Жанр: Детектив
Второе признание - Ниро Вульф
...ще не решил, включать в мой отчет камень или подождать,
что скажет Уэйнбах, но скрывать историю с Конни я не мог и выложил все, как
было. Умолчал лишь об одном: что на мысль о камнях меня навела Медлин;
женщина дала умный совет - Вулфа это может только разозлить.
Он и без того сидел и хмурился.
- Я еще удивился, - добавил я не без некоторого самодовольства, - что
вам самому камень не пришел в голову. Док Волмер говорил: "Что-то
шероховатое и тяжелое".
- Пф. Конечно, мысль о камне мне в голову приходила. Но если убийца
ударил камнем, нужно было пройти всего десять шагов и швырнуть его в воду.
- Он это и захотел сделать. Но до воды не докинул. Хорошо, что я не
принял вашу версию. Иначе...
Зазвонил телефон. В ухе у меня зазвучал шепелявый голос. Шепелявостью
отличался Уэйнбах из лаборатории Фишера. Тем не менее, он не забыл
представиться. Я махнул Вулфу рукой, чтобы он взял другую трубку рукой, и
затаил дыхание.
- Насчет вашего камня, - сказал Уэйнбах. - Технические подробности
интересуют?
- Нет. Только то, о чем я вас спросил. Из чего-нибудь следует, что им
шмякнули или могли шмякнуть человека по голове?
- Следует.
- Правда? - честно сказать, я этого не ожидал. - Следует?
- Да. Все давно высохло, но есть четыре точечки - пятнышки крови, еще
пять точечек - возможные пятнышки крови, крошечный лоскутик кожи, еще два
лоскутика чуть побольше. На одном из них виден волосяной мешочек. Сведения
предварительные, ничего сказать с гарантией не могу. Чтобы завершить
анализы, нужно еще сорок восемь часов.
- Тогда вперед, брат мой! Жаль, что вы далеко, я бы вас поцеловал!
- Что-что?
- Ничего, все нормально. Я выдвину вас на Нобелевскую премию. Отчет
напишете красными чернилами.
Я положил трубку и повернулся к Вулфу:
- Итак, все в порядке. Его убили. Либо сама Конни, либо она знает
убийцу. Про камень ей было известно. Она следила за мной, незаметно ко мне
подкралась. Надо было завязать с ней личную дружбу и притащить сюда. Она вам
нужна? Если сильно постараюсь, я ее вытащу.
- Ради всего святого, не надо, - брови его уползли куда-то совсем
вверх. - Арчи, скажу честно, я тобой доволен.
- Ничего, не напрягайтесь.
- Не буду. Да, временем ты распорядился с толком, нашел искомое, но это
лишь подтверждает то, что мы и так знали. А именно: заявление мистера Кейна
- ложь, мистер Рони был убит умышленно кем-то из гостей или членов семьи, но
ничего нового для нас здесь нет.
- Извините, - холодно произнес я, - что добыл бесполезные сведения.
- Я не сказал "бесполезные". Если эта улика доберется до суда, от нее
будет очень большая польза. Повтори, что сказала миссис Эмерсон.
Я повторил, весьма сдержанно. Сейчас я вижу, что он был прав, но тогда
я этим камнем безумно гордился.
В нашем доме устанавливается тяжелая атмосфера, если один начинает
дуться на другого, поэтому я решил немедленно поквитаться и не стал с ним
ужинать, сославшись на недавно съеденные бутерброды. За едой он любит
разговаривать - но только не о деле, - и пока я один сидел в кабинете,
разбирая накопившуюся почту, настроение у меня неуклонно улучшалось; когда
он в конце концов появился, мне даже захотелось с ним поговорить - у меня
возникло несколько едких замечаний насчет того, сколь важна своевременная и
ценная улика в раскрытии уголовного преступления.
Но до замечаний дело не дошло: он еще только устраивался в кресле,
занимая любимую послеобеденную позу, когда раздался звонок в дверь; Фриц был
занят на кухне, и открывать пошел я. Это оказались Сол Пензер и Орри Кэтер.
Я провел их в кабинет. Орри чуть развалился в кресле, закинул ногу на ногу,
достал трубку и принялся ее набивать, а Сол, напряженно выпрямив спину, сел
на краешек большого кожаного кресла.
- Я мог бы и позвонить, - начал Сол, - но появились легкие сложности, и
нужны инструкции. Вроде мы что-то нашли, но наверняка сказать нельзя.
- Сын или мать? - спросил Вулф.
- Сын. Вы велели начать с него, - Сол достал блокнот и глянул на
страницу. - Знакомых у него не счесть. Как вы хотите, с датами и
подробностями?
- Сначала общую картину.
- Хорошо, сэр, - Сол закрыл блокнот. - Примерно половину своего времени
он проводит в Нью-Йорке, другую половину - в самых разных местах. У него
есть собственный самолет, он держит его в Нью-Джерси. Клуб посещает только
один, гарвардский. За последние три года дважды был арестован за превышение
скорости, один раз...
- Биография мне не нужна, - прервал его Вулф. - Только то, что может
пригодиться.
- Хорошо, сэр. У него половина доли в ресторане "Новый рубеж" в
Бостоне. Его открыл в тысяча девятьсот сорок шестом году его сокурсник из
колледжа, и молодой Сперлинг внес приличную сумму, около сорока тысяч,
видимо, взял у отца, но это не...
- Ночной клуб?
- Нет, сэр. Ресторан высокого пошиба, их специализация - дары моря.
- Едва сводят концы с концами?
- Нет, сэр. Процветают. Миллионерами не стали, но в сорок восьмом году
прибыль была солидная.
Вулф хмыкнул:
- Не думаю, что это серьезная почва для шантажа. Что еще?
Сол взглянул на Орри:
- Расскажи о манхэттенском балете.
- Ну, - вступил Орри, - это группа танцоров, они собрались два года
назад. Джимми Сперлинг и еще два типа вложили денежки, какова была доля
Джимми, я не выяснил, но, если надо, выясню. Танцуют они всякий модерн. Свой
первый сезон начали в каком-то занюханном сарае на Сорок восьмой улице,
продержались три недели и махнули куда-то в глушь, но и там не преуспели. В
прошлом сезоне открылись в ноябре, в Хералд-театре, и выступали до конца
апреля. Говорят, что три добрых ангела свои взносы окупили с лихвой, но это
надо проверить. Во всяком случае, в убытке не остались.
Похоже, мы снова выстрелили вхолостую. Рассказать богатому отцу о том,
какой транжира и растратчик его сын, - слышать о подобных угрозах мне
доводилось, но пугать отца рассказами о предприимчивости сына - такого я
что-то не помню. В общем, мое мнение о Джимми явно надо подкорректировать.
- Понятное дело, - продолжил Орри, - когда думаешь о балете, на ум
сразу приходят девушки да ножки. В этой труппе с ножками было все в порядке,
я проверял. Джимми балетом интересуется, иначе стал бы он раскошеливаться?
Когда он в Нью-Йорке, он ходит на балет два раза в неделю. Он лично следит,
чтобы девушки как следует питались. Ну, я решил, надо копать дальше, вроде
тут что-то есть. В общем, девушек он любит, а они его, но если из этого и
вышла какая-нибудь темная история, я до нее не докопался, придется
подождать. Продолжать поиски?
- Почему бы и нет, - Вулф повернулся к Солу. - Это все?
- Ни в коем случае, - ответил ему Сол, - но интересно вам, пожалуй,
только одно, как раз об этом я и хочу сказать. Прошлой осенью он внес
двадцать тысяч долларов в фонд ОПБ.
- Что это?
- Общество прогрессивных бизнесменов. Но это просто вывеска. Деньги
пошли на президентскую кампанию Генри Уоллеса*.
* В 1948 году возглавил радикальную Прогрессивную партию, она выступала
за переговоры с СССР с целью положить конец холодной войне. Выставлялся при
поддержке компартии США кандидатом на пост президента, но набрал лишь 1 млн.
голосов.
- Ничего себе, - глаза Вулфа, почти закрытые, чуть приоткрылись. -
Давайте поподробнее.
- Много не расскажу, зацепил только сегодня. Видимо, взнос был тайный,
но кто-то о нем все-таки знает, если скажете, я могу до них добраться. С
этим я и приехал. Я вышел на одного человека, прежде он был сторонником
Уоллеса, потом с ним расплевался, сам он по мебельной части. Он уверяет, что
про взнос Сперлинга ему все известно. Сперлинг якобы сделал этот взнос в
виде личного чека на двадцать тысяч и как-то в четверг вечером передал его
некоему Колдекотту, а на следующее утро пришел в ОПБ и попросил свой чек
назад. Он хотел вместо него внести наличные. Но оказалось, что чек уже
погашен. А дальше самое интересное: мой осведомитель уверяет, что с начала
года всплывали фотокопии трех разных чеков - взносов троих других людей, -
всплывали при необычных обстоятельствах. Один чек был его собственный, имена
двух других жертвователей он назвать отказался.
Вулф наморщил лоб:
- Он утверждает, что руководители ОПБ сделали эти фотокопии, чтобы
потом ими воспользоваться - при необычных обстоятельствах?
- Нет, сэр. Он считает, что копии сделал кто-то из служащих либо для
себя лично, либо как шпион для демократической или республиканской партий.
Себя мой осведомитель назвал политическим отшельником. Уоллеса он не любит,
но и республиканцы с демократами ему не по душе. Он говорит, что в следующий
раз проголосует за вегетарианцев, но от мяса не откажется. Я дал ему
выговориться. Хотел выудить из него все, что можно, - ведь если с чека
молодого Сперлинга сделали фотокопию...
- Разумеется. Удовлетворительно.
- Так мне копать дальше?
- Да. Чем глубже, тем лучше. Ценнейшая находка - это служащий, который
делал фотокопии. - Вулф повернулся ко мне. - Арчи! Ты знаешь молодого
Сперлинга лучше, чем мы. Он простофиля?
- Если я и думал так раньше, - честно признался я, - то теперь не
думаю. Простофиля не может грести прибыль с ресторана в Бостоне и с
манхэттенского балета. Я его недооценивал. Ставлю три против одного, что
знаю, где находится фотокопия чека Джимми. В сейфе, в конторе Мерфи, Кирфота
и Рони.
- Похоже на правду. Еще что-нибудь, Сол?
Скажи он сейчас, что Джимми подснял миллиончик, водя по кругу пони или
заправляя на птицеферме, я бы не удивился, но, видимо, до этого у Джимми
просто руки не дошли. Сол и Орри побыли еще немного, пропустили по
стаканчику, обсудили, как добраться до шпиона республиканцев или демократов,
и ушли. Выпустив их, я вернулся в кабинет... мои замечания насчет важности
улик в уголовном деле уже устарели, значит, надо от них отказаться.
Я собрался отойти ко сну и дать моим синякам немного передохнуть, но
было всего половина десятого, а средний ящик моего стола едва не вспух от
квитанций и счетов за ремонт на крыше. Я взялся их разбирать. Похоже, Вулф
даже недооценил ущерба, если учитывать стоимость редких гибридов, с которыми
грубо обошлись. Завидев, какие труды я взвалил на свои плечи, Вулф вызвался
помочь, и часть бумаг я перенес на его стол. Но мне не раз приходилось
убеждаться: разведение орхидей и детективный бизнес - занятия
трудносовместимые. Одно так и норовит подставить ножку другому. Мы не
просидели за бумагами и пяти минут, как в дверь позвонили. Обычно после
девяти Фриц надевает старые шлепанцы, поэтому поздних визитеров встречаю я.
Я зажег свет над крыльцом, посмотрел сквозь одностороннюю стеклянную
панель, открыл дверь и сказал: "Добрый вечер, входите", через порог
перешагнула Гвен Сперлинг.
Я закрыл дверь и повернулся к ней. - Пришли повидаться со слизняком? -
я показал рукой. - Это здесь.
- Вы даже не удивились! - брови ее метнулись вверх.
- Годы упорных тренировок. Мне же хочется вас поразить, вот я и скрываю
удивление. А вообще оно из меня так и прет. Прошу.
Она прошла вперед, я за ней. В кабинете она сделала три шага,
остановилась, и мне пришлось описать вокруг нее дугу.
- Добрый вечер, мисс Сперлинг, - четко выговаривая слова,
поприветствовал гостью мистер Вулф. Он указал на красное кожаное кресло: -
Наше лучшее кресло к вашим услугам.
- Я звонила вам и говорила, что приеду.
- По-моему, нет. Она звонила. Арчи?
- Нет, сэр. Просто она удивлена, что мы не удивлены.
- Понятно. Садитесь, пожалуйста.
Секунду мне казалось, что она сейчас развернется и лишит нас своего
общества, как тогда в библиотеке, но, если это предложение и встало на
повестку дня, она проголосовала против. Она перевела взгляд с Вулфа на меня,
глаза ее остановились на моей расцарапанной щеке, но спрашивать, чьих рук
это дело, она не стала. Бросила меховую горжетку на желтое кресло, подошла к
красному кожаному, опустилась в него и заговорила:
- Я пришла, потому что не могла заставить себя не прийти. Мне нужно кое
в чем признаться.
Господи, неужели она тоже подписала заявление? Вид у нее был
обеспокоенный, но не изможденный, а веснушки при этом освещении вообще
скрылись из виду.
- Признания часто помогают, - заметил Вулф. Правда, желательно
признаваться тому, кому надо. Вы уверены, что должны признаваться именно
мне?
- Вы просто любезничаете, потому что я назвала вас слизняком!
- Странная причина для того, чтобы любезничать. У меня и в мыслях этого
нет. Просто я хочу подбодрить вас, облегчить вам начало.
- В этом нет надобности, - Гвен крепко сплела руки. - Я решилась. Я
самодовольная и любопытная маленькая дуреха!
- Вы слишком увлекаетесь прилагательными, - сухо заметил Вулф. - В моем
случае - дешевый и грязный маленький слизняк. В вашем - самодовольная и
любопытная маленькая дуреха. Обойдемся просто дурехой. Но из-за чего такая
аттестация?
- Из-за всего. Из-за Луиса Рони. Я отлично знала, что совсем в него не
влюблена, ни капельки, но решила слегка проучить отца. Будь все нормально,
Луису не понадобилось бы заигрывать с Конни Эмерсон, чтобы уязвить мое
самолюбие, она не стала бы кокетничать с ним, и вообще он остался бы в
живых. Пусть даже вы сказали о нем чистую правду, в его смерти виновата я, и
что мне теперь прикажете делать?
Вулф хмыкнул:
- Боюсь, я не совсем вас понимаю. Мистер Кейн поехал отправить письма и
случайно сбил мистера Рони - где же здесь ваша вина?
Она пристально посмотрела на него:
- Вы же знаете, что это неправда!
- Да, но этого не знаете вы... или знаете?
- Естественно, знаю! - Руки ее разжались. - Может, я и дуреха,
отказываться не буду, но Уэбстера я знаю давным-давно и убеждена - он не мог
сделать такого!
- От несчастного случая не застрахован никто.
- Я не об этом. Если бы он сбил Луиса и увидел, что тот мертв, он тут
же бы вернулся домой, снял телефонную трубку и вызвал доктора и полицию. Вы
же его видели. Разве не поняли, что он именно такой человек?
Это было уже что-то новое: представительница семейства Сперлингов
пыталась убедить Вулфа, что заявление Кейна - чистой воды липа.
- Да, - мягко согласился Вулф. - Я понял, что он именно такой. Ваш отец
знает, что вы здесь?
- Нет. Я... не хотела с ним ссориться.
- Когда он об этом узнает, ссоры едва ли удастся избежать. Почему вы
решили приехать сюда?
- Я еще вчера собиралась, но не смогла. Я ведь трусиха.
- Дуреха и трусиха, - Вулф покачал головой. - Не надо так подчеркивать
свои слабости. - А сегодня?
- Я кое-что услышала. Теперь на мне еще один грех - подслушивание. Я
грешила этим в детстве, потом как-то не доводилось. А сегодня я услышала,
как Конни говорила что-то Полу, - встала за дверью и подслушала.
- Что она говорила?
Черты Гвен вдруг сморщились. "Вот, - подумал я, - сейчас она заплачет".
Только не это: при виде плачущей женщины Вулф совсем лишается разума.
Я накинулся на нее:
- Зачем вы сюда приехали?
Справившись, она воззвала к Вулфу:
- Я должна вам рассказать?
- Нет, - кратко ответил он.
Другого ответа и не требовалось, она начала рассказывать. Лицо у нее
при этом было такое, будто ее заставили есть мыло, но говорила она не
заикаясь и не запинаясь.
- Они были у себя в комнате, а я проходила мимо. Но я не просто
случайно что-то услышала; я остановилась и навострила уши. То ли она его
ударила, то ли он ее - у них не поймешь, кто кого лупцует, надо видеть
своими глазами. Но говорила она. И сказала, что видела, как Гудвин... - Гвен
взглянула на меня: - То есть вы.
- Моя фамилия Гудвин, - согласился я.
- Так вот, она видела, как Гудвин нашел камень у ручья, она пыталась
выхватить его и выбросить в воду, но Гудвин сбил ее с ног. Камень остался у
Гудвина, и он обязательно отнесет его Ниро Вулфу. И что же Пол собирается
делать? А он ответил, что ничего. Она тогда закричала, что на него ей
наплевать, а своей репутацией она дорожит и на поругание ее не отдаст, тут
он ее ударил, а может, она его. Мне показалось, что кто-то из них идет к
двери, и я побежала по коридору.
- Когда это произошло? - буркнул Вулф.
- Перед самым ужином. Папа только что вернулся, и я хотела все
рассказать ему, но передумала - я же знала, что написать заявление заставил
Уэбстера он! Таких упрямцев, как отец, надо еще поискать, и было ясно, что
он скажет. Но я не могла сидеть сложа руки! Луиса убили по моей вине, ему
теперь все равно, а мне каково? Пусть даже он такой, каким вы его описали.
Может, это эгоизм, но я решила теперь вести себя абсолютно честно. Честно -
со всеми и во всем. Надоело двуличничать. К примеру, как я себя вела в день
вашего приезда? Надо было позвонить Луису и сказать, что я больше не желаю
его видеть, - это было бы честно, и именно этого я хотела; но нет, я вызвала
его для встречи, чтобы все высказать лично, - и что из этого вышло?
Признаюсь - я ведь надеялась, что кто-то меня подслушивает по параллельному
аппарату, - пусть знают, какая я замечательная и благородная! Конни
любительница подставить ушко, а может, и не только она. И ведь кто-то
подслушал, и вот что случилось! Получается, я вызвала его на смерть!
Она остановилась перевести дух.
- Пожалуй, вы к себе чересчур строги, мисс Сперлинг, - воспользовался
паузой Вулф.
- Это вы зря, - она еще не закончила. - Я не могла это рассказать отцу
или матери, даже сестре, потому что... не могла и все. Как же я стану
честной, если собираюсь скрыть худшее, что вообще сделала в этой жизни? Я
все обдумала и решила: если кто меня правильно поймет, так это вы. Вы в тот
день сразу поняли, что я вас боюсь, и прямо мне об этом сказали. Кажется,
первый раз в жизни кто-то меня по-настоящему понял.
Я едва не фыркнул. Симпатичная девушка с веснушками говорит такое Вулфу
в моем присутствии - это, знаете ли, почти за гранью. Если в чем-то на этом
свете я разбираюсь намного лучше его, то как раз в молодых женщинах.
- Ну вот, - продолжала Гвен, - я и приехала, чтобы вам рассказать. Я
понимаю, сделать вы ничего не сможете, ведь отец заставил Уэбстера написать
это заявление, и дело закрыто... но я не могла держать это в себе, а когда
подслушала разговор Конни и Пола, тут у меня все сомнения испарились.
Поймите, я сейчас говорю с вами честно, на все сто процентов. Еще год назад,
даже неделю назад я бы делала вид, что приехала к вам, потому что мой долг -
открыть истинную причину его смерти; но если он был таким отпетым мерзавцем,
то я ему ничего не должна. Просто, если я хочу стать прямым и честным
человеком, начинать надо сейчас или уже никогда. Не хочу больше никогда и
никого бояться, даже вас.
Вулф покачал головой:
- Вы предъявляете к себе слишком высокие требования. Я вдвое старше вас
- о самолюбии и самооценке нечего и говорить, - но кое-кого я боюсь. Так
что, лучше не перебарщивать. Есть разные уровни честности, и отдавать
монополию самому глубокому не стоит. Что еще сказали мистер и миссис
Эмерсон?
- Вроде ничего.
- Больше ничего... информативного?
- По-моему, нет. Правда... - она смолкла, нахмурилась. - Разве я... Не
сказала, что он назвал ее идиоткой?
- Нет.
- Назвал. Когда она заявила про свою репутацию. Он сказал: "Идиотка, ты
уж прямо могла сказать Гудвину, что ты его убила - ты или я". А дальше она
его ударила - или он ее.
- Еще что-нибудь?
- Все. Я убежала.
- А вы уже подозревали, что мистера Рони убил именно мистер Эмерсон?
- То есть как... - Гвен оторопела. - Я и сейчас этого не подозреваю.
Или подозреваю?
- Конечно, подозреваете. Вы просто не назвали вещи своими именами. И
наряду с частностью, мисс Сперлинг, существует благоразумие. Вы сами
считаете, что я вас понимаю, так вот вам мое мнение: вы думаете, что мистер
Эмерсон убил мистера Рони за флирт с миссис Эмерсон. Но лично я в это не
верю. Я слушаю радиопередачи мистера Эмерсона, видел его у вас и считаю, что
на чувства столь горячие, искренние и взрывные он просто не способен. Вы
сказали, что вопрос о смерти Рони закрыт и я уже ничего не могу сделать. А
мне кажется, что могу и попробую, но разрабатывать версию об убийстве на
почве ревности я точно не буду.
- Но тогда - Гвен, наморщив лобик, смотрела на него. - Тогда какова же
причина?
- Не знаю. Пока, - Вулф положил руки на край стола, оттолкнул кресло и
поднялся. - Вечером вы собираетесь ехать назад?
- Да. Но...
- Тогда вам пора в путь. Уже поздно. Ваша новоявленная страсть к
честности вызывает восхищение, но, как и во всем другом, тут нельзя забывать
об умеренности. Честнее было бы сказать вашему отцу, что вы едете сюда;
честно было бы сказать ему, откуда вы вернулись; но, если вы это сделаете,
он решит, что вы помогли мне опорочить заявление мистера Кейна, а это не
соответствует истине. Поэтому большей честностью будет солгать и сказать
ему, что вы ездили к другу.
- А я так и сказала, - объявила Гвен. - Вы и есть друг. Я хочу еще с
вами поговорить.
- Не сегодня, - Вулф был категоричен. - Ко мне должны приехать. Другой
раз - Он поспешно добавил: - Предварительно созвонившись, конечно.
Она не хотела уезжать, но что бедняжке оставалось? Я передал ей
горжетку, она пыталась потянуть время и задавала какие-то вопросы, но
получала на них односложные ответы и в конце концов поняла, что разговор
окончен.
Едва за ней закрылась дверь, я сообщил Вулфу, что я о нем думаю.
- Счастье само идет к вам в руки, - стал горячо убеждать его я. - Да,
она не "Мисс Америка 1949 года", но уж не соринка в глазу, она унаследует
миллионы и по уши влюблена в вас. Вы сможете бросить работу и целыми днями
только есть и пить. По вечерам будете объяснять ей, как хорошо вы ее
понимаете, а ей, наверное, ничего другого и не нужно. Наконец-то вы попались
на крючок, давно пора! - Я протянул лапу. - Поздравляю!
- Заткнись, - он взглянул на часы.
- Еще минутку. Я одобряю вашу ложь насчет "должны приехать". Именно так
с ними и надо обращаться, сначала как следует раздразнить, а уж потом...
- Иди спать. Ко мне действительно должны приехать.
Я внимательно посмотрел на него:
- Опять дама?
- Мужчина. Дверь я открою сам. Убери все со стола и иди спать.
Немедленно.
За пять лет такой разговор происходил максимум дважды. Случалось, он
просил меня выйти из комнаты, часто я получал сигнал повесить параллельную
трубку - речь, надо полагать, шла о чем-то глубоком и мне недоступном, - но
почти никогда меня не выгоняли наверх, чтобы я даже одним глазком не смог
посмотреть на посетителя.
- Мистер Джонс? - спросил я.
- Убери все со стола.
Я собрал бумаги, положил их в ящик, потом сказал:
- Мне это, как вы понимаете, не нравится. Одна из моих обязанностей -
следить, чтобы вы оставались живым и невредимым, - я направился к сейфу. - А
если утром я спускаюсь и нахожу вас здесь - что тогда?
- Может, однажды такое и случится. Но не завтра. Сейф оставь
незапертым.
- В нем пятьдесят тысяч.
- Знаю.
- Пистолеты лежат во втором ящике, они не заряжены.
Я пожелал ему спокойной ночи.
ГЛАВА 19
Наутро пятьдесят тысяч похудели на тридцать процентов. Пятнадцать тысяч
зеленых испарились. Я дал себе клятву: прежде чем пробьет мой смертный час,
я должен хоть краем глаза, хоть издали увидеть мистера Джонса. Человек,
который требует такие деньги за штучную работу и получает оплату вперед, -
разве можно пройти мимо?
Я поднялся в семь утра, но сон мой был непродолжительным - всего пять
часов. Я не последовал примеру Гвен и не стал подслушивать под дверью, но,
разумеется, я и не собирался мирно посапывать, пока Вулф сидел в кабинете с
типом столь таинственным, что мне и взглянуть на него не было дозволено.
Поэтому, не раздеваясь, я взял со своего стола пистолет, прошел по коридору
и сел у верхнего основания лестницы. С высоты двух пролетов я слышал, как он
прибыл, в прихожей раздались голоса - Вулфа и чей-то еще, - дверь в кабинет
закрылась, а потом почти три часа оттуда доносилось невнятное бормотание.
Последний час пришлось активно бороться со сном. Наконец дверь из кабинета
открылась, голоса стали громче, через полминуты он уехал, и я услышал, как
Вулф поднимается на лифте. Тогда я убрался восвояси. Голова моя металась по
подушке ровно три секунды.
По утрам, прежде чем зайти в кабинет, я обычно провожу полчаса на кухне
с Фрицем, завтракаю, читаю свежие газеты, но в эту пятницу я первым делом
направил стопы в кабинет и открыл сейф. Вулф не из тех, кто запросто
расстается с такими деньгами, из чего я заключил, что в любую минуту могу
потребоваться; когда вскоре после восьми Фриц спустился из комнаты Вулфа с
подносом, я был почти уверен, что последует распоряжение подняться к нему на
второй этаж. Но распоряжение не последовало. Фриц сказал, что обо мне вообще
речи не было. Без трех минут девять, сидя за своим столом, я услышал, как
поднимается лифт. Видимо, он не собирался нарушать освященную годами
привычку проводить время с девяти до одиннадцати в оранжерее. Посторонняя
помощь уже не требовалась - он и Теодор наводили порядок сами.
Один раз в этом интервале он подал легкий признак жизни. Вскоре после
девяти позвонил мне по внутреннему телефону. Спросил, нет ли новостей от
ребят, и на мой отрицательный ответ велел дать им отбой, если позвонят. Я
спросил: "И Фреду тоже?" - "Да, всем". - "А новые инструкции для них есть?"
- "Нет, пусть прекраща
...Закладка в соц.сетях
