Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...веносный сосудик, потому что сразу и обильно
хлынула кровь. Вереща как зайцы, с
оружием в руках они выскочили в коридор и моментом поставили на уши весь вагон.
О том, что сейчас начнется, нам думать не хотелось. Поэтому, закрывшись
на защелки, мы возобновили обед.
Линейная милиция пришла минут через пять и стала сразу же проситься в
купе. С властями, а тем более такого
ранга, шутить никогда не следует. Помня про это, я послушно открыл дверь, а они
сразу же повели себя не поджентльменски.
- Лечь на полки! Головой к окну! Лицом вниз! - громко советовали они и
тыкали в нас тупыми рылами пистолетов,
совершенно не принимая во внимание, что тем самым они ставят нас в неловкое
положение - ведь кругом стояли люди и
даже женщины.
Одна из них, с перебинтованной головой, была потерпевшая Катя.
- С нашим превеликим удовольствием, - сердечно заверил я их, послушно
укладываясь на драный дерматин дивана.
Мамай же повел себя неадекватно и даже дерзко.
- Я лягу, если ты разденешься! - вызывающе ответил он.
Наконец сообразив, что мы еле живы, легавые воспрянули духом и пошли в
атаку. Сначала они вырубили Толика, а
потом старательно принялись за меня. Защелкнув за спиной наручники, они
потребовали отдать имеющееся у меня оружие.
- Где еще стволы, сука?! - наступив мне коленом на межкрылья, громко
орал сержант.
- В спортивной сумке под полкой, на которой я лежу, - чистосердечно
признался я.
Сбросив меня вниз, они энергично и с удовольствием зашуршали моими
шмотками, вышвыривая их на пол, прямо
мне под нос.
Найдя так нужную им пушку, второй сержант, урча от усердия, сообщил
начальнику в штатском, который, увидев,
что опасность миновала, тоже заглянул в купе.
- Виктор Иваныч, полный порядок, преступники обезврежены.
- Какие же мы преступники, - поняв, что кризис уже позади, возмутился
я, - и что за скотское обращение? Что вы
себе позволяете?
- Утухни, падла! - Первый и самый агрессивный из сержантов наступил
грубым ботинком мне на шею. - Где
документы?
- Во внутреннем кармане куртки, а куртка на мне, но объясните, что
происходит?
- А то происходит, - старательно выворачивая мои карманы и душу,
ответствовал мент, - что ваше путешествие в
купейном вагоне окончено. Дальше поедете в казенном.
- Разрешите хоть сесть.
- Это уж как решит прокурор.
- Садись, - разрешил мягкосердечный начальник.
- Не будете ли вы так любезны, - усаживаясь и тем обретая некоторое
достоинство, попросил я, - закрыть дверь, мне
неприятны любопытные рожи моих попутчиков.
- Закрой, Вован, - пошел и на это послабление мент. - Куда следуете? -
любознательно роясь в моем бумажнике,
осведомился начальник.
- До Новокузнецка.
- Цель поездки?
- Прогулка.
- Уже прогулялись.
- Вскрытие покажет. За садистские наклонности ваших подопечных вы
будете жестоко, но справедливо наказаны. А
за увечье тела моего друга, подполковника милиции в отставке, почетного
пенсионера Анатолия Васильевича Мамаева, вы
ответите мне особо. - Я кивнул на молча страдающего Мамая и, подумав, добавил. -
Крысы вы транспортные, а не
порядочные менты.
- А где ты видел порядочного мента? - задетый за живое, сунулся в
драчку офицер.
- Они перед тобой! - Я торжественно указал на себя и замычавшего Мамая.
- Пока мы денно и нощно, в жару и
стужу, не щадя живота своего, под бандитскими пулями и на воровских ножах
неусыпно бдили ваш покой, вы, как
последние шлюхи, катались по кисловодскам, сочам и адлерам.
- Это раньше вы служили в милиции, а теперь стали бандой вооруженных
преступников, орудующих в поездах.
- Разрешение на ношение газового оружия как у меня, так и у моего
товарища, между прочим, имеется, и вы имели
счастье в этом сами убедиться.
- Да, но это не дает вам права нападать на беззащитных детей и женщин.
- Генерал, что за чепуху ты несешь? О каком нападении ты блеешь?
- Не блею, а говорю, - амбициозно одернул он восставшего Мамая. - И не
генерал, а только капитан. А нападение
имело место в отношении ваших соседок по купе. Письменное заявление от них нами
получено.
- Это какое-то недоразумение! - удивленно возмутился я.
- Если вы расцениваете переламывание черепов рукоятью пистолета как
простое недоразумение, то говорить не о
чем.
- Перекрестись, капитан, это же полнейший бред, - в ужасе от
чудовищного бабского наговора и вытекающих
отсюда последствий, засуетился я. - Это клевета. Просто когда мой товарищ
карабкался на верхнюю полку, у него из плохо
застегнутой кобуры выскользнул пистолет.
- Ага, и случайно попал женщине по темечку, - язвительно закончил
Виктор Иванович. - Эти сказки вы будете
рассказывать следователю, а мне некогда. В составе, кроме вас, еще пятеро
пьяных. Пойдемте.
- Подожди, капитан, - взмолился я, когда Мамая уже увели и я остался с
ним наедине, - не гони гусей, давай
разберемся.
- Станция через полчаса, вот там и будете разбираться, - задумчиво
глядя мне в глаза, многообещающе ответил он.
- Да ты понимаешь, что эти чертовы суки лгут! Посуди сам, ну какой нам
смысл товарить эту деревню? Из-за
грошей? У нас у самих капусты немерено, что же, из-за их вонючего куска-другого
мы бы стали устраивать здесь тарарам?
- Думаю, что нет, - согласился капитан, - но от них получено заявление,
а потом, кусок тоже деньги, мало ли что...
- Согласен с тобой, Виктор Иванович. В пачке сигарет, помеченной
крестиком, мной заныканы две пятисотки.
Закури и пригласи мне этих чертовых сук, только желательно не всех сразу, и
позволь мне поговорить с ними в твоем
присутствии.
- От курева я пока воздержусь, а женщин позову, возможно, и в самом
деле они что-то напутали. С кем не бывает
со страху-то...
Страдая и охая, первой зашла перебинтованная до ушей Катерина. Со
стороны могло показаться, что она только что
побывала в авиакатастрофе. Нарочито меня остерегаясь, она подсела к капитану.
- Катерина, вы утверждаете, что моим товарищем на вас было совершено
нападение с целью грабежа. Я правильно
понял?
- Да, - обреченно-умирающе едва слышно ответила она.
- Он или я взяли у вас какие-нибудь ценные вещи?
- Нет, не успели.
- Где в момент удара находился я?
- Сидел напротив.
- Что я делал?
- Ничего, просто сидел.
- Значит, никаких враждебных действий в отношении вас я не
предпринимал?
- Нет. Чего не было, того не было, и не про тебя сказ. Ударил твой
дружок.
- Вот теперь перейдем и к дружку. Где находился он?
- На полке, сам же видел.
- На какой полке?
- Которая надо мной.
- Вы видели, как он наносил вам удар?
- Само собой, - заскулила она, жалуясь капитану, - чуть кровью вся не
изошла.
- Я спрашиваю еще раз: вы видели, как он наносил вам удар?
- Ну я не знаю... Наверное... Какая разница?
- Большая. Вы не могли этого видеть, потому что в этот момент вы
смотрели на меня, а то, что творится сверху,
знать вы попросту не могли. На затылке глаз у вас нет.
- Но я же видела... - неуверенно настаивала она.
- Хорошо, попробуем оттолкнуться от ваших слов. Вы согласны, что для
того, чтобы увидеть Мамаева, вам нужно
было задрать голову вверх?
- Само собой, - настороженно согласилась она.
- Отлично, но тогда бы ваш затылок был бы обращен ко мне. Я верно
говорю?
- Верно, - чуя подвох, но еще не зная какой, со скрипом согласилась
она.
- Тогда объясните, каким же образом он мог по нему ударить?
- Не знаю, - почти сдаваясь, ответила баба.
- Что и требовалось доказать. Мамаев не имел намерения вас ударить, а
пистолет выпал случайно. Вам остается
только забрать заявление и извиниться перед капитаном за доставленные хлопоты.
То же самое не вредно сделать и в
отношении меня.
- Что-о-о? - возмущенно взвыла она, и я понял, что переборщил. -
Извиняться перед вами? Да ни за что.
- Можете передо мной и не извиняться, - поспешно пошел я на попятную. -
Но заявление вам забрать необходимо.
- Ни за что в жизни! - взыграла стерва.
- Отлично! Пусть будет по-вашему! - взъярился и я. - Сидеть будем
вместе, только срок вы получите гораздо
больший. Капитан, примите мое заявление о том, что сидящая перед вами гражданка
полчаса назад оскорбляла честь и
достоинство президента нашего государства Бориса Николаевича Ельцина. Это
заявление могут подтвердить Мамаев и ее
подруга Валентина. Вы мне позволите написать это заявление?
- Пишите! - с видимым удовольствием ответил мент. - Вот уж точно, не
рой другому яму. Предъявите ваш паспорт,
гражданка.
- Врет он, не верьте ему, товарищ милиционер, не было такого, - не на
шутку перепугавшись, засуетилась баба.
- А это мы сейчас проверим. Послушаем, что скажут свидетели, - заверил
ее Виктор Иванович - В каких словах
выражалось оскорбление?
- Она рекомендовала моему другу идти к президенту в анальное отверстие.
- По глупости я это сболтнула, по недомыслию, - скисла баба, и я
торжественно влупил последний гвоздь:
- Вот и я говорю, что по глупости вы накатали на Мамая. Я прав?
- Да, - нехотя согласилась она.
- Ну а в таком случае вам нужно забрать свое заявление, и будем
считать, что путешествие к президенту мне
приснилось.
- Вы согласны? - подавая признаки нетерпения, спросил мент - наверное,
ему ужасно захотелось курить.
- Согласна, - чуть не плача от досады, ответила бедная женщина.
- Тогда пройдемте со мной, - расстегивая мои кандалы, обрадовался
капитан. - А вам, Гончаров, придется заплатить
штраф.
- За что?
- За распитие спиртных напитков в неположенном месте, - пряча в карман
милые моему сердцу сигареты,
улыбнулся он. - Пойдемте все вместе.
Из раскрытых дверей купе пугливыми тараканами на нас таращились
пассажиры. Наиболее любопытные и
рисковые вылезли в коридор, поглядывая на меня со страхом и уважением. Народ
требовал хлеба и зрелищ. Проходя мимо
симпатичной девчушки, я не удержался и сделал ей козу. По-мышиному пискнув, она
скрылась в купе.
- Попались, мокрушники? - с издевкой спросил бесцветный, коротко
стриженный парень с выпученными белесыми
глазами. - Что с ними теперь будет, начальник?
- Зайдите в свое купе и не мешайте проходу, - строго ответил Виктор
Иванович.
- А правда, что на их счету уже пять убийств? - прицепилась к нему
сексуально неуравновешенная девка. - Это
правда, что, перед тем как убить, они насилуют свою жертву в извращенной форме?
- Истинная правда, - заверил я ее, - Щекотило мой брат и учитель.
Хочешь, я и тебя защекочу?
Выполнив все необходимые формальности по уплате штрафа, я, забрав
Мамая, уже приготовился идти в свой
вагон, ожидая только, когда мент вернет нам оружие, но вместо него он протянул
мне меченые сигареты.
- Нет, я их вам презентовал, - удивленный его бескорыстием, возразил я.
- А я уже взял одну сигаретку, спасибо, больше не хочется. Подойдите к
проводнице своего вагона и скажите, что я
попросил перевести вас в другое купе, только, пожалуйста, ведите себя там
нормально.
- Не волнуйся, капитан, не подведем.
- Ну вот и хорошо, а пистолетики, уж не обессудьте, получите по
прибытии, расписочку я уже заготовил.
Собрав свои манатки, уже через пару часов мы ломились в закрытую дверь
седьмого купе, надеясь там обрести
свой покой, понимание и сочувствие со стороны советских граждан.
Открыли нам минут через пять. Нашими новыми попутчиками оказались
белобрысый парень и сексуальная девка.
Немного сконфуженные, они совершенно не были удивлены нашей чудесной
реабилитацией. Странно.
Прямо с порога Мамаев предложил щедро обмыть наше замечательное
возвращение, но, наотрез отказавшись, я
забрался на верхнюю полку и практически с нее не слезал вплоть до самого нашего
прибытия в Новокузнецк.
Там мы пересели в электричку и без приключений добрались до районного
городка.
От города до деревни рейсовый автобус ходил только раз в сутки, по этой
причине в Листвянку мы прибыли лишь
на следующий день к обеду. Большое село открылось неожиданно и сразу, едва
только мы перевалили через невысокий
холм. Начиналось оно от широкой, но неглубокой реки, бежавшей у самого подножия
крутой, покрытой лесом горы, а с
трех сторон его подпирала дремучая, вечно шумевшая тайга, пихтовыми пиками
прокалывая сказочный лазурит неба.
Еще через окна автобуса я был поражен чистотой добротных сибирских
домов и опрятностью улиц, переулков и
тупиков. Даже свиньи, ходившие здесь без намордников, нисколько не портили
умиротворенный сельский ландшафт.
Сибирячки Мамаю понравились сразу и навсегда. Прищучив одну из них еще
на остановке, он швыркнул своим
баклажанным носом и игриво спросил:
- Мамочка, а и где тута у вас ресторация?
- Что-то раненько вы про рестораны спрашиваете, не успели из автобуса
вылезти, а уже интересуетесь.
- Кусать оцень хоцца. Вы не отобедаете с нами?
- Ну, мужик, да ты сдурел, никак? - засмеялась она искренне и открыто.
- Да мой же Колька за такой обед и мне, и
тебе, и твоему дружку ноги враз повыдергает.
- Пардон, мадам, - перебил я ее, - хочу сразу предупредить, что я вас
не приглашал и нести ответственность за
легкомысленное поведение моего товарища не намерен. Лучше подскажите, как нам
пройти к вашей мэрии.
- До сельсовета-то? Да вы ж перед ним стоите, головы еловые.
Опять засмеявшись, танцующей походкой она удалилась, а мы отправились
искать на свою задницу новых
приключений, которых ожидалось масса, ведь задниц у нас было две.
В небольшой приемной, заставленной офисной мебелью, нас ожидала
премиленькая сельская пастушка,
трудившаяся в роли секретаря деревенского мэра. У нее были пухленькие щечки,
задорный носик и в поллица наивные,
вечно удивленные глаза француженки. Наверное, всякий раз она не переставала
поражаться сексуальным проделкам своего
шефа. Что и говорить, знал он, подлец, толк в колбасных обрезках. Если бы я был
мэром, то тоже бы завел себе такую.
Кажется, Мамаев придерживался того же мнения, ибо совершенно неожиданно
извлек из своей сумки большую
коробку конфет, неизвестно когда им купленную, и с галантным поклоном протянул
секретарше:
- О пленительный ландыш суровой сибирской тайги, будь так добра и
снисходительна, прими этот скромный дар с
берегов великой русской реки, и пусть за чашкой душистого, ароматного чая
сегодняшним осенним вечером тебе
вспомнится исконная родина твоих предков.
- Ну вы и даете! - румянцем загорелась девчонка. - Но только я их не
возьму, Николай Дмитриевич не разрешает.
- Лесная лилия, ты меня убиваешь! Почему о нашей маленькой тайне должен
знать твой злой и противный
Николай Дмитриевич?
- А потому, что он говорит, что за все мои духи да колготки отдуваться
приходится ему. Дарят мне, а требуют
потом с него.
- Пошлый он человек, и ему не понять чувственных струн твоей души. Но к
счастью, в данном случае твой шеф
нам без надобности. Можно сказать, что на этот раз мы на него плюем и
игнорируем. Солнышко мое ясноглазое, нам нужен
тот, кто в вашем сказочном королевстве управляет ЗАГСом, а точнее, его архивом.
- Тогда вам нужна я! - важно и значительно заявила девчонка. - А что вы
хотели?
- Нас интересуют два человека. Ольга Ивановна Тихонова и Сергей
Васильевич Логинов. Мы бы хотели знать о них
как можно больше.
- Первый раз о таких слышу. А зачем вам они?
- То, что ты о них не знаешь, оно и немудрено, тебя тогда, мой свет,
еще не было и в проекте. Они покинули ваши
места двадцать пять лет тому назад. А нам они нужны по той причине, что недавно
померли и нужно выяснить кое-какие
подробности их биографий для оформления наследства. Возможно, здесь у них
остались родственники: отец - мать, брат -
сестра.
- Фамилии Логинов в нашем селе вообще нет, а вот Тихоновых полно.
- Отлично, девочка, нас интересует некая Любовь Тихонова, кажется, так
звали ее мать, отчества, к сожалению, мы
не помним.
- Не слышала о такой, есть одна Тихонова Любка, но она моя ровесница, и
вас она не устроит. Ладно, проверим по
документам. - Значительно посмотрев на нас, она открыла дверь глухого чуланаподсобки.
В охотничьем азарте Мамай
было кинулся за ней, но, предупредительно подняв палец, она сразу же его
осадила: - За мной ни шагу! Архив дело
серьезное. Если Николай Дмитриевич увидит посторонних - несдобровать ни мне, ни
вам.
Результат стал известен минут через пять, когда она вышла с книгой о
регистрации смертей.
- Точно, была такая Тихонова Любовь Андреевна, умерла десятого января
восьмидесятого года в возрасте
семидесяти лет. Проживала по адресу: улица Советская, дом тридцать четыре.
- Чудесно, моя сладкая, просто замечательно, - почуяв дичь, возбужденно
захлопал в ладоши Мамай.
- Что ж тут замечательного? Ничего замечательного я не вижу. Умерла
бабушка, а вам замечательно, - укоризненно
заметила она.
- Это у меня, у подлеца, присказка такая, а теперь, мое золотце,
пошукай в своих брачных книженциях что-нибудь
о замужестве Тихоновой и женитьбе Логинова.
- Примерно в каком году это было?
- Нас могут интересовать два периода. Во-первых, шестьдесят четвертый -
шестьдесят пятый и, во-вторых,
семьдесят третий - семьдесят пятый годы, - назвал я наиболее вероятное время
Ольгиного замужества.
На этот раз она возилась не более двух минут, а когда с открытым
гроссбухом и ртом она вылетела из своей конуры,
то объяснять мне не нужно было ничего. Мамай тоже все сразу понял.
- Вырвали! Два листа выдрали, в обеих книгах. Что же это такое? - чуть
не плача, возмущалась девчонка. - Что же
мне теперь будет?
- Да ничего тебе, девочка, не будет, - гладя по головке, успокаивал ее
Толик, - ты-то здесь ни при чем. Расскажи
лучше, какие страницы отсутствуют и в каких книгах.
- Один лист, страницы седьмая - восьмая, вырван за шестьдесят четвертый
год, а другой, страницы двадцать три -
двадцать четыре, за семьдесят пятый. Кому они могли понадобиться? Ничего не
понимаю.
- Успокойся, дитя мое, твоей вины здесь нет. Ты давно работаешь на этом
месте?
- Да, уже полгода.
- А кто здесь трудился до тебя?
- Тетя Таня.
- А как нам найти эту тетю Таню?
- Я не знаю, еще в апреле она проводила сына в армию, продала дом и
купила себе квартиру в райцентре. Я могу
спросить адрес у мамы, она должна знать, потому что они подруги.
- Ну вот и хорошо, вечерком мы к тебе зайдем. Ты где живешь?
- Здесь недалеко, возле универмага в двухэтажном доме.
- Обязательно зайдем, а ты на досуге посмотри свои талмуды рождений.
Нам нужно знать о младенцах Татьяне и
Варваре Логиновых, рожденных соответственно в шестьдесят шестом и семьдесят
первом годах. Только не расстраивайся,
если там тоже отсутствуют страницы.
Огорченные первой неудачей, мы посетили местный ресторанчик с
поэтическим названием "Альдебаран", который
содержал новый русский - армянин по национальности. Здесь мы с удовольствием
откушали по паре шашлыков и, слегка
обараненные, пошли по адресу, где когда-то проживала ныне покойная Любовь
Андреевна Тихонова.
На собачий мат потревоженной нами дворняги во двор вышла пожилая,
полная женщина в роскошном халате и
мужской кроличьей шапке. Отогнав сварливого кобеля, она поинтересовалась, какого
рожна нам надо.
- Вы давно живете в этом доме? - недипломатично, в лоб спросил Толик.
- А тебе что за дело? - логично отреагировала она.
- Этот дом когда-то принадлежал Любови Андреевне Тихоновой.
- Ну и что из того, а теперь он принадлежит мне, Тамаре Ивановне
Тихоновой. И что вы скажете дальше?
- Вы ей доводитесь родственницей?
- Вроде бы так. Чего надо-то?
- Поговорить. Вы ее хорошо знали?
- А какая вам разница? Ты говори конкретно, что к чему, а то стоишь
тут, сопли жуешь - смотреть противно.
- Да мы приезжие, - вмешался я, стараясь поправить разговор. - У нас
есть кое-какие сведения о ее дочери.
- Померла давно Люба, а мне ваши сведения до одного места. Нашлась, что
ли, Ольга? - почему-то недовольно
спросила женщина, видимо опасаясь неожиданной претендентки на ее добро.
- Нашлась.
- Ну так передавайте ей привет от двоюродной сестры Тамары, только
пусть губехи на дом она не раскатывает. Я,
считай, заново его от строила.
- Вряд ли она будет на него притязать с того света, - успокоил я бедную
женщину. - А ее дочерям ваша халупа без
надобности. У них целый дворец отгрохан.
- Ну и пускай себе живут на здоровье, а ко мне не лезут.
- Да не собираются они нарушать ваш покой. Но я думал, что вам будет
интересно узнать о судьбе вашей сестры.
- Мне это без надобности. Свою судьбу она решила давно. И нас не
спросила.
- Ее убили, - раз и навсегда решил я травмировать ее психику, чтобы
хоть таким образом блокировать ее
холодность и отчужденность.
- Черт ее прибрал, непутевая девка была.
- О мертвых плохо не говорят.
- Жить надо было по-людски, тогда бы и худого слова никто не сказал.
- Чем же она вам так досадила, что вы и мертвую ее чертыхаете?
- А это пусть вам Аннушка Бокова, сестра ее первого мужа, рассказывает,
а мне ее грязное белье полоскать неохота.
- Вот оно что? - не удивился, а даже обрадовался Мамай. - Что же это
получается? Значит, Ольга не первый раз
была замужем?
- Выходит, что так. И давно она окочурилась?
- Двадцать лет назад.
- Ничего себе! - удивленно присвистнула женщина. - А чего же не
сообщили?
- Ее считали без вести пропавшей.
- Это мы знали. Любка говорила. Как же она отыскалась через такое-то
время?
- Совершенно случайно нашли ее дочери замурованной в подвале
собственного дома. Есть подозрение, что ее убил
муж.
- Сергей, что ли? Так я Любке и говорила, тут и подозревать нечего. Так
оно и есть. Тот еще проходимец, недаром
его еще здесь по прокуратурам да по милициям таскали. Мы Ольгу всем миром
уговаривали не выходить за него замуж, да
разве она послушалась. Пойдемте к Аннушке Боковой, она про нее побольше меня
знает, - загорелась женщина
возможностью посмаковать подробности убийства не опасной теперь родственницы.
Ровесница Тамары Ивановны, Аннушка оказалась верткой, худенькой
старушкой с любопытным носиком и
подозрительными глазками, живущей у самого синего леса. Но в отличие от Тамары
она была гостеприимней. Угостив нас
пирогами и надоевшим самогоном, она выслушала нашу информацию и вынесла свой
вердикт:
- Это Сергей ее угробил, больше некому. Тут и сомневаться нечего, а
только так ей, сучке, и надо.
- Но почему вы так в этом уверены? - вытирая о кота жирные руки,
спросил Мамай. - И почему вы в один голос ее
проклинаете? Что она вам плохого сделала?
- А потому, что кабы не она, то и по сей час был бы жив мой брательник
Алеха. Это она, змеюга подколодная, его
погубила. Ее стараниями сейчас он, бедненький, лежит в сырой землице.
- Она что же, убила его? - попросил внести ясность Мамай.
- А то как же? Она, волчица драная, его извела, а говнюк прокурор все
списал на случайность.
- Это каким же образом? - заинтригованный новым поворотом такой цепочки
двадцатилетних случайностей,
спросил Толик.
- А таким образом, что ни под какой трактор Алеха не попадал, как нам
потом пел следователь. Ясное дело, ему
ничего другого не оставалось.
- А вы не могли бы нам все толково и не сумбурно об этом рассказать?
- Чтобы все это вы потом выложили ему? Благодарствую, но мне еще жить
охота. Он не посмотрит, что я старуха,
порешит и глазом не моргнет, тот еще зверюга.
- Наверное, вам будет приятно услышать о его преждевременной гибели?
- Преждевременной она никогда для него не будет! Что? - наконец
врубилась бабка. - Неужто сдох ирод? Ну, туда
ему и дорога. Стало быть, есть Боженька и справедливость. Прибрал гаденыша.
Завтра же в церкву схожу. А вы не
омманываете старуху?
- Какой нам смысл? Отличный у тебя самогон, Аннушка! - похвалил Мамай
бабкину отраву и в доказательство
оглушил стопарик. - Так что ты там насчет следователя на тракторе-то пищала? Или
я ослышался?
- Раззявь уши, не следователь на тракторе, а Алешка наш попал под
трактор. Вот ты мужик неглупый, видать
образованный, объясни нам, темным деревенским бабам, как это можно попасть под
гуску своего трактора?
- И не пойму, - честно сознался Толик, - пока вы мне все детально не
объясните. Как это произошло?
- Ну сами-то мы не видели, а только следователь, когда у него ничего не
получилось или они там с Сергеем
договорились, стал нас дурачить, как малых детей. А дело, по его словам, было
так: Алешка в тот день вывозил с деляны
хлысты...
- Что такое деляна и что такое хлысты? - удовлетворенный нужным руслом
разговора, спросил Мамай.
- А ты что, из Африки приехал? - изумилась Аннушка его тупости. -
Хлысты - это срубленные деревья без сучьев, а
деляна - место, где их рубят.
- Понято, душа моя, а грибочки у тебя замечательные, мировые, можно
сказать, грибки. - Подбрасывая старухе
очередного леща, Толик захрумкал соленым ароматным большущим груздем. - Я слушаю
тебя, Аннушка, что там с
трактором?
- По зиме это случилось, в самой середине, в семьдесят третьем годе,
пятнадцатого января. А вы кто такие, что я
должна вам все рассказывать?
- Мы поборники закона и справедливости, защитники всех угнетенных,
обездоленных и обиженных! - привстав со
стула, высокопарно ответил косеющий Мамай. - На эту землю мы ниспосланы Богом,
дабы карать зло и скверну,
творящуюся на этой земле.
- А может, ты мне и пенсию за три месяца отдашь, апостол Матфей? -
неумно и язвительно спросила старуха. - А
то нам с моим дедом уже только и осталось, что хрен его на пятаки порубать.
- Думаю, что это скоропалительное решение, но мы отвлеклись от темы.
Итак, я вас внимательно слушаю.
- А чего тут слушать, тут и козе понятно - это он раздавил Алешку!
- Давайте сначала и по порядку, - попытался Толик сфокусировать свою
мысль.
- А то тебе еще непонятно. Алешка мой вроде бы как заводил трактор,
который у него заглох неизвестно почему.
Слава Богу, не первый год на нем работал! Так почему же он, скажи-ка ты мне,
наехал на него?
- Кто наехал? - недоуменно спросил Мамай.
- Да трактор же, - удивляясь нашей непонятливости, возмутилась старуха.
- Алешку так изувечило, что я только по
родинке его и опознала.
- Ну понятно, имел место
...Закладка в соц.сетях
