Жанр: Детектив
Караоке для дамы с собачкой
...и беспокоить его
по пустякам, но их и сейчас уже никто всерьез не воспринимал, а уж когда и в гордуме будут
одни его сторонники, он может жить спокойно, и простые граждане тоже, со сладкой иллюзией
демократии и справедливости. Скоро выборы, и мне даже представлять не хотелось, какое лицо
будет у Деда, когда я доложу ему о нашей находке. Я еще раз вздохнула и сказала:
- Ребята, до выяснения точки зрения нашей власти вот на это (я кивнула на
фотографию), предлагаю забыть о ее существовании, дабы не оказаться в очень неприятной
ситуации.
Мужчины переглянулись, потом нахмурились, а Вешнякову этого показалось мало, и он
недовольно крякнул, точно я была во всем виновата.
Мы спешно закончили осмотр квартиры. Кроме фотографии, ничего заслуживающего
внимания здесь мы больше не нашли. Уже в машине Вешняков, уставясь в лобовое стекло,
заметил без энтузиазма:
- Дед решит, что этим делом должна заняться ты.
- Возможно, - кивнула я в ответ. - А если так, то, зная твоё особое ко мне отношение,
можно не сомневаться, что поручат его тебе, раз уж я не могу заниматься им официально.
- Премного благодарен, - скривился Артем. - Я буду носом землю рыть, а ты везде
свой совать и действовать мне на нервы.
- Иногда польза от меня все-таки есть, - решилась я заметить в свое оправдание.
- Очень редко, - съязвил Артем.
- Может, и не будет никакого дела, - попыталась я его утешить. - За несколько
месяцев до выборов такой подарок ни к чему.
- Думаешь, Никитина подставляют?
- Это первое, что приходит в голову.
- А второе?
- Отвяжись, - вздохнула я. - Нет у меня второго, а также третьего.
- До чего ж я ненавижу политику, - заныл Вешняков. - Будут по рукам бить да
воспитывать. Я вот что подумал, - помолчав, сказал он. - Если кто-то Никитина подставляет,
то человек этот ох как не прост. Моя мысль тебе понятна?
- Еще бы. Кто ж в здравом уме попрет против Деда. Но если все же попрет...
- Вот-вот. Как думаешь, мог Никитин любовницу убить за неведомые нам грехи? -
спросил он с надеждой.
- Откуда мне знать? В любом случае фотография здесь появилась не случайно. Нас сюда
пригласили и показали ее. Следовательно, что-то имели в виду, а подставляют парня или
разыгрывают счастливую карту - посмотрим. Если, конечно, дадут посмотреть, а то могут
дать по шее с предложением не лезть.
- Меня бы это вполне устроило, - пожал плечами Артем. Я согласно кивнула.
- Послушать соседку, так выходит, что любовник Луганской - парень с бородой и
усами, - размышляла я вслух.
- Никитин бороду и усы не носит. Конечно, может, маскировался, боясь пристальных
взоров общественности. Но как-то это совсем по-дурацки.
- Усатый что-то выносил из квартиры. То, что нам, с его точки зрения, видеть ни к чему.
Возможно, он и оставил фотографию. На радость нам, на зло врагам. Или наоборот. В любом
случае я бы хотела поговорить с господином Никитиным, желательно прямо сейчас.
- Вряд ли это понравится Деду, - с сомнением глядя на меня, заметил Артем.
- Придется ему это пережить.
- Ох ты господи, - вздохнул он. - Опять куда-то вляпались без всякого к тому
желания. Ладно, поехали к Никитину.
- Тебе ехать ни к чему, - возразила я. - Чего доброго, подполковника не получишь, а
со мной Деду туго придется. Решит гнать в три шеи - так я не против. Тебя где высадить?
- Давай вот здесь, пройдусь, подумаю.
Мы простились, и я поехала к Никитину с фотографией в сумке. Милиционер на входе в
здание Законодательного собрания с удивлением взглянул на меня. Я сунула ему под нос
удостоверение, он кивнул, разрешая пройти. Отыскать Никитина оказалось делом нелегким. Я
изучала план, который предусмотрительно был вывешен возле лифта, когда створки его
распахнулись и появился Ларионов, начальник охраны Деда. Как я уже сказала, мы с ним друг
друга не жаловали, и этому была причина, даже не одна. Но в последнее время он ко мне
заметно подобрел, предлагая забыть старое и слиться в едином стремлении служить народу в
лице Деда. Тем более что служить предлагается не за страх, а за большие деньги. Насколько он
был искренен, судить не берусь, но особое расположение ко мне Деда, безусловно, сыграло
здесь далеко не последнюю роль. Ларионов из тех, кто предпочитает дружить со всеми, и это
ему мастерски удавалось.
Выйдя из лифта и обнаружив меня, он поначалу удивился, а потом улыбнулся, точно ждал
этой встречи всю жизнь.
- Привет, ты здесь какими судьбами?
Тот же вопрос вполне могла задать ему и я, но не стала, предпочитая туманную
формулировку:
- По делам.
- А-а, - протянул он.
Я тоже улыбнулась и поспешно вошла в лифт. Улыбка враз сползла с его физиономии.
Теперь он смотрел с настороженностью.
Я поднялась на четвертый этаж, прошла коридором, застеленным красной дорожкой, и
наконец обнаружила дверь с нужной табличкой. Секретарь сидела в приемной в гордом
одиночестве. Меня она узнала сразу, улыбнулась и сказала:
- Здравствуйте, Ольга Сергеевна.
- Здравствуйте. - разулыбалась в ответ я. - Я бы хотела поговорить с Анатолием
Юрьевичем. Это возможно?
- Он очень занят, но, думаю, для вас найдет время. - Она скрылась за дверью и через
минуту, распахнув ее, предложила:
- Проходите, пожалуйста.
Никитин при моем появлении поднялся из-за стола и улыбнулся, правда, как-то
нерешительно, наверняка гадал, чего это меня черт принес.
- Много времени я у вас не займу, - сообщила я, устраиваясь в кресле. - Мне хотелось
бы, чтобы вы ответили на несколько вопросов.
- С удовольствием, если это в моих силах, - кивнул он. Но особого удовольствия в его
голосе не слышалось.
- Анатолий Юрьевич, вы знакомы с женщиной по фамилии Луганская? Луганская
Светлана Геннадьевна.
Он откинулся на спинку кресла, поджал губы и даже нахмурился, имитируя работу
мысли.
- Не припомню, - сказал он где-то через полминуты. - А в чем, собственно, дело?
- Может, вот это освежит вашу память. - Я достала фотографию в рамке, он взглянул
на нее мельком и пошел пятнами.
- Что это? - спросил грозно.
- Фотография, - пожала я плечами. - На ней, как видите, вы и та самая Луганская.
Глядя на эту фотографию, на ум приходит мысль, что вы неплохо знали друг друга.
- Чепуха. Я не знаю эту женщину, а фотография... это подделка. Откуда она у вас?
- Анатолий Юрьевич, - вздохнула я. - Вам, должно быть, известно, что Луганская
погибла. Ее застрелили в собственной квартире. Фотографию мы обнаружили...
- Все, хватит, - перебил он. - Немедленно покиньте кабинет, или я буду вынужден
вызвать охрану.
- Некоторые обстоятельства ее гибели... - начала я.
Он схватил трубку, набрал номер, а я вновь пожала плечами, ожидая, что будет дальше.
Как выяснилось, звонил он Деду.
- Игорь Николаевич, у меня сидит Рязанцева. По-моему, она не в себе. Я бы хотел... -
Что он хотел, я так и не узнала, Никитин протянул мне трубку.
- Ты что там делаешь? - сурово спросил Дед.
- Пытаюсь кое-что прояснить. По моим сведениям, господин Никитин неплохо знал
убитую на днях госпожу Луганскую. Вполне естественно в этой связи задать ему пару
вопросов.
- Какое еще убийство? - рявкнул он. - Чем ты вообще занимаешься? Через пятнадцать
минут жду тебя в своем кабинете, а за это время попробуй придумать хоть что-то в оправдание
своего идиотского поведения.
- Постараюсь, - вздохнула я, передала трубку Никитину и пошла к двери. Прощаться я
не стала. Никитин об этом тоже забыл.
Ритка встретила меня с видом мученицы.
- Что ты опять натворила? - зашептала она трагически, косясь на дверь в святая святых.
- Пока ничего. Может, и вовсе не успею сотворить.
- Потом мне все расскажешь, подробно. А сейчас иди к нему. И, ради бога, не дразни
его. Скромно так, с любовью и почтением.
- С любовью - это обязательно, - заверила я, открыла дверь и вошла бочком, с самым
что ни на есть сиротским видом.
Дед стоял возле окна и пялился в пустоту. Так он обычно пытался справиться с гневом. А
то, что он сейчас разгневан, было ясно без слов. В фигуре заметное напряжение, челюсти сжал,
повернул ко мне голову с большой неохотой, должно быть, тошно было ему видеть мою
физиономию.
- Привет, - тоненько сказала я, опять же бочком пробравшись к креслу.
Дед выждал еще полминуты и наконец-то повернулся к окну спиной.
- Что тебе понадобилось у Никитина? - спросил он вроде бы спокойно, то есть его
голос звучал ровно, но я-то знала, как обманчиво это впечатление, и расслабляться не спешила.
- В трех словах или подробно? - забеспокоилась я, давая понять, что очень ценю его
время.
Дед смерил меня взглядом, устроился в кресле напротив и произнес:
- Подробно.
- Хорошо, - с готовностью отозвалась я. - Несколько дней назад на том самом приеме
ко мне подошла женщина по имени Луганская Светлана Геннадьевна. Помнишь даму в красном
платье? - Дед поморщился, но все же кивнул. - Она меня заинтриговала, заявив, что ее скоро
убьют, и ее убили буквально на следующий день.
- Господи боже, - вздохнул Дед. - А Никитин здесь при чем?
- Он был знаком с убитой. - Я протянула ему фотографию. - Вот это мы нашли в ее
квартире.
- Ну и что? Допустим, знал. Допустим, даже очень хорошо знал. Ты ведь не думаешь,
что это он ее убил? - Он понаблюдал за мной и продолжил жестче:
- А если все-таки думаешь, то забудь об этом. Никитин на редкость осмотрительный
человек. Осмотрительный и осторожный. У него есть цель. На кой черт ему убивать какую-то
девку? Не смеши меня и оставь человека в покое. Тебе известно мое отношение к нему. Скоро
выборы, и свистопляска вокруг его имени мне не нужна. Надеюсь, ты все поняла и повторяться
мне не придется. Поняла?
- Конечно, - с готовностью кивнула я. - Только ты сказал "подробней", но меня так и
не выслушал. Мне идти или можно кое-что добавить?
Он смотрел на меня с большим недовольством, потому что терпеть не мог, когда ему
возражали. Я ждала с сиротским видом. Конечно, мне хотелось, чтобы он меня выслушал. К
тому моменту мне стало ясно: я не могу оставить это дело, пока не разберусь в нем. Если мы не
найдем с Дедом общего языка, я напишу заявление об уходе и возьмусь за расследование на
свой страх и риск. Мои шансы разобраться резко уменьшатся, но надежда, как известно,
умирает последней. Так что слова Деда уже ничего изменить не могли. Однако, как существо
благоразумное, я не искала трудностей там, где могла бы их обойти.
- Хорошо, - кивнул он. - Я слушаю.
- Кому-то очень хотелось, чтобы эту фотографию нашли, - сказала я и изложила свои
доводы. - Очень может быть, кто-то пытается использовать убийство Луганской, чтобы
здорово тебе насолить, - закончила я свой рассказ. - Не знаю, кто это, но действует он
решительно и не без фантазии.
- Думаешь, ее могли убить, чтобы поломать нам игру? - помедлив, спросил Дед.
- Я не исключаю такой возможности.
Он надолго задумался, при этом мрачнел на глазах. Я сидела тихо, стараясь не привлекать
его внимания. Наконец он повертел в руках авторучку, взглянул на меня и сказал:
- Значит, так, пусть этим делом займется Вешняков. Разумеется, ты должна проследить
за тем... - Я кивнула, а Дед нахмурился. - Прекрати паясничать.
- Да у меня и в мыслях не было, - обиделась я. - Все будет тихо, без шума и пыли. Но
сам понимаешь, с Никитиным я должна поговорить.
- Хорошо, - кивнул Дед. - Я сегодня с ним встречусь и посоветую с пониманием
отнестись к твоей просьбе. У Риты возьмешь номер его телефона и вечером позвонишь.
- Спасибо, - сказала я, торопливо поднимаясь.
- Подожди, - посуровел Дед. - Прежде чем предпринимать какие-то шаги, советуйся
со мной.
- Мне во всем советоваться или мелочи можно опустить?
- Во всем, - отрезал Дед.
Я пожала плечами, выразив тем самым свое недоумение, и удалилась.
- Ну что? - спросила Ритка, лишь только я закрыла дверь.
- Будем работать.
- А по-человечески объяснить можешь?
- Нет. Дед только что взял с меня подписку о неразглашении. В другое время я бы на нее
наплевала, а теперь побаиваюсь.
- Уйди с глаз моих, - обиделась Ритка, и я ушла.
Вешняков, когда я по телефону рассказала ему о решении Деда, конечно, не пришел в
восторг.
- Спасибо тебе большое. Черт угораздил меня позвонить тебе тогда! Глядишь, и не
узнала бы, что девчонка отдала богу душу. Ждал подполковника, а получил геморрой, ..
- Брось прибедняться, - призвала я его к порядку. - Не впервой, прорвемся.
- Прорываться я всегда рад, особенно в твоей компании. Хоть бы пивом угостила, раз уж
втравила в историю.
- Это как взглянуть. Но пивом угощу. Если хочешь, даже с водкой.
- Лады. Встретимся часов в семь.
Мы встретились, выпили пива (от водки Артем после непродолжительной душевной
борьбы отказался) и попробовали поговорить о футболе. Не то чтобы я особенно им
интересовалась, скорее, напротив, однако Вешняков предпочитал футбольную тему, а мне было
все равно. Но сколько бы мы ни старались, разговор очень скоро вернулся к насущному, то есть
к убийству.
- Бесполезняк все это, - заныл Артем, он очень любил жаловаться на жизнь. Я к этому
привыкла и давно уже внимания не обращала, выслушивая как малоприятное, но необходимое
вступление. - Ясно, что дело опять в этой чертовой политике. Следовательно, работать не
дадут, а крови попортят страсть сколько. Забила б ты на это дело. Девку все равно не вернешь, а
я подполковника хочу. Сколько можно ждать, в конце концов? А здесь не только что
подполковника лишишься, но очень может быть, что по мозгам схлопочешь. А все из-за чего?
Из-за твоего неумеренного любопытства. Ладно, - отмахнулся Вешняков, заметив мою
усмешку. - Будем восстанавливать справедливость в отдельно взятом районе.
- Обожаю, когда ты ноешь, - сказала я.
- Ага, - хмыкнул он. - Одна глупая баба, не буду показывать пальцем, потому что это
некрасиво, зареклась не лезть в дерьмо, когда нам в очередной раз накостыляли по шеям. И
что? Надолго хватило?
- Отвяжись, - дружелюбно попросила я.
- Отвяжись, - передразнил он. - Между прочим, имеем шанс отмазаться от этого дела.
Убили из-за денег, про фотку забудем, у Новикова наметится очередной висяк, а отцы народа
останутся довольны.
- А тридцать тысяч?
Артем скривился:
- И здесь что-нибудь придумаем.
- Точно. Я их подарю тебе, и ты улучшить свои жилищные условия.
- Премного тебе благодарен.
- Тут вот что, - понизила я голос и кивнула ему, призывая к вниманию, Вешняков
склонился ко мне, а я шепнула:
- Отбодаться уже не получится, потому что Дед очень заинтересовался этим делом. Вида
не подал, но я-то его знаю как облупленного. Что там у них за дела, мне неведомо, но одно
несомненно: выйти из игры мы уже не можем.
- Та-ак, - сказал Вешняков грозно, покусал нижнюю губу, глядя на меня с
проницательностью, и перешел на гневное обличение. - Что ты мне голову морочишь? Скажи
попросту, чего добиваешься? - Я закатила глаза, поражаясь чужому недоверию, а он
продолжил:
- Думаешь, не вижу, что ты завелась? Девка послала тебе деньги, обратилась за
помощью, и ты уже считаешь себя обязанной. А уж если ты чего-то решила... хотя сама
говоришь, что все это подстава чистой воды. Вот я и спрашиваю, где логика, дорогая?
- Давай поищем ее вместе, - предложила я.
- Как ты мне надоела, - вздохнул Артем. - Лялин чего-то молчит, - продолжил
жаловаться он. - Мог бы расстараться и помочь по старой памяти.
- Из Москвы пришел ответ на запрос?
- Ага. Только ничего интересного о жизни Луганской мы не узнали. Похоже, у нее и в
Москве ни друзей, ни врагов.
- Не женщина, а загадка, - поддакнула я.
С Вешняковым мы вскоре простились, он отбыл к семье, а я к Сашке. Выждала время и
позвонила Никитину. По тому, как он поздоровался со мной, стало ясно: Дед успел провести
беседу, его выдвиженец был готов к сотрудничеству. Он так прямо и заявил, чем очень меня
порадовал. Мы договорились встретиться на следующий день и простились почти дружески.
Я отправилась гулять с Сашкой, а вернувшись, обнаружила возле своего дома машину
Деда. Завидев меня, он выбрался из машины.
- Ты чего здесь сидел? - удивилась я, отпирая дверь. - У тебя же ключи есть.
- Только что подъехал. Я ненадолго. Чаем напоишь?
Чаю мы попили, Сашка, который Деда почему-то побаивался, дипломатично удалился в
гостиную. Дед отодвинул чашку, я вертела свою в руках и ожидала, что последует. Но ждала
напрасно. Дед молчал, и конца и края этому не было.
- Что-нибудь случилось? - не выдержала я.
- Что? - поднял он голову. - А-а, нет, ничего. Просто ехал мимо, решил тебя
проведать.
- Так мы сегодня виделись.
- Никитину звонила?
- Звонила. Он готов ответить на все мои вопросы.
- Только держи себя в рамках. Иногда ты ведешь себя так, что очень хочется придушить
тебя.
- Я проявлю максимальное понимание. Ты ведь приехал не за тем, чтобы узнать, звонила
я ему или нет?
- Да я и сам не знаю, зачем я приехал, - сказал он с горечью. - Скажи, почему так: я
стараюсь, чтобы у нас все наладилось, а на деле все становится только хуже.
- Не преувеличивай.
- Ты отдаляешься от меня.
- Ерунда. Сам подумай, куда я от тебя денусь? Пробовала, не получается.
Он грустно улыбнулся и коснулся ладонью моей щеки. Теперь казалось странным, что
этот жест не вызывал в моей душе никаких эмоций: когда-то все во мне пело от счастья от его
прикосновений.
- Ты очень красивая, - сказал он. Дед всегда это говорил, когда сказать ему было
нечего.
- Можно тебя спросить? - поразмышляв немного, сказала я.
- Конечно.
- У вас двадцать шестого ничего не затевается?
- Двадцать шестого? - поднял он брови. - А-а... это ты по поводу предполагаемой
даты, которую девушка написала своей кровью? Ты ведь даже не уверена, что это дата.
- Не уверена, - согласилась я. - Но спросила я не об этом.
- После разговора с тобой я проверил свой рабочий план.
- И что?
- Ничего. День как день. Обычные встречи.
- Тогда что тебя так тревожит?
Он отвел взгляд, вздохнул.
- Черт его знает. Боюсь, ты права, что-то затевается. И я даже предположить
затрудняюсь, что. Знаешь, какая мысль меня поразила сегодня?
- Знаю.
Он вроде бы удивился:
- Знаешь?
- На самом деле догадаться нетрудно. Ты вдруг подумал, что положиться тебе, в
сущности, не на кого.
- А на тебя?
Я засмеялась и даже покачала головой:
- Хоть тебя и посещают подобные мысли, но ни в чьем участии ты не нуждаешься.
- Ты не ответила на вопрос, - нахмурился он.
- Зачем? Ответ ты и так знаешь. Я хотела бы быть на твоей стороне, но это не всегда
удается.
- Ты уже взрослая девочка, а все еще идеалистка.
- Не так давно ты назвал меня циником.
- Что ж, - вздохнул он, - будем считать, что поговорили. Держи меня в курсе дела. И
очень прошу: не наломай дров.
Он запечатлел на моем лбу отеческий поцелуй и ушел. А я задумалась. Думать я
предпочитаю лежа и вскоре перебралась в постель. Сашка устроился рядом, сопел, потом
расчихался, а я таращилась в потолок и хмурилась.
С Никитиным мы встретились ближе к обеду. Я позвонила в десять утра, и он предложил
приехать в салон-парикмахерскую на улице Луначарского. Я хотела было удивиться выбору
места, но он торопливо пояснил:
- Там нам никто не помешает.
Салон выглядел респектабельно. Я оставила машину на стоянке по соседству. Там уже
стоял "Мерседес", скорее всего, машина Никитина. Так и оказалось. Как только я вошла,
навстречу мне выпорхнула девушка в голубенькой униформе и радостно прочирикала:
- Добрый день.
Не успела я ответить таким же нежным чириканьем, как вслед за ней появился молодой
человек в костюме и, слегка подвинув девушку, предложил:
- Ольга Сергеевна, прошу вас сюда.
"Сюда" - это в кабинет прямо по коридору. На кожаном диване сидел Никитин и
заметно нервничал. Кабинет по виду ничем не отличался от сотни подобных, на окнах жалюзи,
на столе компьютер, низкий столик перед диваном был сервирован: кофейные чашки, печенье в
вазочке, лимон, две рюмки и бутылка коньяка. То ли Никитин пытался придать нашей встрече
задушевный характер, то ли наслушался глупостей, что я люблю выпить, а если выражать
чужую мысль точнее, пью как лошадь. Коньяк я не люблю, и мне бы точно не пришло в голову
пить его в такую пору, даже из желания угодить Никитину.
- Здравствуйте, - сказал он как-то неуверенно, поднялся, подумал и опять же
неуверенно протянул мне руку.
Я пожала ее и села в кресло напротив. Молодой человек, сопровождавший меня, исчез.
Никитин кашлянул и сообщил:
- Это мой родственник. Племянник. Здесь мы можем говорить абсолютно спокойно.
Так же спокойно я могла бы поговорить в любом кафе, сквере, собственной машине или
кабинете Никитина, но тут же я вспомнила, что политики, особенно накануне выборов,
существа неадекватные и даже загадочные. Нравится человеку шататься по явочным квартирам,
ради бога.
- Хотите выпить? - быстро спросил он.
- Лучше чаю, если это возможно.
- Конечно. А я выпью. Извините, нервы.
Он выпил коньяку, закусил печеньем, перед этим выглянув за дверь и позвав кого-то, кого
- я не расслышала. Вскоре появилась та самая девушка в голубом с чашкой чаю для меня и
коробкой конфет.
- Вот, пожалуйста. - Она мило улыбнулась и исчезла, а Никитин продолжил
волноваться. В этом смысле коньяк своего благотворного действия на него не оказал.
- Извините, я выпью еще, - сказал он и выпил. Руки у него дрожали, когда он наливал
коньяк. Может, парень просто алкаш? Вряд ли Дед сделает ставку на такого. Впрочем, с Дедом
никогда ничего не знаешь наверняка. - Я очень волнуюсь, - монотонно заговорил
Никитин. - Точнее, я нахожусь в состоянии постоянного стресса. С тех пор как узнал о гибели
Светланы. Если честно, я был уверен, что ее смерть случайность. Она - жертва ограбления. Вы
ведь знаете, что в квартире была крупная сумма денег. Тридцать тысяч долларов, кажется?
- А теперь что вы думаете? - спросила я. Вопрос поверг его в недоумение.
- Но... совершенно очевидно, что кто-то пытается скомпрометировать меня.
- С чего вы взяли?
- Если мною заинтересовалось следствие...
- Следствие вами заинтересовалось, потому что вы были близки с покойной. Даже если
это ограбление, они все равно обязаны проверить...
- Помилуйте, это что же получается: по их мнению, я мог убить ее из-за денег?
- И такое случалось. Может, для вас тридцать тысяч сущая ерунда, а для рядового мента
бешеные бабки. Отчего ж не убить? Но вы, скорее всего, правы, вряд ли это ограбление. Лично
я в такое не верю, и не без оснований. Кстати, мне переслали тридцать тысяч долларов от имени
Светланы. Возможно, те самые.
- Кто переслал? - не понял он. - Зачем?
- Затем, чтобы я нашла убийцу. Если угодно, это мой гонорар.
- Ничего не понимаю, - тряхнул он головой. - Чепуха какая-то.
- Я пока тоже мало что поняла, потому и хотела встретиться с вами. Возможно,
совместными усилиями мы кое-что проясним.
- Да-да, конечно. Я готов.
- Отлично. Начнем с самого простого, где, при каких обстоятельствах вы познакомились
со Светланой?
- В Москве, почти два года назад. Обстоятельства... самые обыкновенные. Видите ли, у
меня есть друг, живет и работает в Москве, а у него есть подруга Лика, они дружат, можно
сказать, с детских лет. - Он неожиданно покраснел, вздохнул и добавил:
- Конечно, они любовники. Ну и как-то раз, когда я приехал, мы решили где-то посидеть,
отдохнуть, так сказать, и Лика пригласила Светлану. Мне она понравилась. Очень. Мы стали
встречаться. Только не подумайте... я ее любил. Я даже хотел развестись с женой. Конечно, это
отразилось бы на моей карьере, вы, должно быть, знаете, мой тесть имеет вес...
- Знаю, - кивнула я.
- В общем, мы обсуждали это, и Светлана сказала: "Не будем торопиться". Она сама
предложила подождать. Понимаете?
- Понимаю.
- Мы виделись редко. Не так уж часто я бывал по делам в Москве, времени хронически
не хватало. Я переживал из-за этого, Светлана тоже, и тогда мы решили, что ей проще
переехать в наш город.
- Чья это была идея?
- Светланы. Она ведь любила меня. И это действительно было самым простым
решением. Конечно, я понимал, что с ее стороны это жертва. Столичная жизнь и все такое... но
у нас были серьезные намерения, и мы хотели быть вместе.
- Квартиру здесь вы ей купили?
- Нет. Она сама. Муж ей оставил вполне достаточно денег, и у меня она никогда не
брала. Конечно, я делал ей подарки... Год назад мы вместе ездили в Испанию. В деньгах она
совершенно не нуждалась, у нее их больше, чем у меня, так что с ее стороны никакого расчета
не было.
- А с вашей? - не удержалась я.
- О чем вы? Конечно, нет. Она и в Москве жила довольно уединенно, никаких связей и
прочего, что могло бы помочь моей карьере. Так что с обеих сторон были искренние чувства.
- Вы встречались у нее?
- Да. Я всегда соблюдал осторожность.
- В которой из двух квартир? Вам ведь известно, что у Светланы было две квартиры?
- Конечно. Дело в том, что родственница моей жены, если быть точным, ее двоюродная
сестра, приобрела квартиру в соседнем доме. Встречаться стало крайне неудобно. Вы
понимаете? Моя машина во дворе могла вызвать вопросы. И тогда Светлана купила вторую
квартиру. Мы стали встречаться там.
- А где она жила? - спросила я. Ответ явился для меня полной неожиданностью.
- У нее коттедж в Ромашкове. Но это довольно далеко, и мне было неудобно... Опять же
там все друг друга знают.
- Коттедж принадлежал ей?
- Наверное. Кому же еще? Ее муж умер...
- Значит, жила она за городом, а встречались вы сначала в одной квартире, потом в
другой.
- Именно так.
- Зачем ей две квартиры? Почему она не продала первую?
- Не знаю. В конце концов, это вложение денег.
- Может, была еще какая-нибудь причина?
- Что вы имеете в виду? - нахмурился Никитин.
- Вопрос может показаться глупым, - проигнорировав его недовольство, заговорила
я, - но мне придется его задать. В целях конспирации вы никогда не пользовались накладной
бородой и усами?
- О господи... Конечно, я проявлял осторожность, но такое мне бы и в голову не
пришло. Постойте, а почему вы спросили?
- Соседка видела несколько раз очкарика с бородой и усами, который своим ключом
открывал дверь Светланиной квартиры.
- Да этого быть не может. Чушь. Эта квартира... она никого бы туда не пустила, т
...Закладка в соц.сетях
