Жанр: Детектив
Люди мы резкие
...рнулся к прерванной трапезе:
— Пустяки, братишка. На киллера он совсем не похож. Скорее всего банальный
топтун
из уголовного розыска.
— Я тоже думаю, что из наружного наблюдения, — солидаризировался со мной
соратник, пренебрежительно выпятив губы, блестевшие от жира.
— Салфеткой, Цыпа, не забывай пользоваться, — по-отечески попенял я. — Мы
же культурные люди как-никак! Скорее никак, чем как.
Зал ресторана, где мы приземлились отужинать, весьма напоминал дорогой
импортный гроб — продолговатый и овальный по форме, а стены почти сплошь обиты
красивеньким красным шелком поверх полированных дубовых панелей. Впрочем,
данный малосимпатичный нюанс на моем и Цыпином аппетите никак не отразился. Мы
люди совсем не суеверные. Да и нервные наши системы по прочности, думаю, не
уступят железобетонной конструкции. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
Благополучно прикончив по две порции хорошо наперченной прожаренной
баранины и запив это нехитрое дело бутылкой полусухого шампанского, мы покинули
гробовое
заведение без всякого хипиша и ненужной стрельбы. Я даже где-то в
глубинах души слегка порадовался такой приятной неожиданности.
— А ведь рыжий гад все-таки за нами увязался, — сообщил Цыпа, включив
двигатель
мерса
. — Вон за руль белой
шестерки
садится, падла.
— Ничего опасного, братишка. Он всего лишь один, — успокоил я бдительного
соратника, всмотревшись в зеркало заднего обзора. — Обычная профилактическая
слежка ментов. Ладушки! Давай домой рули.
Учитывая факт неотвязно-назойливого внимания рыжего кадра, я поехал не в
законспирированную однокомнатную фатеру, а в свою легальную четырехкомнатную.
Осторожный Цыпа не просто высадил меня у подъезда, как обычно, а проводил до
самых дверей квартиры для полной страховки.
— Может, на обратном пути аккуратненько разберусь с филером? — предложил
на прощание всегда радикально мыслящий соратник.
— Не стоит, Цыпленок, — усмехнулся я, дружески потрепав преданного
костолома по непослушным рыжим вихрам. — Он не опаснее осенней мухи — жужжать
жужжит, а кусать не в состоянии. Ладушки. До завтра!
В родных пенатах с удовольствием позанимался привычными бытовыми делишками
— обильно полил водичкой все цветочные горшки на подоконниках, сыпанул
прожорливым
кардиналам
сухого корма в аквариум и чуток подегустировал любимый
марочный коньяк на сон грядущий.
Отправляясь на свидание с пуховой подушкой, не удержался и поглядел через
толстое бронированное стекло окна во двор. Белый
жигуль-шестерка
, совершенно
не скрываясь, стоял с погашенными фарами у детской песочницы прямо посреди
двора.
— Ну и нахал! — невольно восхитился я беспримерной лихости неизвестного
бойца легавого наружного наблюдения. — Впрочем, может, ты просто дурак? Ладно,
паси малину. Авось от вечного недосыпания шизиком вскорости станешь!
Приятно согретый мыслью, что у меня совсем иная доля — с юности выбрал
другую жизненную стезю, — я отправился в спальню на завлекательный просмотр
своих, обычно цветных и приключенческих снов. Каждому свое, как говорится. И
это справедливо.
Утром проснулся как всегда — ближе к полудню, когда солнечные зайчики уже
притомились весело-беспечно прыгать по моей австрийской мебели и неподвижно
замерли на полированных поверхностях, отдыхая.
Приняв контрастный душ и профилактическую рюмашку янтарного напитка, я
слегка
заморил червячка
глазуньей из полудюжины яиц и парой бутербродов с
маслом и сыром. Завершив калорийное насыщение личного организма бокалом пива
Монарх
, вообще стал как новенький.
Лишь тогда вспомнил о бедолаге из угрозыска и выглянул в окно гостиной.
Белый
жигуленок
томился на прежнем месте, не соизволив даже подыскать себе
при дневном свете более подходящее и незаметное место парковки.
Цыпа должен был нарисоваться с минуты на минуту, и я решил, спустившись,
дождаться его на скамье у подъезда. Во-первых, глотну свежего воздуха, а
во-вторых, время — деньги. Я, конечно, не американский миллиардер Морган,
каждая секунда которого оценивается в несколько дюжин штук баксов, но и мое
время кое-чего стоит, в натуре. В том числе и в долларовом исчислении.
Во дворе родной пятиэтажки царила натуральная божья благодать. Ласково
пригревало солнышко, запах цветущей акации кружил голову не хуже дурман-травы,
упитанные сизые голуби, важно разгуливавшие по пыльному асфальту, создавали
уютное чувство незыблемого постоянства окружающего мира. Июльская лепота,
короче.
Присел на скамью, закурил
Стюардессу
. С недавних пор я перешел на эту
марку, так как любимые
Родопи
почему-то стали сильно горчить. На болгарской
табачной фабрике нагло мухлюют, видать, нарушая технологию, чтоб увеличить
выпуск продукции. Законченные прохиндеи, короче. Хоть и иностранцы.
От белого ментовского авто
наружки
меня отделяло всего метров десять, не
больше. Я, не скрываясь, исподлобья уставился на водителя
жигуленка
, желая
хоть чуток смутить нахального соглядатая и нанести ему легкий моральный урон.
Менты ведь тоже люди как-никак, и далеко Не все из их легаво-краснопогонного
племени
обморожены
до полного оборзения. Еще не успели особачиться до
последней стадии то бишь.
Но я совершенно зазря так напрягался, метая глазами
молнии
, — никакого
положительного эффекта это не дало. Рыжий тип в штатском сиреневом прикиде,
должно быть, умотавшись за бессонную ночь, банально кемарил, свесив отяжелевшую
голову набок. Вот ведь хохма, в натуре!
Верный святому долгу каждого честного гражданина не позволять спать
органам правопорядка при исполнении служебных обязанностей, я поднялся со
скамьи и подошел к
жигуленку
.
— Не спи — замерзнешь! — гаркнул, наклонившись к опущенному боковому
окошку со стороны водителя.
Впрочем, как выяснилось, юморил я совсем некстати. Во-первых, голова
рыжего субъекта и впрямь отяжелела, но в прямом смысле: от попадания пули
крупного калибра — судя по объемно-круглой дырке на виске. А во-вторых,
водитель уже и на самом деле успел изрядно
замерзнуть
, как можно было легко
понять по склеившимся от засохшей крови волосам с левой стороны черепа.
Совершенно машинально я стер с капота машины рукавом куртки свою
пальчиковую
визитную карточку
, чтоб не доставлять бедолажкам-дактилоскопистам
лишней работы, и неспешно вернулся на родную скамейку у подъезда. Кажется, ни
один мимопроходящий фраер внимания не обратил на мой
визит вежливости
к
автомашине. И то вперед, как говорится.
Через минуту-другую подкатил
мерс
с Цыпой. Плюхнувшись на заднее
сиденье, я дал волю своему праведному негодованию:
— Своевольничать вздумал?! Я же ясно вчера сказал —
наружника
пальцем не
трогать! А ты ему вообще всю башку
АПСом
раскроил! Тем паче напротив моего
дома.
— Что случилось, Евген? — Цыпа повернул ко мне обеспокоенную мордаху. По
его искренне-невинным глазенкам я моментально просек, что соратник в данном
конкретном случае явно не при делах.
— Ладно, братишка, рули в
Кент
. Там все досконально обсудим.
Наше обычное место деловых и прочих сборищ, гостиница
Кент
, благополучно
располагалась на прежней точке — посередине улицы Вайнера. С некоторых пор все
наши ребята кучкуются именно здесь, а не в пивбаре
Вспомни былое
, так как
людишек в группе заметно прибавилось и требуется большая квадратура, чем в
малогабаритной пивной. Жизнь вносит свои своевременно-необходимые коррективы то
бишь.
Собрались в малом банкетном зале на первом этаже гостиницы. В креслах за
длинным дубовым столом приземлились четверо: я, Цыпа, Том и Петрович по кличке
Фунт. Последний присутствовал на
оперативке
чисто номинально. Вследствие
весьма преклонно-ветхого возраста Фунт не только мозгами, но и пистолетом
активно работать был уже не в состояний. Но из уважения к старому рецидивисту я
не выбрасывал его из нашей колоды, позволяя доживать свой нелегкий век в
привычном ему уголовном обществе. Официально Петрович числился управляющим
гостиницы. Пусть потешит старикан личное самолюбие солидно-громкой должностью
перед недалекой и всех уравнивающей дорогой в ад.
Выслушав мое подробное сообщение о странном смертельном происшествии с
филером, мальчики стали старательно выуживать из своих черепушек разные мысли и
идеи. Правда, шибко заумные, надо отметить.
— Может, Евген, это глупая случайность? Простое совпадение? — неуверенно
предположил Том, видно сам остро желая поверить в столь абсурдный, но весьма
успокоительный вариант.
— Все возможно в подлунном мире, — понимающе усмехнулся я. — Но господин
Случай здесь явно не при делах. Слишком уж неправдоподобно, брат. Иллюзиями
питаться приятно, но сильно вредно.
— А что, если
крякнувший
фраер и не из органов вовсе? — забавно
дребезжащим низким голосом высказался Фунт, по привычке нервно потирая свои
узловатые кисти рук, будто кровь с них тщательно смывая.
— Было бы весьма даже неплохо, — мечтательно вздохнул я. — Но боюсь, что
это слишком хорошо, чтоб оказаться правдой. Впрочем, выяснить данный факт
особого труда не составит.
Поднял телефонную трубку и набрал на цифровой клавиатуре ведомственный
номер старшего опера уголовного розыска майора Инина, давно и активно
подрабатывающего в нашей фирме внештатным осведомителем. Сексотом то бишь.
Услышав на том конце провода утробный басок торговца служебными тайнами, я
сразу взял быка за рога:
— Привет, майор! Узнал, надеюсь? Тут небольшая проблемка нарисовалась,
требующая для быстрого решения общих усилий. Короче, встретиться надо.
— До вечера терпит?
— Нет, Владимир. Дела делаются либо скоро, либо никак. К тому же время —
деньги, утверждают американцы. А они крупные доки на рынке спроса и
предложения...
— Понял. Тогда через час на прежнем месте. Нормально?
— Ладушки! До встречи, дорогой майор! — В слово
дорогой
я вкладывал
прямолинейный и язвительно-саркастический смысл, учитывая наш ежемесячный
расход на услуги Инина в размере пяти тысяч гринов. Мент, конечно; этого не
просек, так как матушка-природа наделить его тонким чувством юмора позабыла.
Или просто не сочла нужным.
Вечерние деловые свидания мы с опером всегда проводим у меня на фатере, а
днем обычно встречаемся в скромной кафешке под банально-непритязательным
названием
Пельменная
, на улице Космонавтов.
В назначенное время я сидел в обществе неразлучного Цыпы за угловым
столиком и нетерпеливо поглядывал на минутную стрелку своего
Ролекса
. Опер
нахально позволял себе опаздывать уже на целых семь с половиной минут.
Приходилось констатировать, что не только чувство юмора, но и
вежливость
королей
у него начисто отсутствует, в натуре.
По прошествии еще пяти минут, когда я уже начал закипать праведным
негодованием, Инин наконец соизволил появиться. Чтоб не привлекать нездорового
внимания ярых любителей уральских пельменей, мы тоже заказали себе по порции
мясо-мучных изделий и три бутылки светлого
Жигулевского
.
— Прости за опоздание, Евгений, — не счел все же лишним извиниться опер,
как-то странно уставившись на меня своими синими глазами-
омутами
. — Но сия
задержка имеет серьезную причину.
— Наверно, срочно понадобилось посетить сортир? — еще не до конца остыв,
невинно полюбопытствовал я.
— Не ехидничай, Евгений. Дело-то совсем не смешное и, подозреваю, имеет к
тебе самое непосредственное отношение...
— Кончай луну крутить, майор! В чем суть?
— А вот в чем: прямо напротив твоего подъезда только что обнаружен труп с
простреленной башкой.
— В белом
жигуленке
?
— Ну вот! Я был уверен, что ты в курсе, но одного никак не пойму — неужто
нельзя было чуточку поаккуратнее сработать и отогнать машину куда подальше? А
сейчас ты наверняка попадешь в поле зрения следствия. Это уж как пить дать! И
как тебя отмазывать прикажешь?
— Не волнуйся и не хипишуй, майор. Верно, я случайно в курсе происшедшего,
но совершенно тут не при делах! — заверил я и добавил: — Гадом буду! Замочил
того типа не я.
— Он? — Инин кивнул на Цыпу, с упоением уплетавшего свою порцию пельменей
и явно застигнутого врасплох.
— Что? Я?! — возмутился молодой соратник, поспешно и с трудом проглотив
непрожеванную пищу и закашлявшись. — Я ни в жизнь не бросил бы труп рядом с
домом Евгена! Гарантия! Соображаю не хуже тебя!
Инин, кажется, не сильно поверил в искренность моего подручного, но вида
не подал. И очень благоразумно поступил, учитывая непредсказуемо-вспыльчивый
характер Цыпы, привыкшего доказывать свою правоту не логическими построениями,
а пистолетом. Это, кстати, всегда получается у него значительно убедительнее и
быстрее. В натуре.
— Нисколько не сомневаюсь, господин Цепелев. Вы, безусловно, не стали бы
так глупо подставлять своего хозяина, — старательно сдерживая насмешку в
голосе, заявил опер, отводя глаза в сторону.
Чтобы внимание Цыпы случайно не акцентировалось на унизительном для
соратника слове
хозяин
, я вмешался в разговор, грозивший выйти из-под
контроля:
— Ладушки! Никто из моих мальчиков к трупу в
жигуле
никакого отношения
не имеет — и хватит об этом! Лучше скажи, удалось выяснить личность
потерпевшего?
— Само собой. У него целая куча визиток в кармане была. Все на одно имя —
Романова Бориса Николаевича, директора частно-сыскного агентства
Орбита
.
— Все-таки мент оказался хоть и вневедомственный! — пришлось
констатировать мне сей печальный факт. — Тогда ясно, почему следственная
бригада вскорости пожелает списать на меня
мокруху
. Очень удобная версия и
прямо на поверхности плавает, как дерьмо в проруби.
— Вот именно! — поддакнул Инин, набулькивая себе в стеклянную кружку
пенного напитка из запотевшей бутылки. — Мой тебе добрый совет: не мешкая,
позаботься о надежном алиби на время убийства.
— Откуда же я могу знать это самое время?! — чуть было не вспылил я,
возмущенный до глубины души туповато-нахальной ментовской уловкой.
— Тогда для всякого-якого на всю ночь алиби себе обеспечь, — ухмыльнулся
опер, совсем не расстроившись, что его банальный
номер
не прошел.
— Одну из визитных карточек, надеюсь, ты для меня догадался припасти?
— Само собой. Недооцениваешь, дорогой Евгений, как всегда! — Инин состроил
обиженную морду и выудил из кармана своей коричневой замшевой куртки глянцевый
картонный квадратик с отпечатанным готикой типографским текстом.
— Ладушки! — Я приватизировал
визитку
и поднялся из-за стола. — У нас
срочно-неотложные дела-делишки, мы уходим. От тебя завтра жду подробности
инцидента. В частности — отчет судмедэксперта о вскрытии трупа.
— Стрелку забьем здесь же?
— Нет. Встречаемся у меня на фатере в полдень. Удачи, майор, до
завтрашнего рандеву!
Когда Цыпа завел мотор нашего фасонистого
мерса
, я проложил курс:
— Давай в офис
Орбиты
. Менты, уверен, еще там не нарисовались. Они ведь
людишки лениво-медлительные и весьма малосообразительные, как всем известно.
Особенно нам, эрцэдэ.
Цыпа скосил на меня озабоченные глаза и хмыкнул неопределенно:
— Как скажешь, Евген.
Офис частного сыскного агентства, судя по адресу на визитной карточке,
располагался недалече—в деловой части города на улице Розы Люксембург.
Мы добрались до намеченной цели за каких-то семь-восемь минут. Серое
двенадцатиэтажное здание было стандартным — сплошь из стекла, железа и бетона.
Ни ума, ни фантазии у отечественных архитекторов, видать.
— Остаешься в машине. Если менты уже там и меня задержат — сразу сообщи
майору и моему адвокату. Усек?
— Может, тебе не стоит так рисковать? — попытался удержать шефа преданный
телохранитель. — Давай я туда наведаюсь? Или кого-нибудь из ребят пошлем.
— Нет, братишка, — улыбнувшись, дружески потрепал я Цыпу по его рыжим
вихрам. — Ты не справишься. Ведь неизвестно, с чем именно придется столкнуться
и что конкретно надо искать. Здесь необходимы редкая интуиция и высокая
находчивость. Так что, сам понимаешь, кроме меня, на разведку идти просто
некому.
Охраны и даже банального вахтера на входе в здание не было, что меня
одновременно и удивило и порадовало. Надо будет обязательно занести в личный
черепной компьютер сей факт безалаберности. Авось когда-то пригодится. Чем черт
не шутит, когда бог спит.
То, что удалось проникнуть в данный высотный домишко
без сучка и
задоринки
, я посчитал за очень хорошее предзнаменование. За добрый и
поощрительный знак свыше то бишь. В
бизнес-здании
располагалось, наверно,
несколько сотен различных контор, агентств и фирм. Мне пришлось убить не менее
пяти минут, пока смог разобраться в веренице настенных указателей, исполненных
в основном почему-то на английском языке, и отыскать запертую дверь
Орбиты
в
конце четвертого этажа.
Убедившись, что редко сновавшие по коридору клерки не обращают на меня ни
малейшего внимания, я нагнулся и с пристрастием осмотрел дверной замок. Он
оказался солидного бельгийского производства и явно имел целую кучу степеней
защиты от взлома.
Зато сама дверь являла собой типичный образец российской безалаберности —
была фанерной, короче. Мне даже стало весело от столь вопиющего несоответствия
формы и содержания.
Я тяжело навалился плечом в середину хрупкой преграды и тут же получил
логично ожидаемый результат: дверь выгнулась, и
язычок
замка выскочил из
своего стального гнезда в косяке.
Скользнув за ставшую нетоварной дверь, я тихо прикрыл ее за собой и
огляделся. Не знаю точно, что я ожидал увидеть, но явно совсем не то, что меня
окружало. Офис сыскного агентства
Орбита
состоял всего из одной
комнаты-кабинета. Как в какой-нибудь подсобке, окон здесь не было, а вся
непрезентабельно-скудная меблировка состояла из обшарпанного письменного стола
с небрежно разбросанными по нему бумагами, двух колченогих стульев и жалкой
ковровой дорожки, малоуспешно прикрывавшей давно не крашенный пол. Да, весьма
небогато жил покойный Романов. Бизнес сыскаря если и приносил ему доход, то
очень незначительный, видать. Плату за аренду помещения наверняка постоянно
задерживал, бедолага.
Натянув тонкие лайковые перчатки, я приставил к входной двери один из
стульев, чтоб случайно не оказаться застигнутым врасплох, и подошел к столу. В
бумажном барахле, состоявшем из разрозненных листочков, блокнотов и толстых
амбарных
книг, разобраться было нелегко. Тут сам черт запросто ногу себе
сломит, в натуре. Если же читать все подряд, несколько часов убить придется.
Столько у меня нет, это как пить дать.
Мое внимание привлекла одна из
амбарных
книг, на корешке которой была
выведена от руки надпись:
Посетители
. Пролистав ее до половины, нашел
окончание записей. Каково же было мое удивление, граничившее с ошарашением,
когда я увидел Цыпину фамилию, стоявшую в перечне посетителей предпоследней. Я
чувствовал себя так, словно только что получил жестокий удар кастетом в
челюсть.
Впрочем, личное замешательство длилось самый децал — уже через пару-тройку
десятков секунд я поспешно вырывал подозрительную страницу вместе с несколькими
следующими, так как и по слабому оттиску на чистой странице менты, как
известно, научились с помощью лазера запросто восстанавливать утраченный текст.
Сложив листки вчетверо, сунул их в карман и покинул задрипанный офис, сильно
смахивающий на волчий капкан. Лампочку под низким потолком гасить не счел
нужным — все одно взломанную дверь спрятать не удастся. Даже от часто
близоруких работников прокуратуры. Спускаясь по лестничным маршам, стянул
кожаные перчатки и сунул их, как обычно, в задний брючный карман.
В холле на первом этаже старикашка почтальон скучающе рассовывал
корреспонденцию по нескончаемому тройному ряду металлических ящичков.
Упруго-бодро подойдя к нему, я доброжелательно улыбнулся и по-деловому спросил:
— Для
Орбиты
писем нет?
— Какой номер офиса? — сухо уточнил ветхий служитель ведомства,
no-достоинству, видать, оценив мой крокодильско-золотой оскал и решив по-умному
зря не нарываться.
— Двести девяносто второй. — Я щедро угостил почтальона сигаретой, и тот
слегка смягчил голос.
— Писем нет. Вот только счет телефонный.
— Ладно, давайте. Благодарю, что сэкономили мое время. Его стоимость после
кризиса только возросла.
— А цена моего времени окончательно упала, — тяжко вздохнул собеседник,
жадно затягиваясь табачным презентом. — До этого молокососа Кириенки пенсии на
прожитье мне кое-как хватало, а нынче пришлось вот на почте подрабатывать, чтоб
с голодухи не сдохнуть! Зачем в главные министры, паршивец, сдуру полез? Все
гордыня человеческая!
— Полностью с тобой солидарен, земляк! — сочувствующе кивнул я и, сунув в
кармашек его тужурки почти полную пачку сигарет, поскорее слинял от
словоохотливого старикана. Базарить на навязшие в зубах темы инфляции,
девальвации и повсеместного обнищания народонаселения никакого желания у меня
не было. Да и нервных сил тоже, так как по характеру я чувствителен и сильно
сердоболен. Натура интеллигентно-хрупкая — тут уж ничего не изменить.
Весь путь до пивбара
Вспомни былое
я сосредоточенно молчал, отдавшись
мрачным размышлениям о странной записи в книге учета клиентов. Впрочем, когда
мерс
, шипя шипованными шинами, свернул к автостоянке, я почти успокоился.
Нет, весьма все же маловероятно, что Цыпа способен на какую-то мутную интригу у
меня за спиной. Неоднократно я лично и жестко проверял его преданность — это
во-первых, а во-вторых, не так у соратника мозговые извилины устроены.
Закручиваются лишь в одну, предсказуемую то бишь, сторону. За что и люблю
братишку.
Все же в кабинетике Тома я решил, чисто для понта, разыграть карту до
конца. Выложив на стол перед Цыпленком давеча вырванный из
амбарной
книги
лист, спросил, старательно нахмурив брови:
— Как это понимать прикажешь? Давай колись, короче!
Наивный телохранитель-соратник, уловив в моем голосе неприкрытую угрозу,
обиженно насупился и поднял листок, вцепившись в него глазами, как бульдог в
горло врага.
Пока Цыпа, забавно шевеля губами, вчитывался в явно незнакомые ему фамилии
посетителей частного сыскного агентства, я развернул желтый листочек
телефонного счета и тут же схлопотал себе новый
кастетный
удар, неожиданно
наткнувшись скучающим взглядом на хорошо знакомый мне номер. Как наглядно
явствовало из счета, покойный сыщик два раза в прошлом месяце звонил из своего
офиса в Тюмень вору в законе Караганову по кличке Нахрап. С этим неприятным
типом мы были знакомы уже давненько. В Тюмени он занимался примерно тем же, чем
я в Екатеринбурге, но бизнес его с каждым годом все больше и больше хирел из-за
постоянно ухудшающегося финансово-экономического положения региона. Клиентов
становилось все меньше и меньше то бишь. Поэтому вполне понятно и логично, что
Нахрап год назад восхотел перебраться в сравнительно сытый Екатеринбург вместе
со всей своей уголовной кодлой. Но я был категорически против появления под
боком крупного конкурента, и наши дипломатические переговоры чуть было не
переросли в натуральную войну местного значения. Острые разногласия кровью, к
счастью, не разродились благодаря урало-сибирской сходке воров в законе.
Сходняк
нас формально помирил, постановив: более никому не зариться на чужие
территории. На том конфликт и закончился, не успев толком разгореться. Кому из
нас при таком раскладе тогда крупнее повезло, бабушка надвое сказала, так как я
уже всерьез собирался отправлять в Тюмень Тома с
деликатным
поручением. Он
даже на звук по движущейся цели стреляет почти так же грамотно, как и Цыпа.
Этого у него никак не отнять — разве только вместе с жизнью.
— Я тут не при делах, гарантия! — заявил Цыпленок и, положив листок на
стол, прихлопнул по нему для убедительности своей чугунной дланью. — Никогда
посетителем
Орбиты
не был. Это чья-то гнилая мутка, Евген! И почерк не мой!
— Почерк везде один. Думаю, принадлежит хозяину кабинета Романову, —
усмехнулся я. — Ладушки, тут все предельно ясно. Меня сейчас другое беспокоит —
неужто это тюменский Нахрап на прошлой неделе кладбищенскую заварушку
организовал?
— С чего ты так подумал? — удивился Цыпа. — На сходке ведь
...Закладка в соц.сетях
