Жанр: Детектив
Двойные неприятности
.... Контрольная будка рассыпалась на куски, могу
поспорить, старый ветровой конус на ней поизносился, как красные шерстяные шторы
старой тетушки Мэгги. - Он причмокнул своей вставной челюстью на присосках,
одаривая меня старческой улыбкой.
Сначала у меня в голове не отложилось ничего из того, что он мне рассказал. Потом я
посмотрел на него и на карту. Глупо осклабился ему в ответ, и тут до меня дошло. Я
поспешно встал, расплескав свой кофе.
- Эй, мистер! С вас десять центов.
Я бросил на стойку доллар и выбежал наружу.
"...старый ветровой конус на ней поизносился, как красные шерстяные шторы старой
тетушки Мэгги".
Флаг на высоком флагштоке, хлопающий на ветру.
Ветровой конус на контрольной будке.
Пока я бежал по мокрой парковочной площадке, усыпанной ракушками, к своему
"крайслеру", по Беннинг-роуд в сторону моста через Анакостиа-Ривер на большой
скорости промчался автомобиль. На мгновение я оказался в свете фар, когда автомобиль
резко повернул у парковки, оставив за собой мокрый шлейф. Я сел за баранку своего
"крайслера".
Хэйкокский аэропорт! Я был готов петь от радости. Наверняка это должно быть там.
Мой "крайслер" рванулся с места и, как на крыльях, помчался вперед.
ШЕЛЛ СКОТТ
Я был настолько потрясен, что даже убрал ногу с педали акселератора. Человек,
бежавший к машине и прыгнувший в нее, был не кто иной, как Чет Драм.
Я во все глаза смотрел на него из открытого окна, невзирая на хлеставшую мне в лицо
снежную крупу. Я видел, как он завел мотор новенького "крайслера", выехал на дорогу и с
ревом помчался по ней... прочь от меня. Я автоматически сделал разворот, едва успев
нажать на тормоза, когда впереди меня вспыхнули фары, и вывернул руль, когда
"шевроле" заскользил по мокрому асфальту. Но уже через полминуты, развернувшись, я
нажал на газ и помчался вдогонку за Драмом.
Я вцепился в баранку. Если эти мерзавцы собираются где-то поблизости, естественно,
они не могут обойтись без этого парня. Итак, "к югу от Бен..." означает "к югу от
Беннинг-роуд", и, если мне повезет, Чет Драм приведет меня прямо туда. Приятное
возбуждение отзывалось гулким биением сердца.
На следующей миле я обогнал несколько автомобилей, но "крайслера" Драма среди
них не было. Когда я пошел на обгон следующей машины, то заметил слева узкую дорогу,
отходящую от Беннинг-роуд. Это был единственный поворот на всем проделанном мною
до этого пути. Я продолжал ехать вперед, пока не утвердился во мнении, что Драм либо
свернул на ту проселочную дорогу, либо ушел так далеко вперед, что мне его никогда не
догнать. Я ругнулся, съехал на правую сторону дороги и, развернувшись, поехал назад. Я
так резко повернул на проселочную дорогу, что шины жалобно взвизгнули. Если я его
упустил, если он укатил вперед и скрылся из виду, тогда так мне и надо! Пока я буду
отыскивать Рейгена и всех остальных, они успеют разъехаться по домам.
Вскоре впереди справа я увидел неясные очертания еще более темного, чем сама ночь,
длинного приземистого здания.
Где-то возле него мелькнул сумеречный свет, осветив что-то еще. Подъехав поближе,
я увидел автомобиль. Это был "крайслер" Драма. Мне все стало ясно. В этом длинном
приземистом здании наверняка и происходит сборище банды, в котором участвуют и
самые крупные шишки, и те, что немного помельче.
Я остановился позади "крайслера" и заглянул в него. Холодные капли дождя стучали
по моему плащу. Машина была пуста, но Драм не мог уйти далеко. Я усмехнулся, вынул
свой кольт и, щурясь от дождя и ветра, огляделся по сторонам. Внезапно я ощутил рядом
чье-то присутствие и застыл на месте.
Было темно, но мне все-таки удалось достаточно хорошо рассмотреть мужчину и его
лицо. Это был Чет Драм.
За последние весьма напряженные дни, полные драматических событий, я часто видел
его лицо, оно было словно выгравировано в моем сознании. Но сейчас вся кипящая во мне
досада неожиданно исчезла. Он что-то сказал, но ветер унес его слова. Я нацелил кольт
ему прямо в сердце и целую секунду держал его на прицеле, затем ослабил палец на
спусковом крючке.
Драм, по-видимому, был безоружен. Но я в любом случае не собирался его убивать. Я
хотел отделать его как следует, но собственными кулаками. Я так и вижу его стоящим
передо мной в Блю-Джей, нацелившим рукоятку пистолета мне в челюсть.
Я сунул кольт в кобуру, напружинился и бросился на него.
Драм неподвижно стоял в нескольких ярдах от меня, и я уже решил, что одолею его
без труда. Но не тут-то было. Он двигался проворно. Буквально с дьявольской скоростью.
Вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, он шагнул вперед и чуточку левее и пригнулся,
занося надо мной огромный кулак.
Я поднырнул под него.
По крайней мере, хотел это сделать.
ЧЕСТЕР ДРАМ
От парковки до поворота, ведущего к заброшенному аэропорту, было не более двух
миль. Я проделал этот путь менее чем за две минуты, выключил фары и медленно поехал
по ухабистой проселочной дороге. Довольно скоро узкая лента мокрого асфальта
уступила место более широкой полосе мокрого бетона. Я съехал с дороги и покатил по
взлетно-посадочной полосе аэропорта.
И тут я заметил длинное приземистое здание.
Его очертания трудно было различить в темноте. Округлая, как у ангара, крыша с
одной стороны и плоская - с другой.
Я остановился за ним примерно в пятидесяти ярдах. Когда я вырубил двигатель,
дождь со снегом принялся хлестать по крыше моего "крайслера". Я вылез наружу с
фонариком в одной руке и "магнумом-357" - в другой и услышал специфический, ни с
чем не сравнимый хлопающий звук разорванного ветрового конуса.
Включив фонарик и прикрывая его рукой, я пошел по взлетно-посадочной полосе. Я
ощущал под ногами стебли сухой травы, пробившейся сквозь трещины в цементе.
Я насчитал восемь автомобилей, припаркованных между моим "крайслером" и
зданием аэропорта. "Сборище клана, - подумал я. - Крупные шишки "Братства" и их
прихлебатели приехали для дележки профсоюзного пирога. И там с ними Хоуп. Очкарик и
Ровер увезли ее вместе с бумагами Фроста".
Я выключил фонарик и стал приближаться к зданию. Оно было четырехугольным,
длиной более ста футов и, возможно, около сорока футов шириной. В одном торце его
находились огромные рифленые металлические ворота ангара с небольшой дверцей слева.
На дверце рядом с проржавевшим засовом - такой же ржавый замок. Пары выстрелов из
моего "магнума" хватит, чтобы открыть дверь, но что потом? В этой части здания было
темно, хоть глаз коли. Я опустился на четвереньки. Под дверью ангара оказалась щель, но
свет изнутри не просачивался.
Пройдя немного вдоль длинной стены здания, обращенной к взлетно-посадочной
полосе, я обнаружил еще одну дверь.
Мне не требовалось вставать на четвереньки, чтобы увидеть под этой дверью свет. А в
нескольких ярдах от нее я обнаружил почти неразличимое в темноте противоциклонное
заграждение высотой мне по пояс. Если у меня и были какие-то сомнения, то теперь они
окончательно развеялись. Это и был ныне заброшенный Хэйкокский аэропорт.
Еще один автомобиль с выключенными фарами прогромыхал по проселочной дороге
и выехал на взлетно-посадочную полосу. Я пока не мог его видеть. Пригнувшись, я
побежал к калитке противоциклонного заграждения, а оттуда к месту парковки
автомобилей. Кто бы это ни был, подумал я, мне необходимо вывести его из игры, прежде
чем я окажусь перед необходимостью воевать на два фронта.
Автомобиль остановился около моего "крайслера", и из него вышел здоровенный
парень, почти такой же высокий, как я.
Он почему-то рассматривал мой "крайслер". Я еще крепче вцепился в рукоятку
"магнума". Спина у парня была широкая, как стена амбара. Мой палец непроизвольно лег
на спусковой крю421 чок. Я никогда не стрелял людям в спину и никогда не убивал
просто так. Но тут была Хоуп.
Здравый смысл взял верх над моими моральными принципами. Я не мог пустить в ход
"магнум". Те, кто находится внутри, услышат выстрел. Мне нужно справиться с этим
парнем голыми руками, не важно, кто он такой. Нельзя даже воспользоваться рукояткой
"магнума", он ненароком может выстрелить. Я сунул оружие в один карман пальто, а
фонарик - в другой.
В этот момент парень обернулся.
Нас теперь разделяло чуть менее пяти ярдов. Я не мог разглядеть лица парня, но узнал
его мокрые от дождя и снега белесые волосы.
Передо мной был Шелл Скотт.
Он тоже сразу узнал меня. Хрипло произнес мое имя, но не очень удивился. В правой
руке у него был револьвер. Он может выпустить в меня всю обойму, прежде чем я
схвачусь за свой "магнум". Тут Скотт посмотрел на здание аэропорта позади меня. Я
увидел, как блеснули его зубы в оскале, который он считал улыбкой.
- Караульная служба, Скотт? - спросил я, не узнавая собственного голоса. - Ты
слегка припозднился.
Я не сводил глаз с его пистолета, таившего в себе мою неминуемую гибель.
Скотт убрал пистолет и бросился мне навстречу. Мы встретились на полпути, времени
на размышления об оружии у меня не было. Я промахнулся левой, а он ответил ударом
правой, которая со свистом врезалась мне в ухо. Скотт был крупным, быстрым и владел,
по крайней мере, приемами рукопашного боя. Он без передышки делал обманные
движения головой, его широкие плечи дугой выгибались под дождем.
И он смог ответить на мой захват, что лишний раз свидетельствовало о его
искушенности в различных приемах боя.
Я нанес ему удар левой. Голова у него откинулась назад, как это всегда бывает при
таком ударе, и Скотт должен был потерять равновесие. Однако мой удар не вывел его из
равновесия.
Удар был очень даже неплохой, резкий и быстрый, но Скотт пресек его правой рукой,
мгновенно согнув ее в локте еще до того, как я успел убрать свою левую. И эта его правая
рука сразила меня наповал. У меня подкосились колени. Но драка еще не закончилась.
Два зорких ока никак не могут сфокусироваться
Тайдуотер, штат Мэриленд, 22 ч. 25 мин., воскресенье, 20 декабря
ШЕЛЛ СКОТТ
Я пригнулся недостаточно быстро. И в первый, и во второй, и в третий раз, но где-то
перед третьим кулаки Драма перестали молотить мне лицо и грудь, и я отступил на пару
шагов. Я тоже вмазал Драму пару раз во время нашего обмена любезностями, и на его
лице тоже остались отметины.
Драм слегка наклонялся вперед, уперев в грудь подбородок и произвольно держа руки
перед собой. Подбородок у него был довольно большой. И грудь тоже довольно большая,
если уж на то пошло. Да и сам он был здоровенный и крепкий на вид.
Впрочем, со мной тоже все было в порядке. А это означало, что ему здорово не
поздоровится и что я постараюсь максимально растянуть это удовольствие.
И мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Я сделал обманный выпад левой, а
Драм попытался врезать мне ребром ладони по шее. Я аккуратно блокировал его удар,
приняв его на правое предплечье, и нанес левой короткий прямой по корпусу. Получилось
здорово. Это был сильный удар левой, в который я вложил немало энергии, а сейчас
энергия просто била из меня ключом.
Удар пришелся по его большому подбородку, и я ожидал, что Драм рухнет без
сознания, возможно издав слабый стон.
- Это за то, что ты вырубил меня в Блю-Джей, Драм, - прошипел я сквозь зубы.
Он пошатнулся, словно дерево в бурю, как-то странно развернулся, и что-то больно
ударило меня в левое ухо. Думаю, что в кулаке у него был зажат камень. Этот негодяй
ударил меня камнем! Я качнулся, видимо, потерял равновесие и упал.
Слабый свет померк, и стало совершенно темно, потом немного посветлело, словно
кто-то задействовал реостат. Драм шел ко мне, и я с изумлением обнаружил, что никакого
камня в руке у него не было.
Я перекатился на бок, зацепил правой пяткой его левую пятку, а потом со всего
размаху ударил ему по колену левой ногой. Удар попал в цель. Когда моя нога
опустилась, я рывком дернул правую пятку, и его левая нога неожиданно потеряла опору.
И также неожиданно изменилось направление его падения. Драм приземлился на твердый
цемент, и мне показалось, что при этом земля содрогнулась. Вот и прекрасно, значит, ему
и в самом деле здорово досталось.
Мы оба поднялись на ноги, а он сказал:
- Блю-Джей? А чего вы с Рейгеном ожидали? Награды?
"Мы с Рейгеном". Это же смешно. Наверное, я вышиб парню мозги. Я приподнялся на
колени и только потом встал на ноги. Прежде чем сбить его с ног снова... А я
действительно сбивал его с ног? В последнее мгновение у меня в голове все
перемешалось. Но прежде чем сбить его с ног, я сказал:
- Просто чтобы освежить твою память, Драм, этот негодяй Рейген у меня второй на
очереди. Я разберусь с ним сразу же, как только покончу с тобой.
Теперь мы оба были на ногах и тяжело пыхтели. Он был весь в крови. Ну, это уж
слишком, подумал я, но потом решил, что там, по всей видимости, немало и моей крови.
С трудом переводя дыхание, Драм проговорил:
- Послушай, ты, сукин сын, я веду специальное расследование по поручению
Хартселльской комиссии.
- Ну конечно. Ты и прежде нес эту чушь.
Мне не понравилось, как он это сказал. В сущности, мне ничего не нравилось в этой
горилле.
И я сказал:
- Удивляюсь, как тебе еще не вырвали такой длинный язык, - и двинулся к нему.
Но вместо того, чтобы отступить, Драм пошел мне навстречу. Я крепко ударил его в
челюсть слева.
Это привело его в некоторое замешательство. Он не вскочил быстро на ноги, а чуть
помедлил. Во всяком случае, мне так показалось. Сидя на бетонной плите, я наблюдал, как
он поднимается. На сей раз он не походил на шустрого младенца.
Нет, господа, сейчас он напоминал древнего старика. Я все-таки выбил дурь из этого
негодяя.
- Давай, мерзавец, вставай, отрывай задницу от земли! - сказал он. - Подходи,
гаденыш! Давай, ближе, я тебе ноги-то повыдергаю...
Драм явно преувеличивал. Но если он попытается ударить ногой меня по голове, я
знаю один приемчик - хватаешь за ногу и раскручиваешь его как пропеллер. Мне
известно множество уловок. Однако в тот момент я удивлялся, почему это Драм даже не
пытается ударить меня ногой по голове. Большинство мерзавцев и наемных убийц, с
которыми мне приходилось иметь дело, непременно воспользовались бы любой
возможностью. А ударить ногой по кумполу - это первое, о чем они думают. Конечно,
ощущение у меня было такое, словно меня и в самом деле ударили ногой по башке,
однако до сих пор мой противник действовал исключительно кулаками. И это казалось...
нехарактерным, что ли.
Тем не менее, этот громила Драм стоял передо мной и слегка пританцовывал. По
крайней мере, он, видимо, думал, что делает именно это. Он слегка перебирал ногами,
выставив руки перед собой, потом споткнулся и упал на одно колено, затем с трудом
поднялся. Здорово я его отмолотил!
Ну, если он собирается честно драться, то мне придется встать. Я вскочил на ноги.
Возможно, "вскочил" было некоторым преувеличением, поэтому скажем так: я поднялся
на ноги. Драм шагнул ко мне и оскалил зубы. Не то чтобы он специально изобразил такую
гримасу, это получилось у него непроизвольно.
Как дурак, он продолжал драться правой. Я пригнулся, а потом снова распрямился, и,
когда он в очередной раз занес свою дурацкую правую для удара, я мгновенно
среагировал, и его кулак скользнул мимо моего уха, а я тем временем принялся обеими
руками наносить ему удары в солнечное сплетение. Тогда Драм отступил в сторону и
размахнулся кулаком, метя мне в челюсть. Но опять промахнулся, а я хорошо вмазал ему
по скуле.
Его развернуло на сто восемьдесят градусов, и я уже подумал было, что на этот раз
ему удастся удержаться на ногах. Он и впрямь изо всех сил старался избежать падения, но
тщетно.
Все-таки упал.
Я стоял над ним, пританцовывая, и говорил:
- На этот раз можешь не трудиться вставать, Драм. Ты получил по заслугам. Теперь я
знаю о тебе все. Мне известно, что ты замешан в этой истории с Блю-Джей. Я - тот
парень, который чуть было не схватил тебя с поличным. Подоспей я на пару минут
раньше, я перестрелял бы всех твоих сообщников и вернул доктора Фроста дочери.
Боже мой, что я несу? Фразы получались у меня какие-то странные, словно бы
распадались на отдельные слова. А потом зазвонили колокола. У меня в голове. Это был
громкий перезвон больших колоколов и маленьких, и даже каких-то явно треснувших.
Красивый, чарующий перезвон. Но я перестал пританцовывать. Я здорово устал от этих
танцев. Я действительно чертовски устал от всего этого.
ЧЕСТЕР ДРАМ
Дождь и снежная крупа били мне в лицо, и я чувствовал соленый привкус крови на
губах. Если Скотт сейчас свеж, как майский цвет, он может меня прикончить. Но и я ему
не дам спуску. Он выжидал удобного момента, отфыркиваясь и втягивая кровь в свой
разбитый нос. Я двигался вокруг него, готовясь к схватке. Потом, улучив удобный
момент, заехал ему кулаком в левое ухо. Удар отозвался глухой болью в суставах моих
собственных пальцев и каким-то подозрительным хрустом.
Но Скотт как ни в чем не бывало спокойно сделал шаг в сторону, принял удобную
стойку и обрушил град ударов в мое солнечное сплетение. Затем опустился на колено на
цементную дорожку, словно сработал наконец мой удар левой. Я взглянул на него сверху
вниз, но тут же его лицо оказалось вровень с моим, потому что я сложился пополам,
твердя про себя: "Дыши, дыши, чертов дурень!" - моя диафрагма отказывалась
двигаться, застряв под легкими.
Моя голова опустилась ему на плечо. Я больше не чувствовал ни дождя, ни снежной
крупы, ни ветра. Скотт слабо поколачивал меня по ребрам и почкам. И тут я почувствовал
запах - противный солоноватый запах прибоя - и снова задышал, а удары Скотта стали
более сильными. Мы опять сцепились. Я пытался схватить его руки, Скотт - мои.
- Что за... чертовщину ты нес тут насчет Блю-Джей? - выдохнул я ему в ухо. -
Думаешь, я приехал туда осматривать достопримечательности?
- Ты участвовал в похищении Фроста, - прошипел Скотт сквозь зубы, когда мы
сцепились и повисли друг на друге.
- Это я-то занимался похищением Фроста?! - заорал я. - Ну ты и балда! Поэтому
твои сообщники спустили меня с лестницы?
- Мои сообщники?!
Его ярость и мое негодование, а может, наоборот, или и то и другое, вместе взятое,
заставило нас расцепить руки. Мы пожирали друг друга глазами, судорожно глотая воздух
разбитыми ртами. Мои легкие пылали огнем. Скотт слегка замешкался, и я бросился на
него. Но я вскинул руки, а он пригнулся.
И на мое многострадальное солнечное сплетение снова посыпались удары. Я тяжело
осел наземь.
Но к тому времени и Скотт тоже оказался сидящим на заднице... беспомощно склонив
голову.
"Встань и прикончи его, - мысленно говорил я себе. - Встань и покончи с ним". И я
попытался встать. Опять-таки мысленно. Некоторое время мы оба просто сидели на
цементе.
- Мягко? - ехидно спросил я.
Скотт исхитрился подняться на ноги, постоял, покачиваясь, несколько секунд, а потом
бросился на меня. Я успел откатиться в сторону. Он упал ничком, а я навалился ему на
спину и получил огромное удовольствие, ткнув его несколько раз физиономией в мокрый
цемент.
Тут он вывернулся из-под меня и принялся размахивать руками, наподобие лопастей
ветряной мельницы в шторм. Я ощутил спиной холодный цемент. Скотт решил
использовать меня в качестве шанцевого инструмента для прокладывания дороги вперед.
Я вцепился в лацканы его плаща и рванул на себя так, что плащ затрещал по швам. Я
замолотил ногами. Скотт отстал от меня. Тогда мы оба поползли друг к другу на
четвереньках, а потом стали подниматься на ноги. На этот раз гораздо медленнее. С
каждым разом подниматься становилось все труднее и труднее.
Я вложил всю свою силу в удар правой руки. Удар был точным, но недостаточно
сильным. Тяжесть руки, вобравшая в себя вес всего тела, оказалась не пропорциональной
силе удара, снова отбросившего Скотта на землю.
"Вот так-то", - самодовольно подумал я, с трудом переводя дыхание. Я был
абсолютно уверен, что на сей раз он уже не поднимется, что с ним покончено навсегда.
Однако Скотт мгновенно вскочил на ноги. Он пребывал в такой ярости, что, казалось,
сейчас схватит мой "крайслер" и швырнет его в меня. Но вместо этого он использовал
один из любимых своих приемов - левый хук в плечо с разворотом на сто восемьдесят
градусов. И аккуратный удар мне в челюсть справа.
И я снова оказался на земле.
ШЕЛЛ СКОТТ
Когда Драм снова поднялся, я нанес ему удар правой, а потом и левой. Он слегка
потряс головой, а потом врезал мне кулаком по носу. Из глаз у меня полились слезы, и я
не разглядел нацеленного на меня кулака. На сей раз он пришелся мне по подбородку,
свернув мою голову под углом в сорок градусов. Это было слишком, но я в конце концов
понял, что больше ударов не последует. И их не последовало.
Когда зрение вернулось ко мне и снова стало ясным, как прежде, я увидел Драма
сидящим на заднице, бессильно опустив руки на колени. Рот у него был открыт, и он
прерывисто дышал. Я стоял на четвереньках и тоже глотал воздух ртом.
Тяжелые капли стекали у меня с губ и падали на цемент. В какой-то момент мне
показалось, что истекает сама плоть губы, но это была всего лишь кровь. Я даже подумал
с удовлетворением, что, видимо, во мне осталось еще вполне достаточно крови.
С неба снова посыпалась крупа, и ветер буквально валил меня с ног, особенно если
учесть мое нынешнее состояние.
Когда мне удалось снова поднять голову, Драм тупо смотрел на меня. Я провел
языком по зубам. Они пока были на месте. Видно, у меня чрезвычайно крепкие зубы.
- Драм, - сказал я, - ты - старый ублюдок. Ты - старый ублюдок, Драм.
- Угу, - сказал он. - А ты - сукин сын. У тебя вид умирающего, побитый сукин
сын.
- Не питай таких надежд. Я выживу. Я так думаю.
- У тебя нет ни единого шанса.
- Не исключено, что у меня внутреннее кровотечение, но я вижу, что и у тебя тоже,
только наружное. - Я помолчал. - Послушай, Драм.
- Ну?
- Не думаю, чтобы из этого что-то получилось.
Он согласно кивнул, слегка поморщился, но некоторое время не мог ничего сказать.
Наконец произнес:
- Я же тебе говорил. Я тоже так думаю.
- Нет, мне это первому пришло в голову.
Он осклабился.
До нашей потасовки, подумал я, он казался довольно приятным на вид парнем. Хотя,
конечно, не таким, как я.
Я ощупал рукой свое волевое лицо. Черт, да я сам на себя не похож! Теперь колокола
у меня в голове звонили тише, почти тикали, как часы.
- Драм, старый ублюдок, - сказал я примирительным тоном, - нам придется
выяснять отношения другим путем. Но послушай. Я все понял, когда Эрик Торгесен
выпустил тебя из тюрьмы во Фронт-Ройале. После того как ты размозжил голову
Таунсенду Хольту. Поэтому теперь, пока я не вышиб из тебя дух, скажи мне: почему ты
убил Хольта? Зачем это тебе понадобилось?
Драм закрыл глаза, а затем медленно открыл их. Насколько они смогли открыться. И
устало проговорил:
- Ты - балда. Я тебе вот уже целый час толкую. Это ты по уши в дерьме. Я никого
не убивал. Просто я защищал интересы миссис Сэнд...
- Ну да! Это я защищал интересы миссис Сэнд. В понедельник утром она поручила
мне заняться поисками ее отца. Вот ты и попался, Драм!
- И кроме того, веду расследование по поручению Хартселльской комиссии.
Конечно же он лжет, подумал я и снова почувствовал, как во мне нарастает праведный
гнев. К сожалению, ничего, кроме гнева. Сидит тут и нагло врет! Пока он нес этот бред, я
улегся поудобнее.
Не могу сказать точно, когда это произошло. Возможно, полежав на холодном
цементе, подставив лицо дождю и снегу, я слегка образумился. Во всяком случае, голова у
меня явно прояснилась, и я начал улавливать в его словах определенный смысл. На меня
вдруг накатила дурнота, словно меня окатили расплавленным шербетом. Некоторые из его
фраз прочно врезались мне в память: "...Хольт наверняка звонил Рейгану, чтобы сообщить
ему, что он все устроил. Инсценированное похищение, в котором Хольт должен был
выступить в роли спасителя Алексис и заполучить находившиеся при ней бумаги отца. Но
Хольт так и не появился. А вместо него появился я. Я разделался с этими двумя
мерзавцами..."
Я припомнил, как Алексис рассказывала мне о принце Чете, который появился откуда
ни возьмись, словно ракета, и набросился на них, и еще что-то в этом роде. Все сходится.
Чувствуя подступающую тошноту, я приподнялся сначала на одном, к тому же
саднящем локте, потом с трудом заставил себя подняться на ноги.
- Драм, - сказал я загробным голосом.
- Да?
- Кто натравил полицейских на меня с Рейгеном? Я думал, это ты.
- Это действительно был я. Все сходилось к тому, что ты действуешь заодно с
Рейгеном. Черт, я же видел тебя с ним!
Мне стало еще хуже.
- Нет, это я видел тебя с ним, Драм... Я думаю... мы оба сейчас потеряем сознание.
ЧЕСТЕР ДРАМ
Возможно, в этом Скотт оказался прав. Может быть, мы и в самом деле были на грани
потери сознания. Вам никогда не доводилось видеть борцов-тяжеловесов, сражающихся за
приз "Золотая перчатка"? Они выступают в перчатках, каждая из которых весит
шестнадцать унций, то есть целый фунт, и после пары раундов - если им удается
продержаться - этот вес становится для борца непомерным, он просто не может поднять
рук. Мы со Скоттом сейчас походили на этих борцов. Судя по тому, что мне удалось
разглядеть в темноте, вид у него был не слишком-то бравый. Должно быть, я тоже
выглядел не лучше, а может, даже и хуже.
Я, подобно борцу-тяжеловесу, не мог поднять руки. Что же касается Скотта, честно
признаюсь, я был им восхищен. Он смог бы вступить в единоборство с сильнейшими из
них. Кроме того, пару раз он запросто мог меня прикончить, но не сделал этого. Он
отменно умел драться.
Мы оба кое-как держались на ногах, но не более того. То, что он говорил, звучало
весьма странно в устах человека, который, как я считал, продался Рейгену. Вид у него был
жуткий. Я чувствовал себя не лучше. В какой-то момент мне показалось, что на его
разбитых в кровь губах мелькнула улыбка.
- Но какого черта ты делал в Блю-Джей? - спросил он.
Мои губы тоже основательно распухли, и произносимые мною слова звучали
невнятно:
- Я же говорил тебе. Я пытался опередить молодчиков Рейгена. Но м
...Закладка в соц.сетях
