
- Из-за денег, например.
Дзани выпустил два облачка табачного дыма.
- Если у Беллони и водились денежки, здесь она их не хранила. А по завещанию все отходит ее племянникам и
племянницам.
Пизанелли улыбнулся, не выпуская изо рта сигареты:
- Откуда вам все это известно, Дзани?
Дзани угрюмо посмотрел на Тротти и Пизанелли.
- Просто повторяю, что слыхал.
- Слыхал?
- И караульным у дверей не запрещают слушать, что вокруг говорят. - Дзани стряхнул с рубашки пепел. - Нет, не деньги.
Деньги можно достать легче. - Уголки губ вновь опустились. - Это секс, комиссар.
- Секс, - мрачно повторил Тротти и направился к высокой этажерке.
На ней стояла стеклянная рамка с заржавевшими скобами.
Тротти взял ее в руки и посмотрел на три фотографии, вставленные в нее.
- Видел, Пиза?
На самой большой фотографии была запечатлена молодая женщина на мотороллере - на одной из старых моделей
"веспы", у которой округлый обтекатель не соединялся с рулем.
К обтекателю была приклеена картинка с улыбающейся головой ковбоя - старая реклама немецкого мороженого. К фаре
прикрепили пропеллер. Девушка подалась вперед, слегка склонила голову набок и улыбалась, глядя в камеру. Длинные
тонкие загорелые руки удерживали руль. Мария-Кристина - а на фотографии, как догадался Тротти, была именно она - очень
походила на Розанну, но даже длинные ресницы не могли смягчить некоторую грубость черт ее лица. На ней было легкое
летнее платье с вырезом, приоткрывавшим ее крепкую девичью грудь.
На второй фотографии была изображена девочка-подросток, соединившая, словно в молитве, свои облаченные в перчатки
руки. На ней было белое платье, какое надевают причастницы или подружки невесты. На голове - приколотый к вуали
букетик незабудок. Она улыбалась, демонстрируя неровные зубы и неистощимый оптимизм.
Третьим снимком была фотография Розанны.
Розанна держала на руках ребенка. На снимке ей было лет тридцать; после более тщательного изучения фото Тротти
показалось, что на попавшем в кадр портрете он узнал президента Гронки. Судя по всему, фотография была сделана в
городской ратуше. Розанна, одетая в облегающий черный свитер поверх жесткого корсета а 1а Джина Лоллобриджида,
весело улыбалась, а малыш в нагруднике с оборками, чепчике и вязаных башмачках зачарованно поднял глаза к потолку,
разглядывая там нечто, не попавшее в кадр.
- Что ты на это скажешь? - Тротти повернулся, чтобы показать фотографию Пизанелли.
Пизанелли исчез.
Дзани по-прежнему сидел у двери, зажав ладони между коленями и задумчиво покуривая сигарету.
- Где Пизанелли?
- Секс или месть. Попомните мои слова, комиссар.
- Где вы достаете свои чертовы "Нацьонали", Дзани?
Старая дева - Секс и месть, - повторял про себя Тротти, нажимая кнопку зво
...Закладка в соц.сетях
