Жанр: Детектив
Караоке для дамы с собачкой
... иначе. Если бы... я бы не стал тебе рассказывать о
фотографии...
- Ты рассказал, - кивнула я, заметив про себя: "А Никитин промолчал, и этому должно
быть объяснение". - Как долго за ней вели наблюдение?
- Месяц, может, полтора.
- Ты решил, что этого достаточно?
- Не я решил, Никитин. Я дал ему подробный отчет, и он остался доволен. Может, он
говорил со своей девкой, и она ему все объяснила.
- А после того как твой человек случайно увидел ее с Тагаевым, у тебя не возникло
желание еще немного понаблюдать за ней?
- С какой стати? - удивился он.
Тут зазвонил лежащий на столе мобильный телефон Ларионова. Он взглянул на него, но
не ответил.
- Может, ты мне объяснишь, что происходит? - спросил Ларионов, нахмурившись. -
Если убийство как-то связано...
Телефон зазвонил вновь.
- Отзовись, - кивнула я.
Он отмахнулся, телефон его почему-то беспокоил. Я повертела в руках скрепку, всецело
сосредоточившись на ней, чувствуя, как Ларионов сверлит меня взглядом. Вновь звонок,
скрепка вырвалась из моих рук и пролетела по столу, я приподнялась и схватила ее, но
Ларионов решил, что я потянулась к мобильному, и быстро взял его в руки.
- Да, - сказал он отрывисто.
- Надо поговорить, - услышала я.
- Не сейчас. Перезвони попозже. - Отключил телефон, косясь на меня. Он здорово
злился, и не без основания. Голос я узнала, да и немудрено, раз звонил Тагаев, эту его манеру
говорить растягивая слова, невозможно не узнать. - Сумасшедший день сегодня, - сказал
Ларионов.
- Бывает, - посочувствовала я, поднимаясь.
- Уже уходишь? - насторожился он.
- А ты еще что-то хочешь рассказать?
- В общем, нет.
- Тогда всего доброго.
Я пошла к двери, обернулась и подмигнула ему. Парня перекосило, возможно, от злости, а
может, его обуревали иные чувства. Но мне становилось все интереснее.
Выйдя на улицу, я отпустила Сашку погулять, а сама устроилась в машине, подумала и
позвонила Никитину. Все великие люди страшно заняты, этот не был исключением, однако
время мне уделил и говорил ласково.
- Вы рассказывали, что Светлана с Тагаевым встречалась один раз. Теперь выходит, что
два. Ларионов сообщил вам об их встрече, когда она якобы показывала Тагаеву какую-то
фотографию? - задала я вопрос.
- Да-да, припоминаю. Действительно, было такое, - засуетился он.
- У вас это не вызвало интереса?
- Вы думаете, Тагаев имеет отношение к ее смерти?
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Не мог же я вот так, ни с того ни с сего спросить Светлану об этой встрече? Тогда
пришлось бы рассказать, что за ней следили, а это совершенно невозможно. Но вечером, когда
был у нее, я завел разговор о том, как она провела день, и она рассказала, что встречалась со
своим знакомым. Я спросил: "С кем?" Она ответила: "Ты его не знаешь", а когда я дал понять,
что ее уклончивость мне не нравится, пояснила: "Подруга влюбилась в парня, мне он не
понравился, я попросила его фотографию и показала одному знакомому. Парень в самом деле
оказался мерзавцем". Я спросил, что за знакомый, и она ответила: "Он работает в милиции".
Тут я понял, что ей неудобно рассказывать о своей встрече с Тагаевым, вот она и выдала его за
милиционера. Я совершенно успокоился, они были знакомы раньше, и она обратилась к нему,
когда подруга попала в беду. Что в этом особенного?
- Ничего, - согласилась я и простилась с ним.
Возможно, Света рассказала ему свою историю, выдав ее за историю несуществующей
подруги. Она взяла фотографию любовника, которого подозревала во всех грехах, и показала
Тагаеву, а тот парня на фотографии узнал и даже предостерег ее. Очень интересно. Чем дальше,
тем загадочнее. Кого же Тагаев увидел на фотографии? Сей факт он скрыл, а если Тагаев не
хочет говорить, то с этим приходится мириться. Хотя попытаться еще разок все-таки стоит.
Я позвала Сашку, тронулась с места и вот тогда увидела Ларионова. Он вышел из дверей
здания, снабженных табличкой "Посторонним вход воспрещен", и направился к стоянке. Я
взглянула на Сашку, прикидывая, могу ли оставить его в машине в одиночестве на некоторое
время. От этой мысли мне пришлось отказаться. Я схватила сумку и бросилась к остановке,
едва не забыв запереть машину. Возле остановки вереницей выстроились такси. Я распахнула
дверь первого же и радостно сообщила:
- Поиграем в сыщиков, если не возражаете.
Мужчина лет тридцати пяти нахмурился, потом, взглянув на меня, усмехнулся:
- А я вас знаю.
- С ума сойти. Сто баксов тому, кто меня ни разу не видел.
- Понял. Куда двигаем?
- Пока не знаю. Вон за той тачкой. Если не проворонишь и внимание к себе не
привлечешь, еще сотня.
- Сделаем, - воодушевился он, лихо выруливая с места и пристраиваясь за
Ларионовым. Я поразмышляла о своей популярности в родном городе, а также о волшебной
силе банкнот, но недолго. Ларионов свернул в переулок, а мы поехали прямо. - Там он может
обратить на нас внимание, - пояснил таксист, - а деться ему некуда, только на проспект, я
этот район как свои пять пальцев знаю.
Насчет района он не соврал, мастерски маскировался и ни разу не упустил Ларионова.
- Ты часом не в разведке служил? - спросила я.
- В десанте. А что за мужик? По делу пасешь или нелады на любовном фронте?
- Подозреваю, что крысятничает.
- Последнее дело, - кивнул парень.
- Ага. Вот и хочу разобраться.
Ларионов соблюдал правила движения, но заметно спешил. После звонка Тагаева я бы
ничуть не удивилась, если бы он отправился в "Шанхай", где Тимур проводил свое время,
предпочитая встречаться с людьми именно там, а не в офисе, который тоже имел место. Однако
на очередном светофоре Ларионов свернул в противоположную сторону. Может, решил, что в
"Шанхае" появляться не стоит, осторожничает. Любви ко мне он не испытывает, и это еще
мягко сказано. Он мог предположить, что голос Тагаева я слышала и даже узнала, в этом случае
нестись куда-то сломя голову неразумно. Я бы поостереглась, хотя решает не он. А может, едет
человек по делам и надо мной посмеивается. Что ж, я не против.
Ларионов еще раз свернул, и стало ясно: направляется он к гостинице "Россия", по
крайней мере, припарковался на ее стоянке. Вышел, попинал переднее колесо и пошел к
центральным дверям.
- Что дальше? - спросил водитель.
- Подожди здесь.
Я тоже вышла, огляделась и не спеша направилась вслед за Ларионовым, прихватив с
собой Сашку. Он сидел в сумке тихо, как мышь, прочувствовав ситуацию.
- Терпеть не могу загадок, - пожаловалась я. Сашка тявкнул, соглашаясь со мной. -
Ничего, разберемся. А ты не вздумай высовываться.
В холле гостиницы было многолюдно, то ли туристов привезли, то ли какая-то делегация
приехала, все толпились возле стойки администратора. Ларионова здесь не было. Впрочем,
встречаться с ним в мои планы не входило. Комната охраны располагалась напротив, за
цветочным киоском. Я вошла и громко сказала:
- Привет.
В комнате находилось двое мужчин, один пялился в монитор, другой, начальник службы
безопасности, пил чай. Первый кивнул, второй ответил:
- Привет.
- Нужна твоя помощь, - сообщила я незатейливо.
- Ясное дело, зачем тебе еще приходить. И что я должен сделать, достать луну с неба?
- На что она мне? - удивилась я. - Девушка я скромная, запросы так себе... Володя,
только что к вам пожаловал наш Ларионов, надо узнать, с кем он здесь встречается.
- Ларионов? - нахмурился Володя.
- Ага.
Он поморщился, отставил чашку в сторону, но выполнять мою просьбу не спешил.
- Послушай... - начал он недовольно, но я его перебила:
- Ты же знаешь, я в команде и действую с высочайшего соизволения.
Он поднялся, вздохнул вторично и одарил меня взглядом, в котором не было и намека на
любовь. Такие взгляды девушке всегда обидны. Но из комнаты вышел, и это уже было хорошо.
Я устроилась в его кресле, парень возле монитора не обращал на меня внимания. Прошло
минут десять, через этот временной промежуток я смогла убедиться, что работа здесь налажена
отлично. Володя вернулся и доложил:
- Он в баре, с каким-то мужиком, из постояльцев. Через пару минут будем знать имя и
номер комнаты, где тот поселился. Все?
- Спасибо. Считай, мы в расчете.
- Тогда тебе спасибо, - отозвался он. Ему позвонили по внутреннему телефону, он снял
трубку, выслушал и сообщил:
- Филиппов Всеволод Андреевич, бизнесмен из Москвы, здесь в командировке, вселился
сегодня в 11.30. Номер заказан заранее фирмой "Гермес".
- Насчет луны с неба я все-таки подумаю, - сказала я, направляясь к двери.
- Лучше в гости пригласи.
- Обязательно. Проводи меня в бар.
Он вышел вместе со мной.
- Ты ведь не захочешь, чтобы тебя видели, - заметил он тихо. - Встанешь в проходе на
кухню, видеть будешь все, но вряд ли что услышишь. Годится?
- Хочешь, на ужин приглашу, а потом на завтрак?
- На самом деле не хочу. Я парень простой, девок люблю глупых, а с тобой дураком себя
чувствуешь.
- Ты чересчур самокритичен. Скажи просто: не нравлюсь я тебе.
- Нравишься. Только у таких, как ты, мужиков, как грязи, а я не люблю конкуренции.
Простой я, без затей. Поняла? Вот сюда...
Мы прошли узким коридором в кухню, а оттуда в бар, то есть в бар я входить не стала, а,
как и советовал Володя, пристроилась в проходе, здесь было что-то вроде ниши и даже стоял
стул. Очень удобно.
- Я рядом, - шепнул он. - Потолкую с поварами. Позовешь, если понадоблюсь.
Я устроилась на стуле, наблюдая за происходящим в зале. Особого наплыва посетителей
не было, за столами человек десять и возле стойки четверо. Ларионов устроился за угловым
столиком, спиной ко мне. Очень удобно, не надо соблюдать конспирацию. Напротив него сидел
дородный мужчина с красной физиономией. Вряд ли ему было больше пятидесяти, но выглядел
он скверно, то ли пил неумеренно, то ли просто жизнь заела. Волосы коротко подстрижены, без
седины, на щеке свежий порез, должно быть, руки дрожали, когда брился. На бизнесмена он не
походил. Впрочем, и они разными бывают, хотя такие, как он, обычно вьются возле политиков
всех мастей, без принципов и идей, зато с большим желанием получить от жизни как можно
больше, любители такого большого-пребольшого куска пирога.
Тут я обратила внимание, что пьет мужчина чай, хотя время уже позволяло расслабиться,
потом он попросил у бармена стакан воды - запить таблетку. Вдруг дядя трезвенник, а рожа
красная от хворобы, к примеру, давление зашкаливает? Физиономист из меня никудышный,
навыдумываю с три короба... Жаль, разговора не слышно, но беседуют они мирно. Ларионов
что-то объясняет, а дядя в ответ согласно кивает, иногда тоже говорит или задает вопросы.
Вдруг он нахмурился, покачал головой, явно чем-то недоволен. Ларионов склонился к нему,
заговорил быстрее, развел руками и замолчал. Мужчина задумался, потер лицо ладонью, что-то
спросил. Ларионов коротко ответил. Какое-то время оба молчали. Наконец мужчина кивнул,
точно с чем-то соглашаясь, Ларионов поднялся, они пожали друг другу руки, и начальник
охраны Деда направился к выходу из бара. Я покидать свое укрытие не спешила, дабы не
столкнуться с ним в холле.
Я продолжала сидеть, наблюдая за мужчиной. Он взглянул на часы, попросил еще чаю,
вновь взглянул на часы. Скорее всего, кого-то ждет. Я потерла нос, прикидывая, остаться и
посмотреть или идти за Ларионовым? В конце концов решила, что Ларионов от меня никуда не
денется, дядя перспективнее.
Опять взгляд на часы, он побарабанил пальцами по столу, возможно, нервничал или
привычка у него такая. Перевел взгляд на входную дверь и как-то сразу подтянулся. Я проявила
любопытство и увидела своего друга Тагаева. Он как раз вошел в бар, притормозил,
оглядываясь. Дядя поднял руку, и он пошел к нему. Рукопожатие, и Тагаев устроился на месте
Ларионова.
Бармен кинулся к нему со всех ног, Тагаева в городе каждая собака знала, что
неудивительно, парень он у нас, скажем прямо, легендарный.
Ему принесли кофе, на который он даже не взглянул. Теперь говорил в основном дядя, а
Тагаев слушал. Сидел он небрежно, развалясь, собеседник, напротив, упирался грудью в стол,
стараясь быть к нему поближе. Я бы решила, что один уговаривает другого. Хоть бы одно
словечко услышать... Впрочем, одно словечко ерунда. Но от любопытства меня прямо-таки
распирало.
Они беседовали уже минут пятнадцать, теперь говорили оба, часто кивая, точно
соглашаясь, однако в позе Тимура ощущалась настороженность. Может, я фантазирую, но
дядька чем-то был ему неприятен.
Мужчина подозвал бармена, расплатился, и они вместе вышли из бара.
- Володя, - позвала я, он появился тут же. - Есть отсюда еще выход в холл?
- Идем.
Когда я оказалась в холле, Тагаев все еще был там, они стояли с Филипповым как раз
посередине зала. Оба улыбались, вроде бы довольные друг другом. Филиппов проводил Тагаева
до двери, и они простились. Тимур вышел на улицу, а дядя не спеша направился к лифту.
Проигнорировав центральный вход, я вышла через служебный рядом со стоянкой. Таксист
терпеливо ждал, машина Ларионова стояла на прежнем месте.
- Сидит уже минут двадцать, ждет кого-то, - почему-то шепотом сообщил водитель.
Тут появился и Тагаев, то есть не он, а его "Хаммер". Остановился в нескольких метрах от
машины Ларионова, тот быстро пересел к Тимуру. За тонированными стеклами ничего не
разглядишь, одно могу сказать: в машине он пробыл одиннадцать минут. Вышел, сел в свою
тачку и поехал в направлении проспекта.
- За ним? - спросил водитель, я кивнула.
Вскоре стало ясно, путь Ларионов держит на работу, причем не особо торопится,
остановился возле киоска и купил сигареты.
Я расплатилась с водителем, пересела в свою машину, отъехала на один квартал, чтоб не
мозолить глаза людям, и ощутила настоятельную потребность обмозговать ситуацию.
Выпустила Сашку, сама пристроилась на скамейке в уютном дворике, впрочем, не красоты
сейчас занимали меня. То, что Ларионов поддерживает связь с Тагаевым, я видела
собственными глазами, и это в то время, когда Дед вроде бы сильно обеспокоен тем, что Тагаев
надумал идти в политику и тем самым спутать ему все карты. По идее, следовало бежать к Деду
со всех ног и докладывать, что он пригрел на груди змеюку, но я не особо торопилась. Прежде
всего, я очень сомневалась, что Ларионов крысятничает. Деда он знает хорошо. Допустим,
Тагаев его мог чем-то прижать, допустим, даже хорошо прижать, но он отлично знает, что,
выступая против Деда... Из двух зол выбирают меньшее... А если Дед уже не тот и сила не та и
эта банда почувствовала слабину? Вот и бросились к Тагаеву. Король умер, да здравствует
король! До смерти еще слишком далеко, и Дед без боя гроша не уступит, будет стоять
насмерть, как наши под Сталинградом. Было еще кое-что: Дед и Тагаев наживают деньги рука
об руку, разумеется, никак этого не афишируя и даже открещиваясь друг от друга. Теперь при
тесном экономическом контакте у них вроде бы наметился политический разлад. Или ничего не
наметилось и эти двое просто пудрят всем мозги, разыгрывая свою партию? Одному богу
известно, что они могли придумать. Возможно, у Тагаева есть на Деда обиды, тот на вершинах
славы, а Тимур для него каштаны из огня таскает. Вот ему и надоело, тоже в Наполеоны
захотел. Возьмут да и вцепятся друг другу в горло. Дед даже спрашивал, по какую стороны
баррикады я намерена остаться? Если честно, так мне по фигу, пусть сами разбираются, мне бы
отсидеться в сторонке, и плевать я хотела на их политические баталии. Вру. На Деда не
наплевать. Он, сукин сын, беспринципный и жестокий, но я его люблю, раньше любила, и
сейчас что-то от той любви осталось, может, немного, но в самый раз для того, чтоб не стоять в
сторонке, когда его начнут жрать с потрохами. И чем я помогу? Перво-наперво тем, что никуда
не полезу, дабы случайно не поломать его игру. В этой игре мне кто-то уготовил место. Дед или
не Дед, поди разберись. Но я в игре, это точно, и кому-то сие очень понадобилось.
- Ох, как зубы-то ноют от открывающихся перспектив, - сказала я вслух. Сашка весело
бегал возле песочницы, с интересом поглядывая на меня.
Я достала телефон и набрала номер мобильного Деда, все-таки хотелось поговорить со
старым змеем, вдруг против обыкновения соизволит намекнуть, чего ждать от жизни. Дед
отозвался незамедлительно, но голос его звучал с недовольством. Совершенно не родной голос,
ни тебе ласки, ни радости - сплошная суровость и непреклонность.
- Чего тебе? - спросил он.
- Даже народные избранники чрезвычайно высокого полета, каким являешься ты,
должны время от времени чего-то есть. В связи с этим я спрашиваю: мы не могли бы пообедать
вместе?
Пауза слегка затянулась. Я собиралась было робко кашлянуть, чтобы напомнить о своем
существовании, но тут он спросил:
- С чего это вдруг?
- Погода скверная. У меня депрессия. Ты со мной суров до невозможности. Сашка
вредничает. Я потеряла смысл жизни и не могу найти его. Этого достаточно, или мне еще
что-нибудь придумать?
- Ты понимаешь, что у меня нет времени?
- Понимаю. Но ничего не могу поделать.
- Хорошо, - буркнул Дед. - Закажи столик во "Фламинго", часов на семь, нет, на
шесть. Постараюсь быть. И ради бога, оденься по-человечески и оставь дома свою дурацкую
таксу.
Вот так-так, хорошо, хоть Сашка не слышал.
- Пес, мне срочно надо принять черты дамы из общества. Бегом в машину.
Столик я заказала, по дороге домой заскочила в парикмахерскую и сделала прическу, на
это ушло около часа. Мастер была довольна и нахваливала мою красоту. Я не слушала, просто
радуясь ее радости.
Дома я провела ревизию своего гардероба, выбрала белый костюм с красной розой в
петлице, натянула красные ботфорты и скроила рожу своему отражению в зеркале. Сашка
наблюдал за всем этим с величайшим интересом, наверное, тоже прикидывал, чего ему следует
ждать от жизни при таком раскладе. В общем, два условия я выполнила, а на третье решила
наплевать и взяла Сашку с собой. Я в красных ботфортах, а он дома? Да он мне такого ни в
жизнь не простит. Правда, из своей сумки он перекочевал в мою, красную. Пробовал возражать
и даже кусаться, но, будучи поставлен перед фактом: либо в сумку лезть, либо телик
смотреть, - вздохнул и полез в сумку.
Через пятнадцать минут я была во "Фламинго", умудрившись прийти раньше
намеченного времени. К моему удивлению, Дед уже сидел за столом и читал газету. В
небольшом зале он был один, если не считать официанток, которые толпились возле двери в
состоянии, близком к помешательству.
- Он не кусается, - сказала я им, имея в виду Деда.
- Мы знаем. Хорошая собачка. Ему миску принести?
- Мы не поняли друг друга, - констатировала я, отказавшись от миски. Дед, будучи на
редкость консервативным, не придет в восторг, обедая с моей собакой за одним столом.
Дед оторвался от чтения, перевел взгляд на меня и, поспешно сложив газету, поднялся.
- Рад тебя видеть, - сказал он совершенно серьезно, но этого ему показалось мало, и он
добавил:
- Господи, какая ты красивая.
- Это тряпки, - пожала я плечами. - А я все та же.
- Мне нравятся твои красивые тряпки, - кивнул он, помогая мне устроиться за
столом. - Ты бы сделала мне большое одолжение, если б больше внимания уделяла своим
нарядам.
- Ничего себе, - развеселилась я. - Я-то думала, что работаю на тебя.
- Одно другому не мешает. Я заказал по бокалу мартини, мне еще сегодня предстоит
масса дел.
- Сколько у нас времени?
- Час-полтора.
- Отлично, сможем поесть спокойно.
- Выпусти пса из сумки, к твоим чудачествам здесь привыкли,
- Я больше думала о тебе, когда его запихивала туда.
- Лучше бы ты подумала о нем и оставила дома. Что за страсть везде таскать с собой это
богопротивное существо, - поморщился Дед.
- Все существа одинаково им любимы, это ведь его творение, - вступилась я за Сашку.
- Причем тут господь? Это чокнутые англичане, господу в голову бы не пришло создать
такую нелепость.
- Прекрати, он же все понимает.
- Это собака. А ты тихо сходишь с ума и относишься к нему, как к... - Он замолчал.
- Наверное, в прошлой жизни я была таксой, - погрустнела я. - Не говори гадостей о
моей собаке, ладно?
- Он самый умный, самый красивый, я бы хотел иметь такого внука. Годится? -
спросил Дед.
- Он еще и талантливый.
- Неудивительно. Есть в кого.
- Скажи на милость, почему так: мы с тобой близкие люди и каждый раз непременно
говорим друг другу гадости, - посетовала я.
- Я проникся, - кивнул Дед. - А теперь кончай маскарад и просто скажи, что тебе
надо.
"А почему бы и нет?" - подумала я и в самом деле сказала:
- Сегодня Ларионов встречался с Тагаевым.
Дед нахмурился, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с большим
неудовольствием.
- Ты что, следила за ним?
- Я всегда считала его гнидой.
- Я тоже невысокого мнения о твоих друзьях.
- А он твой друг? - не осталась я в долгу.
- Он начальник моей охраны. А ты спятила. - Он схватил салфетку, но тут же в досаде
бросил ее. - Кто-нибудь еще знает?
- Только я.
- Немедленно прекрати это. Оставь Ларионова в покое.
- Игорь, - сказала я. - Очень скверно чувствовать себя пешкой в чужой игре. Было бы
здорово, если бы ты намекнул...
- Я сказал достаточно. Оставь Ларионова в покое.
- Допустим. Что дальше?
- Забудь о том, что ты видела. - Он стиснул мне пальцы, потом разжал руку и погладил
мою ладонь. - Детка, - сказал он со вздохом. - Я тебя очень люблю и надеюсь, что ты меня
любишь. Мы с тобой очень близки. Но я знаю, что у тебя есть собственное мнение и оно часто
не совпадает с моим. Будь иначе, я бы тебя так не любил.
- Поэтому ты мне не особо доверяешь, - закончила я с усмешкой.
Он поморщился:
- Мне не нравится такая постановка вопроса.
- Еще бы. А что мне прикажешь делать?
- Выполнять свою работу. Разберись, что там за свистопляска вокруг Никитина. А
теперь, если не возражаешь, я бы хотел спокойно пообедать.
Вот так всегда. Конечно, я не ожидала, что он откроет мне душу, не такая уж я дура. Ну
хоть намекнуть на свои гениальные планы он мог бы, чтоб я не тыкалась впотьмах. Что ж,
играем втемную. Не привыкать. В этом, кстати, есть свои преимущества, можно действовать по
обстоятельствам, не дожидаясь высочайшего соизволения. Сам напросился. Я злилась, и даже
прекрасный обед меня не радовал. Дед взглянул на часы и сказал:
- Мне пора.
- Возможно, я опять нарушаю правила, но Ларионов сегодня встречался также с неким
господином Филипповым, бизнесменом из Москвы. Это я на всякий случай сообщаю. Потом с
этим Филипповым встречался Тагаев.
Дед задумался, стало ясно: это для него новость.
- Что собираешься делать? - спросил он через пару минут.
- Поговорить с Тагаевым, - пожала я плечами. - Тут еще какая-то мутная история с
фотографией, которую ему якобы показала убитая.
- Что ж, не мне тебя учить... - Дед поднялся, поцеловал меня несколько рассеянно, из
чего я заключила, что мыслями он ушел далеко. - Обо всем сразу же докладываешь мне. И
поосторожней, пожалуйста.
Он ушел, а я сказала своей собаке:
- Не поверишь, как меня достали эти тайны. Макиавелли хренов. Чего нос воротишь?
Макиавелли - это не ругательство. Был такой дядя, наши политики у него опыт перенимают. А
дураки, вроде нас, получают по ушам. Но мы к этому делу привыкшие. Справимся.
Ох, как я была зла на Деда. А еще больше на себя. В самом деле, что мне мешает бросить
все и попросту смыться? Оказалось, многое мешает. К примеру, то, что убитая женщина
верила, что я найду убийцу. Чего уж об остальном говорить. Да и любопытство разбирает, что
за хрень творится в Датском королевстве.
- Поедем к Тимуру, - сказала я. Сашка шевельнул ушами и завозился в сумке.
Я отправилась в "Шанхай", надеясь застать там Тагаева. Звонить ему я сочла излишним,
вдруг он не придет в восторг от моей затеи и постарается избежать встречи.
Выезжая на площадь, я увидела толпу граждан. Не сказать, что слишком большую, но и не
маленькую. Толпились не просто так, а под музыку. Дюжий молодец гнусаво пел что-то
кабацкое, что сейчас принято называть шансоном. Молодец, помахивая ручкой, ходил по
наскоро сколоченному помосту под плакатом "Казино "Пирамида", далее шли буквы помельче.
Напрягать зрение и разглядывать я не стала. Тут что-то здорово бабахнуло. Я втянула голову в
плечи, оказалось, зря - бабахнул салют, в темном небе расцвели экзотические цветы, жаль,
почти сразу исчезли. Но тут же вновь бабахнуло, и далее минут пятнадцать сие продолжалось
без перерыва.
Обалдев от всего этого великолепия, я притормозила, решив не принимать близко к
сердцу знак "остановка запрещена", потерла нос и сказала Сашке:
- Смотри, пес, это то, что называется "деньги на ветер".
Кстати, казино "Пирамида" уже два месяца как принадлежало Тимуру. Чего это он
вздумал народ радовать без особого повода? Неужто в самом деле метит в политики?
- Грустно и тягостно видеть, как человек пропадает, - скроив печальную физиономию,
молвила я. - У него нет фантазии. Неужели нельзя придумать что-нибудь поинтереснее? Как
денег накопят, так обязательно в политики. Впрочем, у меня тоже фантазии нет. Хотя в
политики я не лезу, зато вожусь с трупами. Скажи на милость, зачем мне это? - Пес меня не
слушал, с глупостями я ему давно надоела, и он перестал обращать на них внимание.
Пару раз вздохнув, все еще сетуя на себя, я поехала дальше. "Хаммер" Тимура красовался
на стоянке, рядом с "БМВ", на котором он ездил чаще. Значит, Тагаев в "Шанхае". Китаец на
входе был единственным в штате. Не подумайте, что с китайцами у нас проблемы, нет, просто
Тимур решил, что для придания ресторану некой экзотичности и одного за глаза хватит. Так
вот, китаец, увидев меня, распахнул дверь и поклонился, без улыбки и с величайшей
серьезностью. Было время, я ломала голову, пытаясь решить, чему приписать такое его
поведение, может, особому расположению ко мне Тагаева? Оказалось до смешного просто:
Тагаеву попался неулыбчивый китаец.
- Тимур Вячеславович у себя, - сообщил он с троекратным поклоном.
Я свернула налево, длинным коридором прошла к кабинету Тимура и постучала. Ответа
не последовало, я постучала еще раз, потом еще. Китаец слов на ветер не бросает, а он
определенно сказал, что Тагаев у себя. Неужто увидел в
...Закладка в соц.сетях
