Жанр: Детектив
Шкура неубитого мужа
... так... - отрывисто произнес он, не собираясь смягчаться. - Я буду говорить с
тобой, но не по телефону.
Я высылаю к тебе машину. Чтобы через пятнадцать, нет, через десять минут ты стояла у
подъезда. Тебе все ясно?
- Да!
Он повесил трубку. К этому моменту Машины колени уже ходуном ходили. Таким
грозным она Боброва еще не знала. Она глянула на Егора, который потягивался на кровати.
- У нас есть пять минут, чтобы собраться.
- А кофе? - разочарованно протянул он.
- Выпьешь в кафе!
Маша ухе летела в ванную на крыльях страха.
- Я хотел принести тебе кофе в постель.
- Извини, никак не выйдет.
- Жаль...
Спустя пять минут она с силой выталкивала его за дверь.
- Я позвоню, - он вяло упирался, одновременно натягивая свитер и пытаясь ее
поцеловать.
- Обязательно.
- Я позвоню сегодня вечером.
- Обязательно.
- Ну, поцелуй меня!
"Да отвяжись ты!" - хотела крикнуть ему Маша, но сдержалась. Егор ей очень нравился.
Она улыбнулась, чмокнула его в щеку.
- Все! - и захлопнула дверь, оставив его на пороге.
По пути к Игнату страхи ее усилились. Она мысленно готовила себя к неприятному
разговору. Но предстоящий "вызов на ковер" не так ее пугал, как другое. Сегодняшний Бобров
заставил вспомнить ее о Боброве вчерашнем.
В ушах ее зазвенел подслушанный за деревом разговор с неизвестным высоким типом.
"А что, если они и правда меня делят между собой? Что, если интерес Сержа ко мне
основан вовсе не на моем таланте, а на желании заполучить вожделенный кулон Ирмы Бонд?"
Мысль, показавшаяся ей вполне достойной вчера на пьяную голову, на трезвую была
принята за ужасающую истину.
"Может быть, сегодня он и принялся меня разыскивать лишь потому, что подумал, будто
я сбежала. Или еще хуже, попала в руки к тому высокому с проседью... Во всяком случае, он
так орал, словно действительно уже успел навоображать самое плохое. Так поступила мама,
когда я однажды задержалась на школьной дискотеке и не явилась к ужину. Сначала она
обзвонила подруг, потом больницы и морги, трезвонила в милицию, а когда я появилась, то
накинулась с самыми жуткими обвинениями.
Или я ошибаюсь? Я же его совсем не знаю? Господи, кто же поможет мне разобраться?"
Разговор на эту тему с самим Сержем не представлялся ей возможным. Хороша же она
будет, если спросит у него как бы между прочим: "Скажите, уважаемый, стоит ли вас
опасаться? Или вы вполне мирный, порядочный человек, который никогда никого не убивал?"
И тут она подумала об Александре - том самом приятном аристократе, который вчера
был так мил и вежлив.
Он наверняка знает Боброва, скорее всего, он его близкий друг. Во всяком случае, они
общаются как друзья.
И Александр настолько воспитан, что не выдаст ее тайну Сержу. В этом она была уверена.
Вот потому после занятия по вокалу она и позвонила молодому англичанину.
По причине записи первого профессионального сингла Мария Иванова была освобождена
от хореографии и сразу направилась в звукозаписывающую студию. Песня не шла. Игнат
извелся, пытаясь выдавить из исполнительницы нужные эмоции. Все впустую. Маша думала о
другом. Она думала о том, что во всей этой истории с кулоном получается какое-то странное
несоответствие. Допустим, Ирму Бонд убили из-за кулона. Но его при ней не было. В таком
случае зачем ее вообще было убивать.
Одно дело, если грабители просят человека отдать им ценную вещь, а он сопротивляется.
А коли ценной вещи нет, то каждый нормальный человек, будь он хоть трижды грабитель и
бандит, пришел бы, отметил, что зря пришел, и удалился до лучших времен. Это первая
странность. Вторая - ограбление Аси. Конечно, нельзя отмести тот факт, что ее застрелили так
же, как Ирму, - в голову.
Об этом все газеты писали. Но все равно странно. Удивительно, почему воры решили
ограбить именно Аську, ведь кулон находился в ее руках только сутки. Уж куда более логично
было бы, если б они залезли в мастерскую Коли, где украшение находилось почти две недели.
Что это могло значить? Только одно - бандиты увидели кулон на Асе. Аська нацепила его
лишь однажды, когда отправилась на прием в посольство Великобритании. Значит, именно в
посольстве этот кулон и заприметил тот, кто потом залез в ее квартиру. А если учесть, что
Аська сама открыла дверь, выходит, она знала своего убийцу.
Где она с ним познакомилась, если не на приеме? Итак, если провести логическую
цепочку через два убийства, то получается, что преступник решил во что бы то ни стало
завладеть украшением. Сначала он ворвался в гримерку к известной певице (к слову сказать, не
самое безопасное, с точки зрения убийцы, место, поскольку ГЦКЗ "Россия" - это вам не
загородный особняк, окруженный молчаливыми соснами, а чересчур людное место). Убив
звезду и не найдя украшения, бандит отчаялся и потерял надежду.
Но спустя время он появился на приеме, увидел кулон на Аське, познакомился с ней, а
потом "зашел на огонек".
И этот убийца - определенно человек из высшего общества. Маша не могла себе
представить убийцу в смокинге.
Как-то не получалось. Но самое странное во всем этом было то, что украшение не такое
уж и дорогое. Коля, осмотрев его со всех сторон, сделал заключение, что камень - стекляшка.
И даже нашел марку изготовителя украшения - "Своровски". С его же слов выходило, что
стоит эта вещь не больше пяти тысяч долларов. И зачем, спрашивается, человеку из общества
убивать двух женщин ради такого пустяка? Хотя, конечно, можно предположить, что убийца -
маньяк, решивший истреблять всех, на ком увидит памятный кулон. Но это же бред!
Теперь о главном, о Боброве. Он пока единственный человек, по мнению Маши, который
подходил на роль того самого невменяемого преступника. Но если она не могла представить
убийцу в смокинге, то представить Боброва, решившегося на такой риск ради штуковины всего
в пять тысяч долларов, она была совершенно не в состоянии. Его финансовое положение
настолько благополучно, что он устраивает пышные музыкальные вечера с симфоническим
оркестром. У него денег куры не клюют. Таких кулонов, каким владела покойная Ирма, он себе
может хоть сотню заказать. Итак, логическая цепочка убийств не выстраивалась в Машиной
голове. И выходило, что и Ирму Бонд, и Асю убили совершенно по разным причинам. Асю -
переполошившиеся грабители, а Ирму.., кто ее знает почему...
Единственное, что связывает все произошедшее, так это "огнестрел" и вчерашний
подслушанный спор Сержа с долговязым типом. Кого они делили? И что за важность в этом
кулоне? Почему его ищут двое преуспевающих мужчин?
- Маша! - в наушниках рявкнул голос Игната. - О чем ты думаешь?!
"Сейчас, - злорадно промелькнуло в ее голове. - Так я тебе и рассказала!"
Вместо ответа она потупилась.
- У тебя глаза стеклянные! Ты же на работе, в конце концов. Так давай! Работай! Пой,
разрази тебя гром! Поехали снова с первой строчки.
Зазвучала музыка, она вообще закрыла глаза, чтобы не видеть злопыхающего
преподавателя и скучающего звукорежиссера, отгороженных от нее стеклянной стеной.
Она не чувствовала песни. Что вообще можно почувствовать, стоя в закрытой комнате,
больше похожей на аквариум, под сверлящими взглядами двух измученных людей? Хороши
слушатели. Да они уже ненавидят ее. Какие чувства она может передать, да и кому? Тем
призрачным миллионам поклонников, которые будут слушать ее сингл?
Она попыталась представить огромный зал - пускай зал ГЦКЗ "Россия". Море людей,
зал уходит куда-то вверх, задние ряды тонут в тени балкона. Все затаились, ожидая, как
зазвучит эта девушка в растянутом свитере и джинсах... Нет, на ней-то черное платье, а на
голове не наскоро собранный пучок, а гладкие волосы, оттянутые, распрямленные,
ослепительно белые, чуть касаются плеч.
Что ж ты напрасно меня упрекаешь,
Это игра - ты и сам это знаешь.
Я не хочу, но я все же играю,
Я за игру нас двоих презираю.
Я не могу, слишком больно любить,
Я не умею ни ждать, ни просить...
"Господи! Бобров действительно мог убить Ирму! Но не из-за кулона! Нет! Он убил
Ирму, потому что больше не мог ее выносить. Вот в чем штука! Она его мучила, терзала, она
играла им и практически бросила".
Каковы же должны быть страдания мужчины, который вложил, нет, не деньги, он в нее
душу вложил! А она, выжав его до капли, вытерла об него ноги и ушла к другому. К
какому-нибудь богатому ничтожеству, который и подарил ей тот самый кулон. Тот, с кем она
вела телефонный разговор у сцены, который Маша подслушала. Тот, чей кулон она
отшвырнула от себя. А Аську Серж убил, потому что подумал, что это она подобрала
украшение за кулисами. Что она могла знать или видеть что-то, что указало бы на него как на
убийцу!
Музыка внезапно стихла, Игнат орал что-то в уши. Маша открыла глаза, с удивлением
поняв, что стоит не на сцене, а в тесном аквариуме студии и на ней все тот же старенький
свитер и джинсы. Волосы ее неряшливо прихвачены заколкой, а сквозь стекло ее сверлит
глазами Серж Бобров.
- Нет, это никуда, никуда не годится! - бушевал Игнат. - Просто безобразие, а не
исполнение! Что у нее с интонированием? Я ее такой никогда не видел. Даже когда она гаммы
выпевала, она была более.., более... - Он пощелкал пальцами, подбирая подходящее
определение, потом махнул рукой и невнятно закончил:
- Была, в общем...
- Хватит деньги понапрасну просаживать! - рявкнул меценат. - Не хрен студию брать,
если песня не готова. Игнат, еще раз такое повторится, я из твоего гонорара вычту А ты, - он
зло зыркнул на Машу, - будешь песню по клубам обкатывать, поняла? Пока я не услышу то,
что мне понравится, в студию не пущу. У меня карман не резиновый Он подхватил куртку,
закинул ее на плечо и, направившись к двери, кинул, не оборачиваясь:
- Сегодня иди и отдохни. Вечером позвоню, скажу, когда и где будешь выступать. Завтра
репетируете с Игнатом и хореографом. Втроем. Готовьте ее к сцене.
Настроение было препоганое. Маша понимала, что виновата. И перед Игнатом, и перед
Сержем. Они на нее понадеялись, а она запорола запись. Стыдно было до слез.
Вокалист сухо попрощался и быстро вышел.
- Фигня, - усмехнулся ей звукорежиссер - плечистый парень за пультом. - Первый
блин редко получается. Бобров прав, песню стоит обкатать. Ты ее совсем не чувствуешь. Ты в
студии-то была до этого?
- Нет, - она всхлипнула и пришла от этого в полное смятение. Еще только разреветься
не хватает. Профессионалка называется! Работать нужно, а не рыдать.
- Иди-ка вовнутрь.
- Я? - она испуганно покосилась на него.
- Не я же, - он широко, ободряюще улыбнулся. - Все равно сегодня никого больше не
будет. Студию-то до самой ночи заказывали.
- Он же не заплатит... - Она сделала робкий шаг в сторону аквариума и застыла.
- И что с того? Могу я человеку за так помочь?
Маша побрела назад к микрофону и наушникам, сама не зная зачем.
- Меня Федя зовут. - Голос у него был приятный, бархатный. Он уши грел. - Теперь
расслабься. Выкинь все из головы. Голова должна быть абсолютно пуста.
"Хорошо ему говорить, - подумалось ей. - А как быть с бобровским выговором?
Господи, каким же он может быть жестоким! Как обидно может говорить простые слова".
- Выкинь, Маш, выкинь. Все выкинь, - журчало в ушах. - Забудь обо всем. Закрой
глаза. Так, отлично. Что ты хочешь спеть?
- Я? Что я хочу?
- Да, что ты хочешь.
- Н-не знаю... Может быть, что-нибудь из Элвиса?
- Пой из Элвиса.
- А музыка?
- Да хрен с ней, с минусовкой. Пой а капелла.
- Тогда я спою Love me tender.
- Давай.
Маша вдохнула:
Love me tender, love me sweet...
Никто ее не перебивал. Никто не учил правильно интонировать. Песня текла и текла,
расслабляя ее тело. Мысли ее растворились. Она забыла и о Боброве, и об Игнате, и даже о
Феде. Она пела, умоляя кого-то незримого любить ее так нежно, как это возможно. Так, как
можно любить только в мечтах.
Неожиданно она вдруг услыхала вступление к своей песне. И когда подошла очередь
начать, она запела. Непонятно как, но она открыла в себе душу гордой женщины, женщины,
которая любит, но боится в этом признаться даже себе. Которая ждет каждый вечер у окна
своего любимого. Ждет, зная, что он не придет, потому что не догадывается, что она ждет. Он
не придет, потому что думает, она с ним играет. И она хочет, чтобы он так думал. Девушка так
хочет, потому что боится - он поймет, как сильно она в нем нуждается. Поймет, и тогда все
закончится.
Последние аккорды стихли. Маша стояла одна в целом мире, понимая, что за недолгие
минуты умудрилась прожить целую жизнь. Не чужую, а свою.
- Ты - чудо, - прошептал в ушах голос Феди.
Она открыла глаза, с трудом возвращаясь назад в аквариум.
- Песня - это эпоха. - Он не отводил от нее горящих глаз. - Ты умеешь передавать
это зрителям. Это главное.
- Н-неужели тебе понравилось? - робко удивилась она.
- Понравилось? У меня чуть сердце не лопнуло.
- У меня тоже, - она порывисто вздохнула. - До сих пор болит.
- Это хорошо.
- Я хочу вернуться туда...
- Это как кино, правда?
Он снова включил минусовку. Маша закрыла глаза, и все повторилось.
Спустя два часа она тепло распрощалась с Федей и шагнула за порог. Потом обернулась,
прислонилась к косяку и улыбнулась:
- Знаешь, я чувствую себя Золушкой. А ты - добрый волшебник из сказки. Наивное
сравнение, но это так. Сегодня ты сотворил для меня чудо.
- Дурочка. Мне же с тобой работать, - несмотря на бодрый тон, он выглядел
смущенным. - Я себе помог, только и всего.
- Как бы то ни было, еще раз спасибо. Увидимся.
- Думаю, скоро, - он прищурился. - А для кого ты пела?
- В каком смысле "для кого"?
- Если выходит хорошо, то это точно значит - песню исполняли от души. А от души
может исходить только личное послание. Кому ты сейчас пела, секрет?
- Хм... Я как-то не задумывалась. Но тема интересная...
- Сохрани это состояние в памяти, помни о том человеке, когда пойдешь на сцену. И все
будет тип-топ, - он козырнул ей в воздухе.
Маша медленно спустилась по ступенькам, медленно вышла на улицу.
Для кого же она пела? Может быть, Федя в кои-то веки ошибся? Опыт у него, конечно,
огромен, но и на старуху бывает проруха.
- Мария!
Маша обернулась. Александр отлепился от автобусной остановки и помахал ей рукой.
Она мотнула головой, чтобы отогнать мысли, и шагнула ему навстречу.
- Английский аристократ путешествует общественным транспортом. Издатели Книги
рекордов Гиннесса об этом знают?
Он оперся на свою трость, которую, похоже, из рук никогда не выпускал:
- Я не могу водить машину в Москве. Тут левостороннее движение. А я привык к
правостороннему. Приходится брать такси. Мы договорились с Сержем встретиться в студии,
но, когда я входил, он вылетел из подъезда с видом разъяренного льва, которого погрыз
молодой соперник.
- Надеюсь, обошлось без столкновения?
- Что вы! Он предложил встретиться попозже.
- Побежал зализывать раны.
- Скорее всего. Ну а вы? - В его глазах засветилось участие. - Вы в порядке?
- Подождите... - Маша задумалась. - Вы прождали меня на холоде два часа?!
- Из короткого разговора с Сержем я понял, что он оставил вас в студии, - извиняясь,
сообщил аристократ.
- И вы не зашли?! Даже из любопытства?!
Он глянул в сторону, потом улыбнулся:
- Вы обедали? По вашему виду я склонен предположить, что вы умираете с голоду. Я не
столь долго в Москве, но, представьте себе, уже успел открыть одно неплохое местечко. Во
всяком случае, устрицы там подают свежими.
Он закрыл тему ее провала так легко, словно ни на секунду не усомнился, что это всего
лишь небольшое недоразумение. Мало ли что случается на работе? Бывают удачи, бывают и
мелкие неприятности. Все образуется.
Александр поймал такси, посадил Машу в машину, не переставая болтать о разительных
переменах погоды за последние недели, о том, как его такие перемены удивляют, о том, что он
никогда не видел такого мелкого и колючего снега, хотя бывал в разных частях мира, и в
Канаде, к примеру, можно нарваться на настоящий снежный ураган, а на острове Гренландия
белые медведи закрывают черный нос, чтобы их не заметили...
Маша слушала его вполуха, удивляясь дару этого человека: в одну минуту, не произнеся
ни слова утешения, он заставил ее поверить в себя. Он показал ей, что он в нее верит, и это
почему-то было для нее особенно важно. Сидя в теплой машине бок об бок с этим веселым
молодым человеком, который прикатил из самой Англии, а говорил по-русски лишь с легким
акцентом, она чувствовала себя очень хорошо. На мгновение ей показалось, что он самый
близкий для нее человек в этом мире. Он ее ангел-хранитель, который может помочь во всем.
Ну абсолютно во всем. Он никогда не причинит ей ни боли, ни страданий. Он всецело на ее
стороне.
В ресторане Александр заказал устрицы и белое вино.
Причем с выбором вина вышла заминка. Он долго мучил официанта, прежде чем
остановиться на какой-то марке.
И это соглашение для него скорее было сомнительного рода компромиссом.
- Н-да... Вином, разумеется, лучше наслаждаться во Франции, - извиняющимся тоном
проговорил он, когда официант удалился.
Машу же в данный момент занимало совсем другое.
Она понятия не имела, как выглядят устрицы, как их есть и стоит ли их есть вообще. И
она не могла разделить энтузиазм англичанина, который весь подобрался и подался вперед,
когда тарелки с открытыми ракушками поставили на стол.
Когда певица увидела содержимое этих ракушек, аппетит ее покинул. Скорее всего,
навсегда. На тарелке она узрела желтоватую слизь. Она опасливо покосилась на сэра Доудсена.
Тот выжал лимон на дрянь в своей тарелке и, к великому ужасу девушки, подцепив одну из
ракушек, быстро ее выпил. Машу невольно передернуло.
Он этого, слава богу, не заметил. Она взяла бокал и глотнула вина - кислятина, брр!
Далее так себя вести было бы неприлично. Она покосилась на свою тарелку и... отвела глаза в
сторону. Нет, она никогда не сможет это съесть. На секунду ей показалось, что желтая слизь
еще и шевельнулась. Фу!
Он вдруг замер, так и не донеся до рта очередную ракушку. Потом побледнел, подозвал
официанта и попросил меню.
- Мария, мне нет прощения, - глухо пробормотал он. - Видите ли, для меня само
собой разумеется, что если в ресторане подают приличные устрицы, то все их и заказывают.
Мне даже в голову не пришло, что вам может не понравиться этот заказ. Разумеется, будь мы в
другом месте, где не было бы этих устриц, я предоставил бы вам право сделать заказ. Простите
меня. Простите, хотя я болван.
- Уберите блюдо от дамы! - попросил он официанта.
Маша облегченно вздохнула, когда тарелка исчезла у нее из-под носа, и улыбнулась
аристократу, глянув на него поверх меню:
- Вы напрасно себя терзаете. Перестаньте.
- Нет-нет, я поступил просто ужасно.
- Я вас отведу в блинную на Сретенке, и мы будем квиты. Договорились?
- Это хорошее место?
- Отвратительное! - рассмеялась она.
Когда с обедом было покончено, Маша поняла, что пора заговорить о причине, по которой
она звонила ему утром. Иначе будет неприлично, словно она выманила его на свидание.
Аристократ рассказывал ей о приключившемся с ним забавном эпизоде. О том, как однажды в
его квартиру забежал огромный кот. О том, как он разыскал его хозяина и что хозяин этот
оказался рьяным кошатником. Все это было очень весело, но Машу стала точить неловкость ее
положения. Александр замолчал на минуту, отпил вина и, словно угадав ее мысли, посмотрел
на нее серьезно.
- Теперь ваша очередь, - проговорил он с дружеской теплотой. - Что вы хотели мне
рассказать?
- Трудно начать... - Она покраснела. - Не знаю, с чего...
- Попробую подсказать. Вам было страшно. Вы вспомнили о Боброве. Именно с Сержем
были связаны ваши страхи?
Она подумала, вздохнула и ответила:
- И да и нет. Видите ли, мне бы хотелось узнать о нем побольше. По понятным
причинам. Он - мой продюсер.
А Ирма Бонд...
- Насколько я понимаю, он не был ее продюсером в прямом смысле этого слова.
- А не в прямом - был, - настояла Маша. - Он ее нашел, он ее раскрутил. Как и меня.
Вернее, нашел, как меня. Но пока дальше этого дело не продвинулось.
- Обязательно продвинется, - заверил ее сэр Доудсен. - Серж, по-моему, не тот
человек, который останавливается на полпути.
- Вам не кажется, что история с Ирмой повторяется? - Она опасливо замерла, понимая,
что требует от собеседника невозможного - определить, убийца его друг или нет. Это для
такого-то деликатного человека!
- Вы хотите сказать, "повторится"? - Лицо его осунулось как-то в одночасье. - Маша,
мне трудно ответить вам на этот вопрос. Серж очень непростой человек. Я знаю его совсем
недолго, но из моих наблюдений уже могу сделать кое-какие выводы. Я присутствовал, когда
он увидел вас впервые. Это было похоже на.., на... - Он задумался, а потом тихо произнес:
- На чувство. Он увидел в вас то, чего больше никто не смог бы разглядеть. Он
почувствовал вас и потянулся к вам всем своим существом. Он забыл обо всем на свете.
Маша с трудом переваривала эту информацию.
- Вы говорите о вере в артиста, как о романтическом чувстве. - В ушах у нее шумело,
голова кружилась, хотя, вполне возможно, виновато в том было выпитое вино. - Я для него -
увлечение. Знаете, одни собирают марки, другие - талантливых артистов. Он верит в меня, он
видит во мне талант, который, кстати сказать, я пока не наблюдаю. Его страсть - страсть
Пигмалиона, желающего сотворить из глины прекрасную скульптуру. Он сам мне говорил.
- Может быть, вы и правы, - как-то нехотя согласился аристократ. - Но в любом
случае у него нет причин вас убивать. Он нормальный человек, а нормальному человеку не
придет в голову стрелять в женщину без достаточных на то оснований. А у Сержа нет
оснований стрелять в вас.
"Еще как есть", - подумала она, вспомнив о кулоне, хотя о нем она еще утром решила
Александру не рассказывать.
- Он вам рассказывал, как Ирму застрелили? - вместо этого спросила она.
- Я был вместе с ним, когда ее нашли. Я не могу забыть ее глаз. Такие надменные.., и
такие... - Он вдруг оборвал себя на полуслове и, кашлянув, закончил:
- Но это уже пустые сантименты.
- Вовсе нет, - горячо запротестовала Маша. - Ведь Бобров тоже там был. Расскажите,
как он себя вел? Мне важно это знать. Ну, пожалуйста.
- Видите ли... - осторожно начал Александр, стараясь не глядеть ей в глаза. - Я не
могу рассказать вам всей истории. Это не моя тайна, а потому... Серж, разумеется, очень
расстроился. Кроме того, Ирма не успела передать ему какую-то очень для него важную вещь..,
это осложнило дело...
Бокал в руке Маши дрогнул. Александр замолчал, внимательно посмотрел на нее и вдруг
хлопнул себя по лбу:
- Боже мой! Я только сейчас вспомнил, где я вас видел! В ночь гибели Ирмы, у
концертного зала, на улице.
Помните?
Теперь и Маше наконец стало понятно, почему он всегда казался ей знакомым. Хотя их
встречу вряд ли можно было таковой назвать. Они столкнулись в прямом смысле этого слова и
увидели друг друга лишь мельком. Она медленно кивнула.
- Я была на концерте. Меня Ася пригласила. - Она поперхнулась и зачем-то
поправилась:
- Анастасия.
А потом случилось совсем уж странное. Словно невидимая рука развязала удавку на ее
шее, и чувства, мучившие ее со вчерашнего вечера, хлынули из нее потоком слов:
- Поймите меня, пожалуйста! Хотя я и сама себя понять не могу. Все так перепуталось в
голове. Я сейчас скажу странную вещь, но мне кажется, что два эти убийства связаны! Я не
могу объяснить, почему... Не могу. Я не могу сказать, знала ли вообще Ася Ирму, но то, что
Бобров прямо или косвенно причастен к этим убийствам, я почти уверена! Я случайно
услышала его разговор с каким-то мужчиной. Вот почему я испугалась. Они говорили обо мне.
Вернее, мне так показалось, хотя имя мое и не произносили. Они спорили, кому я достанусь.
Вернее, кто меня подчинит... Это было ужасно!
- Почему же вы подумали, что говорят про вас? - Александр нахмурился. - Я уверяю
вас, у этих людей много партнеров по бизнесу, среди которых встречаются и женщины. Они
могли говорить об одной из них.
Он успокаивал ее, хотя сам разволновался ужасно. Но разволновался он не из-за Маши.
- И Ася... - Она прерывисто вздохнула. - Ася была на приеме в посольстве. В
английском посольстве.
- Да? - Он смотрел на нее не отрываясь, но словно не видел, думая о своем. - Я помню
Анастасию на приеме в посольстве. На ней был, знаете ли, такой кулон. Очень красивый.
Сначала я не придал этому значения, но... Она вам рассказывала, как он у нее очутился?
Бокал снова дрогнул в ее руке. Она заставила себя держать спину прямо, как у станка. С
предельной осторожностью поставила бокал на стол и медленно убрала дрожащие руки на
колени. Язык ее одеревенел.
- Т-то есть как.., очутился?
Благодарение небесам, Александр расценил это замешательство как всякий аристократ.
Он ужаснулся собственным словам:
- Простите! Я вовсе не имел в виду ничего плохого!
Я хотел спросить, может быть, она рассказывала, где она купила это прелестное
украшение, или, может быть, это чей-то подарок? Девушки любят обсуждать такие темы.
- А-а-а... - протянула Маша, пытаясь унять дрожь в голосе. - Я-я н-не знаю...
Кажется, ей кто-то его подарил. Но она не особенно распространялась о таких вещах.
Я вообще не видела того украшения, о котором вы говорите.
Распрощавшись с Машей, сэр Доудсен направился в другой ресторан на встречу с
Сержем.
"У них рестораны как у нас клубы", - подумалось ему.
Впрочем, эта было лишь одна мимолетная мысль, вклинившаяся в его размышления о
только что закончившемся разговоре с Марией. Разговор этот оставил в душе Александра
неприятный осадок. Девушка знала о кулоне.
Как? Это другой вопрос. Вполне возможно, сама Анастасия ей и рассказала. Но тот ли это
кулон, который с таким энтузиазмом разыскивал Серж?
"Это очень плохая история, - сказал себе Александр, приближаясь к дверям
ресторана. - Отвратительная, грязная и недостойная игра мужчин, по вине которых уже не
одна, а две женщины погибли. Это нужно прекратить".
Но как? Разве может он в одиночку противостоять двоим? И не в открытой борьбе, что
было бы н
...Закладка в соц.сетях
