Жанр: Детектив
Ночь последнего дня
...а твоего друга, так что ментов на
меня ты натравил напрасно.
- Не переживай, тебя отмажут, - пьяно засмеялся Борька. - У тебя ведь лучший в
городе адвокат. Такая же мразь, как и ты.
- Все, катись отсюда! - потребовала я.
- Не нравится? - Он опять засмеялся, но смех неожиданно смолк. Борька закрыл лицо
руками и замер так на некоторое время.
- Зачем ты пришел? - вздохнула я.
- Ненавижу себя, - пробормотал он. Я сообразила, что он плачет пьяными,
беспомощными слезами. - Ненавижу.
- Отправляйся домой, тебе завтра на работу.
- К черту работу! У меня запой. Я пью со вчерашнего дня, потому что еще вчера понял,
что пойду к тебе. Буду лить слезы и уговаривать тебя не бросать меня. Смешно?
- Не очень, - пожала я плечами. На самом деле смешно мне не было совсем. Даже
наоборот. Терпеть не могу истерик, особенно мужских.
- Вчера я не застал тебя дома. Очень надеялся, что не застану, не хотелось всего этого...
А потом.., потом болтался по улицам и мечтал только об одном - увидеть тебя. Ты была с ним,
да? Скажи, что моя ревность - плод моего воображения. Скажи, я поверю. - Он смотрел на
меня, но мне нечего было ему ответить.
- Хочешь, сварю тебе кофе?
- Кофе? Хорошо, кофе... Ну зачем я пришел, господи? - начал бормотать он. -
Неужели, как какой-нибудь мальчишка, не могу обойтись без драматической сцены? Зачем мне
это? Ты ведь не глупый парень, Боря, не лучше ли уйти без долгих объяснений... Просто
уйти...
- Хорошая идея, - согласилась я, ставя перед ним чашку. - Выпей кофе и отправляйся
домой, я вызову тебе такси.
- Как ты могла спутаться с таким кретином? С безмозглой куклой, надутым индюком...
- Ты несправедлив к нему, - спокойно пожала я плечами. - И сам знаешь об этом.
- Разумеется. Он красив, он чертовски умен, он неотразим, если угодно. Судя по тебе, он
со своим взглядом действует на женщин, как удав на кролика. Юлька, я знаю этого типа
двенадцать лет. Не думай, что сейчас во мне говорит ревность. До встречи с тобой Рахманов
был мне так же отвратителен, как и сегодня. Он тупой, беспринципный красавчик с
непомерным честолюбием.
- Не думай, что открываешь мне глаза, - заметила я. - Я не хуже тебя знаю, что он
собой представляет.
- Значит, я прав? Все дело в твоем Нике? Он тебя шантажирует, да? Я докопаюсь до
истины, вот увидишь. Даже если мне потребуется потратить на это всю мою жизнь.
"Она может оказаться совсем короткой", - глядя в его глаза, подумала я, а вслух сказала:
- Дело не в Рахманове, а в нас с тобой. Не будь его, нашелся бы кто-то другой. Не питай
иллюзий. Мы никогда не будем вместе. У меня и в мыслях такого не было.
- Ты просто шлюха, - кивнул он.
- Конечно, - согласилась я. - Если хочешь, можешь высказываться на мой счет
сколько угодно, я готова выслушать. Вдруг тебе станет легче?
- А тебе?
- А мне все равно, - улыбнулась я.
Он швырнул в меня чашку. Беспомощный жест. Борька бы и трезвый промазал, а сейчас
мне было удивительно, что он еще сидеть способен. Он поднялся и пошел к двери.
- Я не буду просить у тебя прощения, - сказал тихо.
- Перебьюсь.
- Я ухожу, и не будем целоваться на прощание, а то получится чересчур сентиментально.
Знаешь, мне трудно уйти.., я не хочу уходить, я... - Он распахнул дверь, посмотрел на меня с
печалью и ушел.
Я вымыла посуду, потом некоторое время стояла у окна, вглядываясь в черноту ночи и
пытаясь понять, что со мной происходит. У меня и раньше не было причин особо радоваться
жизни. Теперь же она представлялась мне особенно пустой, жестокой и ненужной. Но сквозь
безрадостные мысли пробивалась другая: человек под дождем - кто он? Почему-то мне было
очень важно узнать это.
Машка разбудила меня в девять утра. Я уснула часа за три до этого и, услышав звонок,
глухо застонала.
- Ты знаешь, что произошло? - Голос ее звенел от негодования.
- Нет. Но готова узнать, раз уж ты меня разбудила.
- Борька разбился. Насмерть. Вчера, около часа ночи. Говорят, не справился с
управлением.
- Черт, - буркнула я, потерла лицо ладонью, надеясь сбросить с себя сонное
оцепенение. - Я видела его вчера поздно вечером, он был здорово пьян.
- Он был у тебя?
- Да. Мы выясняли отношения.
- Ты сказала о нем Нику? Ты сказала? - Теперь она кричала.
- Прекрати, - попросила я. - Я ничего не говорила.
- Он что-то знал... Он приходил к Тони, я слышала их разговор. Не весь, но достаточно,
чтобы понять. Твой чертов Ник убил его.
- Машка, ты спятила. Прекрати болтать такое по телефону.
- У тебя даже голос не дрогнул, а ведь он был твоим любовником. И ты запросто сдала
его Нику...
- Замолчи, дура несчастная, - не выдержала я.
- Знаешь, Борька был прав, - сказала она тихо. - Иногда у тебя такой взгляд...
- Так, все, хватит. Увидимся, поговорим.
Я повесила трубку и пошла на кухню искать сигареты (кажется, кто-то оставил у меня
пачку). Нашла, закурила, а потом сползла на пол, обхватила голову руками и завыла. Сигарета
дымилась на полу, а я размазывала по лицу слезы и не знала, кого оплакиваю. Стукнула
кулаком по стене - раз, другой... Плечо пронзила боль, но легче не стало. Наконец я
поднялась и заставила себя выпить чашку кофе. Машка права, мое объяснение выглядит весьма
неуклюже. И она вправе считать, что в реальности было так: я напоила парня, пока мой
сердечный друг ковырялся в его машине, а потом отправила его умирать. Вряд ли я смогу
разубедить ее. Единственный человек, который мне дорог, считает меня убийцей.
- Авария - случайность, - покачала я головой. - Он действительно был пьян. Я
предлагала вызвать ему такси.
Я знала, что все это лишь неловкая попытка оправдать себя. И Машкины обвинения
ранили больше, чем весть о гибели Борьки. Неужто мне в самом деле безразлично? Господи,
что со мной происходит?
Я выпила еще кофе, понемногу приходя в себя. Взяла телефон и набрала номер Ника.
- Глазам своим не верил, а теперь и ушам, - весело приветствовал он меня.
- Где ты? - буркнула я. - Надо увидеться.
- Нет, деточка. Ничего не выйдет. Мне сказано не приближаться к тебе на пушечный
выстрел. На таком расстоянии не трахаются. Будем любить друг друга платонически.
- Кончай валять дурака! - разозлилась я. Ник тяжко вздохнул.
- Так и быть, приезжай в казино. Опять иду у тебя на поводу. Ничего не могу поделать
со своим бедным сердцем. Готов рисковать головой, лишь бы одним глазком взглянуть на тебя,
моя радость.
Когда я приехала к казино, Ника в задней комнате не застала.
- Он в баре, - сказал мне парень из охраны, и я пошла туда.
Ник сидел за стойкой и изводил бармена требованием относиться к себе с иронией.
- Только у ироничного человека есть шанс выжить в этом мире, - наставительно изрек
он, увидел меня и расплылся в улыбке. - Радость моя, господь услышал мои молитвы, ты
снова с нами!
- Воды, пожалуйста, - попросила я бармена.
- Моя девочка пьет только воду.., она такая скромница, не пьет, не курит, а когда ее
трахают, закрывает глазки... Да, солнышко?
- Идем, надо поговорить.
- Это у нас такой пароль, - усмехнулся Ник. - Значит, девочке неймется. Идем,
радость моя, я тебя осчастливлю.
Он обнял меня за плечи, и мы отправились в комнату позади ресторана.
- Борька погиб, - сказала я - Серьезно? А что с ним случилось? - Ник замер и
посмотрел на меня с удивлением, только в глубине зрачков таилась усмешка.
- Он болтался с моей фотографией в баре. Мне надо знать, что у ментов есть на меня.
- Он болтался с твоей фотографией, а я узнаю об этом только сейчас? - усмехнулся
Ник. Мы вошли в комнату, он схватил меня за шею и ткнул лицом в стену. - Детка, детка,
детка... - вздохнул Ник прямо-таки с болью душевной. - Ты разрываешь мне сердце. Этот
придурок совал свой нос, где не просят, а ты соизволила сказать мне только сегодня, -
прошептал он мне в ухо. - Ты что о себе вообразила?
- Я ни о чем не догадывалась. Клянусь. Он был у меня вчера вечером и показал
фотографию. Она была в машине?
- Вероятно, - усмехнулся Ник, отпуская меня. - Итак, он показал тебе вчера
фотографию. Интересно. И ты не позвонила мне?
- Было поздно, я подумала...
- Как мило. А что за фотография?
- Моя фотография. Он внес изменения в мой облик, согласно описаниям свидетелей в
баре.
- И они, конечно, узнали тебя.
- Он так сказал.
- Выходит, малый не такой дурак. Ты думала, он тащится от твоей задницы, а он
собирался сдать тебя ментам.
- Если фотография попадет к ним...
- Не попадет, - покачал головой Ник, глядя на меня с усмешкой. - Наш адвокат не
может быть связан с девкой, которую подозревают в соучастии в убийстве. Так что скажи
Рахманову спасибо.
- Значит, все-таки не несчастный случай... - помедлив, произнесла я.
- Конечно, несчастный случай, - как-то не слишком убедительно возразил Ник. И
добавил:
- Топай отсюда, ты мне надоела.
Я сочла за благо удалиться. Очень разные чувства бушевали во мне, я почти не
сомневалась, что гибель Борьки не была случайной и что без Ника тут не обошлось, но вместе с
тем я вздохнула с облегчением, узнав, что о фотографии могу не беспокоиться. Я шла к дому, и
вдруг взгляд мой натолкнулся на отражение моего лица в витрине, и я испуганно замерла. Лицо
на мгновение показалось чужим, у меня перехватило дыхание. Я шагнула ближе, вглядываясь в
свое отражение.
- Обалдеть! - сказал проходивший мимо парень и широко улыбнулся.
Борьку похоронили через три дня. Накануне мне позвонил Антон.
- Ты пойдешь на похороны?
- Нет. - Пауза затянулась, и я добавила:
- Терпеть не могу похороны, у меня от них депрессия.
- Вы поссорились? Ведь вы виделись в тот вечер?
- Виделись. Мы не ссорились. Простились вполне мирно. Решили быть друзьями.
- Зная Бориса, трудно поверить.
- Что ж, не верь. Но это так. Я понимаю желание друзей свалить его гибель на меня, но
разбился он только потому, что был пьян. Вот и все.
На сей раз затянувшуюся паузу прервал Антон:
- Ты интересовалась гаражом. Я встретился с его хозяином, он директор универсама в
Добром. Так вот, гараж он купил у некоего Анатолия Константиновича Приходько, бывшего
коммерческого директора фирмы "Конти".
От неожиданности я бы, наверное, не устояла на ногах, но, к счастью, к тому моменту уже
сидела в кресле, так что обошлось без увечий.
- Ты уверен? - все-таки спросила я.
- Разумеется, уверен. Тебе стоит поговорить с Олегом, он наверняка хорошо знает
Приходько, ведь "Конти" принадлежит его другу Вадиму Долгих.
- Моя просьба остается в силе: не рассказывай никому о моем интересе. Особенно Олегу.
- Хорошо, - с некоторым недоумением ответил Антон, и мы простились.
Я усмехнулась и головой покачала, все еще не успев прийти в себя от новости. Если бомж
ничего не перепутал, человек, интересующийся мной, ни много ни мало как бывший компаньон
Долгих. А если он и четвертый фигурант, которого с таким старанием разыскивает Ник, одно и
то же лицо, то картина и вовсе вырисовывается занятная.
Мне требовалось освежить свою память, и я поехала в библиотеку. После первого
близкого знакомства с Ником, когда он учил нас с Машкой уму-разуму, я несколько месяцев
пребывала в прострации, но потом понемногу, придя в себя, проявила любопытство. И
попыталась разобраться, что же тогда произошло в доме, то есть не что произошло - это-то
понятно, раз я сама была свидетелем убийства, - а что этому предшествовало и кем был
убитый? Разумеется, мне приходилось соблюдать величайшую осторожность, дабы мое
любопытство не привлекло внимание Ника. Но кое-что по крохам удалось собрать. Фамилия
Приходько мне точно встречалась.
В тишине библиотеки я листала старые подшивки газет и вскоре нашла, что искала.
Фотография мужчины и небольшая заметка. "Вчера в своем офисе по обвинению в убийстве
был арестован Приходько Анатолий Константинович. Он обвиняется в убийстве своей сестры
Приходько Маргариты Константиновны. Ее труп был обнаружен на территории складов фирмы
"Конти" двадцать девятого декабря прошлого года. Приходько ранее был коммерческим
директором этой фирмы, но уже три месяца как оставил эту должность. По слухам, с
Господином Долгих, генеральным директором фирмы, у них произошел серьезный конфликт:
господин Долгих обвинил Приходько в присвоении крупной суммы денег. Подробности в
интересах следствия не сообщаются".
Затем я просмотрела газеты, вышедшие ранее, а потом те, что вышли уже весной. Если
верить публикациям, произошло примерно следующее: вечером двадцать девятого декабря в
офис фирмы "Конти" приехала Маргарита Приходько, гражданская жена Долгих. Мужа в
офисе она не застала, но была уверена, что он там появится, и осталась его ждать. Офис при
складе представлял собой небольшое отдельно стоящее здание, где находилась бухгалтерия и
кабинет Долгих. Появлялся он здесь нечасто. Охрана располагалась возле ворот. По стечению
обстоятельств, в тот вечер в сейфе оказалась значительная сумма денег. Вот за ней, судя по
всему, и явился Приходько, которого к тому времени три месяца как уволили из фирмы. Он
считал себя несправедливо обойденным и был убежден, что деньги в сейфе - лишь небольшая
компенсация за причиненный ему ущерб. Разумеется, встретить сестру он там не ожидал.
Между ними произошла ссора, в результате которой Приходько нанес сестре семь ударов
ножом для резки бумаги, после чего, прихватив деньги, скрылся с места преступления.
Допустим, зарезать сестру он мог, это куда ни шло, хотя довольно странно после убийства
как ни в чем не бывало явиться утром на работу (он уже месяц как открыл собственное дело) и
отмечать с коллегами Новый год. Еще более странным казался тот факт, что Приходько спрятал
похищенные деньги в собственном гараже вместе с орудием убийства. Похоже, он ничего не
опасался, и арест явился для него полной неожиданностью.
- А дядя, получается, оригинал... - пробормотала я.
Один из охранников в ночь убийства видел машину Приходько недалеко от базы, таксист
видел его самого, проезжая мимо, и даже смог опознать.
- Занятно, - усмехнулась я.
На базе я бывала неоднократно и хорошо представляла и офис, и расположение прочих
зданий, на территорию пройти мимо охраны незамеченным невозможно. Разумеется, если
Приходько не перемахнул через двухметровый забор с колючкой наверху. На территории
собаки, вряд ли раньше было иначе. Впрочем, по замыслу обвинения, собаки для Приходько не
были проблемой, он мог приручить их раньше и территорию знал отлично, так что пройти
теоретически мог. Что делал таксист в этом богом забытом месте в такое время, выяснить никто
не потрудился. Труп жены Долгих обнаружили только утром. Долгих все это время безуспешно
пытался дозвониться до супруги.
Приходько арестовали в марте, в мае в автокатастрофе погибли его жена и дочь. А в июле,
в доме, который когда-то принадлежал Пашкиной семье, погиб некто Орешин, начальник
охраны фирмы "Конти", уволенный примерно в то же время, когда был арестован Приходько.
Интересная картина складывается...
Было убийство Орешина как-то связано с убийством жены Долгих или это совсем другая
история? Похоже, что было. Конечно, Приходько мог убить сестру, крупно с ней поскандалив,
если она к тому же приняла сторону мужа, которого у брата повода любить к тому моменту не
было. Но с таким же успехом дело могло быть сфабриковано. Приходько оказался в тюрьме, а
вскоре лишился семьи. Если к этому причастен начальник охраны, логично от него поскорее
избавиться. Что Ник и сделал. Каким образом в эту историю оказался замешан Пашка, остается
только гадать. Но кассета - важная улика, Ник, вернее, его хозяин, был очень заинтересован в
ее исчезновении, а Орешин не хотел ее возвращать, даже рискуя жизнью. Что там могло быть?
Да что угодно. Начальник охраны, предвидя, что от него захотят избавиться, мог запастись
отличным компроматом, который я передала Пашке.
Приходько может знать об этом, а может и не знать. Если ему известно, что мы с Машкой
были в доме в момент убийства, его интерес ко мне вполне объясним. Так же, как интерес к
улике, то есть к кассете. Он может решить, к примеру, что кассета у меня. Что мешало мне
сделать дубликат? Моя глупость. Мне тогда это просто не пришло в голову. Мы даже
посмотреть запись не могли, потому что у нас не было ни камеры, ни видеомагнитофона, а идти
к кому-то с таинственной кассетой мы не рискнули.
Человек в одно мгновение теряет все, а вернувшись из тюрьмы, видит, что его враг живет
припеваючи. И решает отомстить. По-моему, вполне логично. Вот только кому и за что?
Допустим, Долгих - за то, что лишил его денег, положения и засадил в тюрьму. Тогда понятно
стремление лишить того изрядного куска пирога, напав на транспорт. Приходько раньше
работал с Долгих, наверняка многое знал и надеялся, использовав старые связи, пристроить
груз. Долгих деньги теряет, Приходько их приобретает, плюс моральное удовлетворение.
Горох какое-то время работал в охране фирмы, пока Ник не решил, что это опасно. Не для
Гороха, для фирмы. Репутация фирмы должна быть безупречной. Так что теоретически
Приходько мог быть с Горохом знаком. Мог он и припугнуть его чем-то мне неведомым, чтобы
заставить работать на себя. Собрал бригаду из бывших уголовников и устроил засаду на дороге.
Но его самого там не было. Личное участие в нападении для него слишком опасно - кто-то из
людей Ника мог бы его узнать. Он убил Гороха, чтобы закрыть ему рот навеки, а потом...
Потом чепуха. Следующим стал Серега. Допустим, Серега случайно встретился с
Приходько. Тогда логично было бы ему звонить Нику, а уж никак не мне, раз я этого
Приходько знать не знаю. Затем погиб Розга. Его он тоже встретил случайно? Стоп. А что, если
дело в другом? Жена и дочь Приходько погибли. Никакого намека, что могло иметь место
убийство, но как знать... А если все-таки убийство, то кто мог приложить к нему руки?
Первыми на ум приходят Ник и его мальчики.
И что, теперь дядя вершит правосудие так, как он себе его представляет? А Ника оставил
"на сладкое"? А то, что на трупы натыкаюсь я, случайность? Или подарок, нечто вроде намека,
мол, это ведь и твои враги тоже? Но при втором варианте Приходько как минимум должен
знать, что с нами сделал Ник. Хотя почему бы и нет? Ему, например, мог рассказать тот же
Горох. Я даже вижу его слюнявые губы, когда он нараспев рассказывает о весело проведенном
времени, смакуя подробности и не зная, что подписывает себе смертный приговор.
Теперь вопрос: что делать мне? Нику очень не понравилось, что я промолчала о
Борькином интересе к убийству журналиста, еще больше ему не понравится, если я промолчу о
Приходько. Значит, надо набрать номер Ника и рассказать, что дядя расспрашивает обо мне.
Я достала телефон, но, подержав его в руке, убрала в сумку. К черту Ника. Для начала я
хотела бы встретиться с Приходько. Просто встретиться и послушать его. Потом решу.
Я вернулась домой, продолжая размышлять над прочитанным, и вдруг подумала: может,
Приходько знает, где теперь Пашка? Знает, не знает... Допустим, знает, и что? "Здравствуй,
Павел, вот мы и встретились, обидно, что я до сих пор люблю тебя, а ты меня никогда не
любил. Обидно и больно". Сказать ему что-то в этом роде? Глупо и сентиментально. Другой
вариант. "Знаешь, мне часто снится сон: мы вместе, и мне так хочется, чтобы ты меня обнял, но
ты поворачиваешься ко мне спиной, поспешно уходишь, и я умираю во сне, а потом еще долго
умираю наяву. А иногда, редко-редко, мне снится, что ты меня любишь. Это даже хуже, потому
что приходится просыпаться". Тоже не лучше. Скажи мне такое Борька, я бы засмеялась.
Незачем цепляться за обломки. На самом деле все просто: в моей паскудной жизни лишь один
светлый эпизод: юность и недолгая любовь, вот я упорно и хватаюсь за него, как за соломинку.
Вечером я отправилась к Виссариону. Выпив чаю с хозяином, пошла искать Любку. Она
обреталась в подворотне в компании вечно пьяной Сороки.
- Работы нет, - заявила Любка со злостью. - Не знаешь, когда этот дождь кончится?
- Зимой, когда снег начнется.
- К тому времени мы все по миру пойдем.
- Ты того мужика случайно больше не видела? - понизив голос, спросила я.
- Какого? А.., нет. А надо?
- Ну, не худо бы ему кое-что передать. Я не прочь с ним встретиться.
- Знакомый твой, да? Вспомнила, кто он такой?
- Вроде того. Скажи девкам, только аккуратно, чтобы без лишнего шума.
- Можешь не беспокоиться, все сделаю в лучшем виде. Юлька, дай пятьсот рублей
взаймы, замерзли здесь торчать.
- Так иди к Виссариону, погрейся.
- Не-а, мы лучше здесь. Задолбал он своей культурной программой, и Упырь злится,
говорит, хреново работаем. А какая, блин, работа в такую погоду? Хорошая хозяйка собаку из
дома не выгонит, не то что мужика. Мы с Сорокой пузырь купим и здесь разопьем.
- Дороговато для пузыря.
- Так мы с закуской.
Я протянула ей деньги и вернулась к Виссариону. До часу ночи перемежала игру на рояле
философскими беседами с ним. Пять минут второго мне позвонили на мобильный. Номер был
мне незнаком, а голос, звучавший в трубке, тоже. Мужчина явно пытался его изменить -
растягивал слова, как обычно говорят глухонемые.
- Надо встретиться.
Лаконично, ничего не скажешь. Кому надо и с какой стати? Именно эти вопросы я
собралась задать, но у моего собеседника не было желания меня слушать.
- Я возле твоего дома, - добавил он и отключился.
Теперь следовало решить, хочу я этой встречи или нет? Если звонил Приходько, то хочу.
А если в игру включился кто-то еще?
- Плохие новости? - спросил Виссарион, понаблюдав за мной.
- Кто ж их знает, - пожала я плечами и отправилась к дому.
Я избрала путь через соседний двор и для начала осмотрела пространство вокруг своего
подъезда. Никакого намека на живое существо. На стоянке были припаркованы несколько
машин, но принадлежали они соседям, за ними вполне можно укрыться. Дворовая детская
площадка тонула в темноте. Я вздохнула и направилась к подъезду. Тусклая лампочка все-таки
давала достаточно света, чему сейчас я не радовалась. Человека, назначившего мне встречу, я
не вижу, зато сама как на ладони. Отличная мишень. Я невольно поежилась - такие мысли не
делают человека счастливым.
Я стояла возле подъезда довольно долго, а ничего не происходило. "Дядя
осторожничает", - решила я. И терпеливо продолжала ждать неизвестно чего, а когда,
наконец, взглянула на часы, оказалось, что прошло уже двадцать минут. Вот тут на меня и
накатило предчувствие. Крайне неприятное, надо сказать, Я взглянула на дверь подъезда и
убедилась, что она не заперта. Если тот человек решил меня подкараулить в подъезде, звонить
было ни к чему. Или он любитель театральных эффектов?
Я осторожно потянула дверь на себя, она открылась с противным скрипом.
- Дверь некому смазать, - проворчала я в досаде и шагнула вперед, но чуть в сторону.
Открыла вторую дверь, сделала еще несколько шагов и замерла. И вдруг лифт пришел в
движение, хотя обычно его на ночь отключают. Предчувствие лишь увеличивалось, набирало
силу. Я прислушивалась, затаив дыхание. Вот лифт остановился на первом этаже, двери
открылись, а потом захлопнулись, но никто не вышел мне навстречу. В подъезде по-прежнему
стояла тишина, настолько пронзительная, что хотелось заорать, чтобы нарушить ее. "Затишье
перед бурей", - мрачно усмехнулась я, хотя надо бы порадоваться: лифт работает, значит, не
придется на пятый этаж подниматься пешком.
Я направилась к лифту, кнопка вызова успела погаснуть, и эта часть подъезда тонула в
темноте. Окно далеко, а свет горел только на лестничной клетке. Тени в углах, казалось,
оживают. "Вот только чертовщины мне и не хватает", - оптимистично подумала я и нажала
кнопку. Двери лифта открылись. Возможно, я бы заорала, если бы не ожидала чего-то
подобного. На полу сидел Вовка - ноги в стороны, руки свесил между коленей, голова
опущена, ветровка впереди залита кровью.
- Привет, - вздохнула я, устраиваясь на корточках так, чтобы дверь не захлопнулась.
Горло перерезано, но сделали это не здесь. В кабине нет пятен крови, кровь на ветровке успела
загустеть. Я пошарила вокруг взглядом, увидела на полу спичечный коробок и с его помощью
заблокировала внутреннюю дверь, чтобы припозднившийся жилец не наткнулся на труп.
Прошла к лестничной клетке и посмотрела наверх. И почувствовала чей-то взгляд.
- Чертов сукин сын, - пробормотала я, стремительно поднимаясь по ступенькам.
Я слышала только свои шаги, прекрасно понимая, что напрасно трачу время. Убийца
хитер, он мог наблюдать за мной в окно подъезда или с крыши и, увидев меня, вызвал лифт.
Для этого ему пришлось для начала заглянуть в лифтерную, небольшое помещение на крыше.
Такой тип наверняка позаботился и о путях отхода. Двигаясь по крыше, легко оказаться в
соседнем подъезде, а еще лучше в подъезде соседнего дома, к которому вплотную пристроен
мой, двери подъездов у него выходят на проспект.
Но я все-таки поднялась наверх. Замок на решетке, закрывавшей проход на крышу,
естественно, был сбит. Я огляделась. Вот здесь, скорее всего, он и стоял: подступы к подъезду
отлично просматриваются, а скрип двери услышишь и отсюда. Скрип послужил для него
сигналом, и он послал лифт вниз. Считая, что лифт отключен, я бы стала подниматься по
лестнице, а ему зачем-то очень надо показать мне труп.
- Сукин сын, - в досаде повторила я.
На крышу можно было не подниматься, мне его не догнать. Но тут я подумала: если его
машина припаркована на проспекте, есть шанс ее увидеть. И выбралась на крышу. Однако меня
ждало разочарование: подъезды соседнего дома были снабжены козырьками, а вокруг росли
кусты, и я при всем желании не смогла бы заметить, выходит ли кто из подъезда. Я была
уверена, что мой противник (или кто он мне?) и это предусмотрел.
Я вернулась в подъезд, на ходу набирая номер Ника.
- Радость моя, я тут отрываюсь с одной классной телкой. С какой такой стати ты
звонишь мне в два часа ночи?
- У нас еще один труп, - покаянно сообщила я.
- У нас? - передразнил Ник.
- Хорошо, у меня. Хотелось бы знать, что мне с ним делать.
- Ничего, я полагаю. Если ты не собираешься сделать из него чучело.
- "Ничего" не получится, он в моем подъе
...Закладка в соц.сетях
