Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...стукала на месте преступления, он как раз перетряхивал
его бумажник и вытаскивал деньги.
- Ирина, - резко осадил я ее, - давай придерживаться фактов: когда ты
вошла, я держал в руке его железнодорожные
билеты, запомни это крепко - не деньги, а билеты.
- Какая разница, деньги или билеты, все равно вы забрались в чужой дом
и залезли в чужой бумажник, а это значит
- вы вор и вас необходимо сдать в милицию.
- Да подожди ты, не тарахти, - остановил ее Сергей, - объясни толком, в
чем дело, где Левка, почему здесь
Константин Иванович?
- Я же тебе, балбесу, о том и толкую. Утром я встала, чтобы идти в
столовую, смотрю, Левка на пляж уходит. Ну,
поздоровались мы и разошлись каждый своей дорогой, все нормально. Только вижу,
минут через десять у него свет
зажегся. Мне это показалось странным, решила проверить. Захожу, а этот господин
в чужом бумажнике, как в своем,
роется.
- Понятно! - мрачно усмехнулся Сергей. - Хорошие у вас знакомые. Ну да
ладно, пускай уматывает отсюда к
чертовой бабушке, и дело с концом. У нас своих забот хватает. Слышишь, ты,
крыса, дергай отсюда зайчиком, пока я
добрый.
- Подожди, Сергей. - Сузив глаза, Ирина зло и всезнающе на меня
посмотрела. - Не торопись, Сережа! Ты знаешь,
что я подумала? Если человек способен на воровство, то и перед убийством он не
остановится. Ты понимаешь, что я хочу
сказать?
- Точно, Ирка, это он пришил Шмару! - радостно и азартно подхватил
художник. - Беги за милицией, я его пока
посторожу. Только поскорее, это дело надо решать быстро. Куй железо, пока
горячо.
- Ирина, - мрачно вмешался я, - если уж вы решили доводить дело до
милиции, то позвони следователю Окуню, вот
его телефон...
- Никаких окуней, а получишь ты ерша в задницу, - оборвал меня патлатый
маэстро. - Все знают, что вы в сговоре.
Ирка, звони Мирону, он ему покажет что почем.
Она убежала, оставив меня один на один со злорадствующим супругом,
который чутко следил за каждым моим
движением. Он с нетерпением ждал момента, когда я сделаю неверный ход и он с
чистой совестью сможет заняться
отработкой на мне болевых приемов. Такой радости я дарить ему не хотел и потому
сидел тихой мышкой.
Господи, ну когда это все кончится? Ну почему мне так хронически не
везет? Хороший отдых у Черного моря у
меня получается: сначала в меня втыкают ножик, потом подозревают в убийстве, а
теперь самого будут бить - за кражу.
Несправедливо.
Они приехали минут через пятнадцать. Холеные и ретивые, как
застоявшиеся жеребцы. Даже не пожелав доброго
утра, они на счет "три" ловко закинули меня в зарешеченный кузов "уазика". А еще
через полчаса в тесной одноместной
камере, в ответ на мое молчание, сержант Миронов первый раз съездил мне по
морде.
- Будешь говорить, сука?
- Буду, но только не с вами, дождусь майора Окуня, - мужественно
ответил я.
- А со мной, значит, брезгуваешь? А н-на тебе!
Инстинктивно отклоняясь от удара, я выставил раненую руку, и удар
пришелся по ней. Я взвыл от боли. Не умеет
работать, пачкун. На марлевой повязке тут же появилось красное пятно. Это
поубавило его пыл, и он на время оставил меня
в покое.
На мое счастье, вскоре начался рабочий день и меня провели в знакомый
кабинет следователя. Встретил он меня
без особого энтузиазма, очевидно, его уже посвятили в суть дела.
- Что за ерунда? - тыча мне в нос Иркино заявление, спросил он. -
Дикость какая-то. Неужели это правда?
- Конечно дикость, - охотно согласился я, - конечно неправда.
- Тогда объясни, в чем дело. Почему ты тайно проник в вагончик и
пытался похитить крупную сумму денег?
- Деньги меня не интересовали, а вот паспорт определенное любопытство
вызывал.
- Зачем он тебе?
- Я хотел узнать, соответствует ли он прибывшему гостю. Или, попросту
говоря, тот ли он есть, за кого себя выдает.
После вашего ухода я долго не спал и меня осенила одна интересная мысль, но, к
сожалению, она оказалась бредовой.
- Что за мысль?
- Я же говорю, она оказалась вздорной, так стоит ли о ней говорить?
- Стоит, Гончаров, если не хочешь, чтобы на тебя завели дело.
- Глупости, дело на меня вам все равно заводить придется, заявление у
вас на столе, тут уж никак не отвертишься.
- Это как сказать, заявление написано на бумаге, а бумага имеет
свойство сгорать или исчезать.
- Антон Абрамович, у меня возникла еще одна идея, и ею я могу с вами
поделиться, вы разрешите?
- Попробуй.
- Насколько я понимаю, и бумажник, и паспорт пострадавшего гражданина в
данное время находятся у вас в
качестве вещественного доказательства?
- Допустим, и что из того?
- Нельзя ли нам незаметно сделать несколько снимков с фотографии на
паспорте? Но только так, чтобы об этом не
знал сержант Миронов.
- В принципе это не составит труда, но зачем?
- Для достижения нашей общей цели, поимки злодея.
- А конкретней? Ты обещал поделиться идеей.
- А я уже поделился ею, теперь мне нужно некоторое время, чтобы
проработать ее в деталях. Думаю, что к обеду,
когда будут готовы фотографии, я смогу говорить с вами более обстоятельно и
конкретно. Ну а пока я бы хотел откланяться.
Мне еще нужно попасть на перевязку. Господин Миронов, кажется, серьезно
разбередил мою рану. Вам было бы нелишне
провести с ним беседу. Разрешите идти?
- Какой ты шустрый, не так все просто. Сначала мы с тобой сочиним
протокол, в котором зафиксируем, что ты
якобы ошибся вагончиком. То есть хотел попасть к Ирине, а случайно забрел в
мастерскую и ни о каком бумажнике,
естественно, не знаешь и в глаза его не видел. Потом напишешь встречное
заявление на Ирину о клевете. Такой вариант
тебя устраивает?
- Вполне, только писать мне придется каракулями или левой рукой.
- Хоть ногой, главное, чтобы была бумага, которая, кстати сказать, тоже
может исчезнуть, если ты будешь плохо
себя вести.
После неприятных и болезненных процедур, которым я подвергся в милиции,
а затем и в больнице, я шел в
направлении пляжа и думал, почему меня так заинтересовало его преподобие, почему
я упорно стараюсь его привязать к
тому волосатому парню, если факты говорят, что никакой связи между ними нет и
быть не может. Во-первых, Лева приехал
тогда, когда Шмара уже отдыхал в морге, и это бесспорно подтверждают его
проездные билеты. Во-вторых, тот парень
смотрелся покрепче. Хотя это могло мне просто показаться. Сработал
психологический фактор. Еще бы, за пять секунд
уложить двух мордоворотов сможет не каждый. И еще волосы. Как быть с ними? То,
что тот парень не был в парике, я себе
уже доказал. Но в конце концов, что ему мешало сразу же по прибытии постричься?
Это идея! Нет, он не похож на недавно
подстриженного, а впрочем, совсем не вредно на него взглянуть именно с этой
точки зрения. И вообще, придирчивее
сопоставить его с тем парнем в свете моих новых предположений. Как жалко, что
тогда в вагоне-ресторане я закрывался
газетой. Если бы не мое равнодушие, я рассмотрел бы его гораздо тщательнее.
Примерно таким образом, бормоча себе под нос, я добрел до пляжа, а
точнее, до первых торговок-разносчиц. Их
дрянные пирожки почему-то показались мне верхом кулинарного совершенства, и даже
прогорклый запах вызвал волчий
аппетит. Исходя из этого, я заключил, что последний раз ел вчера днем.
- Девушка, мне шесть штук, пожалуйста, - подойдя к одной из них,
попросил я.
- Какая я тебе девушка, - грубо и вызывающе ответила она.
- Извините, бабушка, дайте мне шесть пирожков.
- Капай отсюда, убийцам не продаю!
Гордо подхватив свои корзины, тетка засеменила прочь. Хорошенькое дело,
с легкой руки Ирины уже весь пляж
считает меня убийцей. Если так пойдет и дальше, они устроят мне суд Линча.
Марина лежала на нашем месте и оживленно болтала с сидящим напротив
пастором. И при этом они что-то жрали.
Вопиющая наглость. Положительно вам не везет, господин Гончаров, обложили со
всех сторон.
- Доброе утро! - гаденько поздоровался я. - Не помешал?
- Нет, что ты? - удивилась Марина. - А почему тебя не посадили?
- А за что, смею вас спросить? - Возмущенный такой осведомленностью, я
бесцеремонно уселся рядом.
- За то, что вы хотели похитить мои деньги, - флегматично ответил
святоша.
- Господь с вами, какие страсти вы говорите. Не дай бог во сне такому
привидеться. Кто вам такое сказал? Плюньте
ему в глаза.
- Все ясно, значит, недаром говорят о вашей дружбе со следователем.
- Возможно. Кстати, Лев Петрович, довольно-таки подло с вашей стороны
уводить чужую бабу в отсутствие ее
кавалера.
- А с вашей стороны довольно подло шарить по чужим кошелькам.
- Опять вы за свое! - внимательно изучая его черты, плел я ахинею. -
Говорю же вам, ошиблась Ирина, спросоньято
всякое может померещиться. Дозвольте я откушаю у вас кусочек шашлыка? А то у
меня, знаете ли, некоторые
финансовые затруднения, но я обязуюсь вам все вернуть в самое ближайшее время.
- Откушайте, откушайте, - криво и всезнающе усмехнулся парень, словно
видел меня насквозь. - Да вы не
стесняйтесь, выбирайте пожирнее.
- Премного благодарен!
Выуживая самый большой кусок, я как будто невзначай наклонился к его
голове. От него пахло солнцем и
непорочностью, но не это было главное. Больше всего меня занимала его короткая
стрижка. И тут меня ожидала первая
победа. Подстригся он совсем недавно, о чем свидетельствовали острые кончики
волос. Это вызвало у меня бурный приступ
беспричинного веселья.
- "Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой!" - с восторгом пропел
я.
- А вы, оказывается, не только на руку нечисты, но еще и на головку
слабы, - холодно заметил он.
- Конечно, когда по ней колотят саперной лопатой.
- Доедайте свое мясо и уходите.
- Не, я не буду его есть, оно мне разонравилось. - Захохотав
жизнерадостным дебилом, я с удовольствием смотрел,
как белеют его щеки. - Знаете, Раковский, я люблю бифштексы с кровью, вы,
наверное, тоже?
- Нет, - ответил он, сохраняя хладнокровие. - Будьте так любезны,
оставьте нас в покое, ваш черный юмор нам
прискучил.
- Вот как? А почему вы отвечаете за двоих? Марина, тебе что - уже
отказано в праве голоса? Или ты солидарна с
этим святошей? Он же полный импотент.
- Константин Иванович, что с вами? Вы сегодня какой-то... не в своей
тарелке. Вы, наверное, чересчур много
выпили. Подите проспитесь, а вечером мы с вами встретимся.
- Суду все ясно, я удаляюсь! "В том мало смеха, что уходит шут! Вас
тоже перемены в жизни ждут..." - поднимаясь
с колен, патетически продекламировал я. А уходя, опять запел: - "А я дедушку не
бил, а я дедушку любил..."
Что ж, дорогой товарищ Гончаров, кажется, тебя можно поздравить, скорее
всего, на сей раз ты попал в яблочко, но
пока это понятно только тебе одному и то не на сто процентов. Нужны более
весомые доказательства, подтверждающие
твою версию. Ну, за подтверждением дело не станет, это мы организуем прямо
сейчас, а вот с доказательством посложнее.
Нужно ждать тот самый поезд, который нас сюда доставил, искать проводницу его
вагона, на что уйдет масса времени. Но
это уже задача господина Окуня, моя же проблема состоит в том, чтобы в его лице
я нашел единомышленника. Итак, пока
сделаем то, что сделать можем.
Посетив с десяток пляжных шинков, я пришел к выводу, что Анапа унылый
городишко трезвенников или
малопьющих людей. Полуголые курортники, в основном обремененные семьями, лениво
посасывали сухое вино и
предавались сладкому разврату безделья. В такой обстановке ленивого
умиротворения работать крайне трудно.
Оказывается, отсутствие активных алкашей, целенаправленно ищущих опохмелку,
вносит определенный дисбаланс даже в
самое совершенное пляжное общество.
Только после получаса бесплодных поисков я наконец нашел то, что надо.
В пятистах метрах от пляжа они сидели
на корточках за бетонным забором и с сожалением смотрели на пустую бутылку
"Столичной", уже отдавшую им свою
кровь. Как и положено, их было трое и они очень походили на знаменитых героев
бессмертной комедии Леонида Гайдая.
- Здорово, мужики! - бодро предложил я знакомство. - Как дела?
- Лучше всех, - мрачно ответил накачанный парень с обнаженным торсом.
- Выпить хотите? - без обиняков спросил я.
- А ты что, Санта-Клаус? - враждебно посмотрел на меня тщедушный
мужичонка с экзотическими наколками по
всему периметру туловища.
- Да нет, мужики, за просто так сейчас ничего не бывает. Есть работа.
- Какая? - оживился мрачный громила с выпирающими надбровными дугами.
- Может быть, сначала дернем по маленькой, для знакомства, а там и речь
вести легче. Она сама что тебе соловушка
польется.
- Занятный ты мужичок, - усмехнулся татуированный, - присказками
говоришь. Ну что, парни, уважим мужика,
выпьем по соточке за его здоровье?
- А чего не выпить, - резонно прогудел громила, - если он сам
предлагает? Давай бабки, Сынок сбегает.
Сынок, накачанный парень, бегал не больше пяти минут. Он притащил две
бутылки водки, длинный батон и
протянул мне сдачу.
- Ну так в чем же твои проблемы? - разливая водку на правах старшего,
спросил татуированный. - Ты говори, не
стесняйся, здесь все свои.
- Надо одному фраеру начистить рожу. Я бы сам это сделал, да только
рука не позволяет. Сами видите.
- Видим. Ну, за знакомство!
- А что за фраер? - отставив стакан, спросил громила. - Залетный или
местный?
- Приезжий, из Душанбе.
- Значит, залетный, это хорошо, - удовлетворенно пробасил он. - А как
товарить-то? Для больнички или для испугу?
Для больнички дороже будет.
- Нет, нет, - заторопился я, - только для испуга, шлюху он у меня увел.
- Ну и на хрен она тебе нужна? - искренне удивившись, спросил
татуированный. - Найди себе другую, тут вона
сколько этих телок некрытых бродит, выбирай любую.
- Да не в телке дело, поймите, он обидел меня. Знает, что рука не
фунтициклирует, и думает - со мной все можно.
- А, ну это дело другое, тогда понятно, тута мы тебе подмогнем. Где его
можно словить? Ну так, чтоб место было
тихое?
- Недалеко отсюда есть тропинка. По ней он скоро пойдет провожать ту
бабу. Думаю, там вы его и уделяете. Сам я
буду с вами, только схоронюсь в кустах. Оттуда и дам вам знать.
- Годится, а сам-то он как? Здоровый мужик или дохляк?
- Соплей перешибешь. Ты один справишься, но лучше втроем, чтоб
наверняка.
- Нет, мне нельзя, пойдут Слон и Сынок.
- Как угодно, значит, договорились?
- Нет, не договорились, сколько ставишь?
- По пузырю на брата.
- До свидания, мужик, мы не знаем тебя, и ты не знаешь нас. За три
пузырька пусть ему хрюкало чистит его телка.
- Погодите, так дела не делаются. Сколько вы хотите?
- Мы ничего не хотим. Набить ему хавальник хочешь ты, вот и вперед, -
куражился татуированный.
Мне было заранее жаль этих лопухов, я понимал, что попросту подставляю
их, но, в конце концов, хороший урок
не помешает и им. Скорчив жалобную рожу, подыгрывая им, я заканючил:
- Мужики, ну помогите, договорились ведь. Ну, сколько вам поставить?
- Ящик! - бескомпромиссно и жестко ответил главарь.
- Побойтесь Бога, полтыщи за две зуботычины. Спасибо, я найду других. -
Решительно поднявшись, я сделал
несколько шагов.
- Подожди, мужик, куда ты так торопишься, в общем, мы согласны на
десять пузырей. Тебе подходит такой
расклад?
После некоторого торга, сойдясь на семи бутылках, мы пошли к месту
предполагаемой расправы. Выбрав удобную
позицию, так, чтобы были видны намеченные жертвы, мы остановились. Спрятавшись в
чахлой растительности, я давал
своим наймитам последние указания:
- Для меня самое главное, чтобы вы выдрали клок его волос.
- А на хрена он тебе? - совершенно естественно удивился громила. -
Задницу, что ли, подтирать?
- Тебе этого не понять. Я хочу этот клок послать ей в конверте.
- Ну и дурак ты, мужик, как я погляжу. Совсем чокнутый.
- Не твое дело.
- Это точно, хозяин барин. За пузырь я тебе весь его скальп доставлю.
Прошло больше часа, а те мерзавцы все еще балдели в тени грибка.
Похоже, профессорша решила сегодня мне
изменить. Ну да бог с нею, в обиде я не буду, с моей стороны это небольшая
жертва по сравнению с тем, чего я хочу
добиться. Да и женщина, в конце концов, бежала от своего стариканьки не для того
лишь, чтобы тешить искалеченного
Гончарова. Жаль, что мне придется нарушить ее кайф, но так надо. Должен же я
вызволить свою "немку". Скотина ты,
Константин Иванович, хоть бы раз передал ей что-нибудь вкусненькое. Черт их
побери, когда уже им надоест разговаривать
разговоры? Я бы на месте этого святоши уже давно бы утащил ее у койку. Господи,
какая жарища... Еще рука болит,
спасибо сержанту Миронову! Когда все это кончится, надо будет не забыть набить
ему морду. Наконец-то, кажется,
собираются. Теперь самое главное! Возжелает ли он ее, а она его? А ну как сейчас
попрощаются и разойдутся разными
дорогами? Выйдет, что я остался с носом. Нет, слава богу, мои опасения оказались
напрасны. Взявшись за руки, они
направляются в нашу сторону. Торжествует их либидо, и торжествую я!
- Готовьтесь!
- А чего нам готовиться, сейчас мы его мигом оформим, не волнуйся,
начальник!
- Бог в помощь, - внутренне усмехнулся я.
Минут через пять они поравнялись с нашей засадой, а дальше все
произошло на удивление быстро. Сынок подошел
к ним сзади, громила, преградивший путь влюбленным, спросил коротко и просто:
- Ну чё, парень?
- Ничего, - спокойно ответил святоша. - А в чем дело?
- Рожа мне твоя не нравится!
Пока летящий кулак громилы рассекал воздух, его ноги уже нелепо
задрались над ним. Сынок, подкравшийся
сзади, существенных изменений в исход битвы не внес. Едва только он вцепился
пастору в волосы, как тут же оказался на
песке, причем без видимых признаков жизни. Весь инцидент длился не более пяти
секунд. Даже неинтересно.
- Господи, что ты с ними сделал? - испуганно взвизгнула Марина.
- То, что они заслуживают, - равнодушно ответил пастор, - пойдем
отсюда.
Они поспешили удалиться, а мне за их неадекватное поведение пришлось
выслушать кучу оскорблений от
ошеломленных алкашей. Но несмотря на это, я был доволен, потому что Сынку
удалось-таки добыть несколько коротких
волосин с темечка победителя. Бережно упаковав их в сигаретную обертку, я
компенсировал пострадавшим их моральнофизический
урон и поспешил домой.
Разыскав в ящике письменного стола геологическую лупу, теперь уже
спокойно, при шестикратном увеличении
рассмотрел свой трофей. Сомнений не оставалось, волосы стригли совсем недавно, а
значит, я был на верном пути. Теперь
мне есть что сказать гражданину следователю. Время близится к обеду, а значит, с
минуты на минуту можно ждать его
появления. Стук калитки подтвердил мое предположение. Встав в позу
торжествующего победителя, я готовился встретить
гостя соответствующим образом. Но почему-то он не прошел в большую комнату, как
всегда, а протопал в мои спальные
покои, где начал хлопать дверцами шифоньера. Удивительная беспардонность. Только
милиция может вести себя столь
бестактно. Но ведь он знал, что я буду его ожидать. Что-то тут не так. Осторожно
миновав коридор, а затем и смежную
комнату, я заглянул в свою спальню.
Вывалив на кровать содержимое шкафа, Ирина что-то усердно искала на его
полках. Обыск проводился въедливо и
добросовестно. От усердия на ее верхней губе даже выступили капельки пота. Она
была настолько увлечена своим занятием,
что не замечала стоящего в проеме двери Гончарова. Интересно, что можно искать с
такой настырностью? Наверное, то же
самое, что позавчера она искала в ящиках серванта. Что это может быть? Какие-то
компрометирующие ее документы?
Сберегательная книжка, с которой сегодня можно сходить в сортир? Деньги?
Драгоценности? Все равно мне не догадаться.
- Что ищешь, Ириша, я могу тебе помочь? - участливо спросил я, выходя
вперед.
С коротким вскриком она повалилась на кровать, широко распахнутыми
глазами и ртом воспринимая меня как
привидение. Вспарывая гнетущую тишину, на бреющем полете пролетела жирная муха,
и это в какой-то степени вывело ее
из шока.
- Как? Вы что... Как вы оказались здесь?
- Ножками, Ирочка, ножками. Хотел как можно скорее своим присутствием
доставить тебе радость, но вижу -
праздника не получилось, а даже наоборот...
- Перестаньте паясничать и немедленно оставьте наш дом. Вы же вор и
убийца!
- Ирка, заглохни! - жестко приказал Сергей, невесть как оказавшийся за
моей спиной. - Чего ты тут роешься?
- А тебе какое дело? - полностью оправившись, поперла она на мужа. -
Чего это ты его защищать решил? Ведь
договаривались...
- Ошиблись мы, - криво усмехнулся художник, - он совершенно ни при чем,
просто Константин Иванович в
темноте перепутал вагончики. Он к нам шел, так что ошибочка вышла.
- Какая, к черту, ошибочка? - взбеленилась Ирина. - Объясни толком.
- Это тебе следователь Окунь объяснит, он, кстати, тебя вызывает. Ждет
после обеда. Может быть, скажешь мне,
что ты ищешь?
- Отстань, не твоего ума дело. Иди домой, там девчонки одни.
- А ты не боишься оказаться с ним наедине? - кивнул Сергей в мою
сторону.
- Представь себе, не боюсь.
- Отчаянная ты женщина! Счастливо оставаться!
Ухмыльнувшись, он ушел. После продолжительной паузы я повторил вопрос:
- Так что ты столь целеустремленно ищешь?
- Вас это тоже не касается! Как вы мне все надоели. Когда уже меня
оставят в покое? У меня нервы на пределе!
- Пойди к следователю и исповедуйся.
- А ко мне и ходить не надо, - успокоил появившийся в кухне Окунь, - я
к вам сам пришел. В сутане и с требником,
могу выслушать исповедь. Что у вас тут творится? Прямо еврейский погром. Чего
ищем? Золото, бриллианты, валюту? Если
возьмете в долю, могу помочь.
- Не надо, Антон Абрамович, она сама справится, а вот мне вы помочь
можете. Пройдемте в другую комнату, там у
меня все приготовлено.
- Как скажешь, начальник, хорошему человеку советская милиция помочь
всегда рада. А вы, Ирина, не уходите,
подождите меня, есть небольшой разговорчик.
- Что скажете, господин Гончаров? - усаживаясь в кресло, требовательно
и официально спросил следователь. -
Только учти, мы достаточно долго ходили вокруг да около. Мне уже порядком
надоели твои эфемерные рассуждения, я хочу
чего-нибудь большого и реального.
- Сходите на охоту и завалите кабана. Я, между прочим, взялся вам
помогать на чисто добровольных началах,
причем бескорыстно.
- Ага, и были схвачены за руку как дешевый домушник, прошу это тоже
иметь в виду.
- Ладно, замнем для ясности. Вы сделали фотографии Раковского?
- Сделали, что следует дальше?
- Оставьте их мне на пять минут, а сами тем временем можете заняться
Ириной.
Недовольно хмыкнув, Окунь кинул на стол три увеличенных снимка и
удалился. Несколько минут я внимательно
изучал портрет святоши. На нем он выглядел немного моложе, без усов и с
нормальной стрижкой. Примерно таким он был
и сейчас. Призвав на помощь духов всех известных мне художников, я занялся
живописью. На первой фотографии черным
фломастером я пририсовал ему большие темные очки и длинные хохляцкие усы,
закрывающие бантик его губ и безвольный
подбородок. Второй снимок мне портить не пришлось. Отстранив шедевр на
расстояние вытянутой руки, я замер,
пораженный своим талантом и полученным сходством. Вне всякого сомнения, передо
мной был парень из ресторана.
Теперь, после тройной проверки, я мог смело сказать об этом Окуню. В ожидании,
когда он закончит опрос, я немного
расслабился и выпил за хозяйку этого дома, страдания которой, судя по всему,
очень скоро окончатся. А скоро ли?
Предположим, что убийца найден, но мы не знаем, кто инициатор. Возможно, это
Сергей, возможно, сама Ирина, а может
быть, и... Да, такого поворота я не учел. Почему в этой роли не могла выступать
Зоя Федоровна? Значит, прав следователь,
что до сих пор ее подозревает. Час от часу не легче. И почему я ставлю вопрос
или-или? Вполне возможно, что все трое
действовали сообща.
- Ну, что там у тебя? - входя, бодро спросил Окунь. - Чем обрадуешь?
Назовете букву или будете крутить барабан?
- Рискну сразу назвать убийцу.
- Смелое решение. Я весь внимание.
- Скорее всего, Шмару убил Лев Петрович Раковский.
- Ну, батенька, это ты лишканул, - разочарованно протянул майор. - Тут
я прямо скажу: не тем шаром и не в ту
лузу. Он-то приехал только вчера. Я лично видел его билеты, они и сейчас у меня.
Ты меня огорчаешь, какой-то бред сивой
кобылы.
- На вашем месте я бы тоже так подумал, но у меня перед вами есть
некоторое преимущество, и довольно весомое.
- Какое же?
- Я ехал сюда в поезде вместе с Раковским Львом Петровичем.
- Что же с того? Мало ли с кем нам приходится ездить? Попутчиков не
выбирают.
- Вы, наверное, меня не понимаете, я говорю - мы ехали вместе с ним.
- Что? Что ты сказал? - Наконец до майора дошел смысл моих слов. -
Но... Но это невозможно, ведь ты приехал еще
три дня назад.
- Да, я приехал три дня назад и вместе с ним, только тогда он имел
примерно такую вот внешность. - Я
торжественно вручил Окуню отретушированную мною фотографию. - И еще учтите, у
него были длинные волосы, которые
я не дорисовал, поскольку они были собраны в пучок. Возможно, проводники его
запомнили с обильными локонами,
рассыпанными по плечам.
- Послушай, это какая-то чертовщина, не может этого быть! - разглядывая
портрет, дописанный моей рукой,
категорично заявил майор. - Нет, не может быть.
- Не может быть, потому что не может быть никогда, - зло передразнил я
Окуня. - Что вы как попугай заладили
одно и то же. Не полный же я идиот. Наверное, прежде чем сделать подобное
заявление, я все тщательно сопоставил и
проверил. Подойдите к столу и возьмите лупу. На листе белой бумаги лежит
несколько волосинок, сегодня выдранных из
его головы. Посмотрите внимательно и скажите, когда, по-вашему, он стригся
последний раз?
- Да откуда же мне знать? Что я тебе, эксперт?
- Для этого не нужно быть экспертом, там и так видно, что стригся он
совсем недавно. Срез острый, окончание
волоса не успело утончиться.
- Слушай, Гончаров, не делай из меня дурака, говори сразу, что из этого
...Закладка в соц.сетях
