Жанр: Детектив
Караоке для дамы с собачкой
...г
объявится, весточку пришлет или что, сразу звони. И помни, я с тебя глаз не спущу. И если ты
мне здесь по ушам ездила, то красота твоя сильно пострадает. Я уж постараюсь, чтоб от
красоты ничего не осталось, без носа да без ушей особо подолом не пометешь. Поняла? И
никакой Дед тебе не поможет.
- Спасибо, что поверили и не нанесли увечий, - очень серьезно ответила я.
Он ненадолго уставился в зеркало, где отражалась моя физиономия, но при всем желании
придраться ко мне не мог, вид у меня был благодарный до идиотизма.
- Пожалуйста, - буркнул он и полез из машины.
Я рванула с места, как ошпаренная. Не могу сказать, что я была особенно напугана, не
первый раз меня пугали и, боюсь, не в последний, если господь еще даст пожить, но
разозлилась я здорово. Сразу и не сообразишь, на кого больше: на себя, на Деда с его хитрыми
ходами, на Лукьянова... Меньше всего досталось мордастому, хоть он и старался больше всех.
Идиот, что с него взять. А вот что за умник стоит за всем этим...
В крайнем раздражении и злости я не заметила, как оказалась возле дома. Загнала машину
в гараж, вошла в гостиную и устроилась на диване рядом с Сашкой.
- Один придурок грозился оставить меня без ушей, - пожаловалась я. - Как тебе это
нравится? Хороша же я буду... Пожалуй, он малость погорячился, как бы ему самому не
остаться без жизненно важных органов. Как думаешь, стоит наябедничать Деду? Или обойдусь?
Старый змей скроит несчастную физиономию и посоветует отправиться к теплому морю. А
путного все равно ничего не скажет. Значит, перебьемся.
Пока я болтала с Сашкой, зазвонил мобильный. Я бросила его на консоли в холле, теперь
решала, подойти или нет. Здравый смысл велел затаиться, но глупость, как всегда, победила.
Стеная и охая, я поднялась с дивана. И направилась в холл, очень рассчитывая, что
кому-то надоест звонить. Не тут-то было.
- Слушаю, - отозвалась я со вздохом.
- Это я, - сказал Лукьянов.
Мне потребовалось полминуты, чтобы отдышаться, но и тогда я предпочла оказаться
поближе к дивану. В ногах, как известно, правды нет, особенно в такой ситуации.
- Удивлена? - спросил он.
- Не очень, - ответила я.
- Мне нужна твоя помощь. - Я хохотнула, а он продолжил:
- Считаешь, что я спятил?
- Нет, но симптомы есть.
- Я ее не убивал, - заявил он.
- Допустим. И что?
- Надо поговорить. Сможешь сейчас подъехать к своей Ритке? Дверь на чердак в ее
подъезде будет открыта.
- А ты не боишься... - Договорить я не успела.
- Не боюсь, - ответил Лукьянов. - Так ты придешь?
- Ты, должно быть, знаешь, что меня пасут?
- Потому и назначаю тебе встречу на чердаке, а не в ресторане.
Он отключился, а я отбросила мобильный в сторону, потерла лицо руками и задумалась.
Лукьянов вроде бы не сомневался, что я прибегу по первому его зову. А я прибегу? Сердце-то
как стучит... вот черт. Ладно, человек имеет право на то, чтобы его выслушали.
- Ты только себе не ври, - сказала я вслух и поморщилась. - Поехали к Ритке, -
позвала я Сашку. - Тебе же нравится ходить в гости.
Я надела куртку, подхватила Сашку на руки и пошла к машине. На душе у меня было
скверно, опять пошел снег, мокрый, надоедливый, он растекался по асфальту грязной жижей.
Дворники монотонно поскрипывали, и тоска такая, хоть волком вой. Джип в зеркале я не
видела, но это не значит, что ребятишки не пасутся где-то рядом. Что ж, я еду со своей собакой
к подруге. Какой-то придурок до смерти меня перепугал, и я просто боюсь оставаться одна в
квартире.
Я въехала во двор Риткиного дома и с облегчением отметила, что в ее окнах горит свет.
Впрочем, Ритка домоседка, а в такую погоду и вовсе носа из дома не высунет без особой на то
нужды. Бросила машину возле подъезда и направилась к дверям. Никто следом за мной во
дворе не появился. Неужто на слово поверили? Вряд ли. Хотя моя история выглядит вполне
правдиво, особенно если они потрудились проверить ее.
Я поднялась на четвертый этаж, позвонила в Риткину квартиру.
- Привет, - обрадовалась она, открыв дверь, а я приложила палец к губам и шепнула,
сунув ей в руки Сашку:
- Без вопросов. Вернусь, все расскажу. - И сама захлопнула дверь.
Прислушиваясь, не хлопнет ли дверь подъезда, я осторожно поднималась по лестнице.
Как и обещал Лукьянов, дверь на чердак оказалась незапертой. Открылась она бесшумно,
должно быть, он позаботился и об этом. Я сделала шаг в темноту и невольно остановилась,
пытаясь справиться с дыханием, сердце стучало в горле, я всерьез подумывала: а не хлопнусь
ли в обморок? С барышнями позапрошлого века такое частенько случалось при свиданиях.
Впрочем, я из другого теста, да и свиданием это назвать затруднительно.
Я сделала еще шаг, аккуратно прикрыв за собой дверь. На чердаке было темно, я бы своей
руки не увидела, если бы не слабый свет, пробивавшийся сквозь довольно большое чердачное
окно напротив. Я быстро огляделась, Лукьянова не было видно, но это ничего не значит.
- Эй, - позвала я. - Я пришла, и я одна.
Тишина. Возможно, его и нет здесь, возможно, что-то помешало ему прийти, но тут мой
внутренний голос возвестил: "Ерунда. Он здесь. Где-то за спиной. Наверняка
присматривается".
Я прошла к окну, где было светлее, с намерением устроиться на перевернутом ящике,
который кто-то оставил здесь, и тогда почувствовала движение за спиной, резко повернулась и
едва не ткнулась носом в Лукьянова.
- Привет, - сказал он, особо не повышая голоса, но и не шепотом.
- Привет, - кивнула я, устраиваясь на ящике. Он предпочел стоять, нависая надо мной,
что слегка раздражало, приходилось говорить, задрав голову. - Ну, чего звал? - вздохнула я.
- Я уже сказал, мне нужна помощь.
- С чего ты взял, что я буду тебе помогать? - удивилась я.
- Но ты ведь пришла, - спокойно пожал он плечами. Он не из тех, кого легко вывести
из себя, и сейчас, несмотря на крайне неприятную для него ситуацию, он выглядел спокойным.
Это даже слегка смахивало на равнодушие, хотя вряд ли Лукьянова не заботит собственная
судьба. На самоубийцу он никогда не походил.
- У меня могли быть для этого разные причины, - возразила я. - Самая простая:
любопытство. А что? Порок вполне извинительный.
- Я ее не убивал, - сказал Лукьянов, приблизив свое лицо к моему, и я очень близко
увидела его глаза, светлые, холодные, они и сейчас казались мне равнодушными, хотя он
ожидал от меня помощи, не просил, нет, просить он не умеет.
Он мог говорить правду, а мог и врать. Врал он мастерски и не находил в этом ничего
плохого, если считал, что сие необходимо для достижения цели. Не это меня сейчас занимало, а
то, что он стоит слишком близко, я вижу его лицо и чувствую его запах, а ведь не думала, что
судьба вновь сведет нас. Нет, я, конечно, надеялась, хоть и не хотела этого, справедливо
предполагая, что ничего хорошего для меня из этой встречи не выйдет... И все же надеялась. И
вот он стоит передо мной, и мне надо решать... Впрочем, я уже все решила, когда поехала
сюда.
- Возможно, - спокойно сказала я, отводя взгляд. - Ну и что? Хочешь найти тех, кто
тебя подставил?
- Допустим, хочу.
- Ищи, - пожала я плечами. - Перестреляй всех своих врагов, и что изменится? На
твоем месте я бы поспешила смыться и жить в теплых краях долго и счастливо.
- Я не могу смыться, не закончив кое-какие дела.
- Ну так заканчивай их поскорее. - Я поднялась, с намерением уйти. Лукьянов схватил
меня за руку.
- Помнится, однажды ты сказала, что умрешь за меня, - жестко сказал он, а я тихонько
присвистнула.
- Вона как... Ну, если ты вспомнил об этом, значит, и вправду дела твои хреновы. - Я
вздохнула и вновь устроилась на ящике. - Рассказывай.
- Уверен, ты все знаешь не хуже меня, - хмуро бросил он. Представляю, как он злился.
Просить о помощи кого-либо для такого парня все равно что бродить босиком по раскаленным
углям, а просить о помощи меня и вовсе никуда не годилось. - Я не убивал ее. Если хочешь
знать, она мне нравилась. - Он сделал паузу, наверное, рассчитывая, что я отвечу, но я просто
сидела и ждала, что он скажет дальше. - Ее убили, чтобы подставить меня. - Он опять сделал
паузу и добавил:
- Ты мне не веришь?
Великое достижение для такого парня: он интересовался моим мнением, как будто оно
для него что-то значило. Голос его при этом звучал странно, что-то в нем было такое... только
голос выдавал его состояние, он нервничал, а возможно, и боялся. Странно думать о Лукьянове
такое, но, в конце концов, он всего лишь человек...
- Почему же? - удивилась я. - Ты вполне мог сказать правду, для разнообразия, и
девушка могла тебе понравиться. И тебя действительно могли подставить. Если честно, я почти
уверена в этом. То есть кое-что позволяет мне думать, что так оно и есть..
- Кое-что? - устраиваясь напротив меня на корточках, спросил Лукьянов.
- Ага. - Я взглянула на часы. - Обсуждать все это сейчас не стоит. Ребятишки могут
оказаться умнее, чем мы думаем. - Я поднялась и пошла к двери. - Надеюсь, у тебя есть
безопасное убежище. Зная тебя, я почти уверена: ты об этом позаботился. - Он не ответил, и я
расценила это как согласие. - Так вот. Я разберусь, что за хрень происходит и кому
понадобилось подставлять тебя, но на это понадобится время. Трудно сказать, сколько, может,
неделя, может, месяц, а может, пара дней.
- И ты предлагаешь мне все это время отсиживаться в какой-нибудь норе? - хмыкнул
он. Лукьянов ужасно самолюбив, и сейчас его самолюбие было задето.
- А ты что хочешь?
- Чтобы мы...
- Не пойдет, - перебила я. - Местоимение "мы" к нашему случаю не подходит.
- Ты мне не доверяешь? - вроде бы удивился он.
- А у тебя могут быть в этом сомнения? - в свою очередь, удивилась я. - Мне не
нужен напарник, за которым надо приглядывать двадцать четыре часа в сутки. Если тебя мое
предложение не устраивает...
- Не устраивает, - зло сказал он.
Я пожала плечами и шагнула к двери, а он опять схватил меня за руку.
- Наслаждаешься ситуацией, да? Наконец-то я в дерьме по самые уши...
- И что в этом для меня хорошего? - удивилась я. - Постарайся не задавать дурацких
вопросов. И не звони мне, это опасно. Если мне повезет, ты об этом узнаешь очень быстро.
Теперь он ничего не ответил, и это позволило мне спокойно покинуть чердак.
Ритка открыла сразу, как будто все это время паслась у двери.
- В чем дело? - жарко зашептала она. - Я тут чуть с ума не сошла.
- Ритка, ты хороший человек? - спросила я.
- Ну... - нахмурилась она.
- Возьми на время мою собаку.
- С какой стати?
- Работы полно. Сашка сидит дома и злится на меня.
- Чего ты мне лепишь? - взорвалась она и потащила в кухню. Из гостиной выглянул ее
супруг, но Ритка захлопнула дверь перед его носом, а я порадовалась за Сашку, он устроился в
кресле перед телевизором, заботливо прикрытый пледом.
- Ты хороший человек, - удовлетворенно кивнула я. - Моя собака в надежных руках.
- Немедленно объясни, что происходит.
Зная Риткину безотвязность, я понимала, что рассказать ей что-то придется, и теперь
прикидывала, что стоит поведать ей, а что лучше утаить.
- Понимаешь, тут такая штука, - заунывно начала я. - В этом деле открылись
кое-какие... короче, дельце малоприятное.
- А что Дед? - нахмурилась Ритка.
- Дед, как всегда, темнит и в руки не дается... Я лезу не в свое дело, что не очень-то
приятно, поэтому Сашке лучше пожить у тебя.
- Ты... - Ритка сглотнула, глядя на меня с печалью. - Ты хочешь помочь ему? -
наконец-то выговорила она.
- Кому? - попыталась я выглядеть удивленной.
- Брось. Ты что, забыла, где я работаю? Ольга... - Она взяла меня за руку, бестолково
теребила пальцы, похоже, совершенно этого не замечая. - Он... убийца. И он тебя не любит.
Ты это знаешь лучше меня. Будь это иначе, он бы тебя никогда не бросил. Таких, как ты, не
бросают.
- Не преувеличивай, - оптимистично улыбнулась я. - Всех бросают. И я не собираюсь
ему помогать. Я просто хочу разобраться. Это не одно и то же. А теперь я пойду, ладно?
- Подожди, - жалобно попросила она, так жалобно, что у меня дрогнуло сердце. -
Поговори со мной. Черт возьми, по-твоему, я гожусь лишь на то, чтобы посидеть с твоей
собакой?
- Зря ты так, - вздохнула я. - Я тебя люблю. И это просто дело, каких было с десяток.
Я разберусь, честно. А потом мы с тобой поболтаем. - Я поцеловала ее и заспешила к двери.
Наверное, в тот момент я действительно верила в то, что говорила. Есть дело, мне
предстоит в нем разобраться и всем воздать по заслугам, если получится. Только и всего. Но
где-то в глубине души меня уже грызла и мучила мысль, что вот появился Лукьянов, и я готова
забыть, кто он и что он. И прав был Тагаев, когда говорил: стоит возникнуть личному интересу,
и справедливость по боку. Все мы продажны, просто у каждого своя цена. Выходит, моя цена
- Лукьянов. "Чушь", - утешала я себя, не особо себе самой веря. Зато знала другое: за свои
слова придется платить, когда-то я сказала Лукьянову: "Я люблю тебя, я умру за тебя". Я
сказала, а теперь слово надо держать, иначе грош ему цена, иначе грош цена всему, во что я
верю.
Ох, как хреново было на душе, сплошной классицизм, ей-богу, когда ум с сердцем не в
ладу и чувства с долгом. А кому я, собственно говоря, должна? Деду? Его электорату? Тогда
кому? "Перестань молоть вздор, - одернула я себя, садясь в машину. - Просто делай то, что и
так намеревалась сделать, а дурацкие мысли засунь куда подальше". Но не получалось. И чем
больше я думала, тем больше была самой себе противна.
Возвращаться домой мне не хотелось. Я заглянула в первый попавшийся бар и просидела
там часа два, выпила мартини и попыталась смотреть на жизнь легко и с оптимизмом, пока не
поняла простую вещь: слова сами по себе ничего не значат, ни мои, ни чужие. Я любила
Лукьянова, хуже того, я его и сейчас люблю. И я не хочу, чтобы ему свернули шею, хоть он
этого и заслуживает. А коли так...
- Полное дерьмо, - пробормотала я, отодвигая рюмку, расплатилась и поехала домой.
Ложиться спать было бессмысленно, все равно не усну. Без Сашки квартира казалась
чужой, неуютной, и я бестолково бродила по ней, насвистывала модный мотивчик,
перекладывала какие-то вещи, пробовала читать любимый словарь, но через полчаса
зашвырнула его в угол, а потом, выключив свет, таращилась в потолок и изводила себя все теми
же мыслями.
Часа через два я услышала наверху шорох. Третий этаж пустовал, и наличие там какой-то
жизни меня насторожило. Я села, не включая свет, и стала ждать, что будет дальше. Первыми
на ум пришли шустрые ребята: усомнившись в моих словах, они вполне могли проверить
квартиру или устроить мне допрос с пристрастием. Я зло чертыхнулась, вспомнив, что у меня
нет даже газового баллончика, чтобы с честью отстаивать свободу и независимость. Надо будет
заехать к Лялину и выпросить пушку. При одной мысли об этом меня передернуло, оружие я
терпеть не могла, потому что дважды мне пришлось им воспользоваться, и это были далеко не
самые лучшие страницы моей жизни. Если честно, очень хотелось забыть об этом, но, как
всегда, не получалось.
Я вытянула ноги на соседнее кресло, настороженно прислушиваясь. Прошло минуты две,
прежде чем я смогла различить шаги. Кто-то осторожно спускался по лестнице. Потом тишина
и вновь шаги. Я надеялась увидеть Тагаева, потому что он был все-таки предпочтительнее
шустрых ребят, или, к примеру, Деда, хотя совершенно непонятно, с какой стати ему прятаться
наверху, но тут Лукьянов сказал:
- Это я. - Чему я не удивилась. Правда его я ожидала увидеть меньше всего, он
представлялся мне разумным парнем, но зачастую находил нестандартные решения. Явиться
сюда, надо полагать, из их числа.
Он прошел к креслу и щелкнул выключателем настольной лампы. Когда свет вспыхнул, я
зажмурилась и не торопилась открывать глаза.
- Извини, что начинаю с банальностей, - вздохнула я, - но появляться здесь плохая
идея.
- У меня полно плохих идей, - ответил он, а я наконец взглянула на него.
Он сидел в кресле в двух шагах от меня. Внешне он ничуть не изменился, иногда он носил
очки, но сейчас нет. Приятное лицо, пожалуй, даже красивое, если бы не глаза, их выражение
мне никогда не нравилось. Он мог смеяться, злиться, выражать недовольство, но глаза
оставались равнодушными, раньше это меня пугало, а теперь, как ни странно, успокоило. Не
знаю, что бы я почувствовала, будь у него глаза загнанного зверя. Жалость? Возможно. Он
наверняка знает, что из его ситуации нет выхода. Только бегство, но и оно сомнительно. Он это
знал и был спокоен.
- Я говорила, что ко мне наведывались некие шустрые ребятишки? Очень
интересовались, где ты, - сказала я, потому что молчание как-то угнетало.
- Да, - кивнул он.
- Поэтому ты и пришел сюда?
- Меня никто не видел, об этом можешь не беспокоиться. И я скоро уйду.
- Непонятно, зачем ты вообще пришел, - развела я руками. - Все, что я хотела тебе
сказать, я уже сказала.
- Я не сказал...
- И ты считаешь, мне стоит тебя послушать?
- А ты считаешь, нет?
- Конечно, считаю. Я собираюсь разобраться в том, что происходит, а твои комментарии
мне ни к чему.
- То есть ты мне не веришь?
Я засмеялась, так мне было весело.
- Странно, правда? - съязвила я, когда мне надоело смеяться.
- Ты обещала засадить меня в тюрьму, - вроде бы не слушая, продолжил он. - Или
пристрелить, если я еще раз появлюсь здесь. Вот я здесь.
- Если у тебя тяга к суициду, мучиться недолго. Выйди на улицу, и ты, считай, покойник.
- Я мечтаю дожить до глубокой старости. Сейчас меня интересует, почему ты не сдала
меня этим парням или своему дружку Вешнякову. Ведь могла, верно?
- Это никогда не поздно, - хмыкнула я. - Похоже, я даю слишком много обещаний: то
шлепнуть, то посадить, то умереть... Женщины вообще слишком много болтают.
- Только не ты, - покачал головой Лукьянов.
- Скажи-ка лучше, на кой черт ты явился?
Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и прикрыл веки, сразу став похожим на
преуспевающего менеджера, который коротает вечер перед телевизором. Жаль, очки не надел
для полноты образа.
- Это очень непросто объяснить, - ответил он, когда я и думать забыла о своем
вопросе. - Иногда человек живет и что-то очень важное оставляет на потом. Завтра скажу,
завтра сделаю... У тебя так не бывает? - спросил он.
- Сколько угодно, который год собираюсь выйти замуж, а Вешняков пятую зиму подряд
мечтает покататься на лыжах.
- И что?
- Ничего.
- Тогда ты меня поймешь. Когда завтра уже нет, торопишься что-то сделать сегодня.
- Сегодня на лыжах бесполезно. И замуж поздновато, - на всякий случай предупредила
я.
Он покачал головой.
- Шутишь ты по-прежнему паршиво.
- А ты паршиво прикидываешься, - не осталась я в долгу. - Тебе что-то от меня надо.
Пока мне трудно вообразить что, но скоро станет ясно. И ты являешься сюда, чтобы
основательно загрузить мой мозг всякой чепухой, которая, с твоей точки зрения, сделает меня
покладистой. Ты пофилософствуешь и, возможно, даже намекнешь на былую любовь - свою,
не мою.
- Ты правда так думаешь? - улыбнулся он.
- А почему бы и нет? - пожала я плечами. - Лично я именно так бы и сделала.
Рассказала бы о дикой страсти, что некогда бушевала в груди, но ты, думая о моем благе,
прятал ее в глубинах души и ушел, сжав в кулак свое бедное сердце.
- Звучит по-дурацки, - кивнул он. - А ты знаешь, что в каждой шутке... знаешь, -
кивнул он. - Но меня не это сейчас интересует. Уже давно меня мучает вот какой вопрос... -
Он вдруг перегнулся ко мне, взял за руку и, разглядывая пальцы, спросил:
- Ты любила меня? - Он поднял взгляд, и мне стало не по себе. - Ты в самом деле
любила меня?
Я поспешила напомнить себе, что передо мной Лукьянов, который ни в грош не ставил
жизнь ни свою, ни чужую (хотя насчет своей, возможно, врал) и мастерски обольщал женщин
всех возрастов. Я, к примеру, не просто поглупела, у меня начисто снесло башню.
- Конечно, - кивнула я с готовностью. - Я ж клялась умереть за тебя.
- А что я тогда ответил? - спросил он, касаясь пальцами моего лица. Это становилось
даже интересно. Я бы классифицировала сие как наглость без границ.
- Не помню, - улыбнулась я. - Какую-нибудь гадость.
- Я тоже не помню, - кивнул он, сложил руки на коленях и вроде задумался. - Если
честно, я всегда считал тебя беспринципной стервой, которая очень любит во что-то играть.
Актеры играют на сцене, а ты играешь в жизни.
- Ты уже про это рассказывал, - отмахнулась я.
- Наверняка. Но при этом оставалось вот такусенькое сомнение. - Он
продемонстрировал крохотный зазор между пальцами. - А вдруг ты не врешь? Назови это
надеждой.
- Успокойся. Я врала, как врут все бабы мужикам, с которыми спят. А сейчас выметайся,
мне пора на покой.
Я поднялась, намереваясь отправиться в ванную.
- Хочешь, чтобы я ушел? - спросил он с ухмылкой. - В самом деле хочешь?
- На самом-то деле я хочу броситься тебе на шею, - пожала я плечами. - Вот прямо
сейчас и брошусь. Ты этого добиваешься?
- Конечно. Зачем я пришел, по-твоему?
- Знаешь, кого мы сейчас напоминаем? Двух шулеров. Я признаюсь тебе в любви, и ты
откроешь мне свои объятия. При этом я буду гадать, зачем тебе так хочется остаться, а ты
продолжишь подозревать меня во всех смертных грехах. Например, что я шпионю для Деда и
очень хочу знать, что у тебя на уме.
- Точно, - хохотнул Лукьянов. - Теперь ты поняла, почему я сбежал? Ты это ты, а я
это я. И с этим, похоже, ничего не поделаешь.
- Если б я была Алисой в Стране чудес, самое время произнести: "все чудесатее и
чудесатее". Но у меня другое имя, поэтому я говорю: Лукьянов, пошел к черту. У меня нет ни
малейшего желания разгадывать ребусы.
- Нет никаких ребусов, - покачал он головой. - На самом деле все просто.
- Ладно, - кивнула я, возвращаясь на диван. - Ты меня переиграл. Пожалуй, ничего не
остается, как поклясться тебе в любви.
- Лучше кинуться на шею. Мне всегда нравилось заниматься с тобой любовью.
- Мне с тобой тоже. И это чистая правда.
- Да? А как же твой друг Тагаев? - Я присвистнула и даже головой покачала. - Ты и за
него собиралась умереть?
- Он в этом не нуждается. А тебе, как видно, приспичило, то есть совсем хреново.
- Ты не ответила.
- Ответила, ты просто слушал невнимательно.
- Тебе было хорошо с ним?
- Мне со всеми хорошо, я неприхотлива.
Он засмеялся, помахал рукой.
- Ладно, ухожу.
- Ладно, оставайся. Из всей чепухи, которую ты усердно навешивал мне на уши, я
поняла одно: тебе зачем-то надо остаться. Не заночевать в моих объятиях, это проще простого.
Ты хочешь, чтобы я копалась в дерьме под твоим чутким руководством.
- Ты на редкость проницательна.
- Хорошо, - хлопнула я ладонями по коленям. - Согласна. Ты будешь приглядывать за
мной, а я за тобой. Может, из этого и выйдет что путное. Хотя я в этом сильно сомневаюсь
Рассказывай. Мне нужна информация.
- У меня нет информации, которой бы ты уже не знала, - пожал он плечами.'
- Это уж мне судить.
- Тогда задавай вопросы. Так проще.
- Светлана здесь приглядывала за Никитиным? - начала я с самого простого.
- Думаю, да.
- И кому это было нужно?
- Друзьям твоего Деда, разумеется. Им не очень нравился его выбор. Не спрашивай
почему. Я слишком мелкая сошка, чтобы ответить на этот вопрос. Одно я знаю точно: мнение
моих хозяев разделилось, и некто из них считал, что Никитину лучше скончаться.
- И тогда здесь появился ты?
- Конечно.
- Лукьянов, я вижу, что ты по-прежнему считаешь меня идиоткой, но не до такой же
степени?
- А в чем дело? - невинно поинтересовался он.
- Если хотели шлепнуть Никитина, на кой черт тебе понадобилась Светлана? Оптику в
руки - и нет парня. А ты тратишь время на обольщение девчонки.
- Она мне понравилась.
- Звучит неубедительно.
- Разумеется, но ничего другого предложить не могу, - засмеялся он. - Я прибыл
сюда, чтобы разведать обстановку. Ты знаешь, как я предпочитаю работать. Проще всего было
подкатить к девчонке, от нее узнать все, что мне нужно. Я познакомился с ней на улице, и в тот
же вечер мы стали любовниками. Сначала это было необходимо для дела, а потом... потом я
увлекся. Не веришь?
- Почему? Говорят, и такое случается.
- Я приезжал довольно часто, хотя это было против моих правил. Все мы когда-нибудь
ловимся на ерунде, так и со мной случилось. Моим хозяевам об этом стало известно и... дальше
ты знаешь.
- А теперь, возможно, то, чего не знаешь ты, - сказала я. - Светлана встретилась со
мной за день до своей смерти. И рассказала о своем любовнике, который якобы готовит некое
преступление и, скорее всего, в живых ее не оставит. Она даже твою фотографию хранила в
ячейке банка. А уже после своей смерти прислала мне деньги, чтобы я нашла убийцу и
отомстила за нас обоих. Как тебе формулировка?
- Звучит вполне по-женски. И что тебя во всем этом смущает?
- Все, - помедлив, ответила я, медлительность явилась следствием того, что чужая
наглость меня попросту изумляла, требовалось успокоиться, чтобы не наговорить ему
гадостей. - Откуда она, к примеру, узнала обо мне? И кто прислал деньги?
- Тагаев, конечно, - пожал плечами Лукьянов. - Они были давно знакомы, и он
проявлял ко мне завидный интерес. Говорят, он совершенно помешался на тебе. Любовь и все
такое. Это правда?
- Нет. Он на редкость здравомыслящий парень. Допустим, он как-то узнал о том, что ты
появляешься у Светланы, допустим, он предупредил ее и даже рассказал обо мне. Убил ее тоже
он?
- Возможно. Почему нет? У него отсутствует повод питать ко мне теплые чувства, и он
воспользовался ситуацией. Убивает девчонку...
- Убийца оставил автограф: дату покушения, - невежливо перебила его я. - Тагаеву ее
святой дух нашептал?
- Сказала Светлана под дулом пистолета.
- А ей ты проболтался в постели?
- Мог и расчувствоваться, случайно...
- Ты, случайно? Лукьянов, возьми себя в руки. Ты врешь совершенно неприлично.
- Правда тебе понравится еще меньше, - засмеялся он. - Она нашла у меня пистолет.
Вот видишь, и я иногда способен лопухнуться. Девочка очень расстроилась, а я пытался ее
утешить. Что-то врал, она не верила. И тогда я сказал правду. Иногда это очень полезно.
- Какую правду?
- Что я собираюсь
...Закладка в соц.сетях
