Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...? Шикблеск,
а-ля-труля-ля! И кому же ты их
продал?"
"Я уж и не помню, кажется, какому-то незнакомому мужику. Точно, я его
впервые тогда видел. Деньги мне
позарез понадобились, вот я и вынес их на барахольный ряд. Ну а тут этот дядя,
без базара взял и еще спасибо сказал"
"Жалко! - искренне огорчился я тогда. - Ну а туфлю все равно возьми,
может, тот мужик тебе ненароком
повстречается. Вот и сдерешь с него сполна".
"Да не нужен он мне, на кой ляд мне один ботинок сдался?"
"А что, ты и второй посеял? - удивился я. - Ну и дела, Ольга-то,
наверное, тебе всю плешь проела? - заговорщицки
подмигнул я ему. - А тут на тебе - нашелся, может, и второй отыщется, - совершил
я первую оплошность. - Только уговор,
бутылка с тебя"
"Ладно, - согласился он - Ботинок свой засуньте себе в зад, а вечером
заходите, выпьем, все, как положено".
Нехорошо улыбнувшись, Боков отбросил мою руку с башмаком и, резко
повернувшись, пошел прочь. Стараясь его
уколоть, я допустил вторую ошибку, едва не стоившую мне жизни: "Это ты, Боков,
врешь. Твой башмак я пока засовывать
никуда не буду. Сначала пусть его хорошенько понюхают эксперты. Понюхают и
скажут, кто, кроме тебя, его носил. Может,
он воняет только твоим потом. Сдается мне, земляк, что следы от этого ботинка
выведут меня на короткую дорожку от тебя
и до упавшего вертолета".
На следующий день ранним морозным утром дернул меня черт отправиться на
то роковое для меня место, где
десять дней назад шелудивая коза отыскала мне кучу неприятностей. Я хотел
поискать там недостающую пару, а нашел
заряд картечи. Причем стрелявший не имел намерения меня пугнуть, в таком случае
заряжают соль или мелкую дробь. Нет,
перед ним стояла определенная и четкая задача - меня убить. То, что он не достиг
желаемой цели, была не его заслуга.
Просто его спугнул проезжавший ненароком дедок на санях. Всего истекающего
кровью, с развороченным бедром, он-то и
доставил меня в больницу. Одной ногой я уже прочно стоял на краю могилы. Почти
трое суток я находился без сознания, а
когда очнулся, то твердо решил законопатить Бокова лет эдак на десять, благо все
статьи УК тому благоприятствовали. Но
только доказать его вину и причастность к обоим преступлениям я собирался лично
и без чьей-либо помощи и
вмешательства. Поэтому на все вопросы своих коллег отвечал уклончиво и
нечленораздельно. Моему молчанию
способствовал еще и тот факт, что я получил письмо, в котором печатными буквами
меня предупреждали, что следующий
выстрел будет удачней и под прицелом на этот раз окажутся и мои дети.
И все же, несмотря на все это, я попросил сельского участкового
установить, где в тот день находился Алексей
Боков, начиная с самого раннего утра и вплоть до обеда. То есть в то самое
время, когда я подвергся нападению. Результат
оказался ошеломляющим, и его алиби никто не мог подвергнуть сомнению. Дело в
том, что в то самое время, когда он, по
моим подсчетам, должен был стоять за пихтой и смотреть на меня через прорезь
мушки, он спокойно резал боровка и
отмечал это великое событие с соседями, в чем они клялись под присягой.
На какое-то время я растерялся и был на грани того, чтобы поверить в
его непричастность ко всему этому делу. Но
дальнейшие события показали, что все-таки мои ранние предположения были верны.
Ранение мое было очень серьезным, и первоначально ставился вопрос об
ампутации ноги от самого бедра, и только
благодаря усилиям старого Шихмана я сейчас владею обеими нижними конечностями.
Почти недвижимый, я провалялся в больнице до самого Нового года. Только
накануне меня транспортировали
домой и разрешили понемногу вставать. Давайте-ка за это выпьем. Это памятное
событие того стоит.
- Безусловно, - поддержал его Мамай. - Иначе бы мы не узнали таких
любопытных подробностей, произошедших с
нашими героями в прошлом.
- Да уж, подробности занятные, - согласился Чугунков, кроликом
вгрызаясь в соленый сноп крепкой капусты. - Но
это еще не все, - пообещал он нам, красноречиво глядя на опустевшую и теперь
беспомощную бутылку.
- Ты, дядя, нам сначала поведай всю историю, а выпить мы еще успеем, -
пообещал Толик и посмотрел на часы. -
Давай поскорее, а то время к обеду, а у нас еще кое-какие делишки имеются.
- О том, что с Боковым случился курьез, до меня дошло только на
следующий день к обеду, и сразу же, несмотря на
боль в ноге, я выехал в Листвянку. Там от участкового узнал о том, что
произошло.
- Пожалуйста, Кантемир Егорович, остановитесь на этом эпизоде
поподробнее.
- Я вам перескажу то, что мне самому доложил участковый, и то, что
принято считать официальной версией.
Случилось это в середине января. Алексей Боков на бульдозере "Т-130"
перетаскивал спиленные и очищенные лесины с
делянки через речку и на площадку, где стволы складировались. Неожиданно, на
спуске к реке, у него заглох двигатель.
- А разве двигатель может заглохнуть на спуске? - сразу вмешался я.
- Этот вопрос я потом задавал многим. Оказывается, что такой вариант
возможен, это было установлено в ходе
эксперимента. Из десяти проведенных заездов трактор глохнул дважды. Так что
теоретически такая возможность не
исключается.
- Хотел бы я посмотреть на того олуха, кто допустит такое на практике,
- недовольно проворчал Мамай, деликатно
откусывая грибочек.
- Вот и я о том же, - закивал Кантемир, - но поедем дальше. Значит, у
него заглох движок, а поскольку
аккумуляторов его агрегат был лишен, то ему пришлось выбираться из кабины и
заводить пусковой двигатель ручным
стартером. Стоял он на гусенице, и когда двигатель неожиданно взревел, то
Алексея автоматически потащило под траки, что
и требовалось доказать.
- Чепуха какая-то. Или я полный идиот, или я чего-то не понимаю, -
замотал головой Толик. - Ведь для того, чтобы
трактор двинулся, ему было необходимо сначала включить сцепление пускового
двигателя с основным, завести его, а потом
врубить скорость. Только тогда бульдозер мог начать движение. Но чтобы
переключить трансмиссию, он должен был, как
минимум, находиться в кабине.
- В том-то и дело, что трактор стоял на скорости, - победно выдал
Чугунков.
- Но тогда бы и пускач не справился со всей этой блокировкой.
- Я тоже так думал, - огорченно заявил Следователь. - К сожалению, в
ходе экспериментов, чуть было не
закончившихся печально, было дано заключение, что и такой вариант возможен.
Бульдозер-то стоял на склоне,
потребовалось лишь небольшое усилие, чтобы его разогретый двигатель тут же
завелся, что называется, с полпинка и загреб
Бокова под себя.
- Но почему же в таком случае вы сами, уважаемый Кантемир Егорович,
относитесь к этому несколько
скептически?
- Во-первых, у опытного машиниста никогда бы на спуске мотор не заглох,
а во-вторых, он бы никогда не стал
заводить его с пускача, предварительно не убедившись, что скорость находится в
нейтральном положении. И наконец,
третье и, пожалуй, самое главное. Юродивый Антошка, ныне пребывающий на том
свете, сообщил мне кое-что по секрету.
Уже смеркалось, когда я, отправляясь домой, заехал в магазин за сигаретами.
Возвращаясь назад к машине, я почувствовал,
как кто-то в темноте схватил меня за рукав.
"Начальник, а начальник? - загнусавил сумасшедший шорец, умильно
поглядывая на меня роскосыми щелками
слезящихся глаз. - Тебе Антошка нужен! Антошка водку хочет"
"Отцепись, идиот, - рявкнул я, стряхивая придурка в снег и подходя к
машине. - Тебя мне только не хватало".
"И не хватало, начальник, ой как не хватало, - радостно согласился
умалишенный и на карачках подбежал ко мне. -
Мне тебя не хватало и водки. Шибко Антошка водку любит. Он только не любит,
когда на него трактором едут. Бо-о-ольно
тогда Антошке. Он любит на тракторе кататься. А ты его покатаешь?"
"Чего ты там бормочешь, пень слабоумный? - заинтересованный его бредом,
спросил я. - На кого там трактором
едут?"
"Йех-ма, тррры, едет на Алешку трактор, тррры! Антошка все видит, у
Антошки глаз хороший, глотка луженая,
водки много пьет. Антошка все знает".
"Чего ты там все знаешь? - за грязный воротник приподнимая его с колен,
строго и грозно спросил я. - Ну-ка,
колись, придурок, а то в тюрьму посажу".
"Нельзя Антошке в тюрьму", - категорично, со знанием дела заявил он.
"Ну тогда в дурдом, - удивленный его правовой осведомленностью,
предложил я альтернативный вариант. - Там
тоже не сахар. Колись, блаженный".
"Надо, однако, водку купить".
"Нельзя христовых людей спаивать, - наконец сдался я. - Лучше я тебе
пятачок подарю".
"На пятачок водки не дают. Злой ты, начальник, тогда я другому все
расскажу".
Все-таки он меня достал. Купив поллитровку, я затащил его в машину и,
отъехав на сотню метров, дал ему право
голоса.
"Повтори, что ты мне давеча молол?"
"А я не молол, - гордый своей значимостью, ответил он. - Антошка в
кустах сидел. Никто не видел, а я хорошо
видел, потому что никого не было".
"Да что же ты там видел? - теряя терпение, повысил я голос. Еще не
хватало, чтобы меня, следователя милиции,
водили за нос юродивые. - Говори, а то водку отниму".
"Алешка ехал, а Сергей шел. Сережка встал - Алешка встал. Сережка на
трактор полез и ругался - Алешка молчал.
Опять Алешка ругался - Сережка молчал. Антошка боялся - никого нет. Сережка
Алешку палкой по голове бил, бил. Долго
бил, Алешка уже упал, на гусенице лежит, а он все равно бил. Антошке страшно. А
Сережка Алешку под гусеницу бросил и
по нему поехал. А потом он ушел. Антошка еще долго в кустах сидел. Страшно.
Потом много людей прибежали, а я убежал.
Вот и все. Пойду я водку пить".
Такой вот между нами произошел диалог, - закончив свой рассказ,
усмехнулся Чугунков.
- И вы, конечно, завели на Логинова дело? - криво ухмыльнулся Мамай.
- Не смешите меня, братцы-кролики, вам ли про это спрашивать? Какой же
начальник будет менять уже
оформившуюся, удобную для него точку зрения? И на каком основании? На основании
бредней бывшего мента, а ныне
хромого калеки? Или на основании свидетельских показаний умалишенного бомжа?
Ведь, кроме него, никто ничего не
видел. Я конечно же капнул на него для очистки совести, ну и что? Потрясли они
его для блезиру и с миром оставили.
А вот вам еще один факт для размышления. На следующий день я все же
опять приехал в Листвянку. На всякий
случай хотел записать лепет юродивого на портативный магнитофон. И что же вы
думаете?
- Я думаю, что Антошку вы не нашли.
- Вот именно. Блаженный, проживший на одном месте больше сорока лет,
неожиданно исчезает. Что вы думаете по
этому поводу?
- Думаю, что по весне он проявился в качестве "подснежника" с
проломанным черепом или колото-резаными
ранами.
- Точно, а куда, по вашему мнению, делся контейнер с золотом?
- По моему мнению, Константин Иванович хочет принести нам еще один
пузырь.
- Константин Иванович хочет в сортир, а кому надо, тот пусть и идет за
своим пузырем. Я, между прочим, уже
загрузился под завязку, а нам с тобой предстоит еще один визит к даме, и если ты
будешь стоять на карачках, то мне за тебя
будет стыдно. Извините, Кантемир Егорович, но нам пора.
- Конечно, я вас понимаю, дело прежде всего, - обиженный таким
поворотом дела, ответил обманутый в своих
ожиданиях Чугунков. - Всего вам хорошего, а я-то думал, вам будет интересно
узнать еще кое о ком.
- Конечно же интересно, - выкладывая небольшой аванс под его
болтливость, заверил я Кантемира. - Вы просто не
так меня поняли, я не хочу, чтобы мой старый товарищ в незнакомом городе рыл
рогом землю. Я весь внимание.
- Прошло некоторое время, и я стал замечать, что Ольга, тогда еще
Бокова, живет не по средствам. Нет, не то чтобы
она шиковала, нет, но вдовы с двумя детьми в наших селах так не живут. Конечно,
я сразу же отследил связь между нею и
Логиновым. Сделать это было несложно, поскольку вся Листвянка об том гудела.
Такое бесстыдство деревенскими бабами
воспринимается плохо, но в конце концов, это их личное дело. Меня интересовало
совершенно другое - почему Ольга стала
покупать дорогие вещи? Понятно, что их мог подкидывать любовник, но не в таких
же количествах. Откуда берет начало
источник, я понимал, но только и всего. Мне нужно было установить место его
впадания. Иначе говоря, узнать, кто скупает
золото у Сергея Логинова. Первым делом я прощупал трех зубных техников нашего
города, но ничего интересного не
обнаружил. Связь между ними не просматривалась, а для того чтобы копать глубже,
нужны были деньги, здоровье и
желание. Ни того, ни другого, ни третьего у меня не было. У моих бывших шефов
тоже.
Как-то в конце семьдесят четвертого года совершенно случайно я забрел в
наш ресторанчик выпить кружку пива и
увидел там своего спасителя, старого хирурга Михаила Иосифовича Шихмана. Он
сидел в укромном уголке под фикусом,
пил коньяк и почему-то нервничал. Первой моей мыслью было подойти к нему и в
который раз поблагодарить его за мое
чудесное исцеление. И я уже собрался это сделать, когда заметил, что доктор не
один. Совершенно скрытый кактусом, с ним
рядом сидел Сергей Логинов. Скажите мне, что может быть общего между умным
евреем и сомнительным диспетчером?
Тогда-то я и вспомнил, что брат Михаила Иосифовича - Арон Иосифович трудится в
Новокузнецке зубным врачом.
- И вы, конечно, щадя своего ангела-спасителя, решили на всей этой
истории поставить крест? - ехидно спросил
Мамай.
- Представьте себе, да, и так бы на моем месте поступил любой
порядочный человек, но теперь, когда Михаила
Иосифовича нет в живых, я могу сообщить адрес его новокузнецкого брата.
- На что он нам? - удивился я. - Кажется, и без того все понятно.
- А так, на всякий случай, - заботливо передавая мне писульку, ответил
Кантемир. - А может, все-таки по
маленькой?
- Спасибо, но это будет перебор.
Оставив огорченного Чугункова, мы побрели по адресу, любезно нам
предоставленному секретаркой Людушкой.
- Ну и что ты можешь сказать по поводу всего услышанного? - тормошил я
на ходу засыпающего Мамая. - Каковы
твои размышления?
- Размышлять я буду потом, - важно подняв указательный палец, заявил
он. - А пока мы с тобой собираем
необходимую нам информацию.
- Водку ты в брюхо себе собираешь, - обиженно огрызнулся я.
Татьяна Петровна Гусева взамен проданного деревенского домика купила
себе двухкомнатную квартиру в типовой
пятиэтажке и меблировала ее соответствующим образом. Развалившись в удобном
кресле, Мамай предоставил мне полную
инициативу. Не имея заранее подготовленного плана допроса, я начал
импровизировать.
- Гражданка Гусева, вы работали в Листвянке?
- Да, работала, - чуть покраснев, ответила женщина.
- Кем?
- Секретарем-машинисткой у шефа.
- А по совместительству?
- По какому совместительству? - пуще прежнего зарделась Петровна.
- Вы прекрасно знаете по какому. Для каких нужд вы выдрали несколько
страниц из регистрационных журналов?
- Из каких таких журналов? - чуть не плача продолжала она играть под
дурочку. - Никаких страниц я не знаю.
- Знаете, но я могу вам напомнить. Вы вырвали седьмую и восьмую
страницу за шестьдесят четвертый год, а также
двадцать третью и двадцать четвертую за семьдесят пятый. Что вы на это скажете?
- Да, был такой грех, хотела показать своему сыну, кто у него был отец
и сестры. Извините меня, бабу сволочную, -
ни с того ни с сего заревела женщина. - Зря я все это сделала, черт попутал. Да
уж очень мне хотелось, чтоб у него хоть
какие-то бумаги про его сестер были. У него, кроме них, никого. Сама-то я
детдомовская.
- Успокойтесь, где эти страницы?
- Лерик их с собой забрал, - завыла женщина в полный голос.
- Не плачьте, - впадая в эйфорию всепрощения, успокоил я всхлипывающую
женщину, - ничего худого мы вам не
сделаем, просто вы нам немного расскажете о тех далеких днях вашей молодости: о
коллизиях и деревенских интригах, о
любовных связях, о тайных встречах, словом, о том, что было и никогда уже не
вернется.
- Господи, а зачем это вам?
- Писатели мы, мамочка.
- Ну и зачем вам это все? Про нашу деревенскую жизнь и читать-то
неинтересно, не то что писать. Вы вон лучше
про Аллу Пугачеву напишите, у нее-то жизнь поинтересней нашей во сто крат будет.
- Про нее уже писано, а про Татьяну Петровну Гусеву и ее землячек еще
нет.
- Да ну вас! - не на шутку сконфузилась женщина. - Не умею я про себя
говорить.
- Тогда расскажите про Алексея Бокова, ведь это он отец вашего сына?
- Был грех, - красной девицей засмущалась баба. - Сделал он мне Лерика.
Сначала обещал на мне жениться, а потом
как-то позабыл. Ну да я на него не в обиде. Не мамка велела - сама легла. Уж
больно ласковый да темпераментный Лешка
был. Под его руками и скала бы растаяла.
- А отчего он гулять-то начал? Вроде бы у него жена была красавица.
- Это точно, что красавица, да только обижала она его шибко. На людях
оскорбляла, сморчком да хреновым корнем
обзывала, а какому мужику такое грубое название по душе придется?
- А что ж тут обидного? - возразил Мамай. - Это же комплимент. Подумать
только - хреновый корень! Меня жена
помазком зовет, вот это действительно обидно.
- Да ну вас совсем! - Засмущавшись, она махнула на старого пошляка
рукой. - Обидно это, когда на людях. Ну вот
он и стал ко мне захаживать, а я одиноко жила и боязливая была, хоть и
детдомовская. Ни с кем не дружила, никого у меня
в деревне не было. Одна-одинешенька. Вот я его и привечать стала. Рубашечку
постираю-поглажу, винца куплю. Вдвоем-то
повеселее. Ясно дело, бабы на меня злые были. Ворота навозом мазали, дохлых
курей в окошко подкидывали. Даже
Николаю Дмитриевичу на меня жаловались. Он-то меня в обиду не давал, дай Бог ему
счастья и долгих лет, жалел он меня,
сироту, наверное. Да и работница я была старательная. Весь день на машинке
стучу, документы оформляю, справки выдаю,
дела подшиваю, а после работы кабинеты перемою, дорожки перечищу, все приберу и
только потом ложусь читать книжки.
Доволен он мной был, никак отпускать от себя не хотел.
- Татьяна Петровна, - не давая ей возможности уйти в далекий экскурс
своих профессиональных дел, прервал я, -
безусловно, вы были отличным секретарем, но давайте вернемся к Алексею Бокову.
Почему он не сдержал своего слова и не
женился на вас? Он видел своего сына?
- Нет. Лерка у меня родился в декабре семьдесят второго, а ко мне он
перестал приходить за месяц. Почему? Я и
сама не знаю. Молчаливый какой-то стал, важный. С женой любиться стал. Под ручку
в кино начали ходить. Я его на улице
раз поймала, спрашиваю: "Что случилось, Леша?" А он как заорет на меня:
"Убирайся к черту, сука подзаборная. Я твоего
выблядка кормить не собираюсь. Сама нагуляла, сама и корми".
Заплакала я тогда. Обидно мне стало. За что мне такое оскорбление? Ведь
до него у меня никого не было. И это он
знал не по словам. Я как в четырнадцать лет восемь классов окончила, так сразу в
село и приехала, и жила там у всех на
виду. И не надо мне было от него никакой помощи, я его никогда об этом не
просила. За что же мне такое? - вспомнив
давнюю обиду, разревелась женщина.
- Что же, он вам ни разу так и не помог?
- Один раз помог, да только лучше бы вовсе не помогал.
- Что так? - Мамаевский хобот, предчувствуя жареное, вытянулся трубой.
- Незадолго до своей смерти дал он мне одну штучку, которой я как огня
боялась двадцать лет... - Не закончив
фразы, женщина неожиданно замолчала.
- А что это за штучка? - на всякий случай спросил я, наперед зная, что
ответа не получу - видно, затронул я ту
самую тему, ради которой мы сюда и пришли.
- Да так, ничего. Выкинула я ее. Выкинула и позабыла, чтоб по ночам
нормально спать да Лерку спокойно растить.
- Это точно, - согласно закивал я, - наверное, из-за этой штучки
Господь Бог и прибрал Алексея Бокова? А Сергей
Логинов тут, конечно, ни при чем.
- Никакие вы не писатели! - после некоторого размышления выдала Гусева.
- Вы менты! Что вы от меня хотите?
- Правды, только правды.
- Ничего я не знаю, уходите!
- Вам, наверное, будет приятно услышать, - не принимая во внимание ее
предложение, продолжал я, - о том, что
убийца отца вашего сына Сергей Логинов мертв!
- Туда ему и дорога. Есть, значит, дьявол на том свете, прибрал
изверга.
- Дьявол тут сторона, за него это с успехом постарались сделать люди.
- Что-о-о? - почему-то побледнев, удивилась женщина и, с трудом
пересилив себя, тихо добавила: - Да пусть хранит
их Бог!
- Кого? - уточняя ее пожелание, спросил я.
- Тех, кто уничтожил этого гада. Это он моего Алешку порешил. Из-за
своей великой жадности и зависти.
- Пардон, я что-то вас недопонимаю, - снова вклинился Толик. - О какой
жадности и зависти вы говорите?
- Завидовал он Лешке, что жена ему красивая досталась.
- И за это он его убил? Не смешите, мадам, время рыцарей и турниров
давно прошло, "остались одни упыри!".
- Вы правы. - Сникнув, женщина спросила: - А вы с тех мест, что ли?
- Бывали проездом, - уклончиво согласился Мамай. - Значит, вы
утверждаете, что Сергей Логинов убил Бокова,
преследуя какую-то корыстную цель?
- Ничего я не утверждаю.
- Послушайте, Татьяна Петровна, от тех мрачноватых событий нас отделяет
уже четверть века и бездна текущей
воды. Бояться вам нечего. Расскажите нам все, что вы знаете. Мы обещаем не
доводить вашу информацию до широкого
круга злых и любопытных прокуроров.
- Ничего я не знаю, - отрезала женщина. - Спросите лучше у Ольги, она
про все больше моего знает. А я никогда
ничего не знала, просто кое о чем догадывалась, и говорить на эту тему я больше
не хочу, вы понимаете, не хочу! Уходите!
- Понимаем. Тогда мы тему сменим. Почему ваш сын решил во второй раз
послужить отечеству? - открыл я
вопрос, занозой сидящий во мне с самого начала нашей беседы.
- А вам-то какое дело? - испуганно напряглась хозяйка. - Захотел
послужить - пусть служит, все одно в армии
порядка побольше, чем на улицах.
- Почему он носит другую фамилию? - как в воздух, выстрелил я вопросом.
- А вы почем знаете? - с какой-то надеждой спросила она.
- Бабы на селе просветили.
- А, ну это они могут, ведьмы старые. Только Лерка фамилию носит свою,
а я поменяла на мужнину.
- Какая же была до замужества?
- Ермакова.
- А не тот ли самый это Ермаков, который копошится на ферме у сестер
Логиновых? - задумчиво спросил Мамай,
шагая по жухлым листьям городка.
- Осел! - коротко ответил я. - Я об этом догадался еще час назад.
- Значит, это он пришикнул Логинова, мстя за своего отца, -
торжественно выдал он нагора свежий плод своего
ума.
- Я завидую твоей сообразительности.
- Выходит, нам нужно немедленно вылетать домой.
- Не вижу в этом никакой срочности.
- Котяра, но он же может их всех перешлепать электротоком.
- А зачем ему это надо? Он сделал свое дело и теперь развлекается с
Клавкой. Я не удивлюсь, если он на ней
женится.
- Помилуй Бог, на родной-то сестре?
- С родной сестрой она и рядом не лежала. Ее отец - Сергей, а мать -
Ольга. В то время как мать Валеры - Татьяна
Петровна, а отец - Алексей Боков. Совсем ты у меня мозгами заплохел. Но ехать
действительно нужно.
В пустом помещении вокзала нас неприятно удивили, сказав, что на
сегодня поездов до Новокузнецка не
предвидится, что же касается электричек, то с ними дело обстоит так же печально
и первая отходит только в шесть утра.
Удрученные этим обстоятельством, мы поплелись в город в поисках
гостиницы.
- Котяра, - спросил меня по дороге Мамай, - а тебе не кажется, что за
нами кто-то все время сечет?
- Кто? - невольно оборачиваясь, спросил я. - Ты его заметил?
- Нет, но у меня такое ощущение, что кто-то давно сел нам на холку.
- Пить надо меньше, тогда и ощущения пропадут. А то с утра зарядил! А к
вечеру тебе вообще агенты ЦРУ начнут
мерещиться.
- М-да, скучный ты человек, Гончар, постарел. Скоро проповеди читать
начнешь.
Гостиниц в этом Богом забытом крае оказалось две, причем стояли они
напротив друг друга. Одна относительно
современной постройки называлась "Модерн", другая, более древняя, соответственно
"Ренессанс". Я был просто сражен
интеллектуальной мощью местных правителей. После некоторых размышлений мы
остановили свой выбор на "Ренессансе",
уж больно убого выглядел его конкурент.
Толпы страждущих клиентов администратора не досаждали. Никто воровато
не совал в паспорт полтинничка, никто
не нашептывал ей на ухо магических имен, и вообще огромный вестибюль был пуст,
как пуст был и балкон с
впечатляющей, сусального золота, цифрой "1887". Мраморные лестницы, полого
спускающиеся вниз, тоже были безлюдны.
Определенно нас никто не ждал.
- Не слабо! - оценил Мамай фундаментальный памятник зодчества.
- А то! - поддержал я его. - Это тебе не по бабкиным перинам скитаться.
- Колоссально! Только, наверное, дерут здесь три шкуры?
- Не должно быть, думаю, что эта халупа себя окупила сто лет назад. Но
я не вижу метрдотеля, портье, где, наконец,
швейцар?
- А я не вижу здесь пригостиничного кабака, - в свою очередь посетовал
Мамаев. - Не гостиница, а какая-то
синагога. Пойдем отсюда, Котяра, мне кажется, в "Модерне" нам будет уютнее.
- Эй, куда вы? - Откуда-то из-под конторки администратора высунулась
длинная и усатая рожа с грандиозным
носом. - Зачем уходите?
- Затем, что здесь никого нет.
- Обижаете. А я кто, по-вашему?
- Но тебя же не было.
- Я был, просто спал, а потом вас слушал. Какой номер заказывать
будете?
- Сначала нам бы хотелось ознакомиться с ценами.
- А что знакомиться, хорошие цены.
- В этом мы не сомневаемся, но хотелось бы убедиться самим.
- Обижаете. - С явным неудовольствием он поставил перед нами табличку,
в которой нас предупреждали, что если
мы на сутки займем суперлюкс, то билеты на обратную дорогу нам будут только
сниться. Если захотим отдохнуть в простом
люксе, то имеем шанс добраться до дома в плацкартном вагоне, правда, для этого
нам придется на время забыть о еде.
Немного посовещавшись, мы остановились на полулюксе, о чем немедленно сообщили
усатой роже.
- Живите на здоровье! - пр
...Закладка в соц.сетях
