Жанр: Детектив
Черный август
...rpe diem - живи сегодняшним днем.
- Это тот африканец?
- Живи сегодняшним днем - наслаждайся жизнью. Все мы скоро состаримся.
- Торговец наркотиками, Бельтони...
Габбиани в сердцах хлопнул ладонью по рулю:
- Ради Бога, Тротти, оставьте этого несчастного подонка в покое. Вы знаете, что такое Бельтони? Вы поднимаете
суматоху, визжат проститутки. Бельтони - дерьмо: вечный студент, который на большее не способен. И у которого кишка
тонка всадить себе последнюю сверхдозу.
- Но у него ведь есть знакомые в городе?
- У Бельтони? - Габбиани вдруг успокоился и тихо произнес:
- Бельтони - дерьмо собачье, Тротти. Но вы можете навлечь на него беду. Оставьте его в покое.
- Не исключено, что Розанну Беллони убила ее сестра. Марию-Кристину я пока не нашел. Она, возможно, шизофреничка.
В санатории ее нет уже три недели.
- В каком санатории?
- В Гарласко. В "Каза Патрициа".
У Габбиани полезли вверх брови.
- Возможно, что Мария-Кристина сидела без гроша, а ей срочно понадобились деньги.
Автомобиль катил по проспекту Независимости вдоль старой запасной железнодорожной ветки, которая сразу же за
замком Сфорцеско уходила под землю. Левая рука Габбиани покоилась на рулевом колесе, а правой он плавно переключил
скорость.
- Что вы сказали начальнику квестуры, Габбиани? - спросил Тротти.
- Начальнику квестуры?
- Ведь не каждый день мы видим вас возле квестуры.
- Я искал вас, Тротти.
- Что вы сказали начальнику квестуры?
- Неужели вы думаете, что я стал бы рассказывать этому надутому ублюдку из Фриули с партбилетом социалиста в
кармане, как вы смешивали с дерьмом моих осведомителей?
- Откуда же ему еще узнать?
- Он узнал, что вы не поладили с Бельтони?
Тротти кивнул, и Габбиани рассмеялся.
- Кто-то ему должен был рассказать. И наверняка не проститутки.
Улыбка сошла с лица Габбиани.
- На кой черт вам Бельтони-то сдался?
- Кому-нибудь могли срочно понадобиться деньги - наличные деньги. Не исключено, что Беллони и была убита из-за денег
и...
- И вы в это верите?
- Тот, кому срочно нужны деньги, готов дорого за них заплатить.
На стоянке у больницы Габбиани затормозил. "Приехали".
Он отклонился назад и протянул руку к заднему сиденью.
- Захватите с собой пачку "Нацьонали", Тротти. Презент от полиции нравов.
Тротти помотал головой:
- За последние двенадцать лет я выкурил всего три сигареты.
- Думаю, что и трахались не намного чаще.
Тротти возился с дверной ручкой. Потом поднялся с низенького сиденья.
- Думайте что хотите.
- Оставьте Бельтони в покое. Если нужна будет информация, приходите ко мне. - Габбиани снял руку с руля и поднял
вверх палец. - Я, может быть, знаю как раз то, что вам нужно.
- Вы это серьезно?
Габбиани засмеялся, и его "инноченти" влился в поток транспорта.
Мэриленд
- От этого Боттоне у меня мурашки по коже бегут.
Ощущение тяжести в животе усилилось. Тротти чувствовал себя раздраженным и несчастным. Габбиани и начальник
квестуры правы: ему нужно отдохнуть.
А сейчас ему нужен был кофе.
- Долго ждете?
Боатти поставил свой автомобиль за больницей - на небольшой площадке между психиатрическим корпусом и моргом.
Безумие и смерть.
Бледное лицо журналиста осунулось. Он стоял в тени платана с портативным диктофоном в руке.
С деревьев уже начали опадать бурые листья. Тротти провел рукой по лбу, и ему захотелось осенней прохлады и дождя
над По.
- С четверть часа.
- А где Пизанелли?
Боатти пожал плечами. Белая расстегнутая рубашка открывала волосы на его бледной жирной груди, вдоль брючин
отутюженных джинсов бежали стрелки. Легкие добротные мокасины на ногах.
Тротти раздраженно щелкнул языком.
- Мое первое вскрытие, - осклабился Боатти.
- Надеюсь, вы получите удовольствие.
- А вы, Тротти, вроде особого воодушевления не испытываете.
- Доктор Боттоне - зомби.
- Он слывет хорошим специалистом.
- Поэтому он и превратился в зомби.
Боатти подбодрил себя деланным смехом.
Они прошли в распахнутые перед ними двери главного входа и сразу же почувствовали холодный антисептический запах
больницы. Тротти бросил взгляд на Боатти и пожалел, что рядом нет Пизанелли.
- Статью в "Провинчу" вы написали, Боатти?
- Какую статью?
- О Беатриче, об исчезнувшей женщине. И о следствии, которое ведут Майокки и Тротти?
Боатти завертел головой.
- Я никогда не разговаривал с комиссаром Майокки. Ведь мы с вами сидели за ленчем. - Он застегнул рубашку. -
Помните? Slow food?
Мужчины прошли три лестничных пролета и спустились в подвальное помещение. Резиновое покрытие пола скрадывало
звук их шагов. Боатти шустро бежал чуть впереди Тротти, словно стараясь убедить себя, что присутствие на вскрытии всегонавсего
одна из обязанностей журналиста.
- До Розанны мне никогда не приходилось видеть убитых, - сказал он с деланным спокойствием в голосе.
- Я их перевидал слишком много.
- Это ведь быстро, комиссар? - натянуто улыбнулся Боатти. - Сколько времени идет вскрытие?
Тротти устремился вперед и обогнал Боатти.
- Смотря как остро наточены скальпели.
Не удосужившись постучать, он резко толкнул дверь морга; просвистели по полу ее резиновые обивки.
- А, комиссар!
При появлении в комнате Тротти доктор Боттоне поднялся.
На стальной оправе его очков играли блики света. Без особого энтузиазма Тротти пожал протянутую ему руку. Она была
холодной и сухой. От доктора Боттоне пахло формальдегидом и кофе.
Тротти окинул взглядом ряд пустых стульев:
- А комиссар Меренда еще не приходил?
Анатомичка представляла собой небольшое помещение без окон. Большую часть ее занимали два стола из тускло
поблескивавшей стали с просверленными в крышке дырками. У изголовья каждого стола находилась раковина. Над столами
висели сосуды, соединенные с весами.
Тротти почувствовал, что в животе у него начались спазмы.
Несмотря на стоявшую в анатомичке прохладу, по спине у него по-прежнему струился пот.
С потолка батарея неоновых ламп заливала помещение ровным белым светом. Подвижная лампа, висевшая на длинном
консоле прямо над одним из столов, еще не горела.
Доктор Боттоне бесцветно улыбнулся:
- Как ваша девочка?
- Девочка?
- Ваша дочь, господин комиссар?
- Девочка? Пьоппи скоро тридцать, и она со дня на день ждет ребенка. Может быть, даже сегодня.
- Вот видите.
Тротти помотал головой:
- Что?
- Вы всегда о ней слишком тревожились. А ваша дочь - здоровенькая девочка. Вполне здоровая женщина. Я всегда
говорил вам, комиссар, что есть предел, сверх которого родители ничего не смогут сделать для своего ребенка. - Он повернул
свою узкую голову к Боатти.
Тротти указал на него рукой:
- Синьор Боатти, журналист и мой приятель. Работает над книгой о полиции.
- Как интересно, - заметил доктор Боттоне. - Рад вас здесь видеть. - За круглыми стеклами очков его глаза внимательно
разглядывали журналиста. - Очень рад. - Доктор Боттоне изобразил безжизненную улыбку.
Тротти нервно вздохнул:
- Когда вы будете готовы, доктор Боттоне?
Доктор поправил указательным пальцем оправу очков.
- Сначала потребуется формальное опознание тела.
Тротти покачал головой:
- Я здесь просто так. Это дело ведет Меренда.
- Тогда нужен комиссар Меренда и кто-нибудь еще, кого он приведет для опознания. - Доктор взял кружку с кофе.
Возвратившись из штата Мэриленд, где он провел год в одном из университетов, доктор пил кофе исключительно поамерикански
- сильно разбавленным и безвкусным. Он посмотрел на свои часы. - Мне бы хотелось начать минут через
десять.
- Через десять минут?
- Надеюсь, Меренда к этому времени подойдет.
- Я успею позвонить по телефону, доктор?
На кофейной кружке синими буквами было начертано "Orioles".
- Десять минут. - Доктор Боттоне дважды сжал и разжал пальцы левой руки. - Позже одиннадцати мне бы начинать не
хотелось. К часу я надеюсь уехать из больницы. - Он смиренно пожал плечами. - Даже врачам на феррагосто лучше
убираться из города.
- Десять минут.
Оставив Боатти прохлаждаться в морге, Тротти выскочил в дверь и, перепрыгивая через две ступеньки и задыхаясь,
устремился вверх по лестнице. Несмотря на августовский зной, весь путь до главного входа в больницу он преодолел бегом.
Смертельная обида
Больничный привратник насвистывал арию из "Пуритан":
"Тебе, о любимая". Засунув руки в карманы, он глазел на вялый утренний поток транспорта. Свою саржевую куртку он
уже успел скинуть, голову же по-прежнему прикрывала форменная фуражка с козырьком.
На улицах все еще было безлюдно.
У главного входа в больницу висели два таксофона, но ни один из них не работал. С облегчением заметив, что бар
"Голиардико" на феррагосто решили не закрывать, Тротти ринулся через дорогу. Когда он вошел в столь хорошо знакомый
ему зал, аромат жареного кофе и запах лимонов тут же напомнили ему о Чуффи. Со времени ее смерти он не был тут ни разу.
- Тебе, о любимая.
Двое мужчин, одетые в темно-синюю форму компании ЭНЭЛ, играли в пинбол. Один из них лихо сдвинул на затылок
форменную кепку, во рту у него торчала сигарета. Сумки с инструментами они положили на игральную доску. То и дело
раздавались электронные сигналы и напряженный смех игроков.
Тротти направился прямо к таксофону. Аппарат был новой конструкции - из тех, для которых нужна телефонная карточка.
Тротти купил ее у мальчишки за стойкой и, сунув в щель, начал проклинать все на свете: прежде чем устройство распознало
магнитную полосу, ему пришлось запихивать карточку в щель трижды.
Тротти набрал номер и стал с нетерпением ждать ответа.
- Алло!
- Господин Бельтони?
- Кого вам?
- Господина Бельтони, пожалуйста!
- Боюсь, что...
- Пожалуйста! У меня к нему срочное дело. - Тротти вытер рукой лоб. Он сильно вспотел.
Послышался звук шагов, а затем на другом конце провода кто-то снова взял трубку.
- Алло!
- Говорит Тротти.
- Господи! Какого черта вы меня изуродовали? Я в синяках, Тротти, весь в синяках.
- Бельтони, перезвони мне по этому номеру. Откуда-нибудь из автомата. Немедленно перезвони мне по телефону 34-3825.
У меня нет времени.
- Я еще не одевался.
- Немедленно перезвони мне, Бельтони!
Тротти повесил трубку и вернулся в бар. За столом по пустынной улице мимо больницы с грохотом проезжали желтые
автобусы. Бармен-подросток нацедил кофе, Тротти положил в чашку три ложки сахару, отхлебнул и почувствовал, как по
горлу потекла обжигающая жидкость.
Когда он чайной ложкой доедал бурый, нерастворившийся в кофе сахар, зазвонил телефон. Оставив чашку на цинковой
стойке, Тротти подошел к аппарату и снял трубку.
- Бельтони, мне очень жаль, что все так получилось прошлой ночью.
- Зачем вы меня избили?
- Ты сам начал вырываться от Пизанелли.
- А вы только этого и ждали.
- Слишком ты все раздуваешь, Бельтони. - Тротти помолчал. - У тебя болит что-нибудь?
- Кто там еще сидел в вашей машине?
- Один журналист, он пишет книгу. Мы с Пизанелли хотели его чуток растормошить. Дать ему немного почувствовать
местный колорит.
- Нечего было меня бить по спине. А если ему нужен колорит, пусть глянет на мои синяки.
- Откуда, черт возьми, у тебя такие деньги, Бельтони?
- Они не мои.
- Тогда что же ты с ними делал - с миллионом-то лир?
- А какое ваше дело?
- Ты на свободе до тех пор, пока ты мне полезен.
- Комиссар, когда-то вы мне помогли. И я вам очень за это благодарен. Но я на вас не работаю.
- Осторожно, Бельтони, или сядешь. - Тротти невесело рассмеялся. - Это ты рассказал обо всем комиссару Габбиани?
- Я на вас не работаю, Тротти, и ничего-то вы мне не сделаете. Я уже за все заплатил. И я под защитой.
- Тебя будут защищать до тех пор, пока это устраивает меня, Бельтони. - Тротти не скрывал нетерпения. - Ты сказал
Габбиани, что мы с Пизанелли хотели у тебя кое-что выяснить?
- Вы же сами велели мне это сделать, разве нет?
- Когда?
- Я все рассказал ему через автоответчик.
- Когда это было, Бельтони?
- Господи, что это с вами, Тротти? Видать, стареете.
- Когда ты звонил комиссару Габбиани?
Легкое замешательство.
- Перед тем как лечь спать. Вы же сами мне так велели.
- Ты больше никому ничего не рассказывал?
- После того как меня отделал ваш приятель Пизанелли, мне хотелось одного - где-нибудь спокойно отлежаться. Мне
нужно одно - чтобы вы оставили меня в покое. И еще - чтобы яйца прошли.
- Начальнику квестуры обо всем известно.
- Тротти, передайте Пизанелли, чтобы он на улицу без трусов со стальным щитком спереди не выходил.
- Откуда начальник квестуры узнал, что я был у бара на Виктора Эммануила?
- Я все равно когда-нибудь оторву Пизанелли яйца.
- Ты ничего не сообщал начальнику квестуры?
- Я в первый раз вылез из постели пять минут назад.
- Тогда откуда все известно начальнику квестуры?
- Наверное, комиссар, публично избивая законопослушных граждан, следует все-таки проявлять побольше сдержанности.
Тротти посмотрел на часы.
- Мне нужно с тобой повидаться.
- Я очень занят.
- В половине первого. После работы - в маленьком баре напротив твоего дома.
- Оставьте меня в покое, Тротти.
- В половине первого. Часа с лишним тебе вполне хватит, чтобы умыться и почиститься. От тебя несет, как от козла. -
Тротти повесил трубку. Пот по-прежнему лил с него ручьями.
Яд
- Слава Богу, - проговорил про себя Тротти, заметив рядом с Боатти съежившегося в своей замшевой куртке Пизанелли.
В сопровождении синьорины Амадео, молодой прокурорши из Рима, приехал и Меренда. Когда Тротти вошел в
прохладное помещение морга, они оба кивнули ему в знак приветствия. На женщине был красно-бело-зеленый шелковый
шарфик. Ее миловидное лицо побледнело. Серьги с жемчугом в ушах.
- Садитесь, пожалуйста. - Доктор Боттоне указал рукой на один из пустых стульев, выставленных в ряд вдоль блестящей
кафельной стены.
- Кофе выпьете, комиссар Тротти? Или, может, чего-нибудь покрепче? У вас такой вид, словно вы собираетесь
разболеться.
- Спасибо, кофе я только что выпил. - Тротти посмотрел на часы. - Почти пять минут двенадцатого.
- У меня в ящике есть немного коньяку. Для медицинских нужд, вы же понимаете. - Боттоне взглянул на Меренду и
неуклюже ему подмигнул.
В комнате оказался еще один мужчина. На нем были серый костюм, голубая рубашка и галстук-бабочка.
- Вы знакомы с синьором Беллони?
Тротти нахмурил лоб. Мужчина встал и пожал Тротти руку. На лице у него появилась блеклая печальная улыбка.
- Дядя Розанны, - тихо проговорил он и сел на место.
Холеный мужчина с густыми седыми волосами и тонкими длинными пальцами. От слишком долгого пребывания на
солнце лицо его было испещрено морщинами. Синьор Беллони выглядел лет на шестьдесят пять и излучал здоровье.
Ресницы его казались выгоревшими.
Тротти обернулся к Боттоне.
- Вам удалось что-нибудь выяснить относительно смерти синьорины Беллони? - Он скрестил на груди руки.
Боттоне выдвинул из шкафа для документов нижний ящик и вытащил оттуда темную медицинскую бутыль, наполовину
заполненную какой-то жидкостью. На этикетке было написано "Яд". Череп и перекрещенные кости.
- Вы уверены, что вам не...
- Ни я, ни Пизанелли жажды де испытываем, - сказал Тротти.
- Это не от жажды, комиссар. - Боттоне поднял вверх палец.
Боатти криво ему улыбнулся.
- Что вам удалось выяснить относительно тела?
- Синьорины Беллони? - Боттоне налил коньяку в пластмассовую чашку и протянул ее Боатти. Потом обернулся и
подтолкнул к нему деревянную табуретку. На нем были широкие хлопковые штаны и белые кожаные ботинки на деревянной
подошве. Поскольку в помещении было прохладно, он надел еще и шерстяной свитер. Медицинский халат и шапочка висели
на крючке на двери. У доктора Боттоне было тонкое умное лицо. Желтоватая кожа туго обтягивала кости черепа.
Запрокинув голову назад, Боатти залпом выпил все содержимое чашки. Он улыбнулся; в углах глаз заблестели слезы.
Тротти чувствовал, как под рубашкой у него высыхает пот.
- Вам удалось установить время смерти?
- Не забывайте, что на место преступления меня не позвали, - слегка обиженно отозвался Боттоне. - В моем распоряжении
только отчет Ансельми.
- И?
- Доктор Ансельми, как обычно, выполнил свою работу весьма профессионально. - Боттоне говорил, обращаясь к молодой
прокурорше. - От нормальной температуры в 37° по Цельсию вычитают ректальную или вагинальную температуру,
найденное значение затем делят на 1,5 и в результате получают приблизительное время в часах с момента смерти. Подобные
расчеты, разумеется, носят весьма грубый и упрощенный характер. А если температура тела сравнялась с комнатной, сказать
что-либо о времени смерти вообще бывает очень трудно.
- То есть?
- То есть приходится учитывать какие-то другие факторы.
- Трупное окоченение?
- Ансельми предположил, что смерть должна была наступить где-то между одиннадцатью вечера в субботу и ранним
вечером в воскресенье. Что вполне резонно. Мне довелось увидеть тело лишь через несколько часов после Ансельми. -
Большим пальцем он указал на серую металлическую дверь в дальней стене комнаты, которая вела в помещение с камерами
для трупов. - Слабые признаки трупного окоченения тогда еще прослеживались. Вы, наверное, знаете, что в жаркую погоду -
как в эти последние дни - процесс трупного окоченения идет быстрее?
Тротти кивнул головой.
- Ансельми, похоже, этот температурный фактор учел.
Принимая все во внимание, мне не остается ничего другого, как присоединиться к мнению Ансельми.
- Значит, время смерти - воскресный день?
- Суббота или воскресенье - не позднее девяти часов вечера, - подтвердил доктор Боттоне.
- А трупные пятна?
- Вечно вы спешите, комиссар, - раздраженно улыбнулся доктор.
- Я полагаю, у вас нашлось время взглянуть на тело.
Доктор Боттоне встал и подошел к висевшему на стене телефону.
- Привези № 2, Леопольди. Через пять минут я начинаю вскрытие. - Повесив трубку на место, он бросил через плечо:
- Трупные пятна соответствуют тому, что запечатлено на фотографиях.
- И о чем это говорит?
- О том, что тело, упав на пол лицом вниз, больше не перемещалось.
Тротти посмотрел на Меренду, который во время этого разговора поднялся со своего места и стоял теперь у фотокамеры,
касаясь бедрами низкого столика у стены. Фотокамера с длинными мехами была закреплена на вертикальном стальном
стержне. Меренда стоял, скрестив на груди руки, в одной он держал записную книжку, в другой - шариковую ручку. Для
прохладного помещения анатомички он, как и Тротти, был одет слишком легко. В ярком свете неоновых ламп его лицо
приобрело желтоватый оттенок.
Меренда перехватил взгляд Тротти и улыбнулся, блеснув зубами:
- Никак не пойму. Пьеро, чего вы лезете в это дело? - Его голос звучал вяло. - И вы, и лейтенант Пизанелли. И с каких это
пор Пизанелли работает на вас?
- Синьорина Беллони была другом моей семьи.
Меренда задумчиво кивнул головой.
Доктор Боттоне пожал плечами:
- Я лишь мельком взглянул на труп. Через несколько минут, изучив его более обстоятельно, можно будет...
- По-вашему, тело, упав на пол, так и лежало там до тех пор, пока его не обнаружил синьор Боатти?
Неподвижно сидевшая до сих пор прокурорша повернула голову и посмотрела на Боатти.
- Все мои заключения, комиссар Тротти, основаны лишь на поверхностном ознакомлении с телом. Можно думать, однако,
что...
Доктор Боттоне замолчал при появлении молодого ассистента. На нем был белый медицинский халат, оттенявший его
смуглую кожу и подчеркивавший правильные черты его мальчишеского лица. Он вошел в комнату пружинистым шагом.
Пожал руку Тротти, Пизанелли, комиссару Меренде и Боатти.
Блеснув глазами, весело кивнул прокурорше. Потом прошел к дальней стене и открыл дверь в покойницкую.
Доктор Боттоне подошел к раковине, вымыл щеткой руки и надел белый халат и круглую шапочку.
Тротти заглянул через открытую дверь в покойницкую и, окинув взглядом длинные ряды вместилищ из нержавеющей
стали, закусил губу. Он почувствовал вдруг, как в животе у него начал переливаться сладкий кофе.
- Вы уверены, что обойдетесь без лекарства? Ведь вы не первый раз на вскрытии и... Немного коньяку не помешает
успокоить нервы.
- Обойдусь своими анисовыми леденцами.
В каждой камере свободно умещались носилки на колесах.
- Минут через сорок закончим. Вроде бы ничего сложного не предвидится. А сейчас всем вам не помешает надеть маски, -
бесцветным голосом заявил Боттоне.
Не сводя глаз с доктора, Пизанелли прошептал:
- Самоуверенный ублюдок. - Тротти поморщился от долетевшего до него запаха коньяка.
- Дай-ка мне сигарету, Пизанелли.
Меренда оторвался от записной книжки:
- Доктор, есть ли у вас какие-нибудь соображения по поводу того, как ее убили?
- Причина смерти? - доктор Боттоне поднял брови, и Тротти вдруг вспомнилось, как однажды на побережье в Лидо
Боттоне идентифицировал часть трупа, вынесенную морем на берег. Двадцать лет назад.
Боттоне сухо усмехнулся и повернулся к Леопольди. Улыбающийся ассистент живо вкатил в анатомичку носилки.
Доктор натянул на свои длинные сухие пальцы новые резиновые перчатки. Потом, словно пианист перед выступлением,
вытянул перед собой руки.
- Жаль, что я не смог быть на Сан-Теодоро. О природе травмы и времени ее нанесения можно многое узнать по
количеству кровопотерь. - Он обернулся к Тротти. Рукой в перчатке взял кофеварку. - Но у меня есть фотографии из
лаборатории. Там, наверное, удивляются, почему при таких повреждениях было так мало крови. Вы уверены, что вам не
нужно чего-нибудь выпить?
Тротти помотал головой.
Ассистент переложил покрытое простыней тело с носилок на стол для вскрытия. Одной рукой Боттоне зажег верхнюю
лампу, другой налил себе в кружку кофе. Он пил кофе, спрятав глаза за блестящими стеклами очков:
- Бедняжка!
Леопольди открыл портфель с материалами к делу и вынул оттуда семь снимков тела, распростертого на полу квартиры на
Сан-Теодоро. Он аккуратно разложил их двумя рядами на головном конце стола так, чтобы их мог разглядеть Боттоне.
Тротти заметил, что у Боатти от холода покраснел нос. В анатомичке, казалось, стало еще прохладнее.
Тротти чихнул.
Леопольди выложил на стол набор деревянных шпателей, пластмассовые банки и предметные стекла.
- Бедняжка, - бесстрастно повторил Боттоне. Опустив голову, он начал проверять микрофон своего магнитофона.
Ничего человеческого в этом теле уже не осталось, подумал Тротти; оно умерло, и эти мертвые конечности, выступающие
из-под тонкой простыни, не имеют никакого отношения к некогда жизнерадостной и полной сил женщине.
Тротти почувствовал в горле горький вкус кофе с желчью.
Доктор Боттоне покончил со своим кофе и многозначительно прищелкнул языком. Он посмотрел на ярлык, привязанный
к большому пальцу ноги трупа, и включил кассетный магнитофон:
- Доктор Давид Боттоне, патологоанатом городской больницы, судебно-медицинский эксперт, присягнувший
государственной уголовной полиции в присутствии синьорины Амадео, прокурора республики, комиссаров Меренды и
Тротти и офицера полиции...
- Лейтенанта Пизанелли, - подсказал Пизанелли.
Леопольди принес дисковую пилу. На ее острых зубцах не было ни единого пятнышка. Вставляя вилку в массивную
розетку, ассистент весело улыбался.
Боттоне сдернул простыню.
- Проводится опознание тела женщины - предположительно синьорины Розанны Беллони, приблизительно 40 - 45-летнего
возраста, ростом 1 метр 60 сантиметров, весом 63 килограмма.
Тротти встал.
Доктор Боттоне выключил магнитофон и повернулся к синьору Беллони. Блеклая улыбка.
- Господин Беллони, в присутствии прокурора республики я должен попросить вас подойти к столу. Я должен просить вас
как ближайшего родственника синьорины Беллони, проживающего в этом городе, опознать тело. - Он вытянул руку и жестом
пригласил синьора Беллони к столу. - Идентифицируете ли вы это тело как синьорину Розанну Беллони, проживавшую в
этом городе на площади Сан-Теодоро?
Кровь с разбитого и обезображенного лица тщательно смыли. Волосы были откинуты назад и перехвачены эластичной
лентой.
Опершись на руку Боттоне, пожилой мужчина устремил взгляд на труп. Аристократическое лицо его побледнело и
напряглось. Светлые ресницы нервно трепетали в резком неоновом свете.
- Синьор Беллони, это ваша племянница?
Мужчина словно окаменел. Он горестно смотрел вниз на неподвижную, раздувшуюся нижнюю челюсть трупа.
- Это тело вашей племянницы синьорины Розанны Беллони?
Он повернулся и поглядел на молодую прокуроршу. Потом на Меренду.
- Пожалуйста, опознайте тело.
Беллони что-то пробормотал.
- Прошу прощения?
- Это действительно моя племянница, - проговорил он, дотронувшись до галстука-бабочки. - Это тело действительно было
когда-то моей племянницей, но нет, не Розанной.
Герани
- Где же тогда, черт возьми, Розанна Беллони?
Они быстро сели в "ланчу", и Пизанелли завел мотор. После холодного морга жара доставляла чуть ли не удовольствие.
- Нам бы следовало еще подождать, - сказал Пизанелли.
- Зачем? - Тротти пожал плечами. Его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни боли, ни удовлетворения. - Я
потом возьму заключение у Боттоне.
- Боттоне на праздники уезжает.
Хотя город почти опустел, на пересечении Новой улицы с улицей Мадзини образовалась пробка. Пизанелли выругался:
- И чего они в праздники торчат в городе? - Он со злостью установил на крыше автомобиля вращающиеся сигнальные
огни и включил сирену.
- Полиция устраивает облаву на переселенцев, - пояснил Тротти. - Пока в городе никого нет, мэр хочет выслать их всех
обратно в Африку. Наш дорогой мэр из христианских демократов.
- Чем скорее, тем лучше. - Пизанелли дал задний ход.
- Чертовы африканцы. - Он навалился на руль, и вскоре автомобиль свернул на одну из боковых улиц неподалеку от
университета. Пара встречных машин прижалась к обочине и остановилась в тени коричневато-желтых зданий с балконами,
засаженными геранями.
- Вы наверняка знаете, куда она уехала, Боатти.
- Я думал, что Розанна в Милане, комиссар.
- Не могла же она испариться.
- Розанна никогда не сообщала мне, куда уезжает.
Тротти развернул леденец:
- Вам бы лучше дать мне ее миланский телефон.
- Я вам уже говорил,
...Закладка в соц.сетях
