Жанр: Детектив
Ночь последнего дня
...Сколько мы сегодня выпили? - попыталась я призвать всех к порядку, но Антон уже
болтался возле музыкантов, а Рахманов поднялся и подал мне руку.
Через пару минут я оценила продуманность его имиджа. Тонкие усики, костюм в полоску,
взгляд профессионального соблазнителя.., образ был бы неполным, не умей он танцевать. Он
наверняка безумно гордился своими достижениями, слушал джаз и танцевал танго, сводя баб с
ума. Беспомощные куклы в его руках обмирали от страха сделать что-нибудь не так, и вряд ли
он ожидал, что на сей раз будет по-другому. Он действительно оказался неплохим танцором, и
этого хватило, чтобы я в одно мгновение забыла все: Ника, свой вой по ночам, липкие взгляды
и скрежет замка за спиной. Я была свободна, как тогда с Машкой, до одури танцуя среди
облезлых стен и окон с решетками. Улетай, душа! И она летела, и смеялась, и повторяла: "Я
свободна..."
И вдруг все кончилось. Мы стояли друг против друга, тяжело дыша, и слышали, как
бьется сердце, одно или сразу два, но в унисон, так что казалось, что все-таки одно. Взгляды
столкнулись, и внезапно пришла уверенность: Рахманов у меня на крючке. Он никогда этого не
забудет. "К сожалению, я тоже", - пришлось признать мне, и мгновенный триумф сменила
печаль.
Я повернула голову и увидела Борьку. В его взгляде застыла горечь. А еще в нем было
смирение. Он показался мне до нелепости смешным с этой его горечью и потерянной любовью.
А Борька вскинул голову и, наверное, прочитал мои мысли, потому что теперь в его глазах
была ненависть.
Мы вернулись к столу, Рахманов держал меня за руку и выпустил ее лишь не мгновение,
чтобы пододвинуть мне стул.
- Ты была великолепна, - сказала Машка. Остальные молчали, Антон старался не
смотреть на Борьку, поспешно отводил взор, как при встрече с тяжелобольным.
- Вы произвели фурор, - наконец сказал Борька. - Пожалуй, это самое яркое событие
сезона. Почему бы вам не попробовать себя на сцене? Хотите, буду вашим импресарио?
- Борис, пожалуйста... - повернулся к нему Антон.
Рахманов поднялся и потянул меня за руку.
- Идем.
- Вот это называется искусством обольщения... - засмеялся Борька.
- Не переживай, - презрительно бросил Рахманов. - Это хороший повод напиться.
Идем, - повторил он мне нетерпеливо.
- Вы прекрасная пара, дьявол вас побери! - крикнул Борька нам вдогонку.
Меня слегка покачивало от выпитой водки, а чувство было такое, будто я смотрю на все и
всех откуда-то сверху. Голова шла кругом, и хотелось беспричинно смеяться, как на карусели,
когда поднимаешься все выше и выше. Я нервно хихикнула и оступилась, туфля слетела, и я
запрыгала на одной ноге, повиснув на локте у Рахманова. На улице шел дождь - сплошная
стена воды, способная охладить любые чувства.
- Мы вымокнем до нитки, - сказала я, пытаясь попасть ногой в туфлю.
Он обнял меня и принялся целовать под укоризненным взглядом швейцара, который, не
удержавшись, спросил:
- Вызвать вам такси?
- Брось свои туфли, вон там мой дом! - крикнул мне, не обращая на него внимания,
Рахманов.
Мы бросились бежать, брызги летели во все стороны. Консьерж увидел нас в окно и
поспешил открыть дверь.
Мокрые следы на ступеньках и стук сердца... Как там сказала Машка: "Станцуй ему
революцию"? Я готова. Это мой шанс, и я на него поставлю.
Я проснулась в пять утра, смотрела в потолок и прислушивалась к чужому дыханию. Тихо
поднялась и вышла из спальни, спотыкаясь в темноте. В гостиной на низком столике недопитая
бутылка шампанского. Я подошла и глотнула из горлышка, вернула бутылку на стол. Зачем-то
подошла к окну. Странная тоска навалилась, а ведь вроде бы я должна быть довольна. Все
получилось так, как я рассчитывала, - африканская страсть, разбросанная по дороге в спальню
одежда... Моя большая старательность вызвала ответные чувства. Потом мы тихо
разговаривали, лежа в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться, и испытывали друг к другу
нежность. Мои слова, что "никогда ничего подобного", произнесенные с должной
растерянностью, и его о том же в ответ, и вновь объятия, и желание сделать друг друга
счастливыми, вполне искреннее желание... И умиротворенность, и даже что-то в самом деле
похожее на счастье... Ведь все это было пару часов назад. Отчего вдруг такая тоска?
Я смотрела в окно, ветви березы раскачивались в темноте. Опять ветер, опять дождь... И я
вдруг заревела, как мне казалось - без причины. Хотя знала, что лукавлю. Причина есть. Вот
так, вдруг, узнаешь о себе занятные вещи: я все еще его люблю. Оттого чувство такое
паршивое, точно и впрямь изменила, предала. Только моей любви никто не хочет, она не нужна
ни Пашке, которого где-то носит по жизни осенним листком, ни тому, кто недавно шептал: "Я
обожаю тебя". И нет ни ощущения победы, ни даже физического удовлетворения от нескольких
часов удовольствия, только досада и тоска. Все не правильно, все не так. А как? Пора уяснить,
что в постель ложатся не только по большой любви, и не забивать голову ерундой. "А вот если
бы он.., а вот если бы я..." Радуйся, ты сделала этого парня. Он у тебя на крючке, ты же видела
его глаза, ты поняла... Никуда он не денется и уйти не сможет, по крайней мере, пока. А
значит, надо умело разыграть свои карты, потому что он действительно способен помочь тебе и
Машке выбраться из дерьма, чтобы сукин сын Ник оставил вас в покое. Пусть язвит, злится,
пусть задохнется от бешенства, но сделать ничего не посмеет. Рахманов - мой реальный шанс,
за который я должна благодарить небеса и прыгать сейчас от радости: ах, какая я молодец, все
смогла, как задумала. Только что-то не прыгается. И чувство такое, будто проиграла на всех
фронтах.
"Станцуй ему революцию..." Я невольно усмехнулась и поняла, что, если немедленно не
уйду, наделаю глупостей. Я вернулась в спальню, ступая на пальцах, подхватила свои вещи с
пола, а потом торопливо оделась в гостиной, очень боясь, что Олег вдруг проснется и придется
что-то объяснять.
Консьерж, как видно, давно привык к ночным визитам дам и их неожиданному отбытию,
сонно взглянул и предложил вызвать такси.
- Нет, спасибо, - ответила я.
Он открыл мне дверь, и я с облегчением вздохнула, подставив лицо ветру, сбрасывая
остатки сна, как теплую одежду. Постояла немного и зашагала к площади. Мои шаги гулко
отдавались на пустынной улице, принося в душу странное умиротворение, как будто я одна во
всем мире и ничего не нужно делать, бредешь в никуда и знаешь, что впереди тоже ничего нет,
и от этого ни боли, ни грусти.
Я вышла на мост. Опершись на перила, перегнулась вперед. Внизу, в темноте,
поблескивала река. Одно движение, и все кончится. Войти в воду с широко открытыми глазами,
мгновенный страх, недолгая боль, и все. Даже если испугаюсь и закричу, мне никто не
поможет, вода холодная, долго в ней не продержишься. И не будет дурацкого чувства вины,
ничего не будет...
Я криво усмехнулась. Можно сколько угодно тешить себя такими мыслями, но я не стану
этого делать. Потому что мое освобождение - еще одно предательство. Машка... Даже если я
скажу себе, что у нее теперь есть Антон, что она не пропадет... Да мало ли что можно сказать,
чтобы оправдать себя. Так что надо топать домой и прекратить валять дурака. Какого черта я
сбежала? Разыграла бы с утра сцену нежности, намекнула на большую любовь. А что? Он
поверит. Он так сам себя любит, что просто убежден: любая женщина почтет за счастье... Вот и
отлично. Сегодня, когда он появится, не премину продемонстрировать ему свои нежные
чувства.
Я услышала шум работающей машины, а потом скрипнули тормоза. Машина
остановилась за моей спиной, а я нехотя повернулась. Задняя дверца открылась, я увидела
мужчину и едва не расхохоталась. Машина, конечно, была другой, но его я сразу узнала. Если
бы даже его физиономия не мелькала в новостях и не украшала собой страницы газет, я бы его
узнала.
- Девушка, - позвал он. - Вам не кажется, что здесь не самое подходящее место для
прогулок?
Добрый самаритянин. Наверное, неплохой в сущности, человек. Другой бы проехал мимо,
а этот велел притормозить. Спасает мою бессмертную душу.
- Вам-то что за дело? - ответила я, с трудом сдерживая смех. Все-таки судьба любит
пошутить.
Мужчина не поленился выйти из машины и приблизился. Предложил:
- Давайте я отвезу вас домой.
Я смотрела на него, а он на меня. Красивое умное лицо, и этот взгляд... "Узнай меня,
сволочь, - едва не сказала я. - Ты помнишь? Это я". Но взгляд его не изменился. Он не узнал.
Да и где ему помнить девицу, которую однажды подвозил на машине? Две девчонки на дороге
и он, добрый самаритянин.
- Идемте, - позвал он, расценив мое молчание как согласие.
Я покачала головой.
- Я живу здесь неподалеку.
- Давайте я вас все-таки отвезу.
- Спасибо. Я не собираюсь прыгать с моста, если вы об этом.
Он вроде бы был в нерешительности, постоял еще немного, а я выдала свою лучшую
улыбку.
- Что ж... - сказал он, пожимая плечами, и пошел к машине.
- Я вас никогда не забуду, - сказала я ему вдогонку.
Он повернулся, во взгляде недоумение. Потом, видно, решил, что понимать мои слова
надо как благодарность, и улыбнулся. А через мгновение исчез из моей жизни так же внезапно,
как и появился. Я покачала головой и все-таки рассмеялась. Он меня не узнал. Но теперь вместо
боли и злости меня душил смех.
По дороге домой я разрабатывала план военной кампании. Я готова была снести все
преграды на своем пути. Свобода или смерть.
- Что скажешь, команданте? - спросила я, войдя в квартиру.
Команданте ответил лихой улыбкой, ему сам черт не брат.
- Значит, повоюем, - удовлетворенно кивнула я.
До обеда я отсыпалась. Телефоны молчали, что слегка удивило, пока я не вспомнила, что
сама же их отключила. Не успела я принять душ, как позвонил Ник. Я ждала звонка от
Рахманова, и желание Ника видеть меня пришлось совсем некстати. Но я, разумеется, поехала.
Ник обедал в "Олимпии". Завидев меня, молча кивнул на стул рядом.
- Составишь компанию? - спросил он, имея в виду обед.
Я покачала головой. Он увлеченно жевал, а я спросила:
- Есть новости?
- Сколько угодно. Разбился автобус в Испании. Имеются жертвы.
- Могу я узнать причину твоего скверного настроения?
- Что ты! Сегодня я - сама доброта. - Он посмотрел на меня так, точно намеревался
читать в моей душе, как в открытой книге. - Как твой журналист?
- Надеюсь, что хорошо.
- Я думал, ты ночь напролет с ним трахаешься, раз не отвечаешь на мои звонки.
Я закинула ногу на ногу и стала разглядывать зал. Ничего особо выдающегося - правда,
за версту несет большими деньгами.
- Ребята нервничают, - сказал Ник, продолжая наблюдать за мной.
Я повернулась, выжидая, что он скажет дальше. Ник достал из кармана листок бумаги и
перебросил его мне. Я развернула, потом перевела взгляд на Ника. Лист бумаги тот самый, на
котором я тренировала свою дедукцию: фамилии убитых, обведенные кружочками, против двух
имен вопросительные знаки. Как она попала к Нику, спрашивать не стоило, он часто бывает у
меня в гостях, а ведет себя по-хозяйски. Однако меня удивило, что эта бумажка смогла его
заинтересовать.
- И что? - спросила я, не дождавшись объяснений.
- Листок нашел Артем, и у бедняги начался припадок. Хотя, если посмотреть на события
последнего времени с его точки зрения, выглядит страшненько.
- О боже, - фыркнула я. - Он решил, что это я занялась санитарной обработкой
нашего города и он, бедняга, на очереди?
- Что-то вроде того, - кивнул Ник. - Тыкал мне бумажку в нос и вопил: "Я же
говорил!" В следующий раз не оставляй на виду такую улику.
- Я просто ломала голову, кто мог это все сделать. - Против воли мой голос звучал так,
как будто я оправдывалась.
- Выпей что-нибудь и успокойся, - перебил Ник, потом улыбнулся и подмигнул:
- Вовка хоронит тетю. Что у него за родня в Сибири?
- Откуда мне знать?
- Я думаю, и он не знает. Конечно, все люди братья и какую-нибудь родню и там можно
отыскать.
- Он уехал? - дошло до меня.
- Ага. Сегодня. Сказал, что никак невозможно предать тетю земле без его личного
присутствия.
- По-твоему, он спятил?
- Нет, не думаю. По-моему, он боится за свою шкуру. И наш Артем, кстати, тоже. А ты
боишься?
- Чего?
- Стать жертвой неведомого нам маньяка. У тебя нет тети или дяди на примете?
- Нет.
- Занятно, да? Ты не боишься. Может, потому, что знаешь, кто будет следующей
жертвой?
- Ник...
- Кто? Кто будет следующий? Вовка, Артем или, может быть, я? Или меня ты оставишь
на сладкое?
- Не валяй дурака. Мы уже обсуждали это...
- Ну, так кто? - вновь перебил он меня. - Готов поспорить, что Вовка, несмотря на все
свои хитрости, сыграет в ящик первым. Что скажешь?
- Ник...
- Кто первый: он или Артем? Ну?
- Ты мне осточертел! - не выдержала я. - Вместо того чтобы попытаться найти
убийцу...
- Я долго буду повторять?
Я очень хорошо знала Ника, чтобы стараться и дальше привести его в чувство. Поэтому
просто сказала в ответ на его настойчивый вопрос:
- Черт с тобой, Артем.
- Хорошо, - удовлетворенно кивнул Ник. - Теперь остается только ждать.
- Может быть, мы поговорим серьезно?
- Валяй, - снова кивнул он.
- Допустим, смерть Гороха связана с нападением на транспорт...
- Я читал твои каракули, - усмехнулся он. - Горох что-то сказал Сереге, тот Розге,
оттого они и померли друг за дружкой. По-моему, страшная глупость. Но, безусловно, между
убийствами должна быть связь. Кто-то очень рассердился на ребят.
- Ты можешь подозревать меня сколько угодно...
- Нет-нет. Я не думаю, что ты сама перепахала им горло. Скажи мне лучше, кому ты
могла внушить такую большую симпатию и вместе с тем такое большое желание разделаться с
твоими мучителями? Вот о чем тебе следовало подумать.
Признаться, слова его произвели впечатление. А что, если... Я не успела додумать мысль
до конца, тут же осознав всю ее нелепость. Как он мог узнать? Да и зачем ему это? Он просил
меня только об одном: поскорее его забыть. А если его мучает чувство вины, как меня? Чушь.
Хороший сюжет для индийского кино, но никуда не годится в жизни. Он даже не мог знать.
Хотя почему же не мог? То, что я и Машка молчали, вовсе ничего не значит. Кто-то из самих
придурков вполне мог похвастать подвигами. И некто, сидя рядом, кивая и скаля зубы, решил,
что они на этом свете лишние... Пять минут назад я собиралась рассказать Нику о мужчине,
который выспрашивал обо мне девиц, а теперь вдруг решила молчать.
- У меня есть только я сама, - ответила я с усмешкой. - И Машка.
- Что-то ты темнишь, - покачал Ник головой. - Чувствую, что врешь. Ну да ладно.
Значит, говоришь, Артем? Ну, посмотрим.
- Если тебе не надоело валять дурака... Я думала, у нас есть неотложные дела...
- Извини, но делами я займусь сам. Пока мне не станет ясно, что ты затеяла, тебе лучше
в них не соваться.
- Как знаешь, - буркнула я, поднимаясь.
И в этот момент у меня зазвонил мобильный. Весьма некстати, потому что звонил
Рахманов.
- Юлька, где тебя носит? Замучился набирать твой номер...
- Я перезвоню, - поспешно сказала я, наблюдая насмешливую улыбку Ника.
- Не стесняйся, - рассмеялся он. - Кого ты опять подцепила? Передай привет своему
парню. Только не переусердствуй в любви. Береги себя, солнышко.
Разумеется, разговор с Ником мое настроение отнюдь не улучшил. Я болталась по городу,
пяля глаза на витрины, то и дело мысленно чертыхаясь, пока не вспомнила, что должна
перезвонить Рахманову.
- Какого черта ты сбежала? - весело спросил он, когда с приветствиями было
покончено.
- Решила, что сваляла дурака.
- В каком смысле? - насторожился он.
- Все это безумно романтично, но... Слушай, давай поговорим в другой раз.
- Ты что, очень занята?
- Уже нет.
- Тогда почему бы не поговорить сейчас?
- Лучше завтра. Или послезавтра. Слушай, я за рулем и не могу разговаривать. Целую.
У меня и в самом деле не было ни малейшего желания болтать сейчас с ним, не тем голова
забита. Побродив по городу еще часа полтора, я отправилась домой. Я и ярко-красный
"Феррари" появились во дворе одновременно. Машина замерла у моего подъезда, и я увидела
Рахманова. Костюм, улыбка, голос - сама безупречность. Однако, по мере моего
приближения, улыбка начала сползать с его физиономии.
- Салют, - сказала я, оглядываясь. - Мы вроде бы договаривались на завтра? Извини,
что была немногословна, когда ты позвонил, но в тот момент я разговаривала со своим
шефом. - Назвав Ника своим шефом, я мрачно усмехнулась.
- Я думал, мы поужинаем вместе, - заявил Олег, приглядываясь ко мне. Тут я, наконец,
сообразила, почему улыбка счастья исчезла с его губ и куда-то запропастилась. Надо полагать,
мой внешний вид его раздражал. Ничего похожего на женщину-вамп, которая осталась в
памяти. Аргентинское танго, пустопорожняя трепотня, много выпитого, а потом внезапно
вспыхнувшая страсть с последующими безумствами... А теперь перед ним девица в рваных
джинсах, маетой во взгляде и шефом, которого следует остерегаться. Рахманов, в отличие от
меня, выглядел образцово. Герой-любовник на все времена. Если бы он сел в машину и
удалился, я бы ничуть не удивилась. И не расстроилась. Хотя еще сегодня утром решила, что он
- мой шанс. А теперь мне было все равно. И виной тому не только скверное настроение после
дружеской беседы с Ником. Рахманов мне не нравился. Я подозревала, что за красивым
фасадом ничего нет. Просто ничего. Хуже того, я вдруг поняла, что ничем он мне не поможет.
Такие, как он, этого просто не умеют, не видят необходимости. И лишь только он узнает..,
хорошо, если просто сбежит, вполне возможно, надумает отыграться. В общем, если бы он в
самом деле взял и уехал, я бы, скорее всего, вздохнула с облегчением.
- Мы так и будем здесь стоять? - спросил он.
- Собственно... - заунывно начала я, но, натолкнувшись на его взгляд, вздохнула и
сказала:
- Хорошо. Идем ко мне.
Я вошла в подъезд первой и, не оборачиваясь, направилась к лифту, а когда двери лифта
закрылись, я подумала, что раз уж ни на что хорошее рассчитывать не приходится, то я вполне
могу поэкспериментировать в свое удовольствие. И, не говоря ни слова, повисла на нем, целуя
в губы, и его роскошный костюм едва не лишился пуговиц. Это было вопросом времени, а его
как раз не оказалось: лифт остановился, двери открылись, а я с серьезным видом направилась в
свою квартиру. Олег чуть поотстал, и когда мы оказались в прихожей, на его физиономии
блуждала улыбка.
- Твой приятель? - кивнул он на плакат.
- Лучший друг.
- Надеюсь, он не ревнив? - засмеялся Рахманов, заключая меня в объятия.
Женщины существа непостоянные. Взять хоть меня, скажем: решаю одно, делаю другое.
Например, демонстрирую страсть, да с таким вдохновением, что и сама не знаю, где тут
притворство, а где искренние чувства. Все смешалось: и мои чувства, и наша одежда на полу..,
вешалка упала со страшным грохотом, едва не задев мою макушку.., я принялась хохотать, а
вслед за мной и Рахманов...
- Черт, кто придумал эти крючки? - в сердцах воскликнул он, и это были последние
внятные слова на ближайшие двадцать минут. Потом обходились бормотанием, а я так даже
поорала и тоже наверняка не знала, меня и вправду так разбирает или это тот случай, когда
собственная игра убеждает даже играющего.
В любом случае Рахманов остался доволен, потому что простил мне и рваные джинсы, и
ненакрашенную физиономию, и все то, в чем, по его мнению, я была грешна. Он гладил мои
плечи и утверждал, что я красавица. Однако моя красота все же не лишила его любопытства.
Где-то через полчаса он приподнялся и оглядел мою комнату.
- Ты здесь живешь? - В голосе смесь недоверия и удивления.
- Иногда, - ответила я поднимаясь.
- Твоя квартира или снимаешь?
- Снимаю.
- А получше ничего не нашлось?
- Если тебе не нравится моя квартира...
- Мне не нравится твоя квартира, но мне очень нравишься ты. Вы давно знакомы с
Борькой?
- Несколько дней.
Он удивленно поднял брови.
- Мне показалось, он очень серьезно к тебе относится.
- Почему бы и нет?
- Обычно для серьезных отношений требуется больше времени.
- Любовь либо приходит, либо нет, - рассмеялась я.
- Где вы познакомились?
- Какая разница?
- Мне интересно. Где?
- В ресторане.
- И сразу же поехали к нему?
- Я была пьяна. Мы с Машкой праздновали мой день рождения.
- Значит, ты подцепила его в кабаке.
- Как и тебя. А что? Не самое скверное место на свете.
В его глазах появилось беспокойство, а я засмеялась.
- Чего ты хохочешь? - спросил он с обидой.
- У тебя сейчас очень смешное лицо. Гадаешь, не свалял ли дурака, явившись ко мне?
- Даже если и так. Между прочим, человек моего положения...
- Вот-вот, - перебила я. - Человек твоего положения обязан думать, что может себе
позволить, а что нет. Я человек без положения и могу делать все, что мне взбредет в голову. -
Я навалилась на него сверху и шепнула в ухо:
- Знаешь, что пришло мне в голову сейчас...
Он усмехнулся, потому что идея ему понравилась, и на некоторое время забыл о своих
подозрениях, но чуть позже беспокойство к нему вернулось.
Мы стояли под душем, и я всерьез опасалась, что усну, прижавшись к его плечу, и ничего
не имело значения, и мыслей не было, я просто прислушивалась к шуму воды и счастливо
улыбалась, поэтому его вопрос слегка удивил.
- Чем ты занимаешься?
- Когда не сплю с тобой? Когда не сплю с тобой, я по тебе тоскую.
- Ты это и ему говорила?
- Нет. Он зануда и мне не нравился. Терпеть не могу зануд. Ты случайно не зануда?
- У меня назначена встреча. Я должен был отправиться на нее еще час назад. Завтра мне
придется выдумывать какую-нибудь чушь, чтобы оправдаться. Я похож на зануду?
- Нет. Ты похож на мою мечту.
Когда мы вернулись в постель, он вновь задал тот же вопрос:
- Чем ты занимаешься?
- Сейчас?
Он прыснул.
- Не валяй дурака. Мне просто интересно знать. Учишься, работаешь?
- Я в творческом поиске. Такой ответ тебя устроит?
- А как же шеф?
- Как раз сегодня он меня уволил.
- Хочешь, помогу тебе с работой?
- Хочу, чтобы ты заткнулся. Ни малейшего желания говорить о работе. Через неделю у
меня кончатся деньги, я надену деловой костюм и начну занудствовать. А сейчас я свободна как
ветер. Или вместе со мной наслаждайся жизнью, или убирайся.
- А если я и вправду уйду? - спросил он с обидой.
- Выброшусь в окно. Прямо на твою красивую машину.
- Хорошо, поговорим о твоей работе через неделю.
- Все-таки ты зануда, - вынесла я вердикт.
- Не хочешь о себе рассказывать?
- Не хочу. В моей жизни ничего интересного, не считая тебя.
- Мне ты тоже вопросов не задаешь. Ты не любопытна?
- Беда с этими вопросами. Сейчас выяснится, что ты женат, я начну страдать, вместо
того чтобы получать удовольствие. Я знаю твое имя, знаю, что ты классный любовник, на
сегодня этого вполне достаточно. Вдруг наваждение пройдет так же внезапно, как появилось?
Тогда узнавать о тебе что-то вовсе не понадобится.
- Я не женат.
- Хорошая новость. Но радоваться я подожду.
На встречу он не спешил, я могла поздравить себя с победой. Он ушел поздно, с
сожалением на физиономии. Если бы я попросила, он бы, наверное, остался, но я просить не
стала.
Два дня он не звонил. Должно быть, проявил любопытство. Узнать, кто я такая, для него
труда не составит. Почему он этого уже не сделал, для меня загадка, может, считал, что это
подождет, а может, был слишком занят. Я могла бы позвонить сама, но, естественно, даже и не
собиралась. Ник тоже не появлялся. Предоставленная самой себе, я целыми днями торчала у
Виссариона, покаянно сообщив, что приму любое наказание за прогул. Он ответил, что раз я
работаю за харчи, то и говорить не о чем. Но я заявила, что чувствую себя обязанной, и вымыла
в "Бабочке" окна. Он оценил мой трудовой порыв и накормил меня обедом.
Зато на следующий день у меня появилась Машка. Не одна, с Антоном. Он чувствовал
себя не в своей тарелке и за все время произнес десяток слов, зато Машка выглядела абсолютно
счастливой.
- Он переживает из-за Борьки, - шепнула она мне, когда я готовила гостям кофе. -
Борька сам не свой. Он, кажется, всерьез влюбился. А Тони чувствует себя виноватым.
- В чем?
- В том, что все так получилось. Если бы он не пригласил Олега...
- Глупости, тот сам пришел.
- Конечно. Тони считает, что Рахманов сделал это нарочно, чтобы позлить Борьку, и он
действительно переживает.
Антон пил кофе с очень серьезной миной и старался не встречаться со мной глазами, но
поглядывал на меня украдкой, я чувствовала его взгляд, что меня раздражало. В общем, когда
они собрались уходить, я не стала их задерживать.
Машка меня беспокоила - она смотрела на этого парня с откровенным обожанием. А я
гадала, что он принесет в ее жизнь? Пока Ник не интересуется, как она проводит время. А если
интерес появится? Неизвестно, что придет ему в голову. А главное - как все это отразится на
Машке?
Периодически в ее жизни появлялись мужчины, на вечер, от силы на два.
- С мужчинами надо заниматься любовью, - пожимала она плечами. - А меня при
мысли об этом тошнит.
Я видела: с Антоном у нее все по-другому, - не знала, радоваться или бояться. А если
она для него мало что значит? То есть он может думать, что влюблен, но когда все узнает... В
общем, Машкино появление радости не принесло.
Всю ночь я изводила девок Бетховеном, до утра просидев у Виссариона.
- Ты влюбилась, - заявил он с серьезной физиономией.
- Ага. А он меня бросил.
- Идиот.
- Конечно. Но я все равно страдаю.
- Может, тебе неинтересно, но твой парень приходил в кабак, где убили журналиста, с
твоей фоткой. Показывал ее бармену, спрашивал, не видел ли тебя кто.
Я очень надеялась, что на моем лице никаких эмоций не отразилось.
- Зачем ему это? - все-таки спросила я. Конечно, я не ждала ответа, но что-то я была
должна сказать.
- Не знаю. Он ведь журналист. Говорят, погибший был его другом.
- Допустим. Только при чем здесь моя фотография?
- Менты ищут женщину. Говорят, того парня убили из-за нее. А еще говорят, что парень
был кое-кому не угоден. Убийца скончался в тюрьме, и девка ментам теперь вдвойне интересна.
- Занятно, но
...Закладка в соц.сетях
