Жанр: Детектив
Шкура неубитого мужа
...ы такая же бесчувственная артистка, как я великолепный танцор. Я готов говорить с
вами о вашей подруге столько, сколько вам нужно. Но не сейчас. Сейчас вам стоит отвлечься.
Идемте, а то вы расплачетесь, и все решат, что вы готовите себя не на эстраду, а в хор
плакальщиц.
Общество жестоко.
- Вы все знаете об обществе? - Она поднялась, позволив ему увлечь себя на
танцплощадку.
- Общество везде одинаково. Нет более бездушного человеческого сборища, чем свет.
Уж поверьте мне.
Танцевал он не так плохо, как обещал. По крайней мере, он весьма уверенно вел
партнершу и ни разу не наступил на ее новенькие, купленные в дорогом магазине туфли.
- Если вы и на тайском так же читаете... - шепнула ему Маша.
- Увы.
- Ах, ну вот ты где! - Бобров бесцеремонно налетел на них и прекратил танец. - Саша,
ты мне страшно нужен. Я должен тебя кое-кому представить.
- Серж, - едва сдерживая возмущение, сухо заметил сэр Доудсен, - мы танцевали.
Простите, Мария, - он поклонился ей.
- Да? - искренне удивился меценат и развел руками:
- Не заметил.
Он был явно не в себе. Взгляд его как-то ненормально пылал, щеки, и без того не бледные,
теперь были похожи на половинки огромного помидора. Ко всему прочему он еще и нервно
озирался.
- Маша, я уведу твоего кавалера. Уж прости, детка.
Он схватил аристократа за руку и поволок к барной стойке.
- Не стоит называть ее "детка", - не выдержал сэр Александр. - Она этого не
заслуживает, как бы вы к...
- Да забудь ты на минуту о Маше! - нетерпеливо перебил его меценат и, резко
остановившись, развернулся к нему.
Аристократ со всего маху налетел ему на грудь. - Бобров и этого, казалось, не заметил.
- Помнишь, я говорил тебе о ней! - перешел он на жаркий шепот.
- О Марии?
- Да черт с ней!
- Выбирайте выражения! - возмутился сэр Доудсен и, высвободив руку из его пальцев,
отступил на шаг.
- Ладно, прости, - быстро согласился Серж. - Я говорил тебе о даме. Ну, вспомнил? О
ТОЙ даме!
- Честно говоря, я предполагал, что вы говорили о Марии, - озадаченно промямлил
Александр.
- Далась тебе эта Мария! Мария, Мария, - меценат закатил глаза. - Я тебя сейчас
представлю.
Он опять схватил его за руку и поволок вперед.
- Вот, - он наконец остановился и, отступив в сторону, явил глазам сэра Доудсена
красивую брюнетку с греческим профилем и гордо вскинутым подбородком, - Наталия
Касальская.
- Весьма польщен, - Александр поклонился.
Где он уже слышал эту фамилию?
- Что будем пить? - засуетился пылкий влюбленный - Мартини, ты же знаешь, -
грудным голосом произнесла красавица.
Александр взглянул на нее - ни дать ни взять роковая женщина. Таким на грудь нужно
таблички вешать, как на кабинку с высоким напряжением: "Опасно для жизни".
Хотя зачем? Она сама - ходячая табличка. Дама была потрясающе красивая. Она
находилась как раз в том возрасте, когда образ ее уже не портила девичья наивность, когда все
черты, все линии тела уже оформились. Она выглядела совершенной и абсолютно
неприступной. Наталия была высокой, чуть ниже самого Александра, и строй ной, но не
хрупкой. Она царственным жестом приняла бокал с мартини, медленно, закрыв глаза, сделала
небольшой глоток. Все ее движения дышали чувственностью, столь свойственной, что
называется, дорогим женщинам.
Александр за свою жизнь таких перевидал немало. И тем не менее слегка ошалел от
созерцания этой богини, словно для прогулки спустившейся к простым смертным. Он вырос
среди подобных ей - высоко ценящих себя. Но в отличие от них она действительно была
красавицей.
- Мы говорили о миниатюрах Тороса Рослина, - очень тихо сказала она. Настолько
тихо, что окружающие должны были вслушиваться, затаив дыхание, чтобы разобрать слова. -
Смешно.
- Что же смешного в миниатюрах Тороса Рослина? - удивляясь все больше и больше,
спросил сэр Доудсен, который представить себе не мог, что Бобров способен рассуждать не
только об этом редко произносимом в наши дни имени, но вообще о живописи. - Это, если
мне не изменяет память, представитель киликийской школы?
- Смешно, что ни я, ни Серж понятия не имеем об этом Торосе. Я поясню: мне
предложили купить часть его иллюстраций, вернее, две, к какому-то там Евангелию, но никто
не может определить, подлинник это или дешевая подделка.
- Часть иллюстраций к Малатийскому евангелию?!
- Вот видите, вы знаете больше нас всех, вместе взятых, - она растянула тонкие губы в
подобие улыбки.
- Знаю теоретически. Но купить эти иллюстрации невозможно. Они все -
собственность музеев, монастырей и библиотек. Я знаю, четыре подписные работы хранятся в
монастыре Святого Якова в Иерусалиме, еще слышал про США, Париж и Вену, в самой
Армении...
- Пф... - пренебрежительно фыркнула Наталия. - Это не аргумент. Вы же
догадываетесь, что большинство подлинников сейчас уже в руках частных коллекционеров. Я
что-то не поняла про "саму Армению"?
- Торос Рослин - армянский художник, миниатюрист XIII века.
- Вот как, - разочаровалась она. - А такое европейское имя...
- Вы интересуетесь средневековой живописью? - поспешно задал вопрос Александр,
чтобы скрыть неловкость момента.
- Абсолютно нет. Я вкладываю деньги.
- Тогда лучше не рискуйте. Хотя, кому взбредет в голову подделывать Тороса Рослина,
ума не приложу. Подобные вещи создают только для сумасшедших коллекционеров, а
наобум...
- Или для профанов вроде меня, - продолжила красавица. - Для тех, кто меряет
живопись долларами.
- Наталия, ты к себе несправедлива, - сладким голосом запел меценат.
- Брось, - сморщила та царственный нос. - Я не склонна приписывать себе лишние
достоинства. Мне хватает того, что у меня есть.
"Это точно, - подумал Александр. - Того, что есть, вполне достаточно, чтобы любого
свести с ума".
Оставшись одна посреди танцевальной площадки, Маша огляделась. Никто на нее не
обращал внимания.
Все присутствующие разделились на группки и весело болтали. Она нерешительно
шагнула к бару. Там происходило захватывающее действо - молодой бармен жонглировал
горящими бутылками, успевая при этом наливать из них в шейкер, смешивая замысловатый
коктейль.
Проделывал он это, по всей видимости, для себя, потому что никто на него внимания не
обращал. Маша облокотилась на стойку. Он, завидев ее, улыбнулся во все тридцать два зуба и
подмигнул. Установив одну бутылку на голову, бойко спросил:
- Чего изволите?
- Вот этого, - она кивнула на шейкер.
- Это же "Кипучий яд"! - он притворно округлил глаза.
- Ничего кипучего не вижу, - она грустно усмехнулась.
Бармен поймал все бутылки, до этого летавшие по воздуху, поставил их на стойку и
внимательно посмотрел на нее. Потом критически заметил:
- Н-да, вам действительно прописан "Кипучий яд".
Вам нужно взбодриться.
- Почему кипучий?
- Вот почему. - Он выхватил откуда-то длинную спичку, чиркнул ею и поджег
содержимое открытого шейкера.
Жидкость вспыхнула.
- Ax! - Маша отпрянула в удивлении.
Бармен перелил часть горящего напитка в специальный бокал, сунул в него соломинку:
- Быстро пейте, а то и эта прогорит.
Она в ужасе переводила взгляд со стакана на бармена:
- Я это не могу. Оно же горит!
- А что вы хотели? Вы заказывали "Кипучий яд", он уже почти весь выкипел, пока вы
тут капризничаете. Пейте, не пожалеете!
- А мне плохо не будет? - Она осторожно взяла бокал, на ощупь уже теплый.
- Обязательно будет. Я знаю свое дело.
- Ну и черт с ним! - с неожиданным ожесточением выдохнула Маша.
Ей вдруг стало ужасно себя жалко. Все ее бросили: и Бобров, притащивший ее сюда, и
аристократ, поначалу прикинувшийся таким милым. И вообще, она чужая на этом празднике
жизни. Никому не нужна! Ну и пусть она напьется, кому от этого будет хуже?!
Она закрыла глаза и с силой втянула в себя горькую маслянистую жидкость. Как ни
странно, "Кипучий яд" не обжег горло, а, наоборот, обласкал его.
- Да вы умеете пить! - с восхищением воскликнул бармен.
- Н-не очень. - Маша поставила бокал на стойку, чувствуя, как тело ее наливается
свинцовой тяжестью.
- Это "Кипучий яд", - не без гордости заметил бармен. - Сейчас растечется по жилам
и отравит весь организм.
- Р-раньше нужбыло предупр.., предупрждть! - выдавила она из себя, с ужасом поняв,
что язык ее не слушается. Впрочем, и ноги тоже. Колени ослабли, она повисла на высоком
табурете.
- Эй, идите-ка на воздух, - посоветовал бармен. - Будет легче. Проветритесь,
подходите еще.
- Всенепрменно! - заверила его Маша, с трудом продвигаясь к выходу.
Еще не хватало завалиться на чей-нибудь стол на первом своем светском рауте.
"Звезда хренова! - ругала себя Маша. - Пьяный ты заморыш, а не звезда!"
На холодном ветру ей стало куда лучше. И хотя ноги ее по-прежнему не держали, но
дышать стало легче, да и тошнота отошла. Хотелось одного - спать.
"Веселая получилась вечеринка, даже и не ожидала, - грустно подумала про себя
будущая знаменитость. - Надо предупредить Боброва и линять домой!"
Делая каждый шаг с предельной аккуратностью, она вернулась в гудящий зал. Там
начались массовые танцы.
Латиноамериканский ритм колыхал густой, горячий воздух, отчего Маше опять стало
нехорошо.
"Только бы добраться до Сержа", - взмолилась она, ч Словно в тумане, она увидела, что
где-то далеко в левой стороне зала красивый голубоглазый аристократ улыбается какой-то
греческой богине.
"Ну, все верно. Рыбак рыбака и тому подобное, - горько отметила она. - Две знатные
особы нашли друг друга в пышной толпе".
Голова у нее пошла кругом. Она завернула за угол и, спрятавшись за огромным деревом в
дубовой кадке, привалилась к стене. Чувство было такое, словно она умирает.
Словно ее и в самом деле отравили змеиным ядом. И теперь она прощается с шумным,
кипящим жизнью миром своим угасающим сознанием.
- Черт возьми, я вижу тебя насквозь! - прорычал с другой стороны дерева знакомый
голос.
Маша открыла глаза. Серж явно злился на собеседника.
- Иди ты! - огрызнулся незнакомый бас. - Кто ты такой, чтобы мне указывать!
Он двинулся было от него, но Бобров, схватив его за лацкан пиджака, с силой прижал к
стене.
- Руки! - прошипел незнакомец.
- Я все знаю! Ты ее убил! Ты!
Маша вздрогнула и совсем по-деревенски закусила кулак.
- Да хватит прикидываться. Она мне обещала отдать кулон, понятно? Зачем мне было ее
убивать? А вот тебя она послала!
- Хочешь на меня вину свалить! - прохрипел меценат.
- Или ты на меня?!
- Черт, куда она дела кулон, если не тебе сунула?
- Ха! Значит, напрасно девку кокнули, - зло съехидничал собеседник.
- И не смей смотреть в ее сторону. Понятно? - Серж часто задышал, видимо, едва
сдерживаясь, чтобы не перейти к решительным действиям. - Я ее оберегаю.
И от тебя в первую очередь.
- Ага, убил, так еще захотелось?
- Слушай, прекрати кривляться, иначе я за себя не отвечаю. Пока она со мной, храни
нейтралитет. Я - единственный близкий ей человек в этом городе!
- А если она не захочет твоего безраздельного покровительства? Не захочет, как
Ирма?! - упрямо настаивал бас.
- Только подойди к ней, я тебя в порошок сотру!
- Ты? - неизвестный презрительно фыркнул. - Да кто ты есть-то! Думаешь, ты все еще
крутой? Прошли твои времена, Серж. Ты не хорохорься-то без нужды, целее будешь!
- Ишь ты, как нос задрал, - не внял его увещеваниям Бобров. - Будто бы уже нашел
камешек.
- Считай, что нашел! Теперь он на нейтральной полосе. Кто первым схватит, тот и
победитель. И отпусти мой пиджак.
Маша услыхала возню, вжалась спиной в стенку, изо всех пытаясь остаться незамеченной.
- Пошел ты! - повторил то, с чего начал, незнакомец и, отпихнув мецената, быстро
прошел мимо Маши.
Она с опаской посмотрела ему вслед. Это был высокий худой мужчина, брюнет с
проседью. Двигался он уверенными, большими шагами сильного и волевого человека.
Больше она ничего не смогла разглядеть. Он ведь ни разу " даже не оглянулся.
Бобров ринулся в другую сторону, так ее и не увидев.
Маша схватилась за голову. Теперь к "Кипящему яду", блуждающему по ее организму,
прибавился и панический страх. Ее лихорадило, кидая то в жар, то в холод. Перед глазами
проплывали размытые пятна, а в ушах стояли слова, похожие по силе на громовые раскаты:
"Убил, так еще захотелось!"
"Господи, они все знают, - прошептала она. - Они меня делят между собой. И кто
победит, тому я и достанусь! Что же мне делать? Что мне делать с этим проклятым кулоном?
Из-за него убили Ирму. - Она судорожно вдохнула пропитанный чужим весельем воздух и
ужаснулась собственной догадке. - Из-за него убили и Аську!"
Почему ей вдруг такое пришло в голову, она не могла объяснить. Двое мужиков охотятся
за кулоном Ирмы.
Сначала кто-то из них убил Ирму, но та успела его выкинуть. Потом они увидели этот
треклятый кулон на Аське.
Но и ее не удалось ограбить. Кто следующий? Маша замерла. Если она отдаст украшение
Боброву, станет ли он защищать ее от этого высокого типа? Зачем ему это нужно?
Ей страшно захотелось кинуться кому-нибудь на шею.
Прижаться к кому-нибудь, хоть на секундочку почувствовав, что она не одинока в этом
мире. Пусть это будет иллюзия. Только бы она была! Сейчас ей это ох как необходимо!
- А вот и ты!
Она уставилась на бармена. Тот взял ее за подбородок, повернул лицо к тусклому свету,
озабоченно проговорил:
- Плохи дела. Нужно ехать домой.
- Я возьму машину. Возьму машину и поеду.
- Нет уж, - он с легкостью подхватил ее за плечи и повел к гардеробу. - Я же тебя
напоил. Я несу за тебя ответственность. Довезу на своей машине.
- А как же работа? - вяло поинтересовалась она, сильнее прижимаясь к нему.
- Я подменился. Управятся.
Он накинул на нее новенькую норковую шубку и вывел на улицу. Маша глянула на него
снизу вверх. Он был такой решительный, такой сильный и такой красивый.
Он походил на рыцаря из какой-то сказки. Или это был принц? Да какая разница. Он был
рядом, он готов подставить ей плечо, в котором она именно сейчас так нуждалась.
"Если это не судьба, тогда что?" - успела спросить себя она прежде, чем его губы
оказались настолько близко, что она вообще перестала соображать.
Александр встретил новый день со странным ощущением тревоги. Впрочем, в его
положении это было понятно. Лежа в кровати, он огляделся. Когда взгляд его остановился на
прикроватной тумбочке, он понял причину своего состояния - на ней покоилась брошюра,
присланная ему невестой в день своего отъезда в знак вечной и нежной любви.
- Дорогой мой, - пропела ему Ви в тот день по телефону. - Мне ужасно не хочется
расставаться с тобой. Но ты же понимаешь, предсвадебные дела, - она хихикнула.
Сэра Доудсена в тот момент скрутила жуткая судорога, пронзившая все его тело. -
Непременно прочти эту книгу. Она очень важна для нашей будущей семейной жизни.
Получив подарок, молодой аристократ решил засунуть его как можно дальше, но долг
чести воспротивился такому акту неповиновения нареченной. Поспорив немного с собственной
совестью, Александр заключил с ней соглашение: книжку он положил как можно ближе к
изголовью, но открывать ее в обозримом будущем отказался.
Миновала неделя, а он так и не осмелился постичь тайны, сокрытые в этой брошюре.
Женщина-горничная, ежедневно приводившая его холостяцкую берлогу в приличное место
обитания, аккуратно стирала пыль везде. Но почему-то с маниакальной настойчивостью не
прикасалась к этой самой книжонке. Теперь, по прошествии изрядного времени после отъезда
Ви, ее подарок выглядел несколько неряшливо. Глянцевая обложка больше не сверкала
бриллиантами чистой любви, а тускло напоминала о ее призрачности. Сэру Доудсену стало
стыдно за свое столь нетактичное отношение к невесте. Он осторожно взял брошюру и прочел
название: "Стремление к свету.
Методы закаливания". Автор, сотворивший этот кошмар, не постеснялся поставить свое
имя на обложке: Дж. Росмонд. Хотя это мог быть его псевдоним, как здраво рассудил
Александр. Какому нормальному человеку захочется подписываться именем собственным под
эдакой дрянью.
"Вот что имела в виду Ви, говоря о будущей семейной жизни", - запоздало ужаснулся
несчастный жених и раскрыл брошюру.
Первая глава называлась "Здоровое утро".
"Как начать свой день? - задавался вопросом Дж. Росмонд и продолжал:
- Вы слышали, как поют птицы на заре? Как паучок перебирает мохнатыми лапками
тонкие канатики своей паутинки? Как шелестит прохладный ветерок в листве старых
деревьев?"
Александр в недоумении еще раз посмотрел на обложку брошюры, отметив про себя, что
для методов закаливания язык автора слишком уж поэтичен. Убедившись, что не ошибся с
названием, он углубился в изучение текста. Прочитав две страницы, где в том же слюнявом
духе автор писал о крылышках мотылька, солнечных лучах и теплой росе на травинках,
попутно включив абзац про утреннее похмелье, которое отодвигает все эти земные радости на
второй план, он наконец дошел до сути: "Итак, вы решили встать на путь к свету. Утро ваше
должно принести вам только радость. Пробуждение - новые силы и желание совершить в этот
день много замечательных деяний. Вы должны подняться с кровати..."
Александр вздохнул и принял решение. Раз уж судьба его предрешена и ему придется
остаток дней прожить под одной крышей с Ви, то нужно готовиться к неизбежному заранее. К
чему откладывать в долгий ящик? Одним прыжком он вскочил с кровати.
"Ваши ноги не должны обременять домашние туфли.
Идите босиком, чувствуя стопами прохладу. Идите на кухню..."
Морщась именно оттого, что его стопы чувствуют прохладу, он проследовал на кухню.
"Разбейте и взболтайте в стакане свежее яйцо".
Именно так он и поступил.
"Выпейте его, глядя, как утро расцветает за вашими окнами".
Сэр Доудсен повернулся к окну. К сожалению, утро уже давно расцвело и теперь
хмурилось черными тучами и сыпало мелким колючим снегом. Ноябрь в Москве начисто
лишает человека возможности любоваться прекрасным утром. Давясь и фыркая, несчастный
невольник заглотил сырое яйцо.
"Теперь вперед под освежающий душ".
Сэр Доудсен зашел в ванную и разделся.
"Встаньте под душ и только тогда с силой открутите кран холодной воды. Прим. Обычно
кран холодной воды обозначается синим цветом".
Александр зажмурился и последовал инструкции...
Спустя десять секунд он с диким воплем вырвался из ванной. Все еще сжимая в руках
разбухшую от воды брошюру, коей он пытался прикрыться, пока не понял, что ледяных струй
можно избежать другим способом, он принял второе за утро твердое решение: "Нужно что-то
делать! Нужно как-то избежать женитьбы!" И еще он спросил себя: "Если я откручу голову Ви,
это будет замечательное деяние?" После недолгих размышлений он ответил: "С точки зрения
человеколюбия - несомненно!"
Завернувшись в полотенце, он сунул книжку в мусорное ведро и принялся расхаживать по
большой комнате из угла в угол, сетуя на то, что Дж. Росмонд не удосужился представить себе,
как может быть неприятно человеку, только что принявшему его чертов "освежающий душ",
находиться в квартире, батареи которой лишь слегка теплые. Если бы этого самого Дж.
Росмонда поместить в сходные условия, он бы пересмотрел свои методы закаливания и
перестал бы писать всякую чушь о птичках, сконцентрировав свое внимание на теплых носках
и махровых халатах.
Мысли Александра странным образом потекли в другое русло. Он вспомнил вчерашний
вечер, вспомнил двух женщин - столь непохожих друг на друга, но объединенных одним: обе
они, казалось, не соответствовали собственному статусу. С Марией все было просто. Она
слишком робкая, слишком застенчивая для поп-звезды. У нее замечательная улыбка, она
красива, но чересчур открыта.
Нет налета. Или, как говорят, она не умеет напускать на себя вид. У каждой артистки есть
маска: одни бесшабашные, другие значимые, третьи соблазнительные, четвертые ветрены. А
Мария слишком естественна. И эта естественность настолько в ней органична, что вряд ли она
сможет носить чужую маску.
Вот с другой, с Наталией, все гораздо сложнее. Та явно оградила себя от мира толстой
оболочкой неприступности. Неприступности поистине неженственной. Она пытается казаться
роковой женщиной, смотрит на мужчин свысока, говорит "через губу", да так тихо, чтобы
прислушивались (известный прием). Но в чем изюминка роковой женщины? В надломе. Этот
надлом (душевная драма, слабинка), словно трещина в броне, влечет к ней каждого, даря
надежду, что он способен исцелить израненную душу. Роковые женщины смотрят на мужчин с
робкой просьбой в глазах. И именно это подкупает. А Наталия слишком холодна, слишком.
Какая там робкая просьба!
Ее взгляд - взгляд победительницы. Таких женщин боятся все мужчины. Абсолютно все,
даже сумасшедшие типа Боброва. Эти женщины - одиночки. Им никто не нужен. Ничьих
сердец они, как правило, не разбивают.
Как раз наоборот, за холодностью и неприступным видом они бережно укрывают
собственное разбитое сердце.
Женщины со взглядом победительницы - это женщины, потерявшие надежду, убитые
горем и раздавленные обстоятельствами. Но при чем тут Наталия?
- Касальская, Касальская... - проговорил он, потом сорвался с места и кинулся к ящику
секретера.
Открыв его, он вытащил старые газеты. Взгляд его уперся в нужную строчку. "Ну
конечно, Наталия Касальская!
Как я мог забыть!"
"Женщины со взглядом победительницы - это... - промелькнуло у него в мозгу, - это
женщины, потерявшие надежду.., убитые горем.., или скрывающие свой страх!"
Да, именно страх. Она боится и не желает показать, что боится. Хотя паниковать ей есть
от чего. Ей угрожает серьезная опасность.
В этот момент зазвонил телефон. Сэр Доудсен вздрогнул и схватил трубку.
- Александр? Это Александр? - Голос Маши сорвался, она всхлипнула.
- Да, Мария, - тут же испугался он. - Что-то случилось?
- Простите, что звоню вам... - Она говорила очень тихо. - Помните, вы вчера сами
дали мне визитку. Просто вы мне показались человеком очень надежным. Не подумайте, что я
пытаюсь навязаться...
- Что вы! - удивился молодой аристократ.
- Мне совершенно не с кем посоветоваться. Можно с вами?
- Разумеется.
- Можно с вами встретиться... - Она замялась, но, собравшись с духом, продолжила:
- Только так, чтобы это выглядело естественно. Ну.., для Сержа...
- Я не совсем понимаю...
- Нет-нет, - поспешно перебила его она. - Просто мне бы не хотелось, чтобы он знал о
моем звонке. Я весь день занята и на людях. Мне никак не отлучиться. Я понимаю, что это
наглость, но, может быть, вы придумаете, под каким предлогом вы могли бы заехать в студию
звукозаписи сегодня?
- Верно, послушать вашу песню?
- Да-да.., скорее всего, - растерянно пролепетала она. - Так будет хорошо. Я ведь вас
пригласила вчера, кажется. Только Серж там тоже будет.
- Отлично. Я приеду вместе с ним.
- Вы не представляете, как я вам благодарна, - она снова всхлипнула.
- Мария, что с вами?
- Мне очень страшно...
Маша положила трубку на рычаг и зажмурилась. Так она решила. И это единственное
правильное решение.
Александр знает Боброва куда лучше ее самой. Он либо подтвердит, либо развеет ее
страхи. Уж лучше бы второе!
Сегодня было странное утро. После вечеринки сон ее оказался недолгим. Когда она
открыла глаза, за окном лишь серело. Она повернула голову и уставилась на бармена,
расположившегося у нее под боком. Он спал. Маша улыбнулась: каким же он был красивым.
Удивительно, что вчера она этого не заметила. У него были темно-русые локоны, которые
беспорядочно свисали на лоб. Черты лица у него прямые и правильные, словно вырезанные
рукой настоящего мастера. Потрясающая фигура сильного молодого мужчины - ни одной
жиринки, матовая кожа с желтизной легкого загара. Он открыл глаза - большие, карие, с
длинными ресницами - и, хлопнув ими пару раз, уставился на нее. Она тут же смутилась,
покраснела и отвела взгляд.
- Между прочим, меня зовут Егор, - запоздало представился он.
- Маша, - прошептала она, сознавая всю нелепость положения.
- Не пей так больше. Маша, - он улыбнулся, подхватил ее руку и поцеловал запястье.
- Ты всегда развозишь пьяных девушек по домам?
- Вот еще! - Он лениво хмыкнул и просунул ладонь ей под голову. - Я просто не
упустил свой шанс. Такая девушка зашла к нам в бар впервые.
- Конечно... - не поверила она.
- Конечно, - уверенно согласился он. Его было трудно сбить с толку. - Потому что
такая девушка одна во всем мире. И если она подарит мне минутку внимания, я объясню,
почему я так считаю.
- Э-э... - протянула она, покосившись на часы. Половина седьмого...
- У этой замечательной девушки нежная кожа, - он коснулся губами ее шеи, - и самая
красивая фигура, - его губы скользили по ее телу...
Маша откинула голову на подушку, подчинившись его ласкам.
- У нее прекрасная грудь и такая аппетитная попка...
- И это все? - она слабо хихикнула.
Он резко вскочил на колени и выпалил скороговоркой:
- А еще она чрезвычайно умная, знает наизусть логарифмическую таблицу, цитирует
Канта, водит машину и скоро станет главой Центробанка!
- Еще я петь могу. - Маша расхохоталась.
- Да, и еще она поет! - Он тоже засмеялся и, упав на нее, прижался поцелуем к губам.
- Ты такой мальчишка! - прошептала она.
- Да? - словно озадачился он. Поднял голову, немного подумал и изрек:
- Да, не девчонка. Определенно.
Сейчас я это чувствую как никогда!
Второй раз они проснулись поздно. Маша тут же почувствовала неладное. Глянув на
часы, она охнула и подскочила с кровати. Десять! Сон слетел в один миг. В кресле трезвонил
телефон.
- Что случилось? - вяло поинтересовался Егор, приподняв голову от подушки.
- Tec! - Она прижала палец к губам и взяла трубку.
- Где тебя носит, черт подери! - прорычал Серж. - Почему ты до сих пор дома? Ты
должна быть на занятии!
- М-м.., э.., видите ли...
- Что ты там лопочешь? Может быть, ты думаешь, что я буду зря тратить на тебя деньги,
пока ты мирно отдыхаешь? Забудь об этом!
- Извините меня, Серж, - испуганно прошептала она. - Но я, кажется, проспала...
- Кажется?! Нет, дорогуша, тебе не кажется! И чтобы окончательно развеять твои
сомнения, я тебе сообщаю: ты действительно проспала, мать твою!
- Простите меня...
- Значит,
...Закладка в соц.сетях
