Жанр: Детектив
Люди мы резкие
...едительности прижав ладонь к
груди и даже слегка поклонившись. С чувством собственного достоинства,
разумеется.
— Судя по вашей интеллигентной речи, вы бывший администратор или
бухгалтер? — высказала догадку Зинаида Власовна. — Но эти вакансии у меня давно
заняты. Попытайте счастья в другой фирме, может, повезет.
— На работу
белым воротничком
я вовсе не претендую. Мне бы что-нибудь
попроще — шофером или экспедитором.
— Также не требуется. — Директриса окинула мою фигуру явно оценивающим
взглядом. — А грузчиком пойдете? Комплекция у вас очень подходящая, наверняка
справитесь.
— Физический труд облагораживает человека, — поделился я с собеседницей
известным философско-марксистским постулатом, в который лично сам, признаться,
никогда не верил, воспринимая его как банальный образчик коммунистической
пропаганды. Как чистейшее плебейское вранье и запудривание мозгов то бишь.
— Так вы согласны? Я правильно поняла?
— В принципе — да. Но хотелось бы прежде узнать график работы и оклад
грузчика.
— В штате магазина вы числиться не будете. Мне лишние налоги ни к чему.
Каждую неделю я стану выплачивать вам по триста рублей, да и от покупателей в
ваш карман что-то перепадет, не сомневайтесь. Работа с восьми утра до
семнадцати часов шесть раз в неделю с перерывом на обед с часу до двух.
Выходной — понедельник.
— Ясно, — кивнул я, вдруг остро пожалев, что сдуру самолично влез в
натуральное ярмо. Это ж пытка инквизиторская вставать на работу в такую
несусветную рань!
— Вот и прекрасно. Кстати, как вас звать-величать?
— Евгений Михайлович. Можно просто по имени. В душе я крупный демократ и
свойский парень. Враг всяких глупых условностей то бишь.
— Хорошо, Евгений. Тогда до завтра. На работу прошу не опаздывать. Не
разочаровывайте меня, ладно?
— По натуре человек я весьма ответственный, — честно признался я. — Дело
для меня завсегда превыше всего. Сами вскорости убедитесь.
Попрощавшись с Зинаидой Власовной, покинул свое новое место работы и
грядущих трудовых подвигов на ниве поднятия мебельных тяжестей. Одно слегка
утешало — здесь мне наверняка удастся растрясти лишний жирок, которым уже
заметно стал обрастать из-за малоподвижной сидячей жизни. Так что нет худа без
добра, как говорится.
— Какие сделал выводы, Евген? — полюбопытствовал Цыпа, поворачивая ключ
зажигания. — Ты уже просек, что почем?
— Покамест нет. Но мыслю, очень скоро смогу поставить точку над
i
.
— Огнестрельной авторучкой? — понимающе усмехнулся соратник. — Свинцовую
точку промеж глаз?
— Ты, как обычно, в своем репертуаре, — чуток посетовал-пожурил я. — Не
будем загадывать заранее, браток. Неблагодарное это занятие. Жизнь сама
подскажет, какими картами играть. Короче, беру дело с
Кардиналом
на личный
баланс, ты не вмешивайся и ребятишек сюда не присылай. Усек?
— Само собой. — Цыпленок разочарованно вздохнул. — Куда сейчас двинем? В
клуб к Мари?
— Нет, рули до моей хаты. Нынче треба отдохнуть на всю катушку — завтра в
семь утра вставать. Решил, знаешь ли, кардинально изменить свой вредный образ
жизни, занявшись благородным и сильно полезным физическим трудом.
Цыпа скосил на меня удивленно-недоверчивый взгляд, но промолчал, решив, по
ходу, что я просто шуткую.
Еле-еле выбрался из теплых объятий бога сна Морфея благодаря
надрывно-визгливым стараниям будильника, который я благоразумно завел накануне
на семь утра.
Встал, ясно, не с головой, а с чугунным ядром на плечах. Пятиминутный
освежающий контрастный душ слегка поправил это дело, взбодрив мой невыспавшийся
органон, насколько был в силах.
Сел завтракать, не имея даже слабых проблесков аппетита, насильно заставив
себя проглотить яичницу с ветчиной и две чашки крепчайшего черного кофе. Уму
непостижимо — основное взрослое население нашей страны ежедневно по утрам
отправляется на работу, не чувствуя при этом ни малейшего дискомфорта. На такой
великий подвиг я явно не способен, в натуре.
Разительно отличается утренний город от вечернего — морды у людей в
подавляющем большинстве хмуроозабоченные и поэтому малопривлекательные. Оно и
понятно, впрочем: почти на всех предприятиях хроническая задержка зарплаты.
Непонятно другое: почему все дисциплинированно продолжают ходить на работу, как
какие-то роботы? Кретински зациклились на условных рефлексах, видать. Привычка
— вторая натура то бишь.
Мысленно искренне посочувствовав бедному обманутому пролетариату Урала и
всей России, я бодренько втиснулся в переполненный трамвай. Цыпу нынче не
вызывал, и приходилось добираться до
Кардинала
демократичным общественным
транспортом. Зато в полной мере ощутил единение с родными согражданами — не
только моральное, но и физическое. За краткое время поездки мне успели изрядно
отдавить ноги и помять бока. Но внешне никакого раздражения я интеллигентно не
выказал, успокоив себя народной пословицей, правда не слишком-то отвечающей
данной конкретной ситуации: в тесноте, да не в обиде.
Главные
парадные
двери в мебельный салон-магазин были еще заперты, и мне
в поисках служебного входа пришлось обойти здание с тыла. Со двора то бишь.
Мои расчеты оказались верны — служебный вход находился в углу лестничной
площадки первого этажа второго цодъезда.
Пройдя узким кривым коридорчиком, я оказался в выставочном зале
салона-магазина. Худосочная старушка-уборщица наводила последний марафет,
старательно елозя тряпкой по полу, а двое жизнерадостных парней-продавцов,
уединившись за конторкой, то и дело громко ржали, должно быть рассказывая друг
другу о своих недавних молодецких подвигах. Любовно-сексуальных ночных
похождениях то бишь. Одно слово —-жеребцы, которыми рулит не голова, а
головка
. Впрочем, меня это совершенно не касается. В данное место меня привел
не обывательский интерес к уровню падения современной молодежной морали, а
совсем иная
головная боль
. Кстати, я лелеял устойчиво-твердую надежду, что
очень скоро моя здешняя проблемка благополучно станет уже чужой головной болью,
даже и в прямом смысле — при попадании в затылок пули, например.
Решив проявить должное чинопочитание, я тут же направился в закуток
директрисы, чтоб отметиться.
В крохотном кабинетике на этот раз находились двое. Зинаида Власовна была
в обществе расфуфыренного фраера средних лет. Его белая манишка с галстуком
бабочка
, голубая
тройка
из натуральной шерсти и гладко выбритое лицо,
распространявшее запах дорогого импортного лосьона, сразу вызвали у меня
чувство неприязни. Конечно, за своей внешностью любой уважающий себя мужчина
обязан внимательно следить (ведь еще Александр Сергеевич Пушкин заметил, что
можно быть дельным человеком и думать о красе ногтей), но не до такой же
крайней степени! Впрочем, возможно, у лощеного типа есть сомнительно смягчающее
обстоятельство — в случае, если он и не мужчина вовсе, а обыкновенный педераст.
— Познакомьтесь, мальчики, — проворковала директриса, входя в роль
радушной хозяйки. — Владислав Петрович, наш старший продавец и по
совместительству бухгалтер, а это — Женя, наш новый грузчик.
Мы торжественно пожали друг другу руки. Я даже изобразил на лице искреннюю
благодарность — демократия демократией, мол, но я ведь отлично понимаю, что
начальник и внештатный грузчик далеко не ровня.
— Бич? — усмехнулся старший продавец, весело поблескивая на меня
темно-синими глазами.
— В смысле? — Признаться, я чуть было не оскорбился, но вовремя удержал
свой правый кулак, затолкав его от греха поглубже в карман.
— Бывший интеллигентный человек? — расшифровал Владислав Петрович,
демонстрируя присутствующим белозубую улыбку, полную самодовольного
превосходства.
— Истинный интеллигент на всю жизнь остается интеллигентом, несмотря ни на
что! Это как выжженное тавро или татуировка — раз есть, то уж навсегда. До
самой могилы то бишь, — мягко разъяснил я этому хлыщу и поспешно закурил, чтоб
скрыть сильнейшее раздражение. — А что вынужден подрабатывать столь
малопрестижным физическим трудом, так в этом виноват экономический кризис, и
больше ничего. На ниве литературы нынче не прокормишься. А явно и нагло
халтурить — писать левой ногой через правое плечо по пять-шесть книг в год —
мне западло из-за уважения к читательской аудитории.
— Так вы писатель? — вылупил на меня недоверчивые глаза мебельный торгаш.
— В каком жанре работаете? Не дадите что-нибудь свое почитать?
— Нет. Саморекламой не занимаюсь принципиально! — отрезал я, слегка даже
развеселившись в душе. — Впрочем, там видно будет. Все зависит от качества
наших дальнейших отношений, Владислав Петрович.
— Отношения будут самые что ни на есть замечательные! — уверенно заявил
бухгалтер, поменяв выражение лица с насмешливо-снисходительного на
доброжелательное. — В доказательство этого приглашаю вас, Женя, сегодня после
работы ко мне на день рождения. Сороковник незаметно набежал! Круглая дата!
Сам ты круглый!
— очень хотелось мне сказать, но я интеллигентно
сдержался и озвучил совсем другое:
— Почту за честь, Владислав Петрович, нынешний вечер у меня как раз
свободен. Но что делать с подарком? Неприлично как-то на такое торжество пустым
являться.
— Пустяки, Женя, не берите в голову, пожалуйста. Одно присутствие за
столом профессионального литератора — уже подарок мне неоценимый. Я ведь, между
прочим, тоже не чужд высоким материям искусства. Стихи, знаете ли, пописываю на
досуге. Даже издать их собираюсь. За свой счет, разумеется.
— Задымлять атмосферу, мальчики, ступайте в курительную комнату, —
поспешно предложила Зинаида Власовна, заметив, что Владислав Петрович вынул из
кармана красную пачку
Мальборо
.
Как выяснилось,
курительной
комнатой оказался обычный мужской туалет
рядом с подсобками. Наслаждаться благородным болгарским табаком вкупе с
сопутствующими специфическими
ароматами
мне не улыбалось, и я быстренько
оттуда ретировался, сославшись на то, что хочу поподробней осмотреть поле
грядущей трудовой деятельности. Торговый зал то бишь. Впрочем, это была лишь
отговорка для главбуха — любоваться мебельными итальянскими изысками я вовсе не
собирался.
Вспомнив, что не худо бы познакомиться с коллегой, я толкнул дверь
подсобки ногой и без стука вошел внутрь. Совершенно естественно: коли я вдруг
заделался пролетарием самого низкого пошиба, то и вести себя надо
соответственно. Для полной убедительности и достоверности образа, короче.
Подсобное помещение
Кардинала
оказалось втрое больше, чем кабинет
директрисы, но развернуться здесь вообще было невозможно из-за натурального
столпотворения разного рода мебели. В одном из кресел, заботливо покрытом
полиэтиленовой пленкой, восседал средних лет мужик в светло-голубом джинсовом
костюме и, чисто по-кошачьи жмурясь от удовольствия, попивал бутылочное пиво
прямо из горлышка.
— Внештатный грузчик? — враз просек он ситуацию, с профессиональным
интересом оценивающе ощупывая мою фигуру взглядом. — Комплекция, кажись,
подходящая. Думаю, сработаемся. Меня Василием кличут, а тебя, приятель?
— Евгением. — Я ответил той же монетой, разглядывая нового знакомого так,
как это делает гробовщик, прикидывающий размер гроба для будущего клиента. —
Здорово ты накачался, мебель таская. Прямо атлетом-тяжеловесом смотришься!
— Чуток не угадал, приятель! — ухмыльнулся явно польщенный Вася. — Я
кандидат в мастера спорта по боксу в тяжелом весе. В прошлом, правда. Что губит
нашего брата? Как думаешь?
— Водка, — моментально догадался я, учтя морковный цвет носа собеседника и
мешки под его глазами.
— Не только. В основном — портвейн и пиво, — слегка подправил меня
Василий, скорбно и громко вздыхая. Впрочем, возможно, это он так оригинально
зевает, навроде бегемота. Я однажды в зоопарке лицезрел такое удивительное
зрелище. С раннего детства запомнилось, словно посещал зоопарк всего лишь
неделю назад. Серьезно.
— Садись, Женя, — гостеприимно ткнул мясистым пальцем в соседнее
полиэтиленовое
кресло бывший спортсмен. — Не против, если так буду тебя
величать?
— Нет, Васек. Принципиальных возражений не имею, — усмехнулся я, занимая
предложенное место.
— Может, и пивка хапнешь с устатку? — натурально разбушевался в своем
гостеприимстве Вася, протягивая мне уже ополовиненную бутылку светлого
Жигулевского
.
Должно быть, употребив слово
с устатку
, грузчик имел в виду — с утра. Я
благоразумно не стал впадать в тонкости филологии и разжевывать этому неучу,
что с устатку означает — уставши. Просто взял и сделал пару-тройку глотков
пенного напитка чисто из вежливости и для наведения мостов с новоявленным
коллегой. Ведь известно, что самый короткий путь к взаимопониманию между
мужиками пролегает через совместную выпивку. Не научный, но экспериментально
доказанный факт, можно сказать.
Когда с пивом было уже покончено, мы расслабленно откинулись на спинки
кресел и задымили сигаретами. Только я собрался завязать излюбленный мужской
базар
про баб, как в подсобку заглянул один из хлыщеватых продавцов и строго
напомнил, что магазин уже открыт и нам надлежит находиться в торговом зале.
Сделав свое краткое внушение, наглый фраер устрашающе хлопнул дверью, как
хлопает бичом надсмотрщик, чтоб привести распоясавшихся рабов в чувство.
— Вконец оборзевший паренек! — не смог удержать я праведного негодования.
— Чего мы там забыли? Пока ведь перетаскивать ничего не требуется.
— Это тоже входит в наши с тобой обязанности, — досадливо поморщился
Василий, гася сигарету о каблук своей тяжелой тупорылой бутсы.
— Не понял! — честно признался я, как пацан-малолетка на первом в жизни
допросе.
— Очень просто, Жека, — пояснил коллега, поднимая с пола два мотка широких
кожаных ремней, смахивающих на вожжи. — Покупатель нынче из-за кризиса сильно
неуверенный пошел. Запостоянку колеблется и сомневается, короче. Наша задача —
подтолкнуть его сделать покупку.
— Куда толкать будем — в спину по почкам или в бок по печени? — невинно
полюбопытствовал я, вставая.
— Надо просто словами, — явно не просек моего юмора Вася. — Ладно, хватит
прохлаждаться. Айда работать, Жека.
К счастью, играть неблаговидную и неблагодарную роль зазывалы-толкача мне
не пришлось — одна молодая семейная пара и без нашей помощи уже решилась
пробить крупную дыру в семейном бюджете, купив спальный гарнитур под красное
дерево. Впрочем, парочку вполне можно понять — молодожены: красивая удобная
спальня для них сейчас важнее любых трезвых соображений бережливости. Мыслят
одними лишь инстинктами то бишь.
Я примерился было ухватить с одного конца длинный картонный ящик с
разобранной двуспальной кроватью, но Вася отрицательно покачал своей белобрысой
башкой:
— Руками, Жека, ты много не наработаешь. Махом сдохнешь от перенапряга.
Держи-ка лучше вот это. — И бросил мне ременной моток. Это приспособление и на
самом деле смахивало на ремень — даже дырочки и стальной
язычок
присутствовали. Только такой кожаной штукенцией опоясаться мог разве что
какой-нибудь сказочный великан. В натуре.
— Надевай себе на шею и зацепляй другим концом за ящик, — пояснил Вася. —
Я направляющим пойду, а ты в кильватере страхуй.
Накинув свое ременное кольцо на ящик и себе на плечи, грузчик взвалил
картонную махину на спину и, натужно сопя, заковылял к выходу из салона. Я
семенил сзади, всерьез начиная опасаться, что шея моя вот-вот сломается от
тяжести двуспальной радости молодоженов. К счастью, мебельный грузовик-фургон
стоял недалеко от входа, и мои шейные позвонки с честью выдержали сие тяжелое
для них испытание на прочность.
В этот день покупателей было не густо, но все одно — умаялся я, как
северная ездовая собака. Позвоночник и мозжечок ломило так, словно на них
всласть потоптались ментовские сапоги. И какой, любопытно, философ изрек, что
труд облагораживает человека?! Сразу видно, что сам он ничего тяжелее авторучки
в жизни не держал! Нет, скорее тяжелее гусиного пера ничего не держал. Рубль за
сто! Гарантия то бишь.
Наконец в восемнадцать часов трудовой день более или менее благополучно
завершился. Выяснилось, что на сорокалетний юбилей Владислава Петровича
приглашены все работники
Кардинала
.
Нас с Васей бухгалтер усадил в свою
Ниву
, а продавцы устроились в
БМВ
директрисы.
Владислав Петрович, как очень скоро выяснилось, проживал в пригороде
Екатеринбурга, в так называемом спальном районе, вдали от чада заводских труб и
утомительного многолюдства центра. Название улицы — Сиреневая — мне пришлось по
душе. Правда, выйдя из машины, я в очередной раз убедился в правильности
неприятного постулата, что все хорошо лишь в меру. Конечно, сирень я обожаю с
детства, люблю держать дома в вазе ветку-другую для создания уютно-колоритного
микроклимата, но здешняя атмосфера была так плотно насыщена приторно-сладким
запахом данного растения, что я вдруг сильно пожалел об отсутствии при себе
противогаза.
— Вот мое скромное жилище, — указал именинник на буквально утопающий в
сиреневых кустах двухэтажный дом из белого силикатного кирпича.
Старший продавец явно кокетничал. Его
скромное
жилище смело можно было
назвать даже не коттеджем, а натуральным особняком. Впрочем, один существенный
недостаток у жилища Владислава Петровича все же был. Дом не имел гаража, и
машину бухгалтер держал, видно, попросту на обочине дороги. Когда-нибудь его
личный автотранспорт угонят, как пить дать. Стопроцентная гарантия то бишь.
Ехавшая следом за нами
БМВ
Зинаиды Власовны почему-то не остановилась
рядом, а свернула в маленький дворик соседнего двухэтажного дома, похожего на
бухгалтерский, как единоутробные братья, родившиеся в один день.
— К себе заехала, чтоб машину во дворе запарковать, — пояснил Владислав
Петрович, завистливо вздыхая. — Хоть мы и одновременно строились, но мне
площадка поменьше досталась, даже на крохотный дворик метража не хватило.
Идемте в дом, ребята, они нас через минуту догонят, никуда не денутся.
Стучать или звонить в высокую дубовую дверь, красиво окованную листовым
железом, не пришлось — она открылась сама. На пороге стояла пухленькая
улыбчивая женщина неопределенного возраста в ситцевом фартуке поверх вечернего
платья с длинными рукавами.
— Моя сестра Алевтина. А это Вася и Женя, — представил нас друг другу
Владислав Петрович. — Остальные гости следом идут. Ты уж их встреть, милочка.
Против ожидания, холл в доме оказался неоправданно просторным — чуть ли не
половину всего первого этажа занимал. Как у большинства зажравшихся нуворишей,
стены были помпезно обшиты полированными деревянными панелями, на которых, к
месту и не к месту, висели многочисленные зеркала и декоративные светильники,
малоуспешно имитирующие антикварную старину.
Василий явно здесь уже бывал, так как сразу направился в глубину холла и
повесил на оленьи рога свое кожаное кепи.
— Идемте наверх, ребята. Немного подкрепимся перед ужином, — предложил
хозяин и, не дожидаясь ответа, показал пример, затопав по широкой лестнице,
застланной желтой ковровой дорожкой.
Второй этаж был спланирован значительно более экономно, чем первый. Тут
размещалось не менее пяти комнат, судя по количеству дверей в коридоре.
Гостиная, куда нас провел Владислав Петрович, смотрелась на вполне приличном
уровне: тридцать квадратных метров паркетного пола, матово отражавшего теплый
свет горевшей хрустальной люстры, объемно-круглый накрытый обеденный стол в
окружении дюжины кресел с высокими спинками, зеленые бархатные портьеры на
окнах и книжные стеллажи создавали атмосферу уюта и уверенного благосостояния.
У стены стоял приземистый журнальный столик, заставленный фаянсовыми
тарелочками с различными холодными закусками и разнокалиберными бутылками со
спиртными напитками. К нему нас и подвел хозяин дома.
— Это мой шведский стол, — благодушно пояснил Владислав Петрович,
свинчивая пробку с бутылки
Смирновской
и набулькивая водку в три стопки. —
Закусывать рекомендую селедочкой. Замечательная вкуснятина, скажу я вам.
Вася без лишних слов намахнул свои сто граммов и тут же счастливо зарделся
физиономией, благодарно блестя мутно-голубыми глазами. Даже ничем не закусил —
законченный алконавт, в натуре.
Прежде чем приговорить стопарик, я подцепил вилкой ломтик сочно
лоснившейся сельди и розово-синий кружочек лука. В единоборстве с водкой
закуска — наипервейшее дело. Твой самый верный союзник то бишь.
Вскоре к нам присоединились и остальные гости — директриса с двумя
продавцами, ведомые Алевтиной, уже благополучно успевшей избавиться от своего
цветастого передника, делавшего ее похожей на прислугу.
Ужин протекал довольно вяло и даже скучно, несмотря на солидное обилие
разного рода выпивки и малоуспешные потуги виновника торжества слегка оживить
компанию явно
бородатыми
анекдотами и наигранной веселостью. Хозяин дома в
своих беспонтово-глупых стараниях дошел до полного маразма — начал вслух читать
собственные стишки. Я даже запомнил кусочек одного из них:
Мчится ветер издалека,
Мчится так, что пыль летит,
И измученный жестоко,
Он чуть слышно говорит.
А вот о чем там базарил утомленный ветродуй, я, признаться, успел уже
позабыть. Впрочем, не важно — наверняка какую-нибудь чепуху в паре с ахинеей.
Конечно, поэзия не мой профиль и в ней я не самый крупный дока, но рифмы
показались мне изрядно избитыми и затерто-неоригинальными. Очевидный образчик
чистейшего графоманства, короче.
Уже прилично приняв за воротник, Владислав Петрович вдруг вспомнил, что он
не единственная творческая личность за столом, и представил меня собравшимся
как писателя-детективщика.
— Я детективы не читаю и вообще терпеть их не могу, — моментально и
совершенно неожиданно отреагировала на сообщение брата Алевтина. — Это слишком
легкая литература. А точнее — низкопробная, предназначенная для одноразового
использования. Как презерватив.
Алевтина глупо захихикала, вообразив, видать, что сказала нечто
сверхостроумное.
— У вас, сударыня, явно предвзятое отношение к развлекательной литературе,
— интеллигентно сдержав порыв раздражения, мягко указал я этой стервозной дуре
на ее серьезный недостаток. — Уверен, что мнение такого корифея русской
словесности, как Лев Николаевич Толстой, будет для вас авторитетным. А он
говорил в свое время:
Всякая литература имеет право на существование, кроме
скучной
. Вы согласны с данным постулатом великого мастера слова?
— Да, дорогой Евгений, — с видом полного превосходства улыбнулась краешком
губ сестра мебельного торгаша. — Но эта цитата ни в коей мере не противоречит
моему мнению о детективах и тем более не опровергает его. Книги должны
воспитывать людей, делать их чище и нравственней, а не пошло развлекать.
— Подозреваю, что в прошлом вы работали инструктором в горкоме партии. В
отделе агитации и пропаганды. Угадал, товарищ Алевтина? — не удержавшись,
слегка съязвил я и вылез из кресла. — Покурю на веранде, с вашего позволения.
— Я с тобой, — последовал моему примеру Василий, с явным трудом выбираясь
на нетвердых ногах из-за стола. Оно и понятно — бывший спортсмен находится,
ясно, уже на третьей стадии алкоголизма, при которой человек хмелеет
практически моментально и всерьез. Наглухо, короче.
Из опасения, что подвыпивший коллега запросто может грохнуться с лестницы,
я бережно придерживал его за локоток, пока мы спускались на веранду,
окольцовывавшую первый этаж особняка.
Вечерний ветерок освежил мое разгоряченное лицо и успешно провентилировал
легкие, плотно забитые ядовитыми алкогольными парами. А главное, благодаря
вечерне-ночной свежести, тошнотворно-сладкий запах сирени заметно ослаб и
сейчас воспринимался мною почти как приятный аромат.
Видать, за неимением поблизости фонарного столба Вася тяжело привалился ко
мне и жарко задышал в ухо:
— Жека, не груби так Алевтине. Боком выйдет! Вскорости ее брательник
единоличным хозяином
Кардинала
станет. Попомни мои слова, земеля.
Мне уже
...Закладка в соц.сетях
