Жанр: Детектив
Шкура неубитого мужа
...осто я хорошо справляюсь с обязанностями бойфренда. Слушай, когда выведешь
меня в тираж, может, примешь в личные секретари?
- Дурень! - Она легонько стукнули его по руке и помчалась в зал отпрашиваться у
Вовика.
В Дом художников на Крымском валу они попали почти под закрытие. Влетели на второй
этаж и лихорадочно огляделись. Народу было немного.
- Маша? - удивился Коля и, отлепившись от стены, пошел ей навстречу, совершенно
недопустимо разглядывая. - Как ты изменилась!
Она уже и забыла, что с ней здорово поработал стилист.
Что спортклуб и солярий стали ее образом жизни, что одежда на ней из дорогих магазинов
и что Егор, держащий ее за руку, похож скорее на супермодель, нежели на бармена.
Художник же выглядел как и прежде, если не считать, что его распирала гордость.
Распирала настолько, что Маше показалось, сейчас на нем его неизменный свитер разорвется.
Она представила мужчин друг другу и, не давая времени на обмен любезностями и пустой
разговор, дернула его за рукав:
- Веди, показывай свой шедевр.
- Ходить далеко не нужно. Картину видно из любой точки этого зала, - пафосно
растягивая слова, проговорил он и широким жестом указал на внушительных размеров
полотно, висящее на противоположной стене.
Все надолго замолчали, рассматривая работу.
- Что скажешь? - наконец не выдержал Коля. - Это ужасно?
По тону было понятно, что сам он именно на такой эффект и рассчитывает. Маша
хлопнула глазами. Более отвратительного зрелища ей еще не доводилось видеть. И дело было
не в банальности сюжета: голая Катька лежала на диване, покрытом шкурой леопарда в позе
классической Данаи Рембрандта. Правда, Катька была куда костлявей натурщицы знаменитого
мастера. Может быть, поэтому кулон Ирмы Бонд, много преувеличенный в размерах автором
работы, смотрелся на ней как сверкающий булыжник. Одним словом, не заметить его было
нельзя.
Ужасали в картине излишне густые краски, словно художник нарочито выделил каждую
деталь. Одним словом, полотно "орало во всю глотку" излишками. А огромная позолоченная
рама только усиливала впечатление.
- Ну.., я бы сказала... - замялась она, стараясь не встретиться взглядом с художником.
- Круто! - неожиданно выступил Егор, и в голосе его слышалось неподдельное
восхищение. - Это же истинный кич. Отсутствие какого-либо вкуса. Другими словами,
абсолютная безвкусица. Это хаос порядочности, это космос. Космос! Потрясающе! - Он
энергично встряхнул руку польщенному автору.
- Да, это мой стиль, - самодовольно заявил тот. - Я наконец-то нашел, что искал. Свой
стиль! Свою нишу.
Свою руку, свои краски. Эта работа - мой первый шаг.
Конечно, не все еще удалось.
"Господи, куда же еще хуже?" - в ужасе подумала Маша.
- А.., а что говорят специалисты? - Она сделала над собой усилие и улыбнулась,
притворившись, что всецело присоединяется к мнению Егора.
- Понимаешь, - с жаром заговорил Колька, - моя работа вызывает одну реакцию у
всех - шок. Длительный. Это очень хорошо. Есть работы, которые ничего не вызывают.
Оглядись. Что ты думаешь вон о той ерунде?
Поле, цветочки... Дрянь. Я уж молчу вон о тех яблоках в солнечных лучах. А справа
висит что за гадость? Вычурно, претенциозно, но пусто. Правда? А моя картина притягивает.
Создается ощущение, что она висит в зале одна. Не так ли?
- Точно! - с энтузиазмом поддакнул Егор.
- Вот! - Колька занес над головой указательный палец. - Потому что она талантлива.
Да, она написана в новом жанре, но она притягивает! И это главное. Специалисты примерно так
и говорят. Ну... - Тут он опустил руку и закончил уже куда тише:
- Когда перестают твердить: "Какой ужас" и "Какой кошмар".
В этот вечер Маша вышла из Дома художников с ощущением, что ей никогда не понять
людей, которые хотя бы два года занимались в художественной школе.
У Александра тоже выдалась непростая неделя. Неделя постоянных встреч, ругани с
будущим депутатом Карповым, предвыборная платформа которого теперь в глазах
англичанина, слегка пообтесавшегося в российских деловых кругах, выглядела полным блефом.
Неделя перебранки с Бобровым, который никак не желал ему содействовать, неделя
переустройства офиса филиала. В наборе сотрудников и выборе здания офиса он полностью
положился на Варю, однако документацией пришлось заняться самому. Его неприятно удивили
некоторые подробности сделок, как он понимал, лишь частично всплывшие в документах.
Виталий - его зам - поработал на славу. А вот на чью - осталось для него загадкой.
Трудность заключалась в том, что большинство договоров подписал Александр, но деловые
контакты были в руках заместителя.
"Не будешь отлынивать от работы, профан, - поминутно ругал себя сэр Доудсен. -
Занялся не своими делами, раскрывал чужие секреты, а своя фирма почти потонула. Ее чуть
было не опозорили".
Дело приобрело серьезный оборот. Если он не предпримет каких-то шагов, то репутация
компании Speed пострадает не только в России, но и во всей Европе, что, разумеется, куда
страшнее.
И всю неделю Александр предпринимал эти шаги, он лично встречался с компаньонами,
заново налаживал маршруты, искал новые возможности. Единственным опасным тупиковым
делом к концу его трудов оставалась доставка гуманитарной помощи. Он не знал, как избежать
подмены груза на таможне.
В среду утром он поднялся как раз с ощущением, что не видит выхода из сложившейся
ситуации. Его обложили со всех сторон. Если он начнет кампанию по оглашению безобразий с
подменой гуманитарной помощи на хозяйственное мыло, то обвинят его. Причем тут же
взорвется пресс-служба таможни, да и ивановские чиновники, которые, как догадывался
аристократ, получают неплохую мзду за молчание, перестанут молчать. Ему намылят шею все,
кому не лень.
Он уже начал подумывать: а не применить ли ему метод Дж. Росмонда, навязываемый ему
Ви? Может, холодный душ прочистит ему мозги, и решение появится само.
Но звонок в дверь прервал этот едва начавшийся процесс возрождения и перехода к
здоровому образу жизни. Наверное, Дж. Росмонд сжал кулаки в бессильной злобе.
В квартиру его, как всегда без приглашения или хотя бы уведомления о визите, ввалился
кошатник Борис Климов.
- Привет, привет! - радостно пропыхтел он.
Он водрузил на журнальный столик огромную дорожную клетку с Варфоломеем,
постучал по ней, промурлыкав несколько ласковых фраз своему любимцу, и только после этого
глянул на хозяина дома. В глазах его светилось всеобожающее добродушие абсолютно
счастливого человека.
- Только что из аэропорта, даже вещи в квартиру не закинул, - сообщил он
оторопевшему Александру. - Не хочу Вафочку выпускать, я ненадолго.
- Вафочку? - переспросил сэр Доудсен, с сомнением глянув на клетку, которую
целиком заполонил огроменный серый кот.
- Ха! - Лысый череп Климова налился краской, став похожим на перезрелый
помидор. - Ты знаешь, кто придумал ему это прозвище? Виолетта! Да, да. Она его назвала
Вафи. Ты не поверишь, у моего Варфоломея от этого прозвища улучшилось настроение. Леди
Харингтон, эта умнейшая женщина, быстро поняла почему. Веришь ли, она читала, что коты и
вообще все животные лучше переносят короткие клички, состоящие из двух слогов и
кончающиеся на "и". И не правы те хозяева, которые называют своих котов, ну и прочих
животных как-то вычурно.
Беатриче там или Сигизмундия. Теперь-то я понимаю, это красиво, но для ушей
животного, а особенно кота, неприятно. Теперь я понял, а тогда у нас с леди Харингтон была
длинная дискуссия. Виолетта - ангел, сразу приняла мою сторону и держалась ее до
последнего. Пока сам доктор Уинсли не подтвердил предположение ее матери.
Представь, как только я начал звать Варфоломея Вафи, он тут же перестал шевелить
ушками. Даже когда третьего дня была жуткая гроза, собаки выли за окном и птицы так и
метались у земли, так и метались. А моему Вафи хоть бы хны. Он вообще всю поездку был в
прекрасном расположении духа. Только слегка взгрустнул, когда прощался с Виолеттой.
Александр, обессилев от потока слов, извергаемого кошатником, рухнул в кресло. У него
сдавило виски.
Климов расценил это как предложение и сам плюхнулся в соседнее.
- Хочу тебе сказать, - он вдруг заговорил тише и проникновеннее, - я понимаю твои
чувства к Виолетте. Не думай, я понимаю и всячески одобряю твой выбор. Она - чудесная
девушка. Да что там чудесная, - он хлопнул ладонью по колену, - превосходная! Тебе
повезло, приятель!
Истинно повезло! Просто нечеловеческое везение - заполучить в жены такую девушку.
- Благодарю, - проскрипел сэр Доудсен, который прекрасно существовал без
напоминаний, что с некоторых пор он является женихом Ви.
- Нет, правда. Кстати, она передает тебе привет и весьма сожалеет, что ты так редко ей
звонишь.
- Она тоже меня не балует, - ответил Александр.
- Это же девушки! - наставительно проговорил кошатник. - Они ждут до последнего,
а потом обижаются.
Прискорбная, доложу я тебе, ситуация. Но Виолетта - она просто святая. Она постоянно
рассказывала о тебе, о том, какой ты замечательный, какой добрый, умный, честный, одним
словом, я у тебя как раз поэтому.
- "Поэтому" почему?!
- Ну.., видишь ли... - смутившись, замялся Борис, однако сделал над собой усилие,
снова хлопнул ладонью по колену и продолжил:
- Она меня сильно вдохновила.
И я решил, что должен тебе помочь. Ты совсем один в чужой стране. И на плечах у тебя
абсолютно гиблое дело.
Вот, думаю, нужно такому хорошему человеку помочь. Тем более что я ведь тебе обязан.
Очень сильно обязан. Ты предупредил меня о салфетках, о всех этих тонкостях этикета...
- Но, насколько я помню, мы квиты.
- Это-то да, но все-таки... Я же не знал, что все так здорово получится. Я ведь произвел
впечатление. Я был великолепен за столом. Да моя мама разрыдалась бы от гордости, если бы
увидела. Так что выкладывай, друг, выкладывай все без утайки. Я пришел тебе помочь, и баста.
Не уйду, пока не сделаю для тебя что-нибудь полезное.
Александр уже было потянулся за тростью, дабы привести в чувство разгоряченного
визитера, но передумал.
Новоявленный Дон Кихот действительно мог ему пригодиться.
- Насколько хорошо вы знаете компанию Бессмертного? - осторожно поинтересовался
он.
- Ты чо, брат! - радостно воскликнул тот. - Я по ней диссертацию могу написать. Он
же мой конкурент.
- Интересно, кому он не конкурент?.. Ну да ладно.
Мне бы хотелось кое-что ему продать.
Климов прищурился:
- Так, чтобы хозяин пока не знал? Так сказать, товар - инкогнито?
- На вашем языке "кот в мешке", - усмехнулся сэр Доудсен.
- Хорошая шутка, - оценил кошатник. - Будем действовать через подставные фирмы.
Есть у Бессмертного такая слабость - заводить кучу фирм-спутников, которые
самостоятельны в юридическом смысле слова, но на деле входят в его концерн. Сеть этих
фирмочек, выполняющих всякую мелочь, - это его конек.
- Но ведь они должны сообщать о происходящем в центр.
- Знаешь, - задумчиво изрек кошатник, - в большом стаде всегда найдется
пара-тройка больных овец. Чем больше стадо, тем больше больных овец - от этого не уйти.
И вообще, за таким количеством фирм трудно вести надлежащий контроль. Где-то в
Сибири или в Саратове обязательно сыщется конторка, про которую уже давным-давно забыли.
Открыли ее для какого-нибудь левака лет пять назад, дело сделали, а закрыть поленились. А
потом все быльем поросло. Но люди-то там работают, и документы, свидетельствующие о
причастности Бессмертного к ней, в полной сохранности. Так что нужно эту конторку только
отыскать да прикупить того человечка, который там сидит. Наверняка обиженный, что центр
его забыл.
- Но я должен что-то сделать для вас взамен, - предположил Александр.
Борис только руками на него замахал:
- Да ты чо! Я ж от чистого сердца. И потом, - тут он кашлянул, - не все тонкости
этикета мы еще изучили, ведь так?
Маша ввалилась в квартиру уже за полночь. Близились съемки клипа, и, чтобы не
затягивать работу перед камерами, Вовик гонял ее и кордебалет до самой ночи. Пришлось
отменить спортклуб с массажем и солярием. Правда, о последнем решении Бобров отозвался
раздраженно:
- Народу не танцы ваши нанайские нужны, а твоя смазливая, загорелая рожа.
В последние дни он был очень груб с ней. Маша едва не плакала после каждого их
разговора. Он вполне спокойно и вежливо общался и с Вовиком, и с Игнатом, и даже с
ребятами из танцевальной группы. Но что касается солистки. - на нее он неизменно смотрел с
плохо скрываемым раздражением. Это в лучшие дни. В худшие - с откровенной злостью. За
малейший проступок он распекал ее так, словно она виновна по меньшей мере в "третьей"
мировой войне. Оступилась, когда танец показывали на днях, так такое началось - Серж ее с
грязью смешал.
Обозвал "коровой на ходулях", "каргой", "толстухой" и "неумехой".
Немного спасал ситуацию Егор. Теперь он старался встречать ее с репетиций. Когда мог,
но часто не получалось - все время отнимало новое дело. Какое - пока он не говорил.
Скрывал, чтобы сюрприз сделать.
Александр звонил пару раз, спрашивал, как жизнь, сочувствовал, что ей приходится так
много работать. Пытался пригласить ее в Третьяковку. Так смущался, несчастный! Объяснял,
что невеста настаивает, чтобы он туда сходил. Мол, желает видеть у алтаря высококультурного
человека.
"Дурочка какая-то, - подумала Маша. - Можно подумать, Александр и без Третьяковки
недостаточно культурен. Бред! Ей повезло, можно сказать, а она еще веревки из него вить
пытается. И как это такие замечательные мужики все терпят! Наверное, она красавица
писаная".
Сегодня Егор не пришел, у него была смена в баре. Маша рухнула на диван, включила
телевизор, вяло размышляя, стоит ли подниматься, тащиться на кухню и готовить ужин, когда
даже на первый пункт из намеченного плана сил не было. На экране кто-то стрелял, кто-то
кого-то лупил по физиономии, приговаривая: "Будешь знать, мать твою, будешь знать!" В
общем, проникнуть в суть драмы ей не удалось. На другом канале беспристрастный диктор
оглашал новости, на третьем дружная семья разом пила не то йогурт, не то молоко, рассказывая
зрителю, как это вкусно. Маша не поверила, переключила.
Так и нажимала бы на кнопки пульта совершенно бесцельно, если бы телефон не
зазвонил. Поднимая трубку, она ожидала услышать кого угодно: раздраженного Боброва,
усталого Егора, вежливо извиняющегося Александра, но только не хриплый, измученный голос
Кольки.
- Маша, ты? - как-то вяло поинтересовался он, словно набирал номер наугад,
совершенно не ожидая, что ответят.
- Я... - почему-то она растерялась.
- Ты дома?
- Нет, в метро еду, - съязвила она.
- Это хорошо, - он как-то странно икнул и, охнув, прошептал:
- Машенька, у меня большие проблемы.
- Что?! Какие проблемы? - Она ничего не понимала, но голос его ей не понравился. Он
был каким-то неестественным, странным. Таким он не говорил никогда.
- Маш, ты не могла бы привезти тот кулон, ну, ты помнишь, который Аська носила...
- Сейчас?! - Она машинально глянула на часы, стрелки показывали половину первого.
- Я понимаю, что поздно, но худсовет выставки выдвинул условие, - заговорил он
бодрее. - Понимаешь, нужно переписать этот чертов кулон. До завтра. Иначе картину снимут
с аукциона.
- Как это? - удивилась она.
- Да, говорят, он не в стиле. В общем, я с ними согласился. Звоню тебе с четырех вечера,
и все мимо. Очень нужно, ну, пожалуйста. Ты поняла, какой кулон?
- Перестань говорить так, словно у меня их дюжина, - огрызнулась она. - Как они
могут диктовать тебе свои условия? Это же твоя работа. Ты это украшение видишь таким,
каким изобразил. Почему ты должен что-то переделывать из-за критики какого-то там знатока.
Это нелепо, подумай сам!
- Знаю, знаю, - поспешно согласился он. - Но они действительно имеют право
диктовать условия. Тут на карту многое поставлено. Для меня это целая жизнь, другая жизнь,
понимаешь? На аукцион выставляют только победителей. А моя работа не победит, если я не
перепишу кулон. Теперь ясно? Аукцион - это огромные деньги.
Я смогу поехать во Францию, в общем, помоги мне, пожалуйста.
- Может, ты сам прие...
Он ее резко перебил:
- Нет-нет, обязательно сегодня, пожалуйста, это важно. Договорились? Ты сможешь его
сейчас забрать?
- Забрать?! - Она окончательно перестала понимать смысл происходящего. С чего это
Колька решил, что кулон она хранит не дома.
- Скажи, что сможешь, - взмолился он.
- Ты сошел с ума, - отрезала Маша, поняв, что непременно должна поехать к
сбрендившему художнику.
Только по пути заедет в аптеку и купит что-нибудь успокоительное. Эта выставка его
доконала. "Нашел свой стиль!
Абсолютная безвкусица!" Похоже, нечто подобное у него в голове поселилось. - Ладно,
я привезу тебе кулон. Только не плачь.
Она положила трубку и поднялась с дивана. Странный был разговор. И просьба у Кольки
странная. Хотя, с другой стороны, мало ли что бывает у людей. У одних сумасшедший
продюсер со своими нереальными требованиями, у других худсовет, тоже, кстати, не вполне
вменяемый. Могли бы хоть за день предупредить. Картина висит неделю, а они только
накануне оглашения результатов спохватились. Она открыла нижний ящик комода, вытащила
из-под белья маленькую коробочку, открыла ее. От макушки до пяток по телу пробежала
дрожь. Камень холодно сверкнул в стоваттном луче электрической лампочки.
"Почему он говорил так странно? Почему он сказал, что кулон я храню в другом месте? И
почему он вспомнил про Аську? Ведь при нем я отдавала кулон Катьке. И первое, что он
должен был сказать, если речь зашла об этом чертовом украшении, так это примерно:
"Помнишь кулон, который ты нам с Катькой одолжила и который я изобразил на картине?"
Почему же он заговорил про Аську?"
Она кинула коробочку на диван, заходила взад-вперед по комнате, размышляя. Сердце
бешено колотилось, в висках стучало, руки тряслись. Она вдруг остановилась у окна, задернула
тяжелые гардины. Замерев, попыталась понять причину своего взвинченного состояния. И
наконец сообразила - ей страшно. Безумно страшно. Что-то в разговоре с Колькой было не
так. Да и не что-то, а все не так. Голос у него был странный, смысл речей - и того
удивительнее. Он словно намекал ей на что-то. На какую-то опасность... Господи, ну конечно!
Аська. Колька пытался сказать, что и он, и Маша из-за этого кулона находятся в смертельной
опасности. Что у него есть последний шанс - позвонить ей и попросить привезти вещь. Скорее
всего, в квартире художника ее ждут убийцы Аськи, которые разыскивают кулон Ирмы Бонд по
всей Москве.
Каким чудом они вышли на Кольку? Чудом? Да он же его написал на холсте! Идиотка, вот
она кто! Ей же нужно было предупредить Колю после убийства Аськи, чтобы он ни под каким
видом не выставлял картину на всеобщее обозрение. Но она не сообразила. Да что там
говорить, она вообще выкинула из головы, что Колька собирается выставлять именно картину с
кулоном.
Значит, теперь он в смертельной опасности. Наверное, и говорил с ней под дулом
пистолета. И придумал версию, будто бы она хранит кулон в неведомом ему месте, а не у себя
дома, только чтоб убийцы к ней не приехали. Из этого следует, что он ее спас, а теперь ждет
ответных действий от нее. Если она не приедет к нему, те, кто сейчас держит дуло у его виска,
Колю убьют. А потом начнут и ее разыскивать. И теперь для них это несложно.
Что ей делать? Что?! К кому обратиться за помощью?
Она схватила телефонную трубку, набрала номер Боброва. Сначала мобильный -
"абонент временно недоступен", потом домашний - длинные гудки. Звонить в милицию? И
что она скажет уставшему дежурному, вяло отвечающему на сто звонков в час? "Ах, не могли
бы вы составить мне компанию и прокатиться на другой конец города, потому что мне кажется,
нет, я не вполне уверена, но..." - на этом месте он скорее всего повесит трубку.
Она позвонила в бар, хотя и не понимала, чем может ей помочь Егор. Ей ответили, что
сегодня не его смена.
Значит, ко всему прочему он ее еще и обманывает. Может быть, он уже мчится к ней на
всех парах? Но есть ли у нее время для ожидания? Долго ли будут терпеть те, кто сейчас в
гостях у Кольки?
"Господи, наверное, они его били", - мелькнуло в голове.
Зачем она об этом сейчас подумала? Минут пять она не могла собраться с мыслями. Перед
глазами мелькали картины жестоких избиений. Одна страшнее другой. Она снова набрала
номер. Когда на другом конце провода ответили, она то ли от ужаса, то ли от неловкости
пролепетала:
- Мистер Доудсен?
- Мария? - удивился тот.
Она закрыла глаза, представив, как он глянул на часы.
Зачем она ему звонит? Зачем? Что может сделать английский аристократ с русскими
бандитами?
- Мария, что случилось?!
Она вздрогнула, сообразив, что молчит целую вечность, а он уже кричит ей в ухо.
- Э.., видите ли, в чем дело.., я.., ну... - Она понятия не имела, как ему все рассказать. И
если не все, то что?
И что затем попросить. Совета? Помощи?
- Проблемы с кулоном? - Неожиданно он успокоился. По тону, так даже усмехнулся.
- Откуда вы знаете? - на этот раз вскричала она.
- Долго объяснять. Это хорошо, что вы мне позвонили. Я сейчас приеду.
Она положила трубку и хлопнула глазами. Тело ее сковало странное оцепенение. Она
никак не могла понять, с чего вдруг первое, что пришло в голову Александру, - это кулон. Но
разве имеет это какое-то значение! Она желала помощи, она ее почти получила. Теперь главное,
чтобы бандиты их дождались. Может, Коле позвонить? Сказать, что она уже в пути. Пускай
успокоятся. Она уже взяла трубку, как в дверь позвонили. Прошло минут пятнадцать, а может,
и меньше.
Молодой аристократ начал сразу с дел. Попросил рассказать, что заставило ее обратиться
к нему. Подробности о том, как попал к ней кулон, не счел значимыми. Сказал:
"Потом". Зато детально выслушал все о разговоре с Колей.
Похвалил за догадливость. Он тоже решил, что звонок этот был странный и друг явно
пытался зашифровать между строк, что он в большой опасности.
- В милицию звонить бессмысленно...
- Но там же убийцы. Они Аську убили. - Маша всхлипнула, с ужасом понимая, что
сейчас расклеится. Странное дело, но, как только Александр появился у нее на пороге, у нее
словно груз с плеч свалился. Она расслабилась, ее перестало трясти, и, судя по всему, она
стремительно превращалась из стойкой девочки с Севера - без пяти минут уверенной в себе
звезды шоу-бизнеса - в обычную глупую провинциальную бабу, готовую распустить нюни.
- Они Анастасию не убивали. Мне кажется, это вряд ли, - Почему?
- Потому что вы все еще живы. - Он посмотрел на нее и, испугавшись своих
откровений, взял ее за руку:
- Мария, пожалуйста, не волнуйтесь. Я придумал неплохой ход. Раз кулон все еще в
Москве, значит, один человек, которого я подозревал, ни при чем. И он нам поможет.
- Кто он?
- Некий Климов.
- Тот, кто.., кто с Аськой...
- Именно он. - Сэр Доудсен ей ободряюще улыбнулся и подтолкнул к прихожей:
- Нужно спешить.
- А кулон?
- Хм... Не покажете?
Она прыгнула к дивану, схватила коробочку, раскрыла ее.
- Вы его вместе с телефоном храните? Забавно. - Он взял украшение, повертел его на
свету. Рассмотрел со всех сторон.
- Нет, телефон тоже принадлежал Ирме Бонд, - Есть! - удовлетворенно воскликнул он
и, подкинув кулон на ладони, сунул его в карман пальто. - Думаю, нужно его отдать тому, кто
алчет им обладать.
- Вот так просто? - удивилась она.
- Просто? Мне так не кажется... Но все-таки лучше его отдать. Вам пора выйти из этой
бессмысленной гонки. Пускай кролики грызутся между собой. - Он усмехнулся.
Дом, в котором жил Коля, показался Маше зловещим еще во дворе, несмотря на то что он
вполне приветливо светился желтыми окнами. В любую другую ночь она, скорее всего, сочла
бы и двор, и саму четырнадцатиэтажную "свечку" обыкновенной, но сейчас, трясясь от страха,
она оглядела строение, словно героиня жуткого триллера верзилу-убийцу, занесшего над ней
смертоносный топор или еще какую дрянь, которой собирался ее прихлопнуть.
Александр же держался спокойно и уверенно, будто бы он состоял в отряде "Альфа" и
освобождение заложников было его каждодневной работой. Единственное, что выдавало в нем
некоторое напряжение, - это походка, ставшая вдруг, как у барса на охоте, крадущейся.
- Ничего не бойтесь, - шепнул он, входя с ней в двери подъезда. - Помните, не в их
интересах вас убивать.
Во всяком случае, пока мы не отдадим им кулон.
- А потом? - выдохнула она.
- Потом.., потом будет видно.
- Не нравится мне это "будет видно".
- Мне тоже, но что тут поделаешь.
Ей стало стыдно. Сама втравила человека в сомнительное предприятие, вызвала его среди
ночи, а теперь еще требует, чтобы он ее успокаивал. Нахалка!
Маша обхватила себя за плечи, пытаясь собраться с силами и хотя бы не трястись. Вышло
не слишком хорошо.
- На лифте не поедем, идем пешком, - тихо проговорил он.
- Это же десятый этаж!
- Вот именно.
Она отметила про себя, что чем ближе к цели, тем больше он изъясняется загадками.
Зачем идти пешком, к примеру? Хотя.., наверное, он прав...
Во всяком случае, убедиться, прав он или нет, случая не представилось. Они дошли до
нужной квартиры без приключений, двигались с превеликой осторожностью, в тишине, словно
ожидая нападения за каждым лестничным пролетом.
Перед дверью слегка замешкались. Маша пыталась успокоиться, взять себя в руки, но
ничего не получалось.
Всю ее сотрясала крупная дрожь. Она прислушалась, за дверью было тихо.
- А может быть, мне все только показалась? - прошептала она.
И неожиданно услыхала от спутника:
- Я тоже так думаю.
- Да?! А зачем же вы меня пугали?
- А я вас и не пугал. - Сэр Доудсен усмехнулся. - Звоните смелее. Я надеюсь, что ваш
друг напоит нас чаем?
- Ox! - Она покачала головой и надавила на кнопку звонка.
Александр прилип спиной к стене за дверью, чтобы его не было видно в глазок.
"Зачем? - подумала Маша, дожидаясь, пока в невидимом коридоре Колькиной квартиры
отшаркаются и наконец отопрут дверь. - Ведь сам же сказал, что никого там нет!"
Но, увидав в полумраке прихожей чересчур спокойную физиономию
...Закладка в соц.сетях
