Жанр: Детектив
Караоке для дамы с собачкой
...ь, но не тут то
было. Ритка при его появлении растворилась в направлении кухни.
- Мне очень жаль, - заявил он, устроился в кресле рядом се мной, не удержался и
добавил:
- Я ведь предупреждал...
- Игорь, - сказала я.
- Что?
- Компромат у Лукьянова.
Он поднял голову, долго смотрел на меня, потом осторожно погладил по голове, точно
дитя малое.
- Здесь ты в безопасности, отлежись, а там посмотрим.
- Ты что, не понял?
- Понял, - он поморщился. - Ты не должна была... Я не хотел впутывать тебя во все
это, - он опять поморщился. - Прости... Я приказал присмотреть за домом на всякий
случай. - Понять это можно так: на смену одним ребятам из Москвы прибыли другие. Чтобы
спасти меня, Дед, скорее всего, всю вину свалит на Тагаева. И здесь выгадал. Что за светлый
ум. Тагаеву не позавидуешь, его ждет война, выиграет он ее или нет, но о выборах точно
забудет. Я мысленно скривилась. Прав был Лукьянов, во всей этой истории слишком много
личного.
Дед, посидев немного, с постным видом удалился. Зато из кухни возникла Ритка.
- Ты его обманываешь, - сурово начала она.
- Подслушивала? - спросила я с улыбкой.
- Ты не собираешься ему помогать.
- Может, мне повезет, и все останутся довольны, - пожала я плечами.
- Господи, ты сумасшедшая, - сказала она и заревела. Видеть это было свыше моих
сил. - Как ты могла, - причитала она, комкая в руках носовой платок. - Он же... он
убийца, - Надо полагать, это относилось к Лукьянову.
- А чем Дед лучше? - возразила я, хотя и знала, что Ритка со мной не согласится.
- Не смей! - взвилась она.
- Знаешь что, иди домой. Тебя муж ждет.
Она выпрямилась, налицо ее появилась смесь досады и непонимания.
- Это глупо звучит, - сказала она с печалью, - но ты была моим идеалом. Я верила, что
есть человек, который может среди всего этого дерьма думать, как человек, и поступать, как
человек.
- Прости, что разочаровала, - ответила я со вздохом. - Я не лучше других.
- Не могу понять, как ты могла... - пробормотала она растерянно.
- Обещай, что не бросишь мою собаку, - попросила я и отвернулась, не дожидаясь
ответа.
Ритка осталась у меня ночевать. Утром она отправилась на работу, а у меня появилась
сиделка, молоденькая смешливая девушка, которую я попотчевала историей о хулиганах,
позарившихся на мой кошелек.
На третий день я уже бродила по квартире и даже приготовила обед, орудуя одной рукой.
Я старательно гнала от себя мысли о Саше, очень надеясь, что он покинул город.
- Мы никогда не встретимся, - прошептала я и заревела. Думать об этом не хотелось, но
это лучше, чем представлять, что он здесь и что за ним идет охота. "Он выкрутится", - тупо
повторяла я.
Вечером я отправила сиделку домой, убедив ее, что прекрасно себя чувствую. Сашка был
все еще у Ритки. О том, чтобы привезти его, она не заговаривала, и я с этим не торопилась. Кто
знает, как тут все повернется.
Ночью рука разболелась, боль все не утихала. Я лежала в гостиной, потому что в спальню
подниматься мне не хотелось. Самой себе удивляясь, растопила камин, смотрела на огонь и
ревела, то ли от боли в руке, то ли от той боли, что рвала меня изнутри. Я знала, что уснуть не
удастся. Ни в эту ночь, ни в следующую. Много-много ночей впереди... надо привыкать.
Иногда я подходила к окну, вглядываясь в темноту улицы. По стеклу тонкими струйками
растекалась вода, шел снег и тут же таял. Я прижала ладонь к стеклу, ткнулась в нее лбом и
позвала:
- Саша... - А потом заревела горько, с причитаниями: - Саша, Сашенька...
Дверь наверху тихо скрипнула. Я вскочила и бросилась к лестнице, схватилась за перила
здоровой рукой. Я услышала его голос раньше, чем увидела, как он спускается вниз.
- Рад видеть тебя живой... и почти здоровой, - закончил он насмешливо.
- Ты спятил, - прошипела я сквозь зубы. - Я надеялась, что ты за сотни километров
отсюда.
- Имею желание, но не имею возможности, - дурашливо заметил он. Прошел и
устроился в кресле.
- За домом следит Ларионов, - сказала я. - Вот уж он будет рад, окажись ты в его
руках.
- В машине два придурка, один спит, другой дремлет. Расскажи, как тебе удалось
смыться. Я слышал выстрелы. Если ты жива, значит, кто-то пришел на помощь.
- Тагаев, - ответила я, зная, что это вряд ли ему понравится.
- Наш славный Робин Гуд. Ты не находишь, что у него крыша съехала? Наживать
неприятности из-за бабы... Или ты ему что-то пообещала? Он появился как нельзя кстати. -
Саша с усмешкой взглянул на меня, но тут же серьезно спросил:
- Что, здорово досталось? Я предупреждал.
- Что будем делать? - поспешила я сменить тему.
- А что делать? Сматываться. Надо заглянуть к Валентину.
- Он убит.
- Возможно, документы еще в доме. В любом случае стоит проверить.
- Но...
- У тебя есть идея получше? - нахмурился он. - Я рад, что увидел тебя. - Лукьянов
направился к лестнице.
- Я пойду с тобой, - испуганно сказала я.
- Зачем?
- Просто пойду с тобой, - растерянно повторила я.
- Какой от тебя толк, если ты еле ногами двигаешь?
- С ногами у меня порядок. Знаешь, как говорят: одна голова хорошо, а две... мутант, -
закончила я со вздохом, а Лукьянов засмеялся.
- Это точно. Ладно, пошли.
- Сейчас?
- А ты когда хотела?
- Я соберусь за пять минут.
Я кинулась переодеваться, он пошел следом. Понаблюдал, как я мучаюсь с джинсами, и
начал помогать. Обнял меня, и я не выдержала:
- Ты за мной вернулся? - спросила я тихо и замерла, ожидая его ответ.
- Конечно, - помедлив, сказал он, прижал меня к груди и поцеловал в макушку. - Что
я без тебя?
- Я не буду тебе обузой, вот увидишь.
- Ты дура, Детка. Тебя едва не убили...
- Если не трудно, зови меня по имени.
Он опять поцеловал меня, на этот раз в губы.
- Рядом с тобой я чувствую себя... хреново я себя чувствую, - усмехнулся он. - А если
быть совсем точным, последней сволочью. Не очень-то это приятно. Вот и говорю гадости.
- Говори, - пожала я плечами.
- Давай кофту. - Он помог мне надеть кофту, а потом куртку, кроссовки у меня были на
липучках. - Выбираться придется через крышу, - предупредил он, я согласно кивнула. Я б за
ним безрук, без ног поползла. Не знаю как, но поползла.
На крышу выбрались без проблем, дальше стало хуже, надо было спускаться по
водосточной трубе, а о том, как я проделаю это с одной рукой, думать не хотелось. Саша
пришел мне на помощь, подхватил под мышки и начал спуск. На это ушло много времени.
Наконец мои ноги коснулись земли. Вдоль забора мы обошли двор и выбрались через
калитку в переулок. Здесь стояли "Жигули", на этот раз "девятка". Саша сел за руль, я
устроилась рядом, старательно отгоняя мысли о боли.
- Как себя чувствуешь? - спросил он.
- Нормально.
- У тебя на лбу испарина.
- Ты лучше о себе думай, - огрызнулась я.
Город тонул в темноте, в целях экономии электричества в час ночи фонари выключали.
- В доме есть тайник? - спросила я, памятуя, что после разыгравшейся там бойни
менты обшарили дом сверху донизу.
- Есть.
- И ты знаешь, где искать?
- Догадываюсь.
К дому подъехать мы не рискнули, машину оставили за квартал.
- А если они подстраховались и следят за домом? - не выдержала я.
- Вряд ли.
- Может, мне пойти одной?
- Кончай геройствовать, - буркнул Саша, выходя из машины. - Жди здесь.
- Я с тобой.
- Жди здесь.
Он скрылся в темноте, а я стала ждать. То и дело смотрела на стрелки часов, время шло
страшно медленно.
Я хотела идти следом, но не рискнула, Лукьянову это не понравилось бы. Внезапно он
вынырнул из темноты, я повернула ключ зажигания, Саша распахнул дверь и через секунду
рванул с места. Он вернулся слишком быстро для того, чтобы найти тайник и забрать
документы. Спрашивать не имело смысла. Но я все же спросила:
- Ты был в доме?
- Нет.
- Они здесь? - испугалась я.
Он не успел ответить, наперерез нам выскочил джип, Саша чудом вывернул вправо, нажал
на тормоза, развернулся на месте и рванул в обратную сторону. Но путь к проспекту отрезали, в
темноте вспыхнули фары еще двух машин,
- В подворотню, - скомандовала я, - там проходной двор.
Мы вылетели на Никитскую, джип возник слева, на хвосте висели еще две машины, Саша
направил "Жигули" в сторону моста.
Он резко свернул, дорога вдоль реки едва угадывалась, тут и днем ездили только те, кто
не жалел машин. Стрелка спидометра падала все ниже и ниже, а расстояние между нами и
преследователями не увеличивалось. Из города уходить нельзя, здесь они стрелять
поостерегутся. Но, похоже, нам не оставляли выбора.
- Пристегнись, - сказал Саша, я защелкнула ремень безопасности.
Редкие огни города остались справа, мы свернули к гаражам, в их лабиринте Саша
надеялся затеряться, и мне показалось, что ему это удалось. Но когда мы вновь выскочили к
реке, я увидела в зеркале свет фар. Однако теперь они были довольно далеко, у нас появился
шанс. Вернуться в город мы не могли, здесь только одна дорога, через поле не попрешь, в грязи
машина застрянет через пять минут. Впереди показались строения брошенной лесопилки,
ветхий забор, ворота давно сорваны.
- На повороте приторможу, - сквозь зубы сказал Саша, - выпрыгнешь.
- Нет, - замотала я головой.
- Давай. - Он расстегнул мой ремень и буквально выпихнул меня из машины.
Я взвыла, задев больную руку, но тут же вскочила на ноги. Лукьянов несся к железной
дороге. Я добежала до забора и оттуда наблюдала за его машиной. Преследователи
стремительно приближались, вдруг я услышала гудок тепловоза, в темноте возникли две
светящиеся точки. Товарный поезд возник из-за поворота, где черной стеной высились сосны.
Если Лукьянов успеет проскочить переезд, то уйдет.
- Он успеет, - прошептала я и зажмурилась.
Шлагбаум был опущен, до него еще было слишком далеко, а поезд стремительно
приближался. "Девятка" снесла шлагбаум и вылетела на переезд как раз в тот момент, когда на
него въехал поезд. Я заорала, видя, как машина превращается в груду железа, ее отбросило в
сторону, раздался взрыв, и небо осветили красные всполохи. Поезд, сотрясаясь, медленно
останавливался. Три машины замерли в нескольких метрах от переезда. Из них высыпали люди,
человек десять, побежали вдоль полотна. Я бросилась к железной дороге, но почти сразу
вернулась.
- Он жив, - сказала .я громко. - Он жив. Он и не в таких переделках бывал.
Без конца повторяя это, я укрылась в ближайшем строении с выбитыми стеклами и
дверью на одной петле. И услышала тихий свист.
- Саша, - прошептала я.
Из темноты позвали:
- Эй, ты где?
- Здесь. Господи, ты жив...
- Конечно. Кровища хлещет, упал неудачно.
Он вошел в ветхое строение, которое иначе, как сараем, не назовешь, а я бросилась к
нему. Он держался за правую ногу и прихрамывал.
- Подожди, сниму рубашку, надо перевязать.
Он снял куртку, рубаху, разорвал ее и перетянул ногу у бедра. Джинсы набухли от крови,
штанина была разорвана.
- Выйдешь с той стороны, - кивнул Саша в темноту. - Там дыра в заборе, потом через
поле. Особо не торопись, они будут искать здесь. Я их задержу.
- Они думают, что мы погибли.
- Вряд ли они столь доверчивы. А если не дураки, быстро найдут нас по крови на земле.
Давай, Детка. Прощаться времени нет.
- Я с тобой.
- Куда со мной? - засмеялся он. - Все. Топай. Без тебя мне будет легче. Да уходи ты...
черт тебя дери...
В ворота лесопилки одна за другой въехали машины. Первый джип сразу остановился, два
других разделились, двинулись по кругу.
- Говорили же тебе, - в сердцах сказал Лукьянов.
Мы осторожно пробирались к противоположной двери, время от времени сарай освещался
светом фар, машины продолжали движение по кругу, мы прижимались к стене, замирали и,
дождавшись темноты, двигались дальше, пока не достигли скрипучих ворот, выбрались из
сарая, и стало понятно, что шансы наши равны нулю. До стены два десятка метров открытого
пространства.
- Попробуем перебраться к соседнему складу, - пробормотал Лукьянов, кивнув на
ветхое сооружение.
Мы его почти достигли, но тут из-за угла вывернул джип, зацепив нас светом фар.
Грохнул выстрел, и началось веселье.
Мы засели в сарае. Наши преследователи подогнали к воротам машину, но, на счастье,
ворота были слишком узкие, проехать джип не смог. Фары осветили сарай, а парни принялись
палить.
Минут через пять я увидела троих мужчин, которые попытались ворваться в сарай, но,
после того как Лукьянов дважды выстрелил и кто-то с той стороны вскрикнул, прыти у них
поубавилось. Однако было ясно: парни настроены весьма серьезно, и нам отсюда не выбраться.
Я пыталась помечтать.
- Они должны поскорее убраться отсюда, - шепнула я Лукьянову. - Машинист
наверняка сообщил об аварии на переезде. Сюда приедут...
Договорить я не успела. Стену, возле которой мы сидели, прошила автоматная очередь.
Лукьянов успел толкнуть меня на пол, я накрыла голову рукой и с грустью поняла, что вряд ли
встречу рассвет.
- Давай вперед, - шепнул Лукьянов. - Ползком и не поднимай головы.
Ползком мне было в самый раз. Я едва не свалилась в обморок от боли в руке, тут же
чертыхнулась, потому что опять принялись палить.
- У тебя есть идеи? - спросила я Сашу, не очень-то надеясь услышать оптимистичный
ответ.
- Воз и маленькая тележка.
- Черт, где же милиция?
- Позвони своему Вешнякову, - посоветовал Саша.
- И где ты окажешься после этого? - усмехнулась я.
- Зато ты сбережешь задницу.
Вешняков мечтает о звании, а не о перестрелке. Впутывать его в сомнительную историю
мне не хотелось, так что его кандидатура отпала сразу. Но умирать в ту ночь я не желала, все во
мне этому противилось.
- Дай мобильный, - попросила я Лукьянова.
- Зачем? - нахмурился он, должно быть решив, что я и в самом деле собралась звонить
Вешнякову, но меня посетила другая мысль. Правда, самой мне она казалась идиотской, но
мобильный я получила и тут же набрала номер Тагаева.
- Тимур, - позвала я, не слыша его голоса из-за выстрелов. Палить наконец перестали, и
тогда я разобрала вопрос:
- Ты где?
- На брошенной лесопилке возле переезда.
- Черт...
- Помнится, ты обещал умереть за меня... Сейчас самое время. Вытащи нас отсюда.
- Нас? - спросил он издевательски.
- Ты же знаешь, я без него не уйду.
Тут опять принялись палить, и разговор пришлось прервать.
- Ты ведь не думаешь, что он идиот? - весело спросил Лукьянов.
- Ну и черт с ним, - ответила я.
- Вон там лестница, попробуем выбраться на крышу.
Не знаю, как он ее разглядел в темноте, но лестница точно была.
- Давай первым, - шепнула я Лукьянову.
- Ты без меня не справишься, - ответил он.
- Еще как справлюсь, - буркнула я, памятуя, о том, что не собиралась быть ему обузой.
Он уже выбрался на чердак, а я еще болталась на третьей перекладине. Я сцепила зубы и
заставила себя подниматься, Лукьянов ухватил меня за шиворот и втащил наверх.
Доски здесь давно сгнили и готовы были проломиться в любой момент, но рядом был лаз
на крышу. Мы распластались на дырявом шифере, а я поняла, что мы мало что выиграли.
Ребятам надоест палить, и они предпримут очередную попытку войти в сарай, увидят лестницу
и быстро сообразят, где мы. Вряд ли они полезут на крышу, понимая, что Лукьянов в узком
проходе перестреляет их по одному, но вполне могут поджечь ветхое сооружение, и мы сами
слетим в их объятия. Странно, что они до этого не додумались до сих пор.
Неожиданно стало тихо, я слышала, как внизу переговаривались мужчины.
- Там никого нет! - крикнул кто-то.
Они засуетились. Лукьянов кивнул мне, указывая направление, и мы поползли по крыше.
Его намерения остались для меня загадкой, но задавать вопросы я поостереглась: если я слышу
парней, то и они меня могут услышать.
- Там еще сарай! - крикнули внизу.
Свет фар переметнулся вправо, на крыше так никто и не появился, но я этому не особо
радовалась. Ясно, что они, в конце концов, обратят внимание на лестницу, а это значит, что мы
просто оттягиваем момент своей бесславной кончины. Тут еще беда: пока мы бегали внизу,
холода не чувствовали, но здесь, на крыше, холод пробирал до костей, ночью подморозило. Не
пристрелят, так к утру замерзнем.
Что-то они очень долго копошатся. Я с надеждой взглянула в сторону переезда, должна
же в конце концов появиться милиция. Вдруг повезет, парни проявят благоразумие, а мы тихо
смоемся.
- Твой дружок спятил, - весело заявил Лукьянов.
Я повернула голову и увидела, что от города на всех парах несется кавалькада машин.
Впереди - "Хаммер" Тагаева. Палить они принялись еще на подходе, давая понять, как
относятся к тому, что нас загнали на крышу.
Наши преследователи малость растерялись. Не один Саша решил, что Тагаев спятил, в
наступившей тишине кто-то проорал:
- Ты что, сдурел? - В голосе слышалась большая обида.
"Хаммер" и еще две тачки выстроились в линию. В свете фар появились молодцеватые
ребята, три джипа выехали им навстречу и замерли напротив. Ребятишки вышли из машины и
сбились плотной кучей. Тагаев стоял впереди, в куртке нараспашку, руки в карманах,
вглядывался в темноту, повернув голову в нашу сторону.
От толпы наших преследователей отделился здоровячек и подошел к Тагаеву. Они
говорили слишком тихо, чтобы я могла их услышать, но по тому, как вел себя здоровяк, стало
ясно: то, что сказал Тагаев, ему не понравилось. Он немного помахал руками, громко матерясь.
Тагаев, не обращая на это внимания, направился к сараю, откуда мы наблюдали за
происходящим.
- Ольга, - крикнул он. - Ты жива?
То, что Тагаев появился здесь, еще ничего не значило, он мог легко договориться с
нашими преследователями. Я покосилась на Лукьянова, тот улыбнулся:
- Ответь любимому.
- Думаешь, стоит?
- А что мы теряем? - хмыкнул он.
- Тимур! - заорала я. Он не видел меня, вертел головой, пытаясь по голосу определить,
где я нахожусь.
- Выходи.
- Ты же в курсе - я не одна.
- Хочешь, чтобы я его вынес на руках?
- Это бы не помешало, - пробормотала я, не желая думать о том, как буду спускаться с
крыши.
Пока мы тратили на это время, внизу парни Тагаева его зря не теряли. Выйдя наконец к
воротам, я увидела, что наши преследователи лежат на земле мордами вниз, а вокруг толкутся
люди Тимура. Налицо было их численное превосходство, и у наших врагов хватило ума это
оценить. Лукьянов шел за мной, заметно отстав, он прихрамывали морщился. Тагаев
направился к нам.
- Ну, здравствуй, - обращаясь к Лукьянову и игнорируя меня, сказал он вроде бы
насмешливо, но получилось это у него зло. Он не торопясь, оглядел Лукьянова с ног до головы.
Тот выпрямился и выдал свою лучшую улыбку. - Орел, - усмехнулся Тагаев. - Чего б ты
без бабы-то делал?
- В такое бы дерьмо не попал, - ответил Саша.
- Конечно. Ты ведь у нас крутой.
- Нам нужна машина, - влезла я.
- Ты в самом деле думаешь, что я его отпущу? - вроде бы не поверил Тагаев.
- Отпустишь, - продолжал расточать улыбки Лукьянов. - Так хочется быть
благородным. Меня можно и завтра пристрелить, а в ее глазах ты теперь герой. Она тебя
полюбит. Вот увидишь. Бабы обожают таких придурков.
- Не мог бы ты заткнуться, - вежливо попросила я.
- А я в ее любви не сомневаюсь, - хмуро сказал Тагаев. - Нам было хорошо вдвоем,
пока ты тут не появился. Девчонка дурочка, когда-то что-то тебе пообещала, вот и рвется в бой.
Она быстро успокоится. Обещаю, через пару недель она о тебе даже не вспомнит.
- Кончайте базар, - не выдержала я. Чувствовалось, что этим двоим не терпелось
вцепиться друг другу в горло, но это не входило в мои планы. - Машину дашь?
- Конечно. Забирай любую. "Хаммер" подойдет?
- Лучше что-нибудь попроще.
- Слава, - позвал Тагаев, - дай ключи от машины. - Один из парней подошел и
протянул ключи.
Тагаев взял их и перебросил Лукьянову. - Держи, сынок.
- Спасибо. Даст бог, встретимся, - ответил Саша. - И я тебя отблагодарю.
- И не мечтай, придурок. Тебе крышка. А она нарожает мне детей, и мы будем жить
долго и счастливо.
Лукьянов собрался что-то ответить, но передумал, сел за руль, а я немного замешкалась.
- Тимур, - сказала я виновато.
- Сваливай, - зло бросил он.
- Я...
- Сваливай, я сказал.
Я села в кабину, не успела даже захлопнуть дверь, как машина тронулась с места.
- Что ж ты не поцеловала его на прощанье? - спросил Лукьянов с улыбкой. -
По-моему, он это заслужил.
- Успеется, - зло ответила я.
- Ну конечно, - хохотнул он. - У парня на тебя большие виды.
- Ты бы предпочел, чтобы нас пристрелили?
- Теперь даже не знаю. Твой дружок выглядит героем. А как он в постели?
- Тоже герой.
Лукьянов засмеялся и больше не произнес ни слова, пока мы ехали до города.
- Отвезти тебя домой? - спросил он, когда мы миновали мост.
- Сколько раз тебе повторять: я поеду с тобой..
- Даже не знаю, как тебя благодарить.
- У тебя есть время что-нибудь придумать.
Я отвернулась к окну, сообразив, что мое присутствие почему-то очень раздражает
Лукьянова. Впрочем, причина, скорее всего, не во мне. Я бы подумала, что он ревнует, если бы
в принципе способна была доверить в такое.
Вскоре стало ясно: направляемся мы к дачному поселку. С моей точки зрения, делать это
было неразумно, но высказываться я поостереглась. Смотрела в зеркало, проверяя, нет ли
"хвоста". Улицы темные, сзади вспыхнули фары, но на повороте исчезли.
Когда мы подъехали к дому, начало светать. Я валилась с ног от усталости, но, как только
мы вошли в дом, бросилась в ванную, где еще в прошлый раз заметила аптечку. Лукьянов
устроился на диване в гостиной. Когда я появилась там, он успел снять джинсы и разглядывал
рану на ноге. Взял из моих рук аптечку, протер рану спиртом, сделал укол и деловито принялся
себя штопать. Рана быстро потеряла свой зловещий вид, теперь это был шрам в виде
полумесяца.
- Больно? - спросила я, зная, что нарываюсь, но ничего поделать с собой не могла.
- Нет, - спокойно ответил Лукьянов. - Я же вколол себе обезболивающее. И рана
пустяковая, железкой раскарябал, когда падал.
- Я принесу воды, надо смыть кровь.
- Это можно сделать в ванной. Пошарь в шкафу, найди мне штаны. И приготовь
что-нибудь пожрать.
- Саша, - неуверенно начала я, - ты мне звонил отсюда? Они могли засечь звонок.
Нам надо уходить.
- Успеется.
Он поднялся и пошел в ванную, а я на кухню. Разогрела картошку и быстро приготовила
рыбу в микроволновке. Саша все еще был в ванной. Я подошла, подергала дверь, заперто.
Постучала, он не открыл.
- Ты долго? - позвала я.
- Минут десять. Если здорово проголодалась, начинай без меня, - ответил он. Я только
покачала головой, у меня кусок застрял бы в горле.
Ожидая, когда появится Саша, я прошлась по дому. Из холла лестница вела в подвал. Я
спустилась, толкнула дверь, пошарила рукой по стене и нашла выключатель. Вспыхнула
лампочка, осветив сводчатое помещение, что-то вроде винного погреба. Слева в самом деле
виднелся стеллаж с дюжиной бутылок. В полу люк с металлическим колечком вместо ручки.
Напротив за деревянной перегородкой свалены какие-то булыжники. Здесь было очень
холодно. Булыжники заинтересовали меня, я сделала шаг в том направлении и с некоторым
недоумением поняла, что это лед. Во времена моего детства такой лед использовали для
хранения мороженого, которое продавали на улицах с тележек. Зачем он Лукьянову?
- Ты что здесь делаешь? - услышала я за спиной и вздрогнула от неожиданности. В
дверях стоял Саша и хмуро наблюдал за мной.
- Это что? - в свою очередь, спросила я.
- Ледник. Собирался ходить на охоту. Теперь вряд ли получится. Что тебе здесь
понадобилось? - вроде бы рассердился он.
- Хотела взять вина.
- Ну так бери, и пойдем отсюда.
Мы поднялись в кухню, Саша открыл бутылку, плеснул в стаканы. Мы выпили. Он ел, а я
сидела напротив и вертела стакан в руке. Лукьянов поднял на меня взгляд, а я поежилась. Такой
взгляд не сулил ничего хорошего.
- Я тебе врал, - сказал он зло. - Я никогда тебя не любил.
- Я знаю, - ответила я.
- Я тебя просто использовал.
- Не трудись. Все это не имеет значения.
- А что имеет? То, что ты когда-то сказала? - Он покачал головой, но заговорил
спокойнее:
- Слушай внимательно. Никакого компромата на Деда у Никитина никогда не было.
Компромат был у Светки и вовсе не на Деда, а на его московских друзей. Когда-то ее муж
работал с Соболевским. Слышала о таком?
- Приходилось, - кивнула я.
- Ну так вот. Муженек собрал на этого дядю неплохой компромат, но воспользоваться
им не успел, а может, и не собирался. Короче, он умер, а Светка, похоронив мужа, нашла
документы среди его бумаг. Друзья оставили вдовицу без гроша за душой да еще заставили
шпионить за Никитиным. Они рассчитывали иметь возле Деда своего человека и активно его
обрабатывали. Светка догадывалась, что случайно попало ей в руки, но вела себя на редкость
разумно, была тише воды, ниже плинтуса, однако сваляла дурака, рассказала мне. Бабам
влюбляться нельзя, на глазах глупеете. Впрочем, и мужики не лучше...
- Если они считали Никитина своим человеком, зачем же понадобилось его убивать? -
возразила я.
- Планы твоего Деда изменились, и он решил избавиться от своего сторонника. Тогда,
скорее всего, и придумал историю с компроматом. Филиппов его поддержал, а сам свел дружбу
с Тагаевым, который казался ему предпочтительнее Деда. Соболевский о наличии каких-то
документов у Светкиного мужа догадывался. Вот и отправил меня потолковать с девчонкой.
- Ты убил ее? - спросила я, стиснула зубы, покачала головой и повторила:
- Ты убил ее?
- Нет. Ее убил шофер Филиппова. Филиппову его подсунул тот же Соболевский. Ты же
знаешь наши нравы, все присматривают друг за другом. Парень ему был очень обязан, и когда
Соболевский приказал убить Светку, тот приказ выполнил.
- Ты рассказал Соболевскому о компромате?
- Нет.
- Тогда почему? - не поняла я.
- Потому что Дед и Соболевский намеревались убрать Филиппова. Дед подставил меня,
а я...
- Ты говорил с шофером до убийства Филиппова. Ты знал... черт, почему же убил?
- Надоел он мне, - вздохнул Саша. - Я б его по-любому убил. А тут хороший повод.
- Ты его убил, и на тебя устроили охоту. Где у тебя мозги были?
- Ты не поняла. Твой Дед мечтал избавиться от меня. Так что... - Саша развел
руками. - Я мог позволить самому себе сдела
...Закладка в соц.сетях
