Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 20. Гончаров и портрет дьявола
...ть посвятить дяде, а от своих слов отказываться негоже. Только
вот боюсь, что пятью годками ты не отделаешься. Дяде покажется этого мало.
— Ну что ты надо мной измываешься? Козел! В Чечню бы тебя, тогда бы я
посмотрел, какой ты герой! — задыхаясь, захрипел Олег. — Все, все бы мы на тебя
посмотрели. Сидели тут, яйца мяли, когда нашим пацанам головы отрезали...
Ненавижу... вас... всех... Скоты... Импотенты... Уроды! — закашлявшись, уже
безнадежно и глубоко продолжал хрипеть он между приступами. — Я инвалид... У
меня легкое обгорело...
Слушать его было невыносимо. Плотно задраив люк, я уселся сверху и
задумался о бренности жизни и о нашем месте в ней. Невеселые эти думы были
прерваны наконец-то подъехавшими машинами.
— Где он?! — вслед за автоматчиками вихрем врываясь в сарай, заорал
Шутов.
— Не ори, — устало сплюнул я. — Все на месте. Я здесь, а он внизу.
Между прочим, ты бы мог приехать пораньше хотя бы на час. Если бы не Милка, то
со мной бы ты встретился очень не скоро.
— Хорош тебе ныть. Он вооружен?
— Нет, и более того — связан по рукам и ногам. Так что можешь
приступать к обезвреживанию преступника. Что-то народу ты мало с собой
прихватил. Всего шесть человек. Не вижу масштабности.
— Заткнись, сам же просил. Что тут нужно разминировать?
— Сначала вытащите его из погреба. Мина, по его словам, находится под
ним.
— Что?!
Ничего
, — хотел я ответить ему, но отвечать было некому. Группа
захвата, саперы и Милка — все стояли по-прежнему, а Шутов испарился.
— Ничего, мужики, — усмехнулся я, открывая погреб. — Работайте
спокойно. Мина радиоуправляемая, а передатчик где-то у него в машине. Я думаю,
будет правильно, если мы сначала вытащим оттуда человека, а потом займемся
взрывным устройством.
Через десять минут все было кончено. Бравые ребята, как следует
покатав хрипящего Воронцова по снегу, почистили о его ребра ботинки, закинули в
машину и увезли. Пожилой капитан обезвредил взрывное устройство и в окружении
двух сержантов тоже укатил, уступив поле деятельности технической экспертизе.
— Ну что, Костя, спасибо тебе, — похлопал меня по плечу Шутов. — Ты
здорово нам помог. С меня причитается. Поехали, что ли? Уже двадцать часов.
— Подожди. Рано еще говорить спасибо, — стряхивая его руку, резко
ответил я.
— Что такое? Я тебя не понял, — обиженно отошел он.
— Сейчас поймешь. Если ты думаешь, что во всех трех преступления
виноват этот инвалид Воронцов, то ты глубоко ошибаешься.
— Приятную новость приятно и слышать, — присвистнул он. — Кого ж ты
мне сдал?
— Садись в мою машину, я по дороге тебе все объясню.
— По какой еще дороге, куда ты собрался на ночь глядя?
— Заедем в одну квартиру. Там увидишь, — направляясь к машине,
обронил я на ходу.
— Зачем же я отпустил своих мужиков, может, там какая блатхата, —
забираясь рядом на сиденье, засомневался он.
— Там бордель. Нам ничто не грозит, — трогаясь с места, притушил я
его страхи.
— Подожди, идиот, чего ж ты жену-то оставил?
— Где она?! — сплюнув, выругался я.
— Да вон же она. Стоит возле сарая и плачет. Давай задний ход.
— Я думал, что ты уехала, — открывая дверцу, бодро поделился я с ней
своими соображениями. — Смотрю, а тебя нигде нет, вот и подумал, что ты на
батиной машине...
— Нет, я так... Я возле тебя стояла... Поехали.
— Если бы не я, так он бы тебя вообще не заметил, — по врожденной
вредности выпендрился Шутов. — Костя, так что ты хотел мне рассказать по
дороге? Что за фраера ты мне сдал? Выходит, его напрасно месили?
— Бить всегда нехорошо, даже преступника.
— Кто бы говорил! Что ты затеял, зачем ты его вообще подставил?
— Затем, что он соучастник убийства Григория Приходько.
— Тогда все в порядке, — сразу успокоился он. — Какого же черта ты
мне морочишь мозги? Или делать больше нечего?
— Успокойся, Воронцов действительно причастен к убийству, но только к
одному, об остальных, как я и предполагал, он знает только понаслышке, как
многие жители нашего города. Они просто сработали под маской той монахини.
— А ты в этом уверен? Может быть, он просто пудрит тебе мозги? Но
ничего страшного, мои парни заставят его говорить правду.
— Не сомневаюсь, а чтоб этого не произошло, я и пригласил тебя
прокатиться.
— Куда мы едем?
— К одной экстравагантной даме, но всему свое время. Милка,
во-первых, спасибо тебе за очередное спасение глупого Гончарова, а во-вторых,
как ты меня нашла?
— Во-первых, пожалуйста, а во-вторых, я вышла из дома следом за
тобой, наняла частника и весь день сидела у тебя на хвосте. Ваш разговор в
сарае я слышала от слова до слова, а когда поняла, что тебе приходит крышка, то
проскользнула вовнутрь, схватила со стола деревянный молоток и трахнула его по
затылку. Вот и все.
— Понял, Шутов? Пока ты тряс штанами в какой-нибудь мэрии, меня
запросто могли убить.
— Откуда ж я мог знать?
— Я все надиктовал на автоответчик.
— А я его слушал? Твоя супруга вытащила меня из кабинета прокурора,
буквально за шиворот усадила в машину и только потом все рассказала.
— Значит, не увяжись она за мной, то у меня бы не было никакой
подстраховки?
— Выходит, что так. Ты завтра же должен сводить Милу в ресторан.
— Непременно, только за твой счет. Приехали. Людмила Алексеевна, вы
не желаете посмотреть, как живут и развлекаются наши новоиспеченные
аристократы?
— Вы к кому?! — строго спросил знакомый охранник, едва лишь моя нога
ступила на запрещенную зону сопредельного государства.
— Да ты что, зема, неужели не узнаешь? — в восторге заорал я. — Ты же
у меня утром стольник выцыганил, а теперь морду воротишь, нехорошо, друг.
— Я первый раз вас вижу. Назовите свое имя и квартиру, куда вы
направляетесь. Я свяжусь с хозяевами и тогда...
— И тогда ты, наконец, заткнешься! — грубо сунув ему в нос
удостоверение, перебил его Юрка. — И запомни, бобик, если ты вздумаешь
предупредить хозяев о нашем приходе, то я не только выкину тебя из твоей
артели, но и вообще из города. Надеюсь, ты меня хорошо понял?
— Лучше некуда, — четко ответил он и посмотрел на меня грустными
глазами.
— Кто у нее сейчас в гостях? — похлопав его по тяжелой челюсти,
спросил я.
— Оля, ее подруга, с двумя парнями, — доверчиво поделился он своими
наблюдениями.
— Парни крепкие? — вдумчиво поинтересовался Юрка.
— Да какое там... — пренебрежительно ответил он. — Сопли дешевые. Но
если потребуется, то я всегда буду рад вам помочь.
— Посмотрим. Они вооружены?
— Не знаю, я их не осматривал. Может быть, я зайду первым? Меня-то
она, ничего не подозревая, впустит без слов. Я их вырублю, а потом и вы
подойдете.
— Спасибо, думаю, что мы справимся сами. Как вы считаете, Юрий
Александрович?
— Справимся, — кисло ответил Шутов, нехотя втискиваясь в лифт.
На такой подвиг он решился только из-за Милки. Не будь ее с нами, я
бы сейчас подвергся всевозможным нападкам и оскорблениям.
—
А мы пить будем, да и гулять будем
, — прокомментировал я бурное
веселье, рвущееся через дверь тридцатой квартиры. — Звони, Милка, а мы отойдем
в сторону.
— Кто та-а-м? — удивленно спросила Оксана. — Вы кто так-а-ая?
— Соседка, — сразу нашлась она. — Этажом ниже. Можно от вас
позвонить? Наш телефон отключился.
— Мо-о-жно-о, — открывая дверь, томно пропела она. — Ой! А вы кто?! —
отброшенная мной в угол, взвизгнула она.
— Лежать!!! Мордой в пол! — залетая в веселую комнату, заорал я и
заржал, потому что мое предупреждение было совершенно излишним, они и без моей
команды лежали.
Вся нагая троица расположилась на широкой софе. Рыжий парень совсем
вымотался, закатившись в самый угол, он бессовестно спал и интереса для слабой
половины человечества уже никакого не представлял. А парочка еще копошилась. По
крайней мере, крепкозадая брюнетка еще что-то пыталась выжать из своего
затухающего партнера.
— Какое паскудство! — негодующе воскликнул Шутов, внимательно
рассматривая комбинацию тел. — Немедленно одевайтесь!
— Юрий Александрович, не будь снобом. У нее красивое тело, а на
красивое всегда смотреть приятно, — похлопал я брюнетку по заднице, — а кроме
того, голые представляют меньшую опасность. Где хозяйка?
— Не знаю, там Людмила с ней разбирается. А кто нам, собственно,
нужен?
— Вот она-то и нужна. Приглядите за этими голопузиками.
Милка свое дело знала четко. Перевязанная разноцветными шарфами
Оксана лежала посередине просторного холла и возмущенно мычала. Ухватив за
пятку, я потащил ее в комнату, где мне уже довелось побывать утром. Следом за
нами пришел и Шутов.
— Имею честь представить вам начальника милиции нашего района
подполковника Шутова, — вытаскивая у нее изо рта перчатку, поклонился я.
— Я буду жаловаться, — тут же заверещала она.
— Вот для этого я вам его и привез. Юрий Александрович, наверное, и
вы не прочь познакомиться с дамой из высшего общества. Рекомендую: Оксана
Приходько.
— Что?! — падая в кресло, побелел Шутов. — Да ты в своем уме?!
— Перманентно, как говаривал один знакомый вымогатель.
— Но это же... Я ничего не понимаю... Это же...
— Любовница Воронцова и жена Григория Приходько, которого она убила
своими собственными руками. Я верно говорю, леди Макбет Ставропольского уезда?
— Ты это серьезно? — глядя то на меня, то на побледневшую Оксану,
поднялся Юрка. — Ты ничего не перепутал?
— Товарищ подполковник! — выйдя из нокаута, зашлась в крике
Приходько. — Не слушайте его! Он все напридумывал. Он еще утром приходил и
хотел меня изнасиловать, но я его выставила вон. Вот он и решил мне отомстить.
Подонок, да разве я могла поднять руку на своего любимого мужа? За эту гнусную
клевету ты мне еще ответишь.
— Отвечу, отвечу, не завирайся, бездарная актриса. Скажи-ка мне, ты
знакома с Олегом Воронцовым?
— Первый раз про такого слышу.
— Тогда тебе будет любопытно послушать то, что он думает по этому
поводу, да и господину подполковнику полезно узнать эту информацию. — Вытащив
кассету из диктофона, я воткнул ее в мощный магнитофон и, с наслаждением
вытянувшись в кресле, приготовился слушать.
— Это чудовищная провокация!!! — забилась она в истерике при первых
же словах своего Олеженьки. — Это все подстроено! Воронцов на меня
наговаривает!
— А почему ты думаешь, что на пленку записан голос Воронцова?
— А то я не слышу, что ли?
— Слышишь, но не можешь его узнать, поскольку ты три минуты назад
заявила, что не знаешь никакого Воронцова.
— Откуда мне было знать, что его фамилия Воронцов? — попыталась
выкрутиться она.
— Хорошо, — ухмыльнулся я. — А кому, по-твоему, принадлежит этот
голос?
— Ну, тому козлу, что охранял наш подъезд.
— И ты не знаешь его фамилии?
— А на кой черт она мне сдалась?
— Но прямо на столе охранников стоит табличка, где крупными буквами
извещается, кто находится на посту. Ты просто не могла этого не заметить.
— Очень нужно мне знать фамилии всяких сторожей да дворников. Как
будто больше делать мне нечего.
— Значит, ты утверждаешь, что не знаешь никаких охранников и в
интимных отношениях с ним не состояла? Я правильно тебя понял?
— Конечно. Неужели вы думаете, что я лягу под какого-то дворника! —
вконец завралась она. — Слава богу, кавалеров у меня хватает.
— Костя, кончай эту бодягу. Заштопай ей рот и поставь пленку с самого
начала. Любопытные вещи он докладывает.
— Послушай, послушай, а я схожу посмотрю, как там дела у голопузиков.
Развратники уже оделись и теперь, понуро свесив головы, сидели на
краешке софы. Над ними, зорко наблюдая за каждым движением, со скалкой в руках
стояла Милка.
— Простите, молодые люди, мы, кажется, испортили вам приятный вечер,
— извинился я и, за волосы приподняв брюнетку, любезно спросил: — Оленька, а
где Воронцов?
— Я не знаю, — съежившись, пролепетала она. — Днем он приходил, но не
надолго. Пробыл всего минут десять, о чем-то говорил с Оксаной на кухне, а
потом ушел.
— А вы, молодые люди, можете это подтвердить?
— Да, я его видел своими глазами, — торопливо согласился Ольгин
партнер. — А Санька в это время, как всегда, спал. Может быть, мы пойдем? Нам
по домам пора...
— Сожалею, но эту ночь вам, очевидно, предстоит ночевать в остроге, —
отпуская Ольгу, проинформировал я. — Впрочем, это будет решать начальник. А
пока сидите мышками. Тетя с палкой в руках очень сердита, и на ее счету больше
сотни загубленных душ.
— Ну что, Юрий Александрович? — потирая руки, я вернулся в гостиную.
— Как вам понравилась исповедь Воронцова?
— Очень понравилась. Сейчас вызову машину. Ее надо закрывать.
— Не имеете права! — вытолкнув кляп, завизжала мадам Приходько. — Не
знаю я никакого Воронцова. В глаза его не видела.
— Странно, а ваши партнеры по сексуальным игрищам утверждают, что он
здесь был не далее как сегодня днем. И то же самое говорит дежурящий внизу
охранник. Более того, он показал, что видел Олега, одетого в монашеское
одеяние, тридцатого ноября, когда он направлялся к вам. Он просто не подал
виду, что сразу узнал своего бывшего коллегу. Решил, что это обычный розыгрыш.
Так что, леди Макбет, вы в незавидном меньшинстве.
— Ладно, я все расскажу. Только он врет, все было совсем иначе. Олег
притащил мне икону, зная, что Гриша собирается со мной разводиться. Он сказал,
что его икона поможет восстановить наши супружеские отношения. А я-то, дура,
ему поверила. Своими руками, сама того не зная, убила моего любимого Гришу.
— Хорошая версия, — пододвинув телефонный аппарат и набрав козырный
номер, заметил Шутов. — За прошедшие десять минут это уже вторая.
— Не расстраивайся, Юрий Александрович, завтра утром будет третья, а
к понедельнику она окончательно расколется. Слишком уж грязно они сработали.
Куча свидетелей и масса прямых улик. Ей сам Плевако не поможет.
— Будем надеяться. Костя, мне надо сказать тебе пару слов, —
загадочно увлекая меня на кухню, прошипел он. — С этим делом все понятно, а что
у тебя есть по двум остальным иконам?
— А что есть у тебя? — довольно грубо спросил я.
— Работаем, — солидно крякнул он.
— Вот и мы работаем. Есть у меня одна предположительная версия, но
говорить о ней пока рано. Нужно как следует все проверить, потому как если она
верна, то мы можем воткнуть палку в огромное гнездо со злыми осами. И чтобы его
ворошить, нам необходимо чем-то прикрыть наши голые задницы. Но пока это только
предположение. А уж если ты коснулся этого вопроса, то позволь тебя спросить,
ты видел своими глазами изображение того дьявола?
— Да, и доложу тебе, зрелище впечатляющее.
— Это кустарное производство?
— Если и кустарное, то очень высокого уровня. Это не отливка, но и не
чеканка. Скорее всего, штамповка. Понимаешь, основа рожи оттиснута на тонком
латунном листе, а потом протравлена всякими кислотами и химикатами. Глаза и
язык красные, белки, рога и клыки ядовито-желтые, а вся остальная физия
какая-то зелено-коричневая. Короче, если моя баба надумает родить третьего, то
на четвертом месяце я обязательно его принесу ей в спальню. А вот и мои парни
подъехали. Богатый у нас сегодня улов.
— Не забывай, кто их нагнал в твои сети. Завтра жду ресторан.
— Созвонимся.
Забившись на заднее сиденье, хитрая Милка не проронила ни слова, чем
поставила меня в совершенно дурацкое положение. По собственной инициативе везти
ее к папаше после всего того, что она для меня сделала, было как-то некрасиво.
Но и кухонный диванчик мне порядком надоел.
Черт с ней, перекантуюсь еще одну ночь
, — подумал я, останавливаясь
у подъезда, и бодро объявил:
— Вам на выход, графиня!
— А куда поедет граф?
— В конюшню, ставить карету. Господи, а этот горе-бизнесмен что тут
делает? Милка, мне кажется, у нас на ужин сегодня труп.
На скамейке, наполовину припорошенный снегом, скукожился Герберт
Седых. Сидел он абсолютно неподвижно, и это заставило меня пробкой вылететь из
машины. Но слава богу, мои мрачные предположения не подтвердились. Увидев меня,
труп
вскочил и радостно поздоровался.
— И давно ты здесь загораешь? — вместо приветствия спросил я.
— Да нет, с семи часов, — мерзлым поленом подпрыгивая на месте, он
старался стряхнуть с себя налипший снег. — Все нормально.
— Нормальней некуда. Быстро в квартиру. Два с половиной часа
просидеть на восьмиградусном морозе! Идиот, хоть бы в подъезд зашел. Что у тебя
случилось?
— Ничего страшного, — растопырившись чучелом, застрял он в передней.
— Мы с Володей Бондарем опять подружились.
— И чтобы сообщить мне эту радость, ты три часа морозил свою задницу?
— язвительно спросил я, помогая ему снять заскорузлый пуховик.
— Нет, Костя, тут дело в другом. Вот, посмотри, — протянул он мне
пустую спортивную сумку черного цвета. — У тебя не найдется чего-нибудь выпить?
— Похоже, что ты начал спиваться прямо на глазах. Что это?
— Сумка.
— Я вижу, что не ядерная ракета. Что она должна обозначать?
— Там след от мужского ботинка, я думал, он тебя заинтересует.
— Ты можешь говорить понятней? Людмила Алексеевна, у него мозги
покрылись толстой коркой льда. Выдайте ему из своих тайных запасов сто граммов.
— Мы с Бондарем помирились и даже подружились. — Проглотив водку,
Герберт вновь указал на важное событие своей жизни. — И сегодня утром он
написал своему отцу записку, чтобы тот отдал мне остатки тех вещей, что ему
удалось спасти от пожара. Я сразу же поехал к нему, и дед вернул мне четыре
полные сумки, одну из которых я привез тебе.
— Очень приятно, но я сумки не коллекционирую.
— Дело не в сумке, а дело в следе, который четко отпечатался на ней.
Я сначала тоже не придал этому никакого значения, но подумал и, кое-что
смекнув, спросил у Володи, где он взял эту тару. Он ответил, что все шесть
сумок из магазина, а эту, которая сейчас лежит перед тобой, он поднял с пола. В
спешке или просто из-за ненадобности грабители бросили ее на пол, и один из них
случайно на нее наступил. Володя говорит, что этот след может соответствовать
тому человеку, который командовал грабителями. Вот я и подумал...
— Все ясно, — остановил я поток его умозаключений. — Это
действительно может пригодиться. А что еще вспомнил твой лучший кореш?
— Не иронизируй, он действительно вспомнил кое-что еще, и это будет
поважнее, нежели след ботинка. Это касается того неизвестного, с которого
начались все мои беды. Оказывается, он встречал его раньше. Да, еще летом на
пристани. Когда его выгнала жена, он больше месяца отирался в порту и там
несколько раз видел этого типа, когда он садился в свой катерок.
— Почему же он не сказал тебе этого раньше?
— Потому что я его не спрашивал. А сам он никак не связывал его
появление в нашем салоне с последующим ограблением и пожаром.
— Тю-ю, — присвистнул я, — это уже кое-что. А твой закадычный
корешок, случайно, не помнит название того катерка?
— Помнит. И даже записал его на бумажке. Странное какое-то название.
Вот, прочитай сам. — Расправив смятый листок, Герберт победно вручил его мне.
—
Баал-Зебул
, — по складам прочитал я и хмыкнул. — Действительно
чудное название. Что бы это значило? Без бутылки и словаря тут не обойдешься.
— Словарь вряд ли тебе поможет, — взяв листок, покачала головой
Милка. — Баал-Зебул. Так в Ветхом Завете называли шефа чертей, а точнее
демонов. В Новом Завете транскрипция немного изменилась, и начальника стали
именовать Вельзевул.
— И откуда ты такая умная? — невольно воскликнул я и тут же замолк,
потому что весь тот хаос, что крутился в моей голове на протяжении четырех
дней, неожиданно начал обретать стройную шеренгу фактов, переплетенных моими
домыслами. — Отлично, Милка, ты просто не представляешь, как ты мне сейчас
помогла. Конечно, так оно и должно было быть.
— Костя, как ты думаешь: зная название катера, мы можем выйти на того
подонка?
— Сомневаюсь. И даже уверен, что корыто записано на подставное лицо
или что-то в этом роде. Но факт, через речную милицию мы его не найдем.
— А у тебя есть какие-то сдвиги?
— Есть, сегодня Милка уже накрыла одну банду, действующую аналогично,
но, к сожалению, к твоему делу они не имеют никакого отношения, и потому не
будем на этом останавливаться. Вернемся к нашим баранам. То, о чем мы сейчас
будем говорить, должно умереть в этой комнате. И даже твой любимый Бондарь не
имеет права об этом знать. В противном случае мы имеем серьезный шанс не
увидеть весны. Ты меня правильно понял?
— Да, Костя. Держать язык за зубами я умею. Я готов.
— Запиши мне адрес твоего друга Гринберга.
— Но зачем? Я не понимаю, при чем тут он?
— Если ты и дальше будешь задавать вопросы, то далеко с места мы не
сдвинемся.
— Я все понял, молчу и записываю.
— Когда и при каких обстоятельствах ты с ним познакомился?
— Года полтора тому назад, еще до августовского обвала рубля.
Познакомился я с ним в своем магазине.
— Вот так вот просто взял и познакомился? — недоверчиво покачал я
головой. — Что-то не верится. А может быть, тебя кто-то ему представил?
— Да, покойная Люба.
— Что и требовалось доказать. — С трудом сдерживая нервный азарт
легавой собаки, взявшей верный след, я попросил его рассказать все это в
подробностях.
— Это случилось, как мне помнится, в начале июля во второй половине
дня. Я как раз вернулся из ресторанчика и ждал Любиного возвращения из банка.
Она запаздывала, а это всегда неприятно. Но в конце концов она появилась, и не
одна, а в сопровождении высокого худощавого мужика с орлиным профилем.
— Знакомьтесь, Станислав, это мой муж Герберт.
— Очень приятно, Станислав Гринберг, — ответил он и крепко пожал мне
руку.
— Герберт, Станислав к нам по делу, — улыбнулась Люба. — У него
финансовые затруднения, и он хотел бы одолжить у нас некоторую сумму. Ты не
возражаешь?
— Тебе решать, Люба, — ответил я. — Наверное, ты знаешь господина
Гринберга лучше, нежели я. Ну а в вопросы нашей бухгалтерии я вообще не лезу.
Вот так мы и познакомились. Стас занял у нас десять тысяч долларов и
вернул их перед самым обвалом, когда о возможном финансовом крахе уже смутно
поговаривали. Казалось бы, он мог на этом хорошо наварить, но он поступил
честно.
После этого он частенько заглядывал в наш магазин то по мелким делам,
то за покупками, а иногда и просто так. Потом мы стали ходить друг к другу в
гости, ну и так далее. Как видишь, ничего предосудительного в нашем знакомстве
не было.
— Вижу. А ты никогда не интересовался у своей жены, откуда она его
знает и каким образом познакомилась?
— Они часто встречались в банке, у него тоже какая-то фирма.
— Конкретней. Какая у него фирма?
— Не знаю, как-то на эту тему мы никогда не заговаривали.
— Не заговаривали или он уходил от ответа?
— Не помню, может быть, и так. Как мне кажется, что-то связанное с
медициной, потому что он врач-психиатр.
Какой же ты все-таки умный, господин Гончаров! Какая завидная
проницательность
, — скромно подумал я.
— Герберт, теперь тебе предстоит ответить мне на довольно трудный
вопрос. Учти, от твоего ответа будет очень многое зависеть.
— Спрашивай, — нервно сглотнув, словно зная, о чем пойдет речь,
ответил он.
— Случалось ли так, что твоя жена не ночевала дома?
— Да, — тихо шепнул он побелевшими губами.
— Как часто это происходило?
— Каждую неделю с субботы на воскресенье, — тускло гляд
...Закладка в соц.сетях
