Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...следует? И что мы с этого будем иметь?
- Из этого следует, что волосатый парень, ехавший со мной, по прибытии
в Анапу сразу же подстригся, сбрил усы,
снял очки и явился к нам уже в настоящем образе Льва Петровича Раковского.
- Прости, но зачем он это сделал? Если так, то ему было бы лучше
изменить внешность после совершения
преступления.
- Нет, потому что он-то все распланировал гораздо умнее, и если бы не
наша случайная встреча в вагоне-ресторане,
то на сто процентов он был бы вне всякого подозрения, поскольку, исходя из даты,
указанной на билете, он прибыл только
вчера. Вам не показалось странным то обстоятельство, что у него в бумажнике два
билета. Один из Душанбе до Самары, а
другой из Самары до Анапы. Зачем? Можно было вполне обойтись одним, просто
закомпостировать его в Самаре.
- Ну, знаешь ли, сейчас на железных дорогах такой бардак, что с этим
компостированием в твоей Самаре он бы
просидел до конца лета.
- Хорошо, согласен, но мне рисуется другая картина. Парень ехал, имея в
кармане дубликат проездных документов,
тот, что сейчас находится у вас. Фактически же он приехал по другому билету, на
два дня раньше, вместе с вашим покорным
слугой. Это позволяло ему два дня находиться в городе, где его вроде бы и не
было. За это время он от кого-то получает
инструкцию, убивает Шмару, а вчера появляется здесь уже легально.
- Интересный детектив ты мне тут рассказал, только все это слова. Где
доказательства?
- Их нам предстоит добыть.
- Как?
- Наверняка проводник вагона его опознает.
- Ты в своем уме? Ждать, пока поезд сползает туда и обратно? Да и на
убийцу твой Раковский не тянет, больно
доходной.
- А вот тут вы ошибаетесь и можете спросить об этом двух дуболомов,
кажется, их зовут Слон и Сынок. Они
помогли мне заполучить его драгоценные волосы. Наверное, бедняги до сих пор
отлеживаются. Он оформил их, как
щенков, и сделал это за считанные секунды.
- Что-то мне не верится, чтобы Слона могли просто так уложить, его
однажды трое наших ребятишек не могли
повязать.
- Хреновые у вас ребятишки, ну да, видно, каков поп - таков и приход.
Что будем делать? Теперь я вас спрашиваю.
Нужно действовать, и я полон решимости.
- Тогда бери фотографии, и в машину.
- Куда едем? - спросил я, забираясь на переднее сиденье майорской
"Нивы".
- Искать доказательства, искать свидетелей его перевоплощения.
Свидетель - это такая тварь, которая есть всегда,
но найти ее бывает очень трудно.
Мы объездили больше десятка парикмахерских, опросили несметное
количество мастеров, тщетно тыкая им в нос
фотографии Раковского, но все было напрасно. Упорно никто не хотел узнавать в
нем своего клиента. Потихоньку меня
начали грызть сомнения, но тут Окуню в голову пришла замечательная по своей
простоте идея, которая, как мне кажется,
должна была посетить его давно.
К шести часам вечера из самарского линейного отдела пришло
подтверждение о том, что гражданин Раковский
действительно приобретал в их кассах два билета с разными датами на свое имя.
Уж если повезет, так повезет до конца. По дороге назад мы заехали в
пригородный поселок, и там в средневековой
парикмахерской нас ждал сюрприз. Столетний мастер со сказочно крючковатым носом
долго и проникновенно изучал
предложенные фото, разглядывая их под различными углами зрения и чуть ли не
принюхиваясь. Видимо оставшись
довольным, он отложил снимки и гордо заявил:
- Да, это мой клиент, он посетил мой салон три дня тому назад. У него
были чудесные длинные волосы, с которыми
он почему-то захотел расстаться. Видит Бог, я уговаривал его не делать этого, но
он был непоколебим. Я сам, своими
руками отстриг ему косу и сделал короткую стрижку.
- Он был с усами, - на всякий случай подсказал я.
- Да, их он тоже пожелал сбрить.
- Его косу вы, конечно, выкинули?
- Ну что вы, молодой человек! Из его волос получится половина парика, а
это деньги, а деньги я не выкидываю, в
нашем роду такой привычки не водилось.
- Не одолжите ли нам несколько миллиграммов его драгоценной шерсти?
- Понимаю, так я и думал, это он убил несчастного Шмару! Подождите, я
сейчас принесу все его вонючие пейсы,
чтобы они не оскверняли мой дом.
Он уполз куда-то вниз, под лестницу, а я загоготал громко и от души:
- Слушайте, майор, похоже, в этом городе все, кроме нас, знают
преступника в лицо.
- Ничего удивительного, здесь почти все друг друга знают, кроме
приезжих, естественно, а от них-то и
неприятности.
- Сделайте город закрытым и объявите суверенитет.
- А что мы будем кушать?
Ответить я не успел, поскольку из-под лестницы, кряхтя и ругаясь,
выбрался мастер. В руках он держал
прозрачный пакет с каштановой косой.
- Вот вам, будьте добры, заберите. Недаром он мне не понравился с
первого же взгляда. У меня будут
неприятности?
- Вы-то тут при чем? - успокоил старика Окунь. - Правда, можете
понадобиться как свидетель, но постараюсь
обращаться к вам только в случае крайней необходимости.
- Благодарю вас, господа, вы очень любезны. Если вам будет нужна модная
стрижка, то не забывайте старого
Арона.
- Большое вам спасибо, конечно же я вас не забуду, - пообещал Окунь.
- Что скажете? - уже в машине спросил я. - Будете задерживать?
- На каком основании? Нужна санкция, а время уже позднее. Придется
потерпеть до завтра.
- А поздно не будет? До завтра многое может измениться. Тем более, что
он не дурак и, наверное, уже почуял, что
мы висим у него на хвосте.
- Вот и я думаю, что делать; за хулиганские действия его не заберешь,
не тот человек, если только для выяснения
личности, но опять-таки Ирина с Сергеем подтвердят, что он их родственник. Даже
не знаю...
- Какие мы нерешительные... Как хватать на улице ни в чем не повинных
людей, так вы первые, а как захомутать
мокрушника, так вы становитесь вежливыми и деликатными. Прямо не легавые, а
джентльмены из палаты лордов.
- А сам-то не таким был? - обозлился Окунь. - Оно конечно, брать его
надо, тут двух мнений быть не может, да
только как-то половчее нужно. Спровоцировать драку, что ли?
- Нет, на эту удочку он не клюнет, тем более что сегодня на него уже
пытались напасть. Второе нападение ему
покажется подозрительным, и он уйдет от конфликта. Погодите, а если Слон, как
потерпевший, на него заявление
настрочит? У вас хорошие отношения со Слоном?
- Лучше не придумаешь, сын родной, сплю и во сне его вижу. В лирических
кошмарах. Но мысль твоя правильная,
и такое заявление он напишет, поехали.
Всю троицу мы накрыли на подворье татуированного главаря. В сени
раскидистой яблони они пропивали мои
деньги. Увидев меня в сопровождении майора, они немного огорчились, но виду не
подавали.
- Ба, какой высокий гость! - засуетился хозяин. - Сам гражданин
начальник следователь к нам пожаловал. И не
один, а с товарищем, милости просим к нашему столу. Сынок, слетай за чистыми
лафитничками.
- Не суетись, Токарев, не нужно лафитничков, ты же знаешь - пить я с
тобой не буду, а пришел я к вам по делу.
- Это мы знаем, майоры без дела не ходят. Только у нас-то никаких дел
нет.
- Сегодня нет, завтра будут, я тебя, Токарев, насквозь вижу и
прогнозирую лучше, чем собственный геморрой. Но
дело не в этом. Слон, что у тебя с харей? Кто смог так качественно ее начистить?
- Да что вы, товарищ майор, никто ее не чистил, это мы так, с Сынком по
пьянке побазарили промеж собой.
- Врешь ты все, не Сынок к тебе приложился, ему и самому досталось, но
только не от тебя, а от очкастого хлюпика,
который уделал вас на пляже как последних сосунков. Это может подтвердить
гражданин, который все видел. Я правильно
говорю, Константин Иванович?
- Да, мне их лица знакомы, я случайно проходил мимо и оказался
невольным свидетелем того, как тот тип жестоко
их избивал.
- Да это он сам нас подговорил! - не желая терять своей репутации,
завопил Сынок. - Он нам за это десять бутылок
водки купил!
- А вот об этом не будем, - спокойно остановил его Окунь, - а то
получится сговор и умышленное покушение, об
этом лучше помолчать.
- Заткнись, Сынок! - поддержал майора Слон. - Закрой крикушку, мы этого
Константина Ивановича первый раз
видим. Я правильно говорю, товарищ?
- Правильно, - согласился я. - Я просто шел мимо и случайно заметил,
как он вас бьет. Он говорит правду, товарищ
майор.
- Ну вот и замечательно, наконец-то мы разобрались. А теперь вам, мои
сладкие, остается сущий пустяк -
нацарапать на того очкастого хмыря заяву.
- Ничего мы писать не будем! - наотрез отказался Слон. - Подумаешь,
поговорили немного. Ну, мочканул он меня,
делов-то. Нет, писать ничего не будем!
- Дело ваше, - миролюбиво согласился Окунь. - А к нам недавно Екатерина
Ивановна Пухова приходила, с твоей
улицы. Жаловалась, что у нее бочонок вина украли. Ты не знаешь, где он может
быть?
- Откуда мне знать? Конечно не знаю.
- Вот и я не знаю, придется искать. Ну ладно, мы пошли, веселитесь
пока.
- Погоди, начальник, - у самых ворот остановил нас Слон. - Говори, что
писать.
В самом наилучшем настроении мы доехали до милиции. В девятом часу за
Раковским была послана бригада, а мы
со следователем в предвкушении триумфа вкусили по сто коньяку, но, как
оказалось, сделали это преждевременно, потому
что наряд вернулся ни с чем. Святоши в доме отдыха не оказалось. Не появился он
и на пляже. Обеспокоенные, мы поехали
к Марине.
- Вы у меня спрашиваете, где Лев Раковский? - наивно захлопала она
длинными ресницами. - Наверное, вам это
лучше знать, поскольку, как я понимаю, его пытались избить с вашей подачи.
Ничего не скажешь, хорош Отелло.
- В этом будем разбираться потом, - оборвал ее Окунь. - А теперь
скажите нам, где он может быть сейчас?
- Без понятия, наверное, дома, после того инцидента мы расстались почти
сразу.
- "Почти сразу" - это как?
- Ну, зашли в кафе, посидели минут десять, а потом разбежались. Он был
очень расстроен. Видимо, потасовка
здорово отразилась на его психике.
- Вы ушли вместе?
- Нет, я оставалась в кафе еще около часа. - Она кокетливо зыркнула в
мою сторону. - Ко мне подсел один
симпатичный парень.
- Куда все же пошел ваш кавалер? В какую сторону?
- При всем своем желании этого я вам сказать не могу, поскольку
попросту не заметила. А что, это так важно? Что
случилось?
- Ничего, отдыхайте и впредь никогда меня не обманывайте.
- А разве я вас обманывала?
- Да, в прошлую нашу встречу вы показали, что не знаете этого
гражданина.
- Извините, товарищ милиционер, но я женщина, и с этим нужно считаться.
- Стервозная баба! - уже подъезжая к дому отдыха, заметил Окунь.
- А по мне, так ничего. До мужиков больно охоча. Муж у нее профессор,
ему не до этого дела, вот она и отрывается
на югах. Стоит ли за это упрекать бедную женщину? Плоть свое требует.
- Едут тут всякие шлюхи со всей России, всякую заразу везут...
- А вы закройте город.
- Да ну тебя к лешему, заладил. Вылазь, приехали.
В половине десятого жара уже спала и обитатели дома отдыха, разложив по
скамейкам свои утомленные тела,
наслаждались вечерней прохладой. На танцевальном ринге художник Грачев уже
готовил аппаратуру для ночных скачек.
Именно к нему мы и направили свои стопы. Нельзя сказать, чтобы наше появление
его сильно обрадовало. Встретил он нас
довольно нервозно:
- Ну что вы все ходите, вынюхиваете, выспрашиваете? Тещу посадили, и
все вам мало. Чего вы еще хотите?
- Скажите, Сергей, - начал Окунь, - вы не могли бы нам подсказать, где
сейчас находится ваш брат Лев Петрович
Раковский?
- Ваши орлы меня об этом уже спрашивали, да откуда же мне знать? Что я
ему, нянька, что ли? Сам большенький.
Наверное, у какой-нибудь бабы завис.
- А вы его когда видели в последний раз?
- Вроде бы после обеда приходил. Точно, после обеда, переобул туфли и
слинял. Да появится он, никуда не денется.
А что он там натворил?
- Избил двух мужиков.
- Ну, это вы загибаете, мне кажется, он парень смирный.
- Почему кажется, вы что - плохо его знаете?
- Откуда же мне знать его хорошо? Как наша маманя спуталась с его
папаней, я ушел жить к своему отцу.
- Понятно, а где он служил, что так отметелил двоих мордоворотов? Не
там ли, где и вы? Уж больно
профессионально он их уложил.
- Где он служил, я не знаю, для меня самого это загадка, а чтобы
овладеть некоторыми приемами, не обязательно
где-то служить. Говорите, положил двоих? Ну и дела, а может быть, вы что-то
перепутали?
- А вы спросите мужиков, может, это они что-то перепутали.
- И что ему теперь грозит?
- Это от него зависит. Если он уговорит их не поднимать шум, то это
одно, а не уговорит - тогда другое, так ему и
передайте, и пусть переговорит с ними сегодня же. Они сейчас сидят у Токарева
дома. Пусть идет немедленно. Завтра будет
поздно. Я понятно излагаю?
- Не то слово, - улыбнулся Сергей. - Я обязательно все ему передам.
- Ну, что скажешь? - спросил меня Окунь, когда мы вышли за ворота. -
Как думаешь, клюнет он на мою удочку?
- Может, и клюнет, - неуверенно предположил я, - а может, и нет, умный
шибко.
- Не умнее нас с тобой, мы вычислили его из ничего. Неужели теперь у
меня не хватит мозгов, чтобы устроить ему
подходящий капкан?
- Да уж, - восхитился я, - мозгами вы, майор, величина.
- Мне тоже так кажется. Ты ступай домой, а я в отдел, организую засаду
и зайду к тебе. Спокойно посидим,
подождем, покуда он не окажется в нашем капкане.
- Вы мне мою "немку" отпустили бы, трое суток уже гноите, нет такого
права.
- Да, пожалуй, отпущу, баба она грамотная, еще, глядишь, на меня телегу
накатит.
- И еще я бы посоветовал размножить фотографии и раздать их линейной
милиции, а кроме того, блокировать
основные магистрали, включая аэропорт.
- Неужели ты думаешь, что все так серьезно?
- Мне кажется, что Шмара убит, и убит не на шутку.
- Ты прав, чего-то я расслабился. До встречи. Не забудь покормить
курей.
Из гудящего чрева пустого холодильника я выудил две заблудившиеся там
сардельки и, наскоро проварив, с
жадностью их проглотил. Как будто стало немного полегче, по крайней мере исчезла
ноющая тоска, бередившая мой живот
уже несколько часов. В ожидании Окуня я честно, до самого конца досмотрел
телевизионную программу, а в час ночи,
решив, что он уже не придет, отправился спать.
Несмотря на все перипетии сегодняшнего дня, уснуть я опять не мог. С
чего бы это? Вроде все стало ясно и
понятно, уравнение решено, неизвестный выявлен, правда, еще не найден, но это
уже не моя проблема. Пусть посуетится
Окунь. Чего же мне не спится? Хочешь вычислить инициатора и заказчика? Тут и так
понятно. Либо Ирина, либо Сергей, а
конкретней на него укажет сам Лев Петрович Раковский. Если его, конечно, удастся
задержать. Куда это запропастился
Окунь? Не иначе как возникли какие-то осложнения. Это можно было предвидеть,
пастор, очевидно, смекнул, что дело
пахнет керосином, да и Марина говорит, что он был очень расстроен. Немудрено
расстроиться, коли понимаешь, что ты
влип по самые уши. Наверное, напрасно я говорил ему двусмысленности, это его
насторожило, но мне нужно было видеть
его реакцию.
Интересно, где он прячется? - царапнула сознание последняя мысль перед
тем, как я глубоко и озабоченно уснул.
- Вставай! Да вставай же ты, крот огородный! - Кто-то нагло и
бесцеремонно выдергивал меня из сладкого моря
забвения. - Просыпайся, наконец, крот тебе в рот! Последний раз прошу - слышишь?
Нашли мы Раковского.
- Очень хорошо, - не открывая глаз, но уже соображая, пробормотал я, -
вы же умный. Где он прятался?
- В морозильнике.
- Не понял? - Сразу вскочив, я ошарашенно уставился на майора. - Не
понимаю, повторите. В каком морозильнике?
- В стационарном, установленном в столовой дома отдыха - так, по
крайней мере, нам объясняет Ирина, но ей
особенно верить я не склонен.
- А где она сама?
- В кутузке, где ей еще быть!
- Чего ради и за что? - вконец просыпаясь, удивился я. - У вас на то
есть основания? Или опять превентивные
меры?
- Как тебе сказать... просто женщины, по ночам таскающие на себе трупы,
у меня всегда вызывали легкое
недоверие. Особенно когда эти трупы они несут топить.
- Антон Абрамович, голубчик, ничего со сна не соображаю, объясните
толком.
- Для этого я и пришел, скорее собирайся, пока в нашем департаменте
никого нет - допросим ее с пристрастием. Ты
ее знаешь давно, а ради своей "немки" будешь крутить ее старательно и до
последней капли.
По пути следования Окунь рассказал мне о странном орудии, которым был
убит Раковский. А именно - тонкий,
остро заточенный колышек. Его до основания воткнули святоше в сердце.
В семь часов утра в кабинет следователя Окуня ввели Ирину Грачеву.
Одета она была в спортивную майку и
канареечные шорты, на босых ногах болтались потрепанные шлепанцы. С убитым и
растерянным видом она боязливо
присела на краешек стула, готовая вскочить в любую минуту. На ее бледном,
осунувшемся лице не было ни капельки
косметики. Беспокойные руки то поглаживали колени, то сплетались крест-накрест
на груди, а то смыкались в судорожном
замке. Наконец, устав бороться, она уселась на них и так застыла.
- Доброе утро, Ирина, - буднично и спокойно поздоровался я.
- Здравствуйте, - ответила она напряженно и звонко.
- Что скажешь?
- Дайте сигарету.
- Пожалуйста, - ответил майор, протягивая пачку.
Прикурив, она жадно, до печенок затянулась и тут же раскашлялась до
слез и тошнотиков. Отшвырнув сигарету,
она вытерла слезы и опять застыла каменным изваянием. Наступило утро, и времени
у нас оставалось в обрез.
- Рассказывай, - просто предложил я. - Если ты невиновна - мы
постараемся тебе помочь, только говори правду.
Если тебе трудно - я буду задавать вопросы. Ты согласна?
- Да.
- Где и когда ты встретила Льва Раковского?
- Позавчера на вокзале.
- В каком именно месте на вокзале?
- На перроне. Я подошла точно туда, куда подходит его вагон.
- Как ты узнала номер вагона?
- Он сообщил об этом в телеграмме.
- Ты видела, как он выходил из вагона?
- Конечно, и я сразу же подхватила его сумки.
- Хорошо. Что ты искала в шифоньере и в серванте?
- Домовую книгу, я боялась, что в отсутствие матери она может
исчезнуть.
- Ты боялась, что ее могу похитить я?
- Нет.
- Тогда кто же? Квартиранты?
- Не знаю, просто боялась, вот и все.
- Может быть, ты хотела спрятать ее от мужа?
- Нет.
- Ты когда вчера ушла из столовой? И оставался ли кто-нибудь после
тебя?
- Дядя Костя, давайте я вам все расскажу сама, без вопросов, так будет
легче.
- Ну конечно же, я этого и ждал.
- Вчера я закончила уборку примерно в половине одиннадцатого. В
столовой, кроме меня, никого не было. Я
уходила последней. Проверила, все ли выключено, все ли погашено, и пошла домой.
Дома уложила девчонок спать и
перемыла посуду. Потом смотрю, а у меня холодильник пустой, мясо кончилось.
Думаю, надо завтра пойти на работу
пораньше, пока никого еще нет, и отрезать себе кусманчик получше. Вчера шеф как
раз две говяжьи туши привез. С этой
мыслью и легла спать. Время было часов двенадцать. Отключаюсь я сразу, потому
что за день так намотаешься, что
засыпаешь, еще не дойдя до кровати.
Будильник я поставила на пять часов, по нему и проснулась. Даже не
умываясь, побежала в столовую. Взяла пилу,
открываю морозилку, а там между туш сидит Левка и на меня смотрит. Я сначала
даже не поняла, засмеялась и говорю ему:
"Остроумный ты парень!" - а он молчит, только криво улыбается. Я тронула его, а
он влажный и холодный. Тогда только до
меня дошло. Я чуть было не заорала. Вовремя спохватилась. Поняла, это же конец.
Я уходила последней, и все подумают на
меня. Мало того, еще и отчима на меня спишут. А там иди и доказывай, что ты не
верблюд. Что мне оставалось делать, у
меня же две дочери. Сначала я подумала позвать Сергея, но потом решила, что чем
меньше об этом будут знать, тем лучше,
да и время поджимало, небо уже светлело, и Светка, моя напарница, вот-вот могла
появиться. Мне нужно было протащить
его метров пятьдесят, из них метров пять через освещенную аллею. На себя я его
поднять не смогла, вот и пришлось
тащить волоком, если бы на себе, то я бы ту аллею перебежать успела, но силенок
у меня не хватало. А мне бы только
допереть его до лестницы, что спускается к лиману, а там бы все было просто. Я
бы положила его в лодку, оттолкнула в море
метров на десять и - "до свидания", дорогой родственничек. Но поднить я его не
могла и только поэтому влипла. Вот и все,
что я знаю, хотите верьте, хотите не верьте.
- Хорошо, Ирина, теперь тебе нужно ответить на несколько вопросов.
- Задавайте, чего уж.
- Когда ты ложилась спать, где был Сергей?
- Вы что, на него думаете?
- Я ни на кого не думаю, мне нужно объективно взглянуть на цепочку
событий. Где он был?
- Где? Конечно на дискотеке, я слышала его голос.
- Когда он пришел спать?
- Не знаю, говорю же вам, что я дрыхну как убитая.
- А утром, когда ты уходила в столовую, где он был?
- Ну как это где, в постели, храпел, как медведь, ему тоже достается за
день. Он и швец, и кузнец, и на дуде игрец.
- Хорошо, теперь о столовой. Кто, кроме тебя, мог ее открыть?
- Да кто захочет. Вход на кухню у нас не закрывается.
- Ну а холодильники-то у вас закрываются?
- Нет, а зачем? Кроме нас самих, продукты никто не ворует.
- Как был убит Раковский?
- Не знаю, но на груди, на майке, у него была кровь. Наверное, ножом.
- Кто из отдыхающих заметил, как ты волочила труп?
- По-моему, орать они начали сразу все.
- Но кто-то же был первым?
- Мой придурок, Серега, вышел по нужде и меня заметил. Спрашивает: ты
что это там тащишь? Что за мешок? Я
ему говорю: заткнись. А он, как только рассмотрел, какой я мешок тяну, так и
заорал благим матом: "Убийца! Ты убила
моего брата!" Вот тогда-то и повылазили все. Ну а потом вызвали милицию, а
дальше вы все знаете сами. Сказать мне
больше нечего.
- Хорошо, Ирина, мы постараемся тебе помочь, если ты не водишь нас за
нос.
Когда ее увели, майор, долго и испытующе на меня посмотрев, спросил:
- Ты ей веришь?
- Пока не знаю, вскрытие покажет. Кстати, расскажите подробно, что там
за кол воткнули в грудь убитого. Какая-то
мистика с ведьмами и вурдалаками.
- Не говори. Выражаясь твоими словами, вскрытие покажет. Колышек тот мы
сами вытаскивать не стали, оставили
на усмотрение медикам. Одно могу сказать: толщиной он сантиметра полтора и в
сечении имеет форму неправильного
квадрата. Из грудины он торчал не более чем на сантиметр и был обломан. Да что
говорить, можно съездить в морг и
посмотреть.
- Не надо, страсть как не люблю покойников. Однако с таким необычным
орудием убийства мне еще сталкиваться
не приходилось.
- Мне тоже. Это какую же надо иметь силу, чтобы вогнать этот дрын ему в
грудь. Кажется, ты прав, Ирина бы с
такой задачей не справилась. Разве что в состоянии сильнейшего душевного
волнения, но с чего бы ей волноваться? Что
будем делать, какие предпримем шаги?
- Начнем с Сергея.
- Это ты начнешь, а я сейчас пойду к начальству на татами. Чует мое
сердце, сегодня задницу мне надерут по всем
правилам искусства. И поделом мне, надо было давно прикрыть Ирину с Сергеем,
глядишь бы, все обошлось. Ты, пожалуй,
первым делом сходи в кафе, где он сидел с Мариной, может быть, к нему кто-то
подходил или он с кем-нибудь
разговаривал. Я тем временем дождусь результатов экспертизы, между делом оформлю
протоколы. Если возникнет что-то
экстренное, то я у себя, а вообще-то жди меня на пляже, на своем месте.
Кафе, где, по моим предположениям, вчера отдыхали убитый и Марина, еще
не открылось, но собравшийся
персонал уже колготился внутри, шумно обсуждая то ли начальство, то ли вчерашнюю
выручку. С черного хода я проник на
кухню, а дальше мимо кастрюль и сковородок с озабоченным и деловым видом
устремился в зал. За стойкой бара красивая,
стройная брюнетка перетирала фужеры. С ее величием и высокомерием ей была бы
впору должность египетской царицы.
Брезгливо посмотрев на фотографию Раковского, она снизошла до ответа:
- Да, этот человек вчера здесь был. Он купил у меня два коктейля,
плитку шоколада и пачку сигарет "Мальборо".
Сидели они за первым столиком и мне были хорошо видны.
- Благодарю вас. Не будете ли вы столь любезны и не скажете ли, с кем
он был? С мужчиной или с женщиной?
- Он был с женщиной, которая снимает неподалеку отсюда комнату. Я не
знаю ее имени, но к нам она заходит
часто.
- Огромное вам спасибо, простите, но еще один вопрос. За то время, что
они у вас провели, кто-нибудь к ним
подходил?
- На это я вам ничего ответить не могу. Все-таки я работала.
- Да, понимаю. Последнее, они ушли вместе или порознь?
- Насколько мне помнится, парень ушел первым, а девушка еще некоторое
время оставалась. Да-да, конечно, к ней
еще подсел Вартан, зав нашего производства. Вы поговорите с ним.
- Не стоит, он, наверное, частенько к кому-нибудь подсаживается?
- Не без этого, - очаровательно улыбнулась брюнетка. - Вам что-нибудь
налить?
- С вашего позволения, сто граммов водки.
Разговор с Сергеем мне не принес ничего нового. Он односложно бубнил о
том, что дискотеку вчера закончил в час
ночи, разобрал аппаратуру, после чего лег спать. Во время работы никуда не
отлучался. Утром проснулся, ничего не
подозревая. Его слова мне подтвердили участники дискотеки. Ловить здесь было
нечего. Другого я и не ожидал. Если он
виновен, то ни за что не сознается. Подход к нему должен быть более
пристрастным, но это уже прерогатива Окуня.
В раздумье я прошел путь от столовой до лестницы, ведущей к лиману, те
пятьдесят метров, что не смогла одолеть
Ирина. Стоя на самом верху, я смотрел на его зеленую воду, так и не принявшую
Иринин подарок. Чем дольше я стоял, тем
большее беспокойство меня охватывало. Объяснить свое состояние я не мог, но
невольно оглянулся назад, словно опасаясь,
что кто-то зайдет ко мне со спины. Смешно, но все события прошедших дней
порядком потрепали мне нервы. Мне только
не хватало
...Закладка в соц.сетях
