Жанр: Детектив
Двойные неприятности
... сорока или пятидесяти футах надо мной сквозь лапы сосен просачивался слабый
свет. Он шел из хижины. Я сильнее сжал кольт и стал подниматься дальше. Расшатанная
ступенька закачалась под моей ногой, другая громко скрипнула, перекрывая шум дождя.
Я замер на месте, настороженно прислушиваясь, но не услышал ничего, кроме дождя.
Только дождь да кровь, пульсирующая у меня в висках. Я продолжил подъем, дыша ртом,
напрягая зрение в темноте.
Неожиданно наверху, в нескольких футах от меня, вспыхнул яркий свет, полоснувший
меня по глазам. Я автоматически пригнулся, напрягая левую ногу и рванувшись вперед,
когда мужской голос прохрипел:
- Стой, ни с места!
Но я напружинился и ринулся наверх, нацелив свой кольт на говорившего. Луч света
скользнул по металлу моего кольта, потом я увидел силуэт человека с фонарем в руке, а у
его ног - человека, неподвижно лежащего на ступенях, человека в форме помощника
шерифа.
И в этот самый момент я разглядел мужчину с фонарем в одной руке и с
короткоствольным пистолетом - в другой. Я разглядел его лицо.
Это был человек, которого я видел вчера в газетном хранилище, в Вашингтоне. И имя
которого я слышал в последнее время постоянно. Имя, лицо, пистолет, нацеленный на
меня...
Да, это был тот самый человек, с которым я так хотел встретиться. И вот наконец
встретился.
Я встретился с Четом Драмом.
Драм получает пинок от Скотта
Блю-Джей, 20 ч. 08 мин., пятница, 18 декабря
Я услышал автомобильный сигнал, донесшийся снизу. Это наверняка таксист о чем-то
предупреждает меня. Затем послышались шаги человека, поднимающегося по скрипучей
лестнице.
Когда человек подошел ко мне достаточно близко, я направил на него слепящий луч
карманного фонаря и крикнул:
- Стой, ни с места!
Но он не остановился. Луч фонаря высветил лицо с резкими чертами и белесыми
бровями и такой же, как брови, белесый ежик. Я нацелил на него свой "магнум", но он
вцепился мне в запястье. У него тоже было оружие, и теперь он вынудил меня опустить
пистолет. Он навел его на меня. Я поднырнул ему под руку и, бросив фонарь, левой рукой
отвел его нацеленный на меня кольт. Я попытался сбросить его с лестницы, но он
удержался и высвободил свою левую руку, продолжавшую сжимать мне запястье, для
приема дзюдо, метя мне в висок. Ударь он чуть ниже, и моя шея могла оказаться
сломанной.
Затем мы споткнулись о ноги помощника шерифа. "Магнум" выстрелил, расцветив
темноту оранжевой вспышкой, но не причинив никому вреда. И мы вместе покатились
вниз по шатким ступеням. Под тяжестью наших сцепленных тел перила прогибались,
словно спички. Мы катились вниз с шумом и грохотом, болезненно ощущая телом
каждую ступеньку. Я понял, что мы скатились вниз, когда вдруг очутился в холодном
месиве грязи.
Когда белобрысый мужчина скатился с меня, я встал на колени, но тут же снова
рухнул в грязь, смутно опасаясь, что у меня сломаны кости, но отнюдь не придавая этому
значения в тот момент. Я еще раз попытался подняться на ноги, но упал лицом в грязную
жижу.
И тут я услышал женский голос:
- Шелл! Что происходит, Шелл? - Женщина оказалась возле меня и заговорила уже
иным тоном: - Вы ведь не...
Я посмотрел на нее. На ней было жемчужно-белое пальто спортивного покроя. На
лице поблескивали дождевые капли.
Это была Алексис Сэнд.
- Что?! Это вы, Чет Драм?
По деревянным ступеням загрохотали вниз чьи-то шаги.
Я шарил в грязи, ища свой триста пятьдесят седьмой, но не мог его отыскать.
- Драм? - хрипло окликнул меня чей-то голос. Это говорил мужчина. Он с трудом
поднялся на колени, потом попытался сделать шаг ко мне, но упал в грязь. Женщина
приняла меня за него и назвала Шеллом. Не много требовалось ума, чтобы сообразить, что
я наконец-то встретился с Шеллом Скоттом. - Драм? - повторил он.
- Скотт?! - завопил я во всю мощь своих легких.
И мы двинулись друг к другу, словно борцы в замедленной съемке; схватка на
площадке, залитой грязью.
На лестнице больше не было слышно шагов, и Алексис закричала:
- Сзади, они...
И тут затылок мой разверзся и поглотил и дождь, и темноту, и все остальное - даже
Шелла Скотта.
Шелл Скотт сметает крошки со стола
Блю-Джей, 22 ч. 10 мин., пятница, 18 декабря
Единственное, что я мог отчетливо видеть перед собой, было его лицо. Лицо Чета
Драма. Взметнувшийся в его руке пистолет побудил меня к быстрому действию, и я левой
рукой крепко сжал его запястье.
Я выхватил свой собственный пистолет у него под носом, почувствовал, как он уперся
во что-то, возможно в его руку или тело, когда вспыхнул фонарь у него в руке и осветил
нависшие над нами сосновые лапы. И тут мы сцепились. Наши тела с силой шмякнулись
друг об друга. От удара я весь содрогнулся, в висках запульсировала боль. Боковым
зрением я увидел, как падает, вращаясь, фонарик, услышал, как он со стуком катится по
деревянным ступенькам. Драм в ярости бросился на меня, а я занес над ним левую руку,
изготовившись к рубящему удару ладонью по шее. Однако почувствовал, что удар
пришелся ему по черепу.
Драм споткнулся о тело помощника шерифа, и его пушка выстрелила вверх, а мы
покатились вместе, с грохотом считая телами ступеньки. Я выхватил свой кольт,
попытался оглушить Драма, но тут мы ударились о перила. И неожиданно стали падать.
Я отцепился от него и падал в темноту. Чернота внизу становилась твердой и неслась
мне навстречу, Я приземлился на бок, перекатился, почувствовал, как чуть было не
свернул себе шею, стукнулся головой и оказался в грязи. На мгновение мне показалось,
что моя макушка отделилась от черепа, и боль острым ножом резанула мне по мозгам.
Я не мог сдвинуться с места. Из меня вышибло дух, и я судорожно открывал рот в
надежде глотнуть свежего воздуха, но вместо воздуха втянул в себя жидкую грязь, и она
попала в горло. Я закашлялся, сплюнул, приподнялся на колени. Голова, казалось,
раскололась как орех, а потом сомкнулась с пульсирующей болью, отчего у меня началось
головокружение.
Наконец я услышал женский голос. Алексис. Она окликнула меня по имени. У меня в
голове слегка прояснилось, но тут я услышал, как она уже громко воскликнула:
- Что?! Это вы, Чет Драм?
Я не мог его видеть. Я позвал:
- Драм... Драм!
В ответ он выкрикнул мое имя. Я сообразил, откуда исходит голос, и повернул туда
голову. Мне казалось, что Драм находится в нескольких ярдах от меня, у лестницы.
Алексис что-то крикнула, когда я услышал грохот ног по ступеням наверху.
Множество ног, словно несколько человек поспешно сбегали вниз по лестнице.
Вспыхнул свет, осветив грязную землю рядом со мной. Я успел заметить Алексис и
двоих мужчин, почти спустившихся с лестницы. Я не мог знать, сколько человек не
попало в полосу света, но один из двоих внизу был Кэнди, а грузный мужчина с гривой
седых волос с руками, заведенными за спину, - доктор Гедеон Фрост. Громадный
неповоротливый Кэнди толкал Фроста вперед, держа его за запястья.
До того как луч фонарика направили на меня, я выстрелил в Кэнди, потом выстрелил
еще раз и понял, что пуля достигла цели, потом быстро перекатился влево, стараясь
держаться вне досягаемости света фонаря. Я еще раз перекатился, грязь хлюпала подо
мной, и тут ночь взорвалась выстрелами по крайней мере двух пистолетов, а возможно, и
больше; вырывавшееся пламя как бы повисало в воздухе, слегка разбухая, а потом сразу
же угасало. Пули посыпались в грязь рядом со мной, одна врезалась в дерево.
Я услышал, как кто-то застонал, выплевывая нечленораздельные ругательства.
Человек, в которого я попал, держал в руках фонарь. Теперь света больше не было. Я
остался неподвижно лежать в темноте, опираясь левой рукой о шершавую кору сосны, а в
правой сжимая скользкое дуло своего кольта.
Шум дождя заглушал все другие звуки. Я медленно поднялся на ноги, постоял
немного, потом сделал шаг вперед. Тут я услышал скрежет стартера, рев двигателя. Потом
завелся двигатель еще одного автомобиля. Через мгновение зажглись фары. И я бросился
бежать.
Я зацепился за что-то правой ногой и растянулся на земле.
Звук автомобильного мотора стал слабее. Мне потребовалось некоторое время, чтобы
подняться, и на какой-то безумный миг я оказался в полной темноте. Мои мысли
путались. Казалось, будто я плыву в плотном черном космическом пространстве, ничего
не чувствуя, не зная, где низ, а где верх, абсолютно утратив ориентацию. Словно я
растворился в воздухе или погребен под слоем жидкой грязи. Это был момент безумия,
очень страшный момент.
А потом я услышал какой-то шум. Это был жуткий звук, устрашающий. Он исходил
откуда-то сзади. Я повернулся, вглядываясь во тьму, но ничего не увидел. Звук
повторился - сдавленный хлюпающий звук, затем еще раз и еще. И ему вторил тихий
стон, невнятный, напоминающий лепет плачущего ребенка.
Я медленно поднялся и пошел на звук. Но стоило мне сделать шаг, как я услышал тот
же самый хлюпающий звук рядом.
Хлюпали и "стонали" мои собственные ноги. Я испытал облегчение и мысленно
последовал за теми, другими шагами. Наверняка это был мужчина, идущий по грязи.
Хлюпающие звуки участились, но стали менее слышными.
Я услышал какой-то удар, словно человек наткнулся на дерево. И тогда до меня
донесся его голос, слабый, прерывающийся от боли и шока:
- О господи... Боже мой. Помогите, помогите... О господи...
Это был человек, в которого угодила моя пуля. Я узнал его голос. Но даже эти
жалобные слова человека, раненного, истекающего кровью и, возможно, умирающего, не
вызвали у меня сочувствия.
Это был голос Минка.
Других звуков, кроме его стона да шума дождя, не было слышно. Я пошел его искать,
и, когда наконец набрел на него неподалеку от хижины, Минк зашатался, сделал
несколько нетвердых шагов от хижины, потом упал и покатился по крутому склону,
оказавшись почти на его середине. Я прислушался, определил, откуда доносятся его
стоны, и отыскал его в темноте. Опустился рядом с ним на колени.
- Минк, - сказал я. - Ты меня слышишь?
- Помогите!
- Конечно. Это Скотт, дружище. Шелл Скотт.
Минк застонал. Я наклонился и ощупал его тело. Одна пуля попала ему прямо в грудь.
Стоны сопровождались булькающим звуком. Пуля разворотила его грудную клетку,
застряв в легких.
Кровь теперь подкрадывалась к его горлу - отсюда и этот булькающий звук. Она вотвот
хлынет у него изо рта, смешиваясь с дождем.
- Минк, - сказал я. - Ты тяжело ранен.
- Господи, я знаю. Я... - Последовала продолжительная пауза, потом он с трудом
выдавил из себя: - Умираю.
- Да, Минк. Как Браун. Браун Торн. Счет сравнялся, не так ли?
- Я... тебе все расскажу. Скотт, я не убивал его. Это Рейген и Кэнди.
- Клянусь. Мы с Кэнди все время следовали по пятам за женой Сэнда - от дома
Фроста до твоей квартиры. Когда она оттуда вышла, мы прекратили слежку за тобой и... хх-х!
- Его голос исказился, как только приступ боли настиг его. Мгновение спустя он
сказал: - О господи, боже мой! Я умираю! Господи, я умираю!
- Точно, Минк. Тебе не долго осталось.
Некоторое время он говорил тихой, опасливой скороговоркой, словно пытался
высказать все разом.
- ...стреляли в тебя и проводили ее до "Амбассадора"... позвонили Рейгену, который
находился в Спринг-Каньоне с Торном. Он приказал мне следовать за дамой, а Кэнди -
пересесть в "бьюик" и ехать к нему. Автомобиль был поврежден... и ты это видел. Кэнди
поехал к Рейгену. Они вдвоем и сделали это. А не я, Скотт. - Минк умолк, а потом
слабым голосом спросил: - А где Рейген... и ребята?
- Они бросили тебя. Унесли ноги. Теперь мы с тобой остались один на один, Минк.
Поэтому давай выкладывай правду. Этот серый "бьюик", в котором ты был... ты
воспользовался им, чтобы загнать Брауна в кювет?
Он говорил с трудом. Его дыхание отдавало кровью.
- Да. Мы с Кэнди. Мы... следили за домом Фроста, понимали, что Торн скорее всего
пойдет туда, чтобы сообщить о пленках, которые украл. Мы... заметили Торна, когда он
выходил от Фроста, схватили его и притащили к Рейгену. Должно быть, Фрост удрал,
пока мы занимались Торном.
- Я знаю, как Браун заполучил эти пленки, Минк. И что такое важное было в них?
Взял ли он что-нибудь еще?
- Да, но эти... пленки - главное. Это телефонные разговоры Сэнда, его звонки из
Вашингтона в Лос-Анджелес. Не из здания "Братства", а... из телефонной будки
поблизости. Сэнд считал, что обезопасил себя, но...
Минк замолчал на несколько секунд - в тишине, казалось, дождь забарабанил еще
сильнее, - потом продолжил:
- Рейген приказал Хольту поставить "жучок". Рейген знал, что эти пленки помогут
разделаться с Сэндом, а Фрост... может, и не воспользуется ими. Жена Сэнда...
Голос его затих.
- А что же Браун Торн? Что было дальше?
Минк, застонав, продолжал свой рассказ. Каждое слово было подобно стону и
сопровождалось вздохом. Однако он все еще мог выдавливать их из себя.
- Потом Рейген рассказывал, что они его избили, выбросили в Спринг-Каньоне...
Торн не сказал ни слова. Хотя они здорово его отделали, он... кинулся бежать.
Обрабатывал его Кэнди, а Рейген потом вынул пушку и пристрелил его. Он не хотел
убивать его... пока тот не расколется и не скажет им, отдал ли он эти пленки Фросту.
Рейген не мог позволить ему уйти из опасения, что Торн доберется до шоссе и остановит
попутную машину.
Минк замолчал. Я подумал, что он умер. Поискал пульс у него на шее, нащупал его.
Пульс едва прослушивался, но Минк был еще жив.
- Минк!
Он не ответил. Я затряс его, и он застонал.
- Минк, - сказал я. - Куда они поехали? Ведь Фроста они прихватили с собой,
верно?
- Да.
Я едва его слышал. Шум дождя заглушал его слова. Я наклонился, подставил ухо к
самому его рту. Он проговорил тихим, прерывистым шепотом:
- Рейген... самолет. Полетят с Фростом и с... материалами, которые дал ему Торн...
- Куда полетят?
- На встречу, в воскресенье ночью. С Сэндом... Аббой... окончательная
договоренность...
Он закашлялся, плевки теплой крови из его рта попали мне на лицо. Я сглотнул, но не
отстранил уха от его губ.
- Куда, Минк? Куда?
- За городом. На Бен... - Голос его прервался. И затих.
Затих навсегда.
Я медленно встал, отер щеку мокрой от дождя рукой и подставил ее под капли дождя.
Теперь ничто не нарушало тишину ночи. Я вспомнил об Алексис и несколько раз
окликнул ее, но ответа не последовало.
Скользя по жидкой грязи, я направился к своему "кадиллаку". Алексис в машине не
было. Не оказалось и чемодана, который она взяла с собой из "Статлера" и все время
держала при себе. Я подумал, что скорее всего она уехала с Рейгеном. Он не мог ее не
заметить, а она конечно же увидела его... со своим отцом. Поэтому они вряд ли оставили
ее здесь.
Если они направляются к аэродрому, им неминуемо придется вернуться к Венцу
Мирового Шоссе. Я не надеялся их догнать. Но попытаться стоило. Я дал задний ход,
поворачивая на проселочную дорогу. При этом фары моего автомобиля высветили
площадку для стоянки машин, и я увидел три стоявших на ней автомобиля:
"фольксваген", автомобиль шерифа и такси. "Кадиллак" и "мерседес" Рейгена уехали.
Никого не было видно. Я направился к шоссе, свернул налево и, добравшись до Венца
Мирового Шоссе, покатил по нему вниз.
Честер Драм возвращается ни с чем
Блю-Джей, 22 ч. 40 мин., пятница, 18 декабря
- Ладненько, - прокаркал чей-то голос. - Головорезы Рейгена были в хижине с
доктором Фростом и готовились спуститься вниз. Шелл Скотт поджидал их на дороге на
случай осложнений. И тут появляюсь я. Осложнение в коротеньких штанишках до колен.
Они вывели меня из игры, как сопливого новичка-гангстера.
- Ладно, ладно, - сказал другой голос, - успокойтесь.
Этот голос я узнал. Он принадлежал таксисту. Я видел его темную фигуру,
согнувшуюся под дождем. Первый голос, не далекий и не близкий, а потерявшийся где-то
между сознанием и бесчувствием, принадлежал мне.
- Они все смылись, - сказал таксист, словно клещами вцепившись в мое плечо,
когда я начал бесцельно двигаться по парковочной площадке. "Фольксваген" доктора
Фроста, черно-белая патрульная машина и такси все еще стояли там. Глубокие следы от
автомобильных шин отпечатались в грязи, покрывавшей площадку.
- Они спускались по лестнице строем, как военные, - добавил таксист. - Один из
них вырубил вас. Возникла перестрелка. Мне пришлось спрятаться за деревьями.
Я не мог осуждать его за это. У него не было причин ввязываться в разборки
профессионалов. Даже я выступил на вторых ролях. "Но если Скотт поджидал Рейгена и
его ребят, - подумал я, - поджидал, чтобы им помочь, тогда почему с ним находилась
Алексис Сэнд?" Я пожал плечами. Ведь она приехала в Вашингтон, чтобы передать
документы отца "Братству", не так ли?
Нет, тут что-то не так. Она привезла их Майку Сэнду. Она отказалась отдать их
Аббамонте. Тогда, подумал я, возможно, Сэнд решил спасти что можно, объединившись с
Рейгеном против Аббамонте.
Помощник шерифа, пошатываясь, спустился по деревянным ступенькам и завяз в
грязи. Когда я сообщил ему, кто я такой, и по возможности кратко изложил происшедшее,
он прошествовал в патрульную машину, оснащенную радиосвязью.
- Вероятно, уже поздно что-то предпринимать, но я попытаюсь связаться по радио с
полицейскими машинами.
- А как насчет аэропортов и железнодорожных вокзалов? - осведомился я.
- Вы считаете, что они попытаются вывезти доктора Фроста из страны? Не думаете
же вы, что они собираются его убить?
- Он им нужен. В "Братстве" произошел раскол. Кто-то из них хочет привлечь
доктора Фроста на свою сторону. Дочь его уже на их стороне.
Помощник шерифа поморщился и снова включил радиосвязь. После этого мы вместе
поднялись по лестнице в хижину доктора Фроста. Это было пристанище одинокого
человека - односпальная кровать, недоеденный обед на сколоченном из толстых досок
столе, одежда, висящая на крючках в спальне. Мы не могли обнаружить никаких
признаков насилия со стороны "незваных гостей".
Таксист отвез меня назад в Лос-Анджелес. Когда я вытащил бумажник возле дома
Моуди, он покачал головой, отвел мою руку и вернул мне пушку Рекса Маркера:
- Я не возьму у вас денег.
Я не смог заставить его изменить свое решение.
- Вот послушайте, - сказал он, прежде чем отъехать. - Я проникся к вам большим
уважением. Вы собираетесь размазать этих ребят из "Братства" по стенке. Когда это
произойдет, приятель, я буду просто счастлив. Вот это и будет вашей платой. Удачи вам.
- Опасность миновала, - сказала Кора Моуди. - Он поправится. Он... - Тут она
меня изумила, быстро сказав: - Ему так стыдно, мистер Драм! Он пытался объяснить
вам. Однако не смог, потому что... выглядел бы в ваших глазах трусом, а он - самый
храбрый человек, которого мне когда-либо доводилось...
- О чем вы говорите?
- О Дэне. Вы разве не понимаете? Он попросил меня передать вам. Маркер сказал
ему, где скрывается доктор Фрост. Видите ли, Маркер собирался дать показания доктору
Фросту, но тот уехал из города и позвонил Маркеру из Блю-Джей. К тому времени
Маркер стал колебаться по поводу дачи показаний, но тем не менее Дэн связался с ним.
Головорезы Рейгена под пыткой заставили Дэна сказать, что он узнал от Маркера. В том
числе и насчет Блю-Джей. Они его били. Вы видели, в каком он состоянии. Тогда я ничего
не сказал. Какого черта винить во всем Дэна Моуди? Но, по крайней мере, это объясняет,
откуда Рейгену и Скотту стало известно местонахождение Фроста.
- Он... - Кора расплакалась. - Если бы только он успел рассказать вам обо всем
этом! Тогда вы смогли бы оказаться там раньше их! Вы смогли бы...
- Ладно. Что сделано, то сделано. Дэн не мог себя превозмочь.
Она высморкала нос, еще немножко поплакала, чихнула и снова высморкалась.
- Правда? Вы... вы не будете держать на него зла?
- А вы что думали?
Кора ничего не ответила. Она сказала, что мне звонил сенатор Хартселл и просил
позвонить ему в любое время суток.
Она приготовила кофе - крепкий, черный, приправленный бренди - и подала мне,
пока я набирал номер.
- Фрост у них, - сказал я в трубку. - Он скрывался в горной хижине, и они его
сцапали. Головорезы Рейгена с Шеллом Скоттом.
- Со Скоттом? Я слышал, он был здесь, в Вашингтоне.
- Когда?
- В четверг.
- Ну, значит, прилетел обратно.
- Заварил тут кашу и смылся.
- Какую еще кашу? - Я отпил кофе.
- Да насчет мотивов Чарли Дерлета.
- Я думал, он признался в убийстве Таунсенда Хольта.
- И я так думал. Теперь копы Фронт-Ройала отрицают это. У них ордер на арест
нового подозреваемого. И бумаги на передачу подсудимого другому штату. Вот о чем я
хотел переговорить с вами.
Я отпил большой глоток кофе с бренди. У меня возникло подозрение в отношении
человека, на которого теперь может пасть подозрение.
- Чет, ты - их человек, - сказал сенатор, укрепляя меня в моей догадке. - У них
есть парочка негодяев по имени Кейн и Магоу, которые клянутся, что видели, как ты
выбегал из дома Торгесена во Фронт-Ройале, когда было совершено убийство.
- Тогда зачем же я вернулся назад - чтобы порыдать над трупом?
- Потому что ты испугался и не взял того, за чем пришел.
- Бумаги Торгесена?
- Да, его дневник. Мы получили эту информацию от Хоуп Дерлет. Видишь ли, Хольт
вернулся туда за дневником Торгесена, но, хотя ему было важно знать содержание
дневника, у него были свои резоны дневник не брать. Он вызвал Хоуп Дерлет, чтобы та
застенографировала нужные ему записи, но, когда она приехала туда, он был уже мертв.
Я покончил с кофе и ощупал пальцами шишку на голове.
- Почему он просто не убрался оттуда, прихватив с собой дневник?
- Из стратегических соображений, Чет. Взгляни на ситуацию шире. Хольт продавал
Майка Сэнда калифорнийским боссам. Рейгену, например. Как Майк Сэнд того и желал,
он не хотел, чтобы дневник стал вещественным доказательством.
Посчитав, что Торгесен может его уничтожить под давлением Сэнда, он решил
выудить оттуда нужную ему информацию. Располагая этой информацией, но не втягивая
Хольта в процесс, Рейген смог бы сместить Сэнда с поста и занять его место. Но Хольт
убит, а дневник украден или уничтожен.
- У Рейгена и своих хлопот будет полон рот, - сказал я и объяснил, что привезу с
собой в Вашингтон Рекса Маркера.
Сенатор был доволен. Поскольку публичные слушания начинаются в понедельник, а
Фрост исчез, Маркер - это уже нечто, с чего можно начать.
- И это еще не все, - сказал сенатор. - Чарли Дерлет сделал признание. Не нам, а
своей сестре. А она с нами сотрудничает.
- И что это за признание?
- Подробности узнаешь, когда вернешься. Что тебе придется сделать, несмотря,
кстати сказать, на Кейна с Магоу и ордер на твой арест. Основание для ареста само по
себе весьма зыбкое, особенно если учесть, что во Фронт-Ройале имеется один довольно
хороший, нет, просто блестящий полицейский по имени Баллинджер.
- Но есть и некий гнилой фрукт по имени Линдсей.
- Точно. И Баллинджер раскусил его, когда Линдсей разрешил Эрику Торгесену
выдать себя за юриста комиссии. Но именно Линдсей разбил в пух и прах фальшивое
признание Чарли Дерлета. Зачем он это сделал, ума не приложу.
- Должно быть, Линдсей запугал Чарли Дерлета и заставил его признаться. Они
привезли его сестру, и наверняка Линдсей сказал Чарли, что в противном случае они
повесят убийство на Хоуп. Единственное негативное обстоятельство во всей этой истории
состоит в том, что если Дерлет оказался настолько глуп, или запуган, или доверчив, что
согласился на это, то на сцене неизбежно должна появиться акула ростовщичества
"Братства" - Аббамонте. А Аббамонте это совсем не нужно.
- Конечно, ну и что из этого следует? Если Майку Сэнду нужен мальчик для битья,
разве Аббамонте не подходит для этой роли?
- Дерлет работает у Аббамонте, а Майк Сэнд теперь в полном одиночестве и быстро
катится под уклон. Аббамонте берет над ним верх.
- Чтоб мне провалиться! Тогда, значит, и Линдсей работает на Аббамонте, верно?
- Косвенно. Скорее всего он пляшет под дудку Эрика Торгесена, но это одно и то же.
Малыш Эрик должен Аббамонте шесть тысяч баксов. Скорее всего тут имела место какаято
афера с долгами. Вероятно, Эрик задолжал какому-то местному воротиле, Аббамонте
прослышал об этом и скупил по дешевке его долговые обязательства. Таким способом
ловили рыбу и покрупнее, чем Эрик Торгесен, и за меньшие деньги.
Во всяком случае, Линдсею легче уличить Чарли Дерлета во лжи, чем дожидаться,
пока он сам откажется от своего признания, сенатор.
- Как только будет доказано, что Линдсей действует по указке "Братства", будут
приняты соответствующие меры. Но вот что интересно: они не пытались набросить на
тебя сети до тех пор, пока в Вашингтон не приехал Шелл Скотт. Значит, либо он мальчик
на побегушках у Весельчака Джека Рейгена, либо ведет собственную игру.
Минуту я молчал. Братства, объединяющего частных детективов, не существует.
Самые удачливые профессионалы, не входящие в "Национальное детективное агентство
Пинкертона", работают в одиночку и гордятся этим. Но по этой же самой причине одна
паршивая овца, вроде Шелла Скотта, способна бросить тень на нашу благородную
профессию.
- Послушайте, сенатор, - сказал я, - если мы не отловим Скотта здесь, он
наверняка поедет на эту стратегическую конференцию "Братства". В связи с этим
сделайте мне одно одолжение. Позвольте мне побыть со Скоттом наедине несколько
минут, прежде чем его заберут ребятки с наручниками.
- При подобных обстоятельствах это кажется справедливым. Ты скоро прилетишь в
Вашингтон?
- Скоро, - сказал я. - Но сперва мне нужно тут кое-что выяснить. Между прочим,
есть какие-нибудь новости относительно Беннинг-роуд?
- Нет, - простонал сенатор. - Мы тщательно прочесали всю местность.
- А как насчет того, чтобы прицепить хвосты кое-кому из профсоюзных шишек в
Вашингтоне?
- И это мы пытались. Никто туда не ездил. Или ездили, но исхитрялись избежать
слежки. Ты уверен, что тебе все это не почудилось?
- Абсолютно, но не забывайте, что у меня была на глазах повязка.
- И этот чертов флаг, полощущийся на ветру. Большой флаг означает какое-то
общественное здание, такое, как, например, школа или здание суда, или, на худой конец,
почтовая контора. Мы пытались отыскивать побли
...Закладка в соц.сетях
