Жанр: Детектив
Караоке для дамы с собачкой
...ть приятное. Детка, - сказал он, - я в жизни
никому не верил, А тебе верю. Поедешь в город и заберешь бумаги. Не все потеряно, -
подмигнул он. - Мы еще повоюем. До города одна сможешь добраться?
- Конечно.
- Тогда отправляйся прямо сейчас. Иди лесом, на дороге не показывайся. В городе
заглянешь в бильярдную, на Гороховой, она открывается в двенадцать, спросишь Гену Садкова.
К часу он обычно уже там. Возьмешь документы, поезжай домой и жди моего звонка. Я здесь
все быстренько закончу. Думаю, к вечеру, если все пройдет нормально, мы будем далеко
отсюда. Главное сейчас - забрать документы.
Я поднялась из-за стола, вышла в холл, надела куртку. Лукьянов все-таки вышел
проводить меня. Притянул к себе, поцеловал,
- Иди. И жди моего звонка. - Он легонько подтолкнул меня к двери, улыбнулся и
сказал то, что уже говорил однажды:
- Я вернусь, - по-английски, как герой Шварценеггера. Получилось забавно.
Я торопливо вышла на крыльцо, вдохнула лесной воздух. До шоссе добиралась долго, шла
лесом, как советовал Саша, ноги утопали в грязи, было холодно, шел мокрый снег, мир
выглядел голым и неприютным.
Выйдя на дорогу, я остановила грузовик, водитель косился на меня всю дорогу, но,
получив сотню, подобрел. Он свернул к объездной, а я пешком преодолела еще три километра
до города. На ближайшей остановке дождалась автобуса, доехала до вокзала, а оттуда
троллейбусом до Гороховой. Времени на все это ушло предостаточно, но до двенадцати было
еще слишком долго.
Подъезд в доме напротив бильярдной оказался без кодового замка. Я устроилась на
подоконнике и стала ждать. Наконец бильярдная открылась. Зал был пуст, бармен скучал за
стойкой. Я заказала кофе, выпила, устроившись за столиком в глубине зала. Минут через
двадцать появились первые посетители, двое молодых ребят и мужчина лет пятидесяти. Я
вернулась к бармену.
- Мне нужен Садков.
- Гена? Должен скоро появиться. Еще кофе?
- Лучше чай.
Садков пришел во втором часу. Грузный мужчина лет сорока, с багровой физиономией.
Прошел к стойке, бармен что-то шепнул ему, он взглянул в мою сторону, не спеша подошел.
- Ты меня спрашивала?
- Вы Садков?
- Ну...
- Меня прислал Лукьянов.
- А-а... значит, ты Ольга. - Он достал из кармана бумажник, долго копался в нем,
потом протянул мне клочок бумаги. - Автобусная станция. Здесь номер ячейки и код.
Он отвернулся и пошел к бильярдным столам в соседний зал, а я взяла такси и поехала на
станцию. В зале автоматических камер хранения уборщица мыла полы. Почти все ячейки
пустовали. Я нашла нужную, набрала код. Дверца открылась, ив первое мгновение я решила,
что ячейка пуста, протянула руку и достала компьютерный диск, к чехлу была приклеена
записка. "Детка, - прочитала я, - твой Дед должен быть доволен. Береги Сашку и заведи
ребенка. А еще лучше выйди замуж". Меня качнуло. Я вцепилась в дверцу, чтобы устоять на
ногах, потом сунула диск во внутренний карман куртки, застегнула "молнию" и бросилась к
стоянке такси.
Через пятнадцать минут я была дома, через пять выезжала на своей машине из ворот.
Вести машину одной рукой было нелегко. То и дело я хваталась за руль левой рукой, совсем не
чувствуя боли. У меня хорошая машина, и я выжала из нее все, на что она была способна.
Постовой на выезде из города попробовал меня остановить, но, узнав машину, лишь досадливо
махнул рукой.
До съезда с шоссе, где начиналась дорога к поселку, было не более километра, когда в
зеркале я увидела "Хаммер". Тагаев тоже выжимал из машины все возможное. По прямой у
меня был шанс уйти, но когда я свернула с шоссе, все изменилось: "Феррари" не "Хаммер",
Тагаев загнал меня в грязь, и колеса увязли в липкой жиже. Я открыла дверь и бросилась
бежать по грязному снегу. Из "Хаммера" появился Тагаев и еще трое.
- Ольга! - орал он. - Ольга!
Я споткнулась, упала, он догнал меня, схватил за плечи и рывком поставил на ноги.
- Они уже там, - сказал он, задыхаясь. - Давно там. Все бесполезно.
- Отпусти, - сказала я и стиснула зубы.
- Ты что, не понимаешь? Он хотел тебя спасти. Хоть на это хватило ублюдка.
- Да пошел ты к черту! - рявкнула я и толкнула его. Он даже не качнулся.
- Ты ему не поможешь. Ему никто не поможет.
- Убирайся к черту, - повторила я. Он держал меня за руку, крепко сжал, левой рукой
потер лицо, точно пытался прийти в себя после долго сна.
- Хорошо, - сказал он тихо. - Давай попробуем. - И повернулся к своим парням. -
Поехали, может, еще успеем.
Все трое переглянулись.
- Тимур... - нерешительно начал один.
- Поехали, я сказал.
Подъезжая к поселку, я уже поняла, что опоздала. У ворот стояла пожарная машина,
дальше милицейский газик. Парень, что был за рулем "Хаммера", затормозил, я выскочила и
бросилась бежать к дому. Только его не было. Все, что осталось: наполовину развалившаяся
кирпичная труба. Среди обугленных досок и груды камней бродили люди в форме. Меня
заметили. Один из мужчин шагнул мне навстречу, я торопливо достала удостоверение. Он
мельком взглянул и представился.
- Что произошло? - спросила я.
- Похоже, братва бузила. Сторож говорит, настоящую битву устроили. Один засел в
доме, а человек десять пытались его оттуда выкурить. Говорят, гранатами закидали.
Сталинградская битва. Как видите, все начисто выгорело. Мы приехали, когда все уже смылись,
сторож в лесочке спрятался, не мог позвонить.
- Труп нашли?
- Все, что осталось, вон в том мешке, видно, на гранате подорвался... Да еще полыхало
тут - будь здоров. Вряд ли дознаемся, что за герой оборону держал, но, видно, кто-то из
крутых, раз такая баталия развернулась.
Я прошлась по пепелищу, на месте, где был холл, глубокая воронка.
- Тут кое-что нашли, - подошел пожилой майор, до этого прислушивавшийся к нашему
разговору. Он протянул мне целлофановый Пакет, в котором обычно хранятся вещдоки.
- Можно взглянуть? - спросила я.
- Взгляните.
В пакете был медальон, наподобие солдатского. Я щелкнула крышкой, фотографии не
было, вместо нее горсточка пепла.
- Забавная штука, - кивнул майор. - Может, и узнаем, кого бог прибрал.
- Одной сволочью меньше, - пожал плечами мой собеседник.
Я попрощалась и пошла прочь. Тагаев ждал меня у ворот.
- Поехали, - сказал он как-то неуверенно.
- Я пройдусь.
- Не дури...
- Ты нас выследил, - перебила его я. - Ты и не думал отпускать его.
- Если ты решила, что его сдал я, то напрасно. Послушай, он все сделал правильно.
Может, единственный раз в жизни поступил как человек. У него не было шансов. Понимаешь?
- Ага. - Я достала из кармана диск и протянула Тагаеву. - Держи. Это компромат на
хозяев Лукьянова. Понятия не имею, что там, но, должно быть, что-то интересное. С этим ты их
возьмешь за задницу и легко договоришься. Так что неприятностей у тебя не будет.
Он презрительно усмехнулся и даже не вытащил рук из карманов.
- Отдай это своему Деду.
- Сам отдай, - ответила я. - Ты меня дурой считаешь? Это вы другим мозги пудрите, а
мне не надо. Вы с Дедом двигаете по жизни рука об руку, широко шагаете и, думаю, далеко
уйдете. Конечно, Дед большой любви к тебе не афиширует... Время от времени вы даже
разыгрываете спектакли. - Я сунула диск ему в карман, похлопала по груди и весело сказала:
- Дед велел тебе прикрывать меня, да? Ты молодец. Хороший мальчик. Я тебя уже
спрашивала и спрошу опять: ну и чем ты лучше Лукьянова?
Я развернулась и пошла к своей машине, "Хаммер" обогнал меня. Когда я выбралась к
шоссе, мой "Феррари" уже был на дороге, из грязи его успели вытащить.
- Всем спасибо, все свободны, - громко сказала я и поехала в город. Забрала Сашку, к
вящей радости Риткиного мужа и моей тоже, потому что Ритка была на работе, и все обошлось
без вопросов.
К вечеру ко мне приехали Вешняков с Лялиным. Олег молча выставил на стол две
бутылки водки. Мы выпили. Олег рассказывал о дочке, о сыне, что учился в Англии, Вешняков
все больше помалкивал.
Когда они ушли, я подхватила Сашку под мышку и отправилась в ближайший кабак.
Оттуда я позвонила своему другу Алексею. Он приехал, мы кочевали из бара в бар, говорят,
неумеренно пили и даже буйствовали. Разошлись мы под утро, но дома мне не сиделось, тянуло
на подвиги. Я шлялась по друзьям, активно портила им жизнь, да и саму себя не радовала.
Дней через пять или шесть, теперь и не вспомнишь, вновь появился Вешняков. Он это
время потратил не зря, до всего докопался и во всем разобрался. Дело благополучно закрыли,
потому что на тот момент привлекать к ответственности было некого. Кого привлечешь, если в
деле одни трупы? Ему наконец-то дали подполковника, и мы на радостях запили. Неизвестно,
сколько бы продолжалось это празднование, но уже на второй день появилась жена Артема,
подняла его с моего дивана, где он дрых без задних ног, и увела домой, сказав мне на прощанье:
- Я понимаю, у вас работа нервная, но мы тоже не из железа. Имейте совесть.
Мне стало стыдно, и было решено выходить из запоя.
Потянулись дни серые и унылые. Я подолгу гуляла с Сашкой, а в остальное время лежала
на диване и разглядывала потолок. Иногда меня посещали очень интересные мысли. Кое-какие
из них я хотела проверить и как-то, оставив Сашку смотреть телевизор, поехала в дачный
поселок.
Пепелище припорошило снегом, и теперь оно выглядело вполне мирно. Не спеша, я
обошла его по кругу, заглянула в лесок, вернулась, осмотрелась, прикидывая, что к чему.
- Здравствуйте, - услышала я голос за своей спиной, повернулась и обнаружила
мужчину в ватнике.
- Здравствуйте, - отозвалась я бодро, сообразив, что это сторож, подошла к нему и
предъявила удостоверение.
- Из милиции? Ну, смотрите, смотрите... А я вот проверить пришел, мало ли что. Тут с
неделю как тоже были. Человек пять понаехали. Все здесь перекопали, искали чего-то.
- Искали? - переспросила я.
- Ага. Чего уж им тут понадобилось?
- Так спросили бы.
- У таких, пожалуй, спросишь. Видать, дружок их здесь обретался. Потом трактор
подогнали и все заровняли подчистую. Ваське, трактористу, три тысячи отвалили, а всех
делов-то, что два раза проехаться.
- На машинах приезжали?
- А как же.
- На номера внимания не обратили? Наши или московские?
- Наши. Одна машина здоровенная такая, вроде армейской. Забыл, как называется.
- "Хаммер", - подсказала я.
- Точно, "Хаммер".
Я устроилась на корточках, привалившись спиной к дереву.
- У вас закурить не будет? - спросила я виновато.
- Закурить-то есть, только вам такие не подойдут.
- Мне без разницы.
Он протянул мне сигарету и коробок спичек.
- Ну, я пойду. Крикните, если что, я тут в будке у крайнего дома.
- Спасибо, - сказала я ему вслед.
Я сидела, курила, зябко ежась, и думала о Лукьянове. Что он там говорил о пенсии?
Работа у него скверная, и на пенсию с нее не выходят? Он к своей пенсии готовился. Может,
даже не один год. Купил участочек, дом построил. С подвалом, а в подвале лаз.
Спустишься в этот самый лаз, а выйти можно уже в лесочке. А еще имелся ледник, где
удобно хранить все, что угодно. Труп, к примеру... Надо полагать, свой собственный. Главное,
повесить на него медальон и позаботиться о том, чтобы труп разнесло на куски. Когда в ход
идут гранаты, это нетрудно. Можно еще гранату оставить, чтобы лаз засыпало. Как говорится,
концы в воду. Компромат Лукьянову был без надобности, и в нашем городе он появился, зная с
самого начала, чем все это кончится. Он ведь на пенсию собрался, оттого и Филиппова убил,
чтобы мальчики понаехали и устроили на него охоту. Он послал меня к Валентину, точно зная,
что я попаду к ним в руки. Рассчитывал, что мне развяжут язык и я приведу их сюда. А я своим
дурацким молчанием едва все не испортила. Пришлось все начинать заново. Очень может быть,
что сам Лукьянов и намекнул ребятам, где его следует искать, хитро так намекнул, чтобы не
вызвать подозрений. И меня за диском отправил, чтобы я не смогла помешать осуществлению
его грандиозного замысла. Убивать меня, наверное, он все же не хотел, но и не с собой же
брать? Зачем? Где-нибудь возле теплого моря Лукьянов весело скалит зубы и думать не думает,
что я... Я прижалась затылком к шероховатому стволу и засмеялась. Главное, убедить всех, что
тебя нет. И его нет.
Я опять засмеялась и покачала головой. Тагаева наверняка посетили те же мысли. Не зря
он здесь объявился.
Я уткнулась лицом в колени, посидела так некоторое время, потом поднялась и побрела к
машине.
И опять пошли дни, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Днем я все больше
спала, а по ночам бродила по улицам, потому что ночей боялась. Очень подмывало сделать
глупость, взять да сигануть с третьего этажа головой вниз. Но Сашке это вряд ли бы
понравилось, ему и ночные прогулки были не по душе, правда, он терпел.
Ко всему можно привыкнуть, к дурацким мыслям тоже. И я привыкала. В Новый год
каталась с Сашкой с горки, выключив мобильник, чтобы ненароком не нагрянули в гости
друзья. Я сейчас не подходящий компаньон для веселых праздников. Потерпите, ребята, все
встанет на свои места, и я вновь вольюсь в ваши ряды. "Ну вот, - думала я, вышагивая по
заснеженной улице. - Теперь все довольны. Те, кто остался в живых, я имею в виду. Дед,
сообразив, что его друзья имеют слишком большое влияние на Никитина, убрал его чужими
руками, заодно избавился и от Лукьянова. Теперь с компроматом на дружков он имеет
возможность диктовать им условия. Тагаев станет депутатом. Дед по этому поводу разразится
гневной речью, и они продолжат пудрить гражданам мозги. Ларионов в большой чести у Деда,
человек, на которого можно положиться. Вот только Светлана... Она была права, когда
говорила: вы меня поймете... Я ее понимала. Поставить на кон все ради любви, которой не
было. Рискнуть и проиграть. Прости, что не оправдала твоих надежд. В этой игре у меня не
было шансов. Ведь я, как и ты, все-таки верила..."
Январь выдался морозным, а жизнь потихоньку налаживалась. Я читала Сашке словари,
устроившись у камина, он смотрел на меня умными глазами, а когда я начинала реветь,
тоненько поскуливал и лизал мне руки.
Однажды ночью в тишине квартиры прозвенел телефонный звонок. Я сняла трубку,
удивляясь, кому это приспичило в такую пору, но на другом конце провода молчали.
- Ну и долго будем дурака валять? - разозлилась я, подождала еще немного и швырнула
трубку. А потом покрылась липким потом, сползла на пол, таращась на телефон.
С той ночи я боялась выходить из дома, ведь мобильный у меня сменился, а мне все
казалось, что, как только я уйду, он непременно позвонит. Я ждала, а когда он позвонил, не
смогла вымолвить ни слова. Что мы могли сказать друг другу? Он молчал, и я молчала, только
сердце билось так, что того гляди разорвется, а когда я, собравшись с силами, хотела что-то
произнести, уже пошли гудки.
И я опять ждала, ни во что не веря и ни на что не надеясь, и он позвонил. Ночью. Должно
быть, ему не спалось ночами, как и мне.
- Это ты? - спросила я, боясь, что вот сейчас он бросит трубку, и услышала:
- Я.
Меня била дрожь, дыхание перехватывало, и я спросила глупость:
- Где ты?
- Возле твоего дома, - хрипло ответил он. Голос был чужим, слова он произносил с
трудом, словно и ему было трудно дышать.
- Господи, - прошептала я и бросилась к двери, распахнула ее и увидела Тагаева. Ноги
у меня подкосились, я бы рухнула на пол, не подхвати он меня на руки.
- Девочка моя, - прошептал он с такой мукой, что все поплыло у меня перед глазами,
пнул ногой дверь, она захлопнулась, а он уткнулся лицом в мои волосы, жарко шепча:
- Все хорошо. Я с тобой, я всегда буду с тобой.
В ту ночь я кричала от отчаяния, а он думал, что от счастья.
Под утро он уснул, лицо у него было умиротворенным и даже счастливым. Я осторожно
выбралась из постели и пошла на кухню. Заварила кофе, стояла с кружкой у окна и смотрела,
как падает снег. Просеменил Сашка, потом послышались шаги, и вошел Тимур.
- Ты чего не спишь? - спросил он как-то неуверенно.
- Снег идет, - улыбнулась я.
- Снег, - повторил он, обнял меня и сказал:
- Я тебя люблю.
- И я тебя.
Мы пили кофе из одной кружки, смотрели в окно и улыбались. Мир за окном был
белым-белым, такое чувство, словно заново родился.
Тимур не захочет, чтобы я узнала о том, что Лукьянов жив, и будет молчать. Он будет
молчать всю нашу жизнь. А это значит, что Лукьянов в безопасности.
И сказал господь: кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что
он думает иметь.
Татьяна Полякова: "Караоке для дамы с собачкой"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
