Жанр: Детектив
Бумер 3. Бумер
...вым обращением. Поднявшись с табурета, он протянул свою ладонь
гражданину начальнику. И в следующее мгновение получил такой удар кулаком в лицо, что,
перелетев табурет, отказался у противоположной стены.
Рядом со своим носом он увидел чужой начищенный до блеска башмак и получил
подметкой по носу. Жора вскрикнул от боли, кто-то навернул его по ребрам. Ерохин поставил
каблук тяжелого ботинка на растопыренную ладонь, надавил на пальцы до костяного хруста.
Когда Жора закричал, ударил его коленом в лицо. Бубен решил, что его забьют до смерти,
молча и остервенело. Или превратят в никчемного инвалида, который без посторонней помощи
не сможет завязать шнурки на ботинках.
Он не был трусом и мог пережить боль, но сама мысль о том, что менты раздавят
каблуками башмаков суставы пальцев, казалась ему нестерпимой. Это страшнее боли. Ведь он
навсегда лишится всего, чего имел: своего уникального ремесла и весьма приличной, даже
красивой жизни, к которой успел привыкнуть. Еще раза три-четыре ему въехали по морде и в
грудь, на том экзекуция закончилась. Опера, плюнув на пол, вышли в коридор, лязгнула
задвижка и наступила тишина.
В следующие полчаса Жора сумел привести себя в божеский вид, остановил кровь,
сочившуюся из носа, стер платком грязные полосы с физиономии, поправил вырванный рукав
испорченного пиджака и пересел с бетонного пола на табурет.
* * * *
В эту минуту порог комнатенки переступил мужик в цивильном костюме, расстегнув
портфель, даже не взглянув на Жору, стал молча раскладывать на столе никчемные бумажки.
Жора сжался на табурете, узнав в этом хмыре мента, который накануне вытряхнул его из
троллейбуса и отобрал мобильник за четыре сотни баксов. Сейчас этот хмырь назовет себя по
имени, предложит познакомиться, протянет руку... И жестокое избиение пойдет по второму
кругу.
Но Стас Азаров, позабыв про бумаги, стал молча раскачиваться на задних ножках стула,
будто только за этим сюда и пришел. Утомившись этим занятием, заговорил:
- Слушай, Бубен, дела твои кислые. Как тюремная баланда.
- Не ожидал я от вас такой подлянки, гражданин начальник, - ответил Бубен. - Вчера
вроде по-человечески расстались.
- Ты бы поменьше вякал, морда целей будет, - посоветовал Азаров. - На кармане у
тебя пакет с героином. А это уже реальный срок без всяких там скидок. Но мы, люди,
отличаемся от животных тем, что умеем договариваться друг с другом. Мне нужно знать, когда
ты встречался с Огородниковым, то есть с Котом. И на чье имя увел для него паспорт.
- Я Кота лет пять не видел, - усмехнулся Бубен. Надо же целый спектакль разыграли в
надежде, что Бубен ссучится. Постарались менты, нечего сказать, но не на того напали. - Кот,
по моим данным, чалится в одном далеком санатории.
- Ты, как всегда, ничего не понял. На этот раз мне нужна правда, а не сопли в сахаре. Кот
на свободе без году неделю, а уже отправил на тот свет как минимум троих. Мне он нужен.
Живым или мертвым, без разницы. Поэтому хочешь ты того или нет, говорить придется. Ну,
твой ход?
- Да какого черта, - возмутился Бубен. - Меня хватают на улице, суют героин,
приводят каких-то алканавтов под видом понятых и составляют протокол. Потом суют в эту
помойку и бьют, как последнюю лярву. Только посмотрите, что со мной сделали. Ну? С этой
мордой надо срочно к хирургу гнать. А потом к прокурору с жалобой.
Азаров положил на стол исписанный листок.
- Вот показания свидетелей. Люди видели, как ты со вчерашней ночи гулял в ресторане
"Вереск". Много танцевал. Менял партнерш. Заказывал музыку. И неудачно падал. Потому что
датый был. Короче, сам себе нанес повреждения. И еще попортил имущество. Тарелку разбил.
И графин. Ценой...
Наклонив голову, Стас прищурился, что-то разглядывая в бумажках.
- Цена указана неразборчиво.
- Да я никогда в этом сраном "Вереске" не сидел. Даже не знаю, где такой кабак
находится. На мне ничего нет, я даже улицу перехожу в положенном месте, у светофора. А если
что есть, сначала докажите. И друзей я не сдаю. Потому что не ссучился, как некоторые...
- Тупая ты все-таки задница, - покачал головой Азаров. - Расстраиваешь меня. А мне
врач прописал только положительные эмоции. Но я еще раз готов выслушать твой ответ.
Правильный. Ну?
- Можете меня тут затоптать, на куски порезать, но хрен чего дождетесь. Не видел я
никакого Кота. И точка. И абзац. Даже два.
- Только не надо этой грошовой патетики. Зря стараешься. Звания народного артиста все
равно не получишь. Я просчитал все варианты. Вы с Котом давние кенты. И сейчас за новой
ксивой ему сунуться просто не к кому. Поэтому я готов внимательно выслушать твой
содержательный рассказ.
Бубен уставился в противоположную стену и упрямо сжал губы.
- Ладно, тогда меня послушай, - сказал Азаров. - У тебя в Коломне живет близкая
подруга Марина Заславская. Давняя любовь. Под одной крышей вы вместе прожили почти
четыре года. От Марины у тебя трехлетняя дочка Лена. Ты помогаешь Заславской, на ребенка
денег не жалеешь, навещаешь ее, балуешь и все такое. Девочка для тебя самое дорогое
существо на этой поганой планете. Хотя по документам ты отцом не значишься.
- Это вы к чему? - мрачно прогудел Бубен.
- Хочу обрисовать твое скорое будущее, - Азаров снял под столом тесноватые
ботинки. - И будущее твоей дочки. Поверь, все будет точно так, как я рассказываю, даже
хуже. Ты загремишь на кичу, за наркотики. А Заславскую органы опеки лишат родительских
прав. Она выпивает, плохо влияет на ребенка, ведет антиобщественный образ жизни.
- Не загибай, начальник.
- Скоро убедишься на собственном примере: Азаров не загибает. Лену отправят в
интернат. Ты законным образом не оформлял отцовство, а других близких родственников у
ребенка нет. И я уж постараюсь, чтобы ей быстро подыскали приемных родителей. Девочка
симпатичная, как куколка. И умная. Не в отца пошла. Короче, ты никогда ее больше не
увидишь. Ты не узнаешь, в какой стороне ее искать. Впрочем, к тому времени, когда ты
выпишешься с дачи, Лена о тебе уже не вспомнит. А Заславская сдохнет под забором
вокзального шалмана. Ну, чего молчишь?
- Ты этого не сделаешь, - процедил сквозь зубы Бубен. - Нет законных прав отнимать
ребенка у матери.
- Ошибаешься, Бубен. Она алкоголичка.
- Я договорился с лучшим наркологом, какого можно найти. Ее лечат и вылечат. С
девчонкой постоянно сидит няня.
- Хватит пороть херню. Нянька матери не заменит. А женский алкоголизм не лечится. И
ты это знаешь лучше моего, иначе бы не бросил свою подружку. Ну, теперь я спрашиваю
последний раз: теперешнее имя Кота? Где его искать?
Бубен помолчал минуту и сказал.
- Елистратов Виктор Андреевич. Из Питера.
- Ну, продолжай...
- Он собирался к одной шмоньке по имени Даша Шубина. Ее брат погиб на зоне. Пацан
перед смертью в лазарете накатал маляву сестре. А Кот подписался доставить письмишко.
- Медицинский феномен, - хлопнув в ладоши, Азаров позволил себе улыбку. -
Человек заново обрел навсегда утраченную память. Чудеса, да и только. Если бы я был
научным светилом, на твоем примере навалял диссертацию. А если бы я был писателем... Ну,
это вообще. Над этим романом обливались слезами женщины всей России. И, кстати, ближнего
зарубежья.
- Это точно, - Бубен потрогал кончиками распухших пальцев свой сломанный нос. -
Слезами бы все облились и обосрались заодно. Если бы узнали, какими методами работают
менты.
- Хватит лирики, умник. Теперь давай все подробно. И в письменном виде. Прямо с
начала и крой. Как тиснули паспорт, где, при каких обстоятельствах... Ну, ты сам знаешь, что
писать.
- И что в сухом остатке?
- Оформлю тебе явку с повинной, получишь ниже низшего предела. За воровство
паспорта. О героине мы, считай, уже забыли. Не было его. Года через полтора вернешься в
Москву. Может, к тому времени решишь, что уже созрел для отцовства.
Глава двенадцатая
Грунтовая дорога привела к хутору, стоявшему на берегу реки. За пятистенком из
рубленых бревен виднелся сарай, какие-то постройки, поле, засаженное картошкой и стог сена.
На берегу две лодки, одна самодельная, другая фабричная, из дюраля, на жердях сушатся сети.
За покосившейся изгородью паслись две козы и корова. Чуть поодаль, ближе к реке стояла
синяя "нива" с помятым крылом.
Забора вокруг дома не было, поэтому Дашка, выбравшись из машины, прошагала
напрямик через огородные грядки, поднялась на крыльцо и прежде чем толкнуть дверь,
расправила бумажку, сорванную со столба у районной поликлиники. И еще раз перечитала
безграмотный текст, написанный печатными буквами: "Найден мужчина, примерно тридцати
лет, рост метр восемьдесят пять сантиметров, волосы русые, глаза карего цвета. Не помнит
родных и близких. Обращаться..." Далее следовал то ли рисунок, то ли чертеж. Где
сворачивать с трассы и куда и сколько ехать дальше после дорожной развилки.
Найден мужчина... Вот же грамотеи. Будто речь идет о котенке или старой сумке,
набитой никчемным тряпьем.
Толкнув дверь, Дашка прошла сквозь полутемные сени, оказалась в большой комнате, где
хозяева готовились к ужину. У газовой плиты в углу стояла женщина лет пятидесяти, рядом с
ней возилась у столика молодая румяная баба. За столом сидел пожилой мужик в черной рубахе
и жилетке из щипанного кролика. Он приглаживал ладонью редеющие пегие волосы и с
интересом смотрел на незваную гостью.
- Доброго здоровья, - сказала Дашка. - Я по поводу... Короче, я по объявлению. Это у
вас "найден мужчина". Сто восемьдесят пять. Глаза карие.
Женщины побросали стряпню, а мужик, прекратив терзать свою шевелюру, принялся
поглаживать пальцами усы.
- А ты, дочка, потеряла кого? - спросил он. - Родственника?
- Брата, Николая, - без запинки ответила Дашка. - Уже все больницы объездила, все
морги. Когда случайно наткнулась на объявление, глазам не поверила.
Дашка показала скомканный листок.
- Ты потише, дочка, спит он сейчас. Присаживайся, - сказал мужик. - Зовут тебя как?
Минут через десять, наскоро перекусив с хозяевами, Дашка узнала нехитрую историю
Кота и познакомилась с обитателями дома. Хозяин дядя Илья нашел ее полуживого мужика на
берегу реки. По всем прикидкам, на него напали грабители или хулиганье, навернули чем-то
тяжелым по голове, да и сбросили в воду, надеясь, что он уже мертв или утонет. Но вышло
иначе.
Дядя Илья перетащил пострадавшего в дом, где уже три года, как пустует постель его
покойной жены. Тетя Кира, дочь Ильи, работает в поликлинике в поселке, это она развесила
объявления. Она же помогла выходить парня. Досталось ему крепко, но молодость, она свое
возьмет. Кира достала лекарства и кое-какую одежду. А ее дочь Ленка помогала кормить
больного, ходила за ним, пока он сил набирался. Сейчас сомнений нет, он выкарабкался, и не
сегодня, так завтра встанет на ноги. Одним словом, обошлось.
Дашка, поднявшись, нырнула за ситцевую занавеску. Глянула, как растянувшись на
железной койке, тихо похрапывает больной. Землистое лицо, спутанные волосы, пятна
нездорового румянца. Бывали времена, он выглядел получше, но и сейчас не в самой плохой
форме. Отлежится, и снова будет как огурец. Дашка вернулась к столу и, присев на табурет,
тихо всхлипнула.
- Уж и не знаю, как и благодарить вас, - сказала она. - А я уж думала... Думала, не
найду его живого. А он ничего... Даже румяный.
- С головой у него не совсем, - сказал дядя Илья. - Ну, все, что он забыл, со временем
вспомнит. У меня тоже такое было. Я на Северном флоте служил. Во время учений подорвали
глубоководную мину. Ну, не совсем по инструкции. Я оказался ближе всех, стоял на корме
тральщика у самых поручней. Меня взрывной волной о стенку приложило. Натурально -
контузия. Доктор объяснил: ушиб головного мозга. Неделю не мог вспомнить, как родную мать
зовут. Но это проходит. Ушиб он и есть ушиб. Хоть мозга, хоть коленки. Вот, дочка, какие дела
случаются. И на учениях и в мирной жизни. Понимаешь?
- Понимаю, - кивнула Дашка, которая перлась сюда не для того, чтобы принять участие
в вечере идиотических воспоминаний. - А можно мне с братиком поговорить? Хотя бы одну
минутку?
- Можно, - Илья открыл кран самовара и налил в чашку кипятку. - Только ты
подожди. Наберись терпения. Пусть он проснется. Сон - это первый лекарь. Так в народе
говорят. И это правда.
- Оно - конечно, - согласилась Дашка. - Первый лекарь. Но тогда я просто
рядышком посижу. Посмотрю на него. Соскучилась - сил нет.
- А ты подожди, имей терпение, - не уступил Илья. - Ты мне честно скажи: что за
человек твой брат? Может, он из зоны сбежал?
Дашка удивленно сморгнула глазами.
- Повадки у него какие-то странные, - Илья зачерпнул из розетки ложку брусничного
варенья. - И разговаривает как-то... Ну, ты понимаешь. Словечки такие не каждый день
услышишь.
- Из зоны он вышел совсем недавно, - Дашка бухнула первое, что пришло в голову, но
тут же решила, что брат, вышедший с зоны, - хороший вариант. Это многое объясняет в
поведении сестры, в поведении, которое этим людям кажется странным. - Раньше Колька для
меня был всем на свете. Он хотел, чтобы мы жили хорошо. Хотел устроить мою судьбу. Мне
очень за него страшно.
- А почему "был"?
- Потому что два года он там провел. Я и сама не знаю, что он теперь за человек, что с
ним произошло. Каким он стал, когда откинулся. То есть на свободу вышел.
- Значит, хотел, чтобы вы жили хорошо? - переспросил Илья. - А чтобы хорошо жить,
нужно обязательно туда загреметь? За решетку? А может, просто жить и работать честно. Я вот
живу хорошо, грех жаловаться. И на свободе.
- Какая ж тут у вас свобода? - усмехнулась Дашка.
- Как какая? Вон река. Хочешь, налево плыви. Хочешь, направо. Вот она и есть свобода.
А ваши родители где?
- Родители? - Дашка посмотрела в угол, где тусклой позолотой блестели старые
иконы. - Мне шесть лет было. А Колька старше. Родители нас к дядьке на лето отправили. А
сами полетели на море. Потом... В новостях сказали - авиакатастрофа. Так мы у дядьки
остались. На шее сидеть.
Дашка минуту помолчала, жалея о том, что была слишком откровенной. Но этот Илья
привязался, как банный лист, пока всю родословную не расскажешь, не отлепится. Редкая
зануда. Всего полчаса разговора, а он уже окончательно достал ее своими перлами народной
мудрости и вопросиками на засыпку.
Дашка решительно поднялась из-за стола.
- Пойду все-таки, посижу с ним рядом. Просто посмотрю на него. А то на сердце как-то
неспокойно. Все щемит и щемит.
Она зашла за занавеску, прислушалась к разговору за столом. Говорили о пустяках. Дашка
взяла руку Кота, лежавшую поверх одеяла, больно ущипнула кожу ногтями. Кот отдернул руку,
открыл глаза, приподнялся на подушках и пустыми глазами уставился на девчонку, будто видел
ее впервые в жизни. Вытащив из сумочки справку об освобождении, Дашка сунула ее под нос
больному и прошипела.
- Откуда ты ее взял, гад? Отвечай, сволочь. А?
Кот лишь моргал глазами, тупо покачивал головой, стараясь прочитать ровные строчки,
света было слишком мало, но несколько слов он одолел.
- Значит, меня Николаем зовут? - спросил Кот. - А то я уже запарился быть
Альфредом. Они мне такое погоняло дали.
Дашка вытащила паспорт, сунула его в нос Кота.
- А тут у тебя другое имя. Ну, может, хватит под дурака косить?
- Слышь, в натуре... У меня с головой нелады, - сказал Кот. - Башка отбита.
Выловили в реке полумертвого. А тебя как зовут?
Дашка пристально смотрела на Кота, стараясь понять, врет он или действительно по балде
ему сильно долбанули. Глаза мутные, подбородок подрагивает, кожа на висках сделалась
желтой. Черт его поймет.
- Уже проснулся? - тетя Кира отдернула занавеску и улыбнулась. На жестяном подносе
стояла тарелка с рисовой кашей, стакан чая и кусок хлеба с колбасой. - Ну, сегодня ты
молодцом. Коля... Вот и сестренка тебя нашла. Радость большая.
Кира поставила поднос Дашке на колени.
- Покорми брата, - сказала она. - Если он захочет нужду справить, "утка" под
кроватью.
- А вы сами не можете? Ну, эту "утку" ему подложить?
- Не стесняйся, девочка, - с улыбкой ответила тетя Кира. - Он ведь брат твой. Не
стесняйся.
* * * *
Просидев в душном гостиничном номере час с хвостиком, Стас Азаров, раздетый до
трусов и майки, дописал последнее предложение, перечитал текст и размашисто расписался на
последней странице. Начальство в Москве питается не хлебом с маслом, а вот этими
бумажками: рапортами и служебными записками. Что ж, сегодня непосредственный начальник
Стаса полковник Колодин по прозвищу Бугор получит добрую порцию криминального чтива.
Запечатав бумаги в конверт, Стас позвал в номер оперативника, торчавшего в коридоре у
двери.
- Сережа, передашь конверт Бугру из рук в руки, - сказал Стас. - Садись в машину и
дуй на всю железку. Пообедаешь в Москве и возвращайся. Ты здесь нужен. Усек?
- Без проблем, - улыбнулся опер, которому осточертело отбиваться от мух в этом
кефирном заведении. Проветриться и сдуть пыль с ушей - сейчас самое то. - К пяти вернусь.
- Вот и молоток.
- Вас там в коридоре второй час дожидается этот... Как там его... Такой тупорылый. А,
Круглов. Начальник службы безопасности...
- Знаю, знаю, - махнул рукой Азаров. - Я его сам позову. Скоро. А пока душ приму.
Азаров залез в ванную и врубил воду. Теперь он твердо знал, что до конца расследования
остается всего пара шагов. Важно сделать их в правильном направлении.
Общая картина событий полностью сложилась, мотивы преступлений и всякая прочая
лабуда - это на поверхности, тут и копать не надо. Огородникову, отбывшему срок в колонии,
не давала покоя мысль, что он один тянет лямку в неволе, тогда как его бывший кент Пашпарин
богатеет не по дням, а по часам. В свое время Кот не сдал Димона по чисто практическим
соображениям. Срок ему все равно не скинут, а Димон, оставаясь на свободе, обеспечит Коту
хороший подогрев, скрасив жизнь за колючкой.
Но позже, когда до Кота дошли слухи, что Пашпарин раскрутился и потерял счет своим
деньгам, он решил, что пора восстановить справедливость. Кот явился к заместителю
начальника колонии по режиму и выложил ему свою историю, предложив вступить в долю:
почему бы не пустить по миру одного богатого фраера, прибрав весь его бизнес. Для этого
Чугур отпускает Кота по документам Коли Шубина, а паренька укладывает в деревянный ящик.
Чугур, падкий до денег, а речь шла о настоящих больших деньгах, привлекает начальника зоны
Ефимова. Без него эту партию не сыграешь.
И Димон Пашпарин, который теперь, после рождения ребенка, больше всего на свете
боится потерять свободу, соглашается на все. Он выдает аванс Чугуру и Ефимову, то есть
покупает Коту свободу. А дальше события разворачиваются не по тому сценарию, который
планировал Кот. Вместе с неким Резаком, профессиональным мокрушником, который
обеспечивал силовую поддержку акции, Кот прибывает в Москву. Димон, дрожа от страха,
ходит с Котом по кабакам и даже приглашает его домой. Кот в добром настроении, и страх
Димона потихоньку уступает место надежде: он по наивности полагает, что можно
договориться, отделаться мелочью, кинув Коту кость со стола.
Но Огородников настроен серьезно. Решающий разговор происходит на следующий день
на стройке, где работы временно не ведутся. Кот в присутствии Резака назначает свою цену:
весь бизнес Пашпарина плюс наличман, собранный на черный день. Димон был готов уступать,
но это уже больше, чем борзость. Слово за слово. Завязалась короткая потасовка. Наверняка
Кот хотел лишь припугнуть Димона стволом. Видимо, у пистолета был слишком чуткий
спусковой механизм. Пристрелив бывшего дружка, Кот заодно уж кончил и Резака. Лишние
свидетели ему не нужны.
А Чугур оказался жертвой собственной жадности. Он решил, что Кот забрал все бабки
себе, а его решил оставить с голой задницей. И на свою беду стал угрожать Огородникову, мол,
ты у меня снова окажешься на зоне, если не рассчитаешься со мной до копейки. И Кот вернулся
в поселок, чтобы доделать работу. Кум был наготове, он ждал Кота, даже ночью держал
пистолет под рукой. Не хватило немного везения. Кот прибрал кума, а его бабу не кончил
только потому, что она не видела лица нападавшего.
Все эти факты и собственные соображения Стас Азаров изложил в рапорте, который
только что ушел в Москву. А в конце приписал пару строчек.
"Ввиду особой опасности преступника для окружающих и сотрудников
вверенного мне оперативного подразделения, предлагаю не брать Константина
Огородникова живым. Уголовное дело раскрыто, и ценности для следствия
Огородников больше не представляет".
И правда, кому надо лезть под пули из-за этой гниды. Только того не хватало, чтобы этот
хмырь пару оперов напоследок завалил. Остается выследить Кота, дождаться, когда он сядет в
свой бумер. А потом изрешетить тачку из автоматов, наделав в ней столько дырок, что на
двенадцатиразрядном калькуляторе не сосчитаешь.
На поиски Огородникова уйдет некоторое время. Почесав затылок, Азаров прикинул про
себя ходы, которые, вероятно, сделает Кот. Ходов немного, и деваться ему некуда. Ситуация
патовая. Дня три-четыре, и все будет кончено.
Довольный собой, Азаров до красноты растерся полотенцем, повязав его вокруг живота,
выглянул из номера в коридор, где у ближнего окна маячила одинокая фигура мужчины в
темном костюме.
- Ты что ли Круглов? Тогда заходи.
Азаров развалился на диване, положил на кофейный столик голые ноги, а гостю указал на
шаткий колченогий стул, хотя рядом стояло мягкое кресло.
- Между прочим, я вызывал не тебя, - сказал Азаров. - А подругу Шубиной Оксану.
- Я начальник службы безопасности, - начал Круглов.
- Кто ты есть, я и так знаю, - Азаров пошевелил пальцами ног. - Работал в милиции,
уволен за взятки. От тюрьмы отмазался. Теперь на побегушках у местного авторитета Захарова.
Правильно?
Круглов лишь пожал плечами и скромно опустил взгляд. Мол, пусть будет так, если вы
настаиваете.
- Захаров с дочерью накануне вылетели за границу, - сказал он. - Так сложились
обстоятельства, у него серьезный конфликт с компаньоном.
- Плевать на его конфликт. За границу они уехали... Отъезд, больше напоминающий
бегство. Что, конфликт с компаньоном зашел слишком далеко? - Азаров весело подмигнул
собеседнику. - Так далеко, что пора вставать на лыжи? Ну, что дальше?
- Вашу повестку вручили мне, когда хозяин с дочерью уже сели в самолет. Но я готов
помогать следствию. По мере скромных возможностей.
- Помогай, - разрешил Азаров и почесал пятку.
- Чтобы не тратить понапрасну вашего времени, я вот тут все записал. Ну, как было.
Туда-сюда... Вот, пожалуйста.
Круглов раскрыл тонкую папку и протянул следователю аккуратно исписанные листки
бумаги. Азаров внимательно прочитал текст, задумался, и сказал:
- Ты же бывший мент, а пишешь, как ученица благородного колледжа. То, что Шубина
шантажировала твоего хозяина, - это для меня тьфу. И растереть. Девчонка тут вообще с боку
припеку. Ни богу свечка, ни черту кочерга. Меня интересует только Огородников. О нем ты
накатал всего три строчки. Цвет бумера, номерной знак... Тачку он наверняка перекрасил или
продал, а знак поменял. Ни одной зацепки.
- Я много лет работаю в этих краях, - помялся Круглов. - Каждую бандитскую рожу
знаю. Сбытчиков, перекупщиков... У меня есть свои осведомители, которых нет у милиции.
Короче, если Огородников как-то засветится, попытается толкнуть тут свою тачку или что, я
тут же дам знать. Моментом.
- Ладно, дерзай, - кивнул Азаров. - Только долго не тяни. А то и тебе неприятностей
недолго ждать. Как и твоему хозяину. Понял?
Круглов кивнул, попятился спиной и открыл дверь задом.
* * * *
Ночь была беспокойная, наполненная видениями, похожими на явь. Коту снилось, будто
он прогуливается краем леса, места пустынные и незнакомые. По дороге изредка проносятся
автомобили, и снова надолго наступает тишина, слышно, как где-то вдалеке поет лесная птичка,
ветер шумит в кронах деревьев, а небо хмурится.
Кот все бредет и бредет, сам не зная цели своего путешествия. Иногда он присаживается
на землю, чтобы немного отдохнуть, но вскоре поднимается и плетется дальше. Неудобные
ботинки с круглыми носами трут ноги, а брезентовый плащ стесняет движения. Иногда,
заслышав шум мотора, он выходит на обочину и, останавливаясь, поднимает руку. Водители
будто не видят его, очередная тачка пролетает мимо, оставляя запах бензиновых выхлопов.
- Черт, - говорит Костян. - Мать вашу. Козлы...
Кот вслушивается в тишину и, уже не сходя с обочины, пилит дальше, надеясь, что
следующая тачка обязательно остановится. Но трасса еще долго остается пустой. Но вот
приближается звук движка. Кот смотрит через плечо на машину: черный джип "БМВ" икс-пять,
стекла затемненные, кузов надраен до блеска. Пару секунд Кот гадает, каким макаром в эту
дыру занесло дорогую иномарку. И еще он думает, что даже руку поднимать не надо. Водила не
посадит в роскошный салон оборванца в брезентовом плаще и стоптанных опорках с желтыми
латками.
Кот тюкает дальше, джип пролетает мимо, но неожиданно слышится скрип тормозов. Кот
поднимает голову. Машина дает задний ход. Водила, поравнявшись с пешеходом, на три
сантиметра опустил боковое стекло.
- Куда тебе? - глухой голос, доносящийся из салона, кажется знакомым. - Ну,
проснись, деревня. Ехать тебе куда?
- Да тут... Вон за тем лесом...
Кот вдруг понимает, что не может назвать конечного пункта своего путешествия.
- Честно, братан, чего-то я попутал, - говорит Кот. - Не помню точно. У меня с
головой нелады. Мозги мне отбили.
- А с деньгами у тебя как?
- Нет ни шиша.
- Тогда какого же хрена ты голосуешь, обормот?
- Ну, я думал за так, - Коту не хочется унижаться перед этим фраерком в бумере, но нет
сил идти дальше. - Может, фуфайку мою возьмете? Она почти новая. Без дырок.
- Ладно уж, садись. Голь перекатная, бомжара немытый.
Кот готов обидеться и обойти в сторону, но вместо этого он распахивает дверцу, залезает
на переднее сиденье. И открывает рот от удивления, хочет что-то сказать, но не может, будто в
горле застрял крупный грецкий орех. Застрял и ни с места. На водительском месте сидит Леха
Килла, о
...Закладка в соц.сетях
