Жанр: Детектив
Черный август
...есколько раз отбывавший у себя на родине короткие сроки
заключения за сводничество, вымогательство и воровство.
Сейчас тело в больничном морге в Ферраре. Дьенчас взял "фиат" напрокат, воспользовавшись американской кредитной
карточкой на имя Джованни Свево, улица Аддис-Абеба, Триест.
Карточка краденая, но на этого Свево нам выйти пока не удалось. Если я смогу быть тебе чем-нибудь полезен или если
тебе понадобится дополнительная информация, сразу же связывайся со мной в Венеции. Всего хорошего".
Аккуратная подпись "Спадано" и приписка: "Мальчик или девочка? Сообщи при первой же возможности".
Автоматически, не отрывая взгляда от факса, Тротти достал из кармана ревеневый леденец и сунул его в рот.
Правда
- Синьор Боатти хотел бы во всем признаться. Он заявляет, что убил синьорину Беллони.
Тротти поставил на стол чашку с остывшим кофе.
- За четыре с лишним дня не продвинулись ни на шаг. - Желая выразить свое разочарование по этому поводу, он сложил
руки в непристойный жест, якобы означающий переполненное состояние семенников. - А теперь все вдруг наперебой
объявляют, что знают убийцу синьорины Беллони. - Он повернулся, поглядел на сидевшего в кресле журналиста и
улыбнулся:
- Вы полагаете, что это вы ее убили?
- Никогда этого не говорил. - Боатти оброс щетиной.
Бледное, болезненное лицо, мятая одежда. На нем были те же полотняные брюки и легкие мокасины, что и той ночью,
когда они впервые встретились с Тротти. Он постарел, словно только теперь события на Сан-Теодоро отразились на его
внешности. Боатти провел рукой по подбородку.
- Только не пытайтесь больше выгораживать Розанну Беллони. Не вредите себе еще больше. Лжесвидетельствовали вы
уже предостаточно, Боатти.
Боатти промолчал.
- Теперь попробуйте помочь и себе самому, и другим. Скажите, где сейчас Розанна Беллони?
Пизанелли и Майокки стояли, прислонившись к батарее.
Майокки страдальчески смотрел на зажатую в левой руке трубку. В правой он держал большой коробок кухонных спичек.
Пизанелли, скрестив руки на груди, устремил взгляд на Боатти; в углах его губ притаилась недобрая улыбка. На краю батареи
висела его замшевая куртка.
- Все это время вы прекрасно знали, что Розанна жива, - холодно проговорил Тротти. - Для журналиста, Боатти, у вас
слишком рыцарское отношение к истине.
У Джорджо Боатти были утомленные глаза, словно он много плакал.
- Хотя бы раз сделайте мне одолжение. Расскажите мне правду, - правду, которую вы так долго умышленно скрывали.
- Есть вещи и поважнее правды, - словно через силу проговорил своим высоким голосом Боатти.
Жест протеста. Тротти не скрывал раздражения:
- Вы же знали, что убитая - Мария-Кристина? Вы ведь с самого начала знали, что это ее тело?
Едва заметный кивок.
- И вы все это время знали, где Розанна?
Боатти вспотел, его виски стали влажными.
- И вы знаете, где она сейчас, Боатти, правда ведь?
- Откуда вы знаете, что Марию-Кристину убил не я?
- А что же вы не захватили с собой своего диктофончика? - насмешливо спросил Тротти. Он обошел стол, сел и поставил
ногу на выдвинутый ящик. Потом посмотрел на сослуживцев.
- Он забыл его у своей подружки, - сказал Пизанелли.
- Господа, синьор Боатти по собственному почину явился в квестуру, чтобы поведать нам правду. - Тротти поднял чашку с
кофе.
- Не арестовать ли нам синьора Боатти? - Обращаясь к Тротти, спросил Пизанелли. - Майокки продолжал созерцать
трубку.
- За то, что он трахается с синьориной Роберти? Ты думаешь, лейтенант Пизанелли, что супружеская измена - это
уголовное преступление? Посадить человека в тюрьму за то, что он обманывает жену и забирается этажом ниже в постель к
хорошенькой маленькой туринке?
На влажном лице Боатти проступил густой румянец:
- Я явился сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления.
Тротти поднялся и подошел к полицейским:
- Знаете ли, господа, что мне поведал Дзани? - На Боатти он не смотрел. - Дзани поведал мне, что его сын Альберто -
бывший ученик Розанны Беллони, который более десяти лет после школы поддерживает с ней отношения...
- Тот гомосексуалист, что работает в "Libreria Ticinmn", - с кольцом в ухе и в мотоциклетных бутсах? С таким
хорошеньким маленьким личиком? Это сын Дзани? - спросил Майокки.
- Альберто Дзани, - кивнул Тротти. - С год назад - а виделись они регулярно - он почему-то так разозлился на Розанну, что
потерял над собою контроль и накинулся на нее с кулаками. - Тротти махнул рукой в сторону двери. - Розанна, должно быть,
нечаянно сделала какое-то пренебрежительное замечание о сексуальных пристрастиях юноши. Он набросился на нее, но в
это время, к счастью, мимо квартиры случайно проходил синьор Боатти. Он услышал крик Розанны, вбежал в квартиру и
помешал Дзани задушить женщину. А потом вызвал карабинеров. Разумеется, все были заинтересованы в том, чтобы замять
дело. - Тротти обернулся к Боатти.
- Почему вы ничего не рассказали мне о Дзани-сыне?
- Комиссар Меренда обо всем знал.
Тротти наклонился к журналисту и постучал себя по груди:
- Я не Меренда. Почему вы мне ничего не рассказали, Боатти?
Боатти молчал.
- А мне вы ничего не рассказали потому, что прекрасно знали, что убили не Розанну Беллони.
Боатти пожал плечами.
- Вы прекрасно это знали. Знали, что это не Розанна и что у Дзани не было причин нападать на Марию-Кристину.
Никакого мотива у него не было. А потом, без ключа Дзани никак не смог бы попасть в дом на Сан-Теодоро. И это вы тоже
знали.
- Его могла впустить сама Мария-Кристина. И он стал бы далеко не первым любовником, кому она отпирала дверь.
- Когда все думали, что мертва Розанна, вы знали правду.
Знали, что это Мария-Кристина. А комиссар Меренда этого не знал. Как и начальник квестуры. Естественно, они
предположили, что Дзани вернулся на место преступления. И на сей раз действительно убил Розанну. - Тротти отхлебнул
остывшего кофе и продолжал:
- Слишком много шума. Понятно, что начальник квестуры не хотел, чтобы я во все это вмешивался.
И велел мне не высовываться. Преступник был ему известен, во всяком случае, он так полагал. Беда в том, что этот
преступник оказался сыном одного из его самых старых и надежных полицейских.
- Агента Дзани, - сказал Майокки, не отрывая взгляда от трубки.
- Начальник квестуры хотел, чтобы дело не раздували, чтобы все было шито-крыто. - Тротти кисло улыбнулся. - И
поэтому даже хотел удалить меня из города. Он едва не заставил меня уйти в отпуск и уехать на озеро Гарда. - Он фыркнул. -
Много шума!
Моногамия
Тротти опешил.
- Именно это я и сделал.
- В Грецию? - недоверчиво переспросил Тротти.
- Уехали сегодня.
- Уехали? Значит, Розанна Беллони не одна?
- Нет, конечно. - Боатти вежливо улыбнулся и посмотрел на стоявших у батареи полицейских. - В свадебное путешествие
люди стараются уезжать не в одиночку.
- Не могу поверить. - Тротти замотал головой. - Вы хотите сказать.., вы нам хотите сказать, что Розанна Беллони проводит
сейчас в Греции свой медовый месяц?
- Ей почти шестьдесят, комиссар. Вам не кажется, что в этом возрасте она имеет право на счастье?
- А ее сестра? Мария-Кристина мертва - ее убили. Мария-Кристина ни на что не имеет права?
- Так для всех гораздо лучше. Неужели вам не понятно - Розанна всегда страдала. - Боатти жестом выдал свое
раздражение. - Страдала в молодости, пытаясь защитить младшую сестру. Она всегда пыталась защитить Марию-Кристину -
и что в результате? Розанна о ней заботилась, жертвовала собой, отдавала ей всю свою любовь - и чем Мария-Кристина
кончила? Тупая развратная баба, которую до смерти избил последний из ее бесчисленных любовников.
- Не вы ее убили?
Боатти вопрос проигнорировал.
- Почему Розанна Беллони поехала в Грецию? - Голос Тротти все еще звучал недоверчиво. - И с какой стати это свадебное
путешествие?
- Потому что Розанна наконец-то решила пожить для себя. - Решила, что она хочет жить с мужчиной.
- С каким мужчиной?
- С мужчиной, которого она всегда любила.
- Кто он?
Боатти дернул плечами, словно удивляясь недогадливости Тротти. - Акилле Талери, естественно. Учитель из Вентимильи.
- Значит, вы все знали, Боатти?
- Что я знал?
- Где была Розанна. Вы все время знали, где она и что делает. И с кем она.
- Конечно, знал.
- И вы лгали?
Боатти холодно поглядел на Тротти.
- Вы лгали?
- Розанна нуждалась в моей помощи.
- И пудрили мне мозги.
- Совсем нет - я рассказал вам о Розанне, рассказал об учителе.
- Вы лгали, Боатти.
- Нужно было защитить Розанну.
- Вы препятствовали восстановлению справедливости.
- Плевал я на восстановление справедливости - на восстановление вашей справедливости.
- Поэтому вы изобрели свою собственную?
- Розанна - замечательный человек. Она всегда жертвовала собой ради других. Ради матери, ради своей сумасшедшей
сестры - сумасшедшей и очень развратной сестры. И вот, на склоне лет она наконец решает выйти замуж. За человека,
которого она любит пятнадцать с лишним лет...
- За человека, который трахнул Марию-Кристину?
- Errare humanum est. "Человеку свойственно ошибаться (лат).".
Тротти нахмурился:
- Она вышла замуж за человека, которого однажды застала в постели со своей сестрой?
- Розанна заслужила свое счастье.
- Он предал ее.
- Приключение не всегда предательство. - Боатти снова провел рукой по подбородку. - Розанне понадобилось семь лет,
чтобы решиться. Когда она наконец поняла, что молодость ушла, я, - он стукнул себя в грудь, - именно я убедил ее в том, что
лучше всего ей выйти замуж.
Пизанелли, не размыкая скрещенных на груди рук, подался вперед:
- Как верный супруг, вы расписывали ей прелести моногамии?
Боатти продолжал смотреть на Тротти.
- Я единственный, кто знал. О том, что Розанна отправилась в свадебное путешествие, не знала даже ее сестра в Милане.
- Стало быть, все это время вы ее защищали?
- Как только я наткнулся на тело, я позвонил Акилле.
- Ее мужу?
- Но в гостинице их не оказалось. Они уехали в дельту По.
- Этот Акилле Талери теперь ее муж?
- Акилле и Розанна поженятся в сентябре.
Тротти поморщился:
- Медовый месяц до свадьбы?
- Боитесь, как бы она не забеременела, комиссар Тротти? - Пизанелли шлепнул Тротти по плечу и спросил Боатти:
- Зачем вы звонили жениху?
- Мне нужно было сказать Акилле о смерти Марии-Кристины. Я хотел, чтобы он увез Розанну из Италии. - Не
оборачиваясь к Пизанелли, Боатти продолжал смотреть на Тротти.
- В Грецию?
Боатти кивнул:
- Я не хотел, чтобы она сюда возвращалась.
Не хотел, чтобы она снова переживала. Послушайте, Тротти, смерть Марии-Кристины никому особенного горя не
причинила.
- Для самой Марии-Кристины это большое горе.
- Ей лучше быть мертвой.
- Полагаю, вы шутите?
- Когда Мария-Кристина была еще маленькой девочкой, ее домогался отчим. Давным-давно это было. Мне кажется, что
после сорока лет страданий Розанна заслужила право на маленькое счастье. Как вы считаете?
- Итак, вы лгали?
- Разумеется, лгал. - Снова вежливая улыбка. - Я вам лгал, Тротти, и плевать мне на это. Себе я не лгал. Розанна была мне
матерью. Она мне больше, чем мать. Я родился, когда мои родители были уже в возрасте. У матери - у моей родной матери -
со здоровьем всегда было плохо. Нянчилась со мной обычно Розанна. А вы обвинили меня в том, что я с ней спал. - Он с
отвращением покачал головой. - Или вы считаете, что можно спать с собственной матерью? Вы, должно быть, спятили,
Тротти.
- А не пытался ли с ней переспать Альберто Дзани?
- Альберто Дзани - сумасшедший, ему нужно лечиться.
- Вы могли бы сказать мне, что она уехала в Комаккьо.
- И вы не вернули бы ее сюда? Не заставили бы ее отказаться от медового месяца, которого она ждала полвека? Вы этого
хотите? После того как она почти пять лет решалась на этот шаг? Все бросить, вернуться сюда и снова страдать за сестру,
которая никогда не умела ценить любовь Розанны. И, может быть, лишить Розанну последнего шанса на счастье.
- Неужели же ее счастье так для вас важно, Боатти?
- Да.
- Поэтому, обнаружив труп Марии-Кристины, вы и решили отправить Розанну в Грецию?
- Они вернулись в гостиницу только вчера утром. Акилле еле-еле уговорил ее уехать. Она всегда любила дельту По, а с
ним ей было там еще лучше. Уезжать оттуда она не хотела.
Не хотела ехать в Грецию. На отдыхе она любит много ходить пешком. Но Акилле, как и я, сразу же понял, что ему нужно
увезти ее из Италии. Подальше от газет, от телевизора. - Пауза. - Акилле по-своему неплохой человек.
- Будем надеяться, - промолвил Пизанелли.
- Пожалуй, немного ограниченный. Южанин. Но мне кажется, что вместе они будут счастливы.
Кофе у Тротти совсем остыл. Он залпом допил чашку и вытер губы тыльной стороной ладони:
- А что же "фиат-панда"? - Какой еще "фиат-панда", комиссар?
- Владелец гостиницы сообщил, что Розанна уехала с мужчиной на "фиате".
- Он правда сказал это? - На круглом потном лице засияла улыбка.
- Когда мы дозвонились до этой гостиницы, вы были со мной и Пизанелли.
- Ни у Розанны, ни у Акилле нет машины.
- "Панду" взяли напрокат.
- Уверяю вас, Тротти, никакой машины быть вообще не могло. Ни "фиата", ни какой другой. - Он поднял плечи. - Еще
один случай ошибочной идентификации. Может быть, Розанну кто-нибудь подвозил, - в дельте полно автомобилей с
четырьмя ведущими колесами. А может, владелец гостиницы хотел сбить вас с толку.
- Как и вы.
Боатти опустил голову, словно принимая в свой адрес комплимент:
- В некотором смысле да.
- Зачем владельцу гостиницы врать?
- Скорее всего, он и не врал. Скорее всего, ее действительно подвозили. Или же это было такси.
- Розанна была еще в дельте, когда я звонил? Когда нам удалось напасть на эту гостиницу?
- Акилле и Розанна покинули ее вчера днем.
Тротти задумчиво кивнул:
- Вот почему вы так волновались.
- Волновался, комиссар?
- Вы же знали, что она вернется в гостиницу "Бельведер", и поэтому, когда Пизанелли установил ее местонахождение, вы
испугались.
- Тротти, за все это я не чувствую за собой ни малейшей вины.
- Адвокат вам так или иначе понадобится, - осклабился Пизанелли.
У Боатти поднялись брови:
- Из-за слишком дружеских отношений с синьориной Роберти?
- Из-за утаивания фактов, из-за лжи и увиливаний. И еще, Боатти, из-за того, что вы жалкое дерьмо.
- Вы меня пугаете, лейтенант Пизанелли.
- Есть за что.
Жестом Тротти остановил Пизанелли. Пристально глядя на журналиста, он спросил:
- Когда вы отправились забирать свою машину, вы ведь звонили по телефону? Вы позвонили в гостиницу. Чтобы
убедиться, что она уехала.
- Она мне все равно что мать. В некотором смысле я люблю Розанну Беллони больше, чем свою родную мать. Я обязан ей
очень многим, так что и расплатиться, наверное, не удастся.
Не так уж много хорошего я сделал в жизни...
Пизанелли хотел что-то сказать, но Тротти бросил на него злой взгляд.
- Я правильно - очень правильно - сделал, что пытался ее оградить. Акилле полностью со мной согласен. - Боатти провел
рукой по влажному лбу. - Хотите арестовать меня, Тротти, я не возражаю. Чтобы защитить ее, я готов заплатить гораздо
дороже.
- Все это разговоры, Боатти.
- Когда она через пару недель вернется, ей придется узнать правду. А теперь, теперь пусть наслаждается - в полной мере
наслаждается тем маленьким счастьем, что подарила ей жизнь.
Должностное лицо
- Вы убили Марию-Кристину?
Отвечать на вопрос Боатти не счел нужным.
- Вы ее убили?
- Зачем мне было убивать эту жалкую дуру? Ее любовником я никогда не был. Никогда не ложился к ней в постель, не
забирался на нее и не пытался влезть туда, где перебывали сотни других. - Он дернул плечами. - И ничего плохого МарияКристина
мне никогда не делала.
- Кроме того, что постоянно отравляла жизнь Розанне.
Боатти кивнул.
- А вы, как только что сами признались, старались защищать Розанну.
- Задумай я убить Марию-Кристину, наверное, я не стал бы этого делать как раз тогда, когда Розанна решила отдохнуть с
женихом.
Пизанелли оторвался от батареи и присел на край стола:
- Вы признаетесь, что были в доме на Сан-Теодоро в субботу ночью?
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Потом Боатти откинулся в кресле, скрестил ноги и принялся покусывать
губы.
Тротти предложил ему английский леденец из жестянки.
- Так как?
Боатти пожал плечами.
Тротти посмотрел на зажатую в руке банку, но леденца не взял:
- Вы были там с девицей Роберти, не так ли? И к своим родственникам в Верчелли вы с женой не ездили.
- Моя жена... - Боатти вздохнул и принялся нервно теребить обручальное кольцо. - Моя жена ничего не знает.
- Но она была в ту ночь в своей квартире?
- Да.
- И выдумка про Верчелли - она согласилась на нее, чтобы оградить вас?
- Мы с ней счастливы. У нас две замечательные дочурки. - Он помолчал. - Может, вам покажется странным, Тротти, но
моя жена все понимает.
- Что понимает? - спросил Пизанелли.
- Понимает мужчину.., понимает, что у мужчины могут возникать желания.., ничего не значащие желания, у которых нет
завтрашнего дня, нет будущего. Моя жена это понимает.
Я не хочу сказать, что она рада...
- И не говорите.
Тротти вышел из себя:
- Пизанелли, заткнись ты ради Бога.
- Он дерьмо, комиссар.
- Не твое дело, Пизанелли.
- У него жена и две дочери, какого же хрена он трахается со студенткой, которая ему в дочери годится?
Тротти улыбнулся:
- Пизанелли, попробуй понять одну вещь. - Он достал из жестянки леденец и положил его в рот.
- Мы сейчас не на суде и не занимаемся вынесением приговоров. Наша работа - выполнять приказы, выполнять
распоряжения. Мы должностные лица и...
- Он ведь все это время смеялся над нами, комиссар!
Дерьмо.
- И выбирай выражения.
- Сочинил сказку про какую-то книжку.
Боатти вытянул руку в сторону Пизанелли и затряс указательным пальцем:
- Не беспокойтесь о моей книге, лейтенант Пизанелли. Я ее напишу. И обещаю вам, что там я скажу правду - всю правду о
вашем в высшей степени непрофессиональном поведении.
- Вы мне угрожаете?
- Как и вы мне, лейтенант Пизанелли.
Тротти поднял руку:
- Довольно!
- Да что тут говорить, комиссар, он ее и убил. Как еще убийца мог проникнуть в дом и в квартиру Розанны Беллони? -
Пизанелли смотрел на Тротти, большим пальцем указывая на Боатти. - Ключи у него были, он и убил Марию-Кристину. Он
маньяк и...
- Маньяк?
Пизанелли повернулся к Боатти:
- Конечно, вы маньяк, неудовлетворенный сексуальный маньяк. Пока вы не удовлетворите свою похоть, вы готовы на все
- делать больно, ранить, убивать.
- Стало быть, я вошел в квартиру и ударил Марию-Кристину Беллони по голове?
- Она собиралась обо всем рассказать вашей жене. Она вас шантажировала. Мария-Кристина вас шантажировала. -
Пизанелли взглянул на Тротти, потом на Майокки. Он соскочил со стола и встал перед Боатти. - Она собиралась все
рассказать вашей жене и...
Боатти приподнялся в кресле:
- Вы скотина, лейтенант Пизанелли.
- Маньяк.
- Я раскроил этой корове череп? - Боатти шлепнулся обратно в кресло. - Я - маньяк? - Гнев его постепенно улетучивался.
В кабинете Тротти надолго воцарилась гнетущая тишина.
- Я раскроил ей череп? Вы действительно так думаете, комиссар?
Тротти покачал головой:
- Череп Марии-Кристине никто не раскраивал, Боатти. Она утонула. У нее в легких была вода.
Налитые кровью глаза Боатти уставились на Тротти.
- А кровоподтеки? - Его губы дрожали.
- По мнению доктора Боттоне, причиной ее смерти были не травмы на голове. Марию-Кристину утопили, - утопили в
речной воде.
- Здесь? В городе?
Тротти вновь покачал головой:
- В лаборатории говорят, что вода не здешняя - она недостаточно загрязнена. По мнению Мазерати, если МариюКристину
убили в По, то произошло это от города где-то выше по течению.
- Например, в Гарласко.
- Промахнулись, Боатти. - Изобразив на своем лице притворное сочувствие, Пизанелли завертел головой. - Гарласко не на
реке.
Судорожная улыбка:
- Может, вы и правы. А "Каза Патрициа" на реке.
- Что?
- По территории "Каза Патрициа" протекает По. За платановой рощей.
Половина плюс семь
- Женишься на ней, Пиза?
Близился вечер, но было по-прежнему жарко. Тротти сидел на заднем сиденье и поеживался. К разговору Пизанелли и
Майокки он не прислушивался. Ему было не по себе. Наверное, переел леденцов.
Майокки сидел спереди. В зубах он держал трубку; врывавшийся в окно ветер теребил его густые волосы. Пизанелли не
мог скрыть возбуждения. Непрестанным смехом и слишком громким разговором он напоминал подростка.
- Женишься на ней, Пиза? Она вдвое моложе тебя.
Пизанелли дернул плечами:
- Нужно разделить свой возраст пополам и прибавить семь лет. Вот таких мужчина и должен брать замуж.
Здание стояло на вершине небольшого холма. Оно было построено в начале XIX века, и в его сдержанном архитектурном
облике угадывались признаки австрийского и итальянского стилей. Широкий фасад красного кирпича возвышался над
раскинувшейся вокруг долиной, которая полого сбегала к длинному ряду платанов, выстроившихся, словно стражники, по
берегу По.
Еще один засушливый день, на небе ни облачка.
- Она в меня влюблена, говорит, что хочет от меня детей.
- Пизанелли свернул налево и выехал на длинную подъездную дорогу. Негоревшие неоновые буквы извещали о близости
"Каза Патрициа". Дорога была обсажена каштанами. В их тени стояли и сидели старики, не обратившие на проезжающий
автомобиль никакого внимания. Минуло пять, и зной, казалось, начал спадать.
Тротти вновь поежился, он сильно потел.
Пизанелли остановился перед зданием. Трое полицейских вышли из машины. Тротти поднялся по ступенькам на крыльцо
и вошел в дверь, которую распахнул перед ним Майокки.
На душе у Тротти было неспокойно, под ложечкой сосало.
Знакомый запах лака для пола, лекарств и молчаливого страдания.
За секретарским столиком - все то же хорошенькое простоватое личико с чересчур обильной косметикой под глазами.
Девушка встала. На ней была белая блузка и голубая хлопковая юбка. Лифчика под блузкой не было. Она улыбнулась,
обнажив неровные зубы и темные десны:
- Комиссар Тротти?
- Я бы хотел поговорить с доктором Сильви.
Она перевела взгляд своих темных глаз с Тротти на Пизанелли и на Майокки:
- Не могли бы вы... - Она потянулась к телефонной трубке.
Тротти перехватил руку.
- Где доктор Сильви? Я желаю с ним говорить. Немедленно.
Девушка побледнела:
- Тот, кого вы ищете.., где его искать, должен знать директор. - Она опустила глаза на руку Тротти, сжимавшую ее
запястье, и насупилась.
- Где Сильви?
Девушка подняла глаза.
- Доктор Сильви - где он?
Она судорожно вздохнула, плоская грудь поднялась и упала.
- На юге.
- Где?
- Кажется, доктор Сильви в отпуске. Кажется, он вернулся в Калабрию. - Она горестно кивнула, не спуская глаз с руки
Тротти. - Он сюда вернется недели через две, не раньше.
Тротти обернулся и посмотрел на Майокки и Пизанелли.
Пизанелли широко улыбнулся и пригладил рукой свои длинные редкие волосы:
- Из Боатти вышел бы замечательный сыщик. Ублюдок развратный.
Крашеные волосы
Сначала Тротти не узнал Карнечине.
Директор "Каза Патрициа" подкрасил волосы, и седина с головы исчезла. Он был подтянут и выглядел моложе. Карнечине
сидел в мягком кожаном кресле. - А, добро пожаловать.
- Он встал и, неестественно улыбнувшись, протянул руку.
Не обращая внимания на протянутую руку, Тротти спросил:
- Вам Сильви рассказал?
- Прошу прощения?
- Вы не знали, где Беллони, и повсюду ее разыскивали. Вы забеспокоились.
- Забеспокоился? - Улыбка на лице Карнечине сменилась хмурой гримасой. - Прошу садиться, господа. Может быть,
выпьете чего-нибудь? - Его рука указывала на лежавшую на столе деревянную доску, где было вырезано его имя. -
Проходите, пожалуйста, и присаживайтесь. Вермута?
- Карнечине, я говорю о Марии-Кристине Беллони.
- Но чем я могу вам помочь? Я, кажется, даже не понимаю, о чем речь.
- О Марии-Кристине Беллони - о той самой Марии-Кристине Беллони, которую вы убили ночью в прошлую субботу на
Сан-Теодоро.
Вежливая улыбка:
- Полагаю, вы шутите?
- Сильви рассказал вам, где она.
- Доктор Сильви? Боюсь, доктор Сильви в отпуске. - Он повернулся к Майокки и Пизанелли и изумленно повертел
головой. - Это шутка? Вы уверены, что не нуждаетесь в глотке спиртного? - На Карнечине была чистая белая рубашка с
погончиками. На голове - ежик выкрашенных в густой черный цвет волос. - Садитесь, садитесь же. - Карнечине опустился в
кожаное кресло и положил свои нескладные руки на стол.
Тротти заметил на них совсем свежий маникюр.
- Несколько лет вы тянули из нее деньги.
Карнечине покачал головой:
- По-моему, здесь какое-то недоразумение.
- Из Марии-Кристины Беллони - с помощью своих лекарств. А может, и с помощью сексуальных манипуляций. Вы
прикарманивали ее денежки. Курочка с золотыми яичками. Курочка, которую так накачивали лекарствами, что она ничего не
соображала.
- Вы слишком голословны, комиссар.
- И вдруг курочка вырывается на свободу. И вы испугались. Ведь вы испугались, Карнечине?
Наступила долгая тишина. Как бы ища поддержки, Карнечине посмотрел на Пизанелли и Майокки, потом перевел взгляд
на две фотографии на стене - римского папы и матери Терезы Калькуттской. - Если я правильно понял, вы обвиняете меня в
том, что я убил синьорину Беллони? - На маленьком лице промелькнула робкая улыбка. Происходившее, казалось, волновало
его не слишком сильно.
- В том, что вы утопили ее, Карнечине, в том, что вы утопили Марию-Кристину в речной воде. - Тротти махнул рукой в
сторону вереницы платанов за окном.
- Мария-Кристина Беллони? Наша пациентка? - Он поднял плечи. - Я даже не знал, что она мертва.
- Она мертва, уверяю вас. Ее убили. Сильно ударили по голове и утопили.
Карнечине опустил голову:
- Весьма прискорбно. Я слышал, что погибла ее сестра. Весьма, весьма прискорбно.
- У вас не было выбора, Карнечине. Вы вынуждены были ее убить.
- Я не понимаю вас.
- Лучше было ее убить, чем оставлять в живых. Она начала всем подряд рассказывать, как вы прикарманиваете ее
денежки. Банк Сан-Джованни выплачивал ей
...Закладка в соц.сетях
