Жанр: Детектив
Шкура неубитого мужа
...Спустя минуту глаза Маши уже устали от блеска драгоценностей и белозубых
улыбок. Такого скопления знаменитостей она даже представить себе не могла. Все, о ком она
слышала, читала, кого видела по телевизору и слушала в записи, - все были здесь. Даже
парочка актеров из Парижа, даже одна звезда из-за океана. Все сгрудились в огромном
вестибюле вокруг оркестра, настраивающего инструменты, переговаривались, чокались,
смеялись. Маша забилась в самый угол и постаралась скрыть туфли подолом платья. "Ничего,
ничего, - подбодрила она себя, - глоток шампанского придаст мне уверенности в себе".
Странно, но эту же фразу не про себя, а вслух повторил и сэр Александр Доудсен,
находясь в этот момент в кабинете, уставленном на время приема каким-то антиквариатом и
устланном коврами.
- Ничего, ничего, - сказал он, тупо разглядывая пузырьки в бокале с шампанским. -
Глоток этого зелья придаст мне уверенности в себе. Только бы не переборщить.
Он откинул прочь "Тайме" трехдневной давности, словно решительно расстался с
печальным прошлым, и разом осушил бокал.
Веселые пузырьки застучали в висках.
- Ну как? - Две створки дверей распахнулись, явив его ошалевшему взору Сержа
Боброва в черном смокинге. - Отличную я вечеринку замутил?
Он одним прыжком добрался до английского аристократа и, вырвав из его рук бокал, с
грохотом поставил его на инкрустированный золотом столик.
- Хватит дринкать эту дрянь! - он добродушно хохотнул. - А то знаю я тебя.
Напьешься опять как черт знает кто, начнешь крушить тут все. У меня, между прочим, мебель
музейная. Жалко.
- Из каких музеев?
- Да из всяких, - уклончиво ответил меценат, - с миру по нитке, знаешь ли. Я к этому
вечеру как надо подготовился. Смотри, сколько публики нагнал! Из одной Думы столько
глоток приперлось, сколько их на тамошних заседаниях не бывает одновременно. Дай бог,
напоить удастся. Я уж о нашей богеме не говорю (слово "богема" он произнес на особый
манер, с гортанным "гэ" и вдобавок поморщился). Ну, чего опять скуксился? - он заботливо
уставился на гостя.
- Все-таки прочел, - сэр Доудсен кивнул на "Тайме". - Жуткая статейка. Теперь я
понимаю, почему тетя Алиса так на меня взъелась. Ужас просто. Представили меня настоящим
монстром, который якобы явился в Россию только затем, чтобы буянить да лупить местных
политиков.
- Гнусный поклеп, - встал на его сторону Бобров. - Что, по мнению этих писак, ты в
родном Лондоне не нашел бы политиков? Кстати, между нами говоря, многих из них стоило бы
вздуть как следует.
- Что верно, то верно. Но зачем мою родословную вспомнили?! Русские корни приплели.
Отец, наверное, очень переживает. Он всегда гордился, что стал настоящим англичанином,
пересилив русскую кровь.
- Невозможная смесь. Как молоко с уксусом.
- Он придерживается другого мнения.
- Все, хватит хандрить. - Меценат обнял его за плечи и повел к дверям. - А хочешь, я
тя с какой-нибудь бабой познакомлю?
- Что?! - возмутился сэр Доудсен, с известной настороженностью относящийся к
знакомствам подобного рода.
- Ну, с какой-нибудь поименитее. Чтоб в мемуарах потом мог описать, а?
- Ни за что! - отчеканил молодой аристократ.
- Ладно, а с красавицей хочешь? Вот модели сегодня вместо статисток. Каждая на
мильон долларов!
- Уволь меня от любых знакомств.
- Хорошо, хорошо, будешь скучать с Карповым, если ты такой разборчивый. Только не
ной потом, что вечер не удался.
- На этот счет можешь быть спокоен, - заверил его потомок Доудсенов.
Бобров распахнул дверь и вытолкнул его в зал, до отказа набитый народом.
При появлении мецената все стихло. Глаза собравшихся устремились на хозяина бала.
Серж распрямился, выпятил грудь, показательно обнял обмякшего от такого внимания
Александра и произнес краткую, но помпезную речь, не забывая протягивать в голосе нотки
душевной теплоты:
- Дамы и господа! Я рад приветствовать всех вас на нашем музыкальном вечере,
который не состоялся бы без поддержки Министерства культуры России. Наслаждайтесь этим
дивным ароматом угасающей осени, этим легким шампанским... И поприветствуйте моего
гостя - пэра Англии, сэра Александра Доудсена!
Молодой аристократ выдавил из себя жалкое подобие улыбки. Решимость его потонула в
щедрых овациях. Если бы сейчас его завязали узлом и подвесили за крюк в коптильне, он не
смог бы оказать ни малейшего сопротивления. Краем угасающего сознания он отметил, что со
всех сторон опять мерцают вспышки фотоаппаратов, и попытался представить себе заголовки
завтрашней "Тайме".
А когда представил, то побледнел и зашатался. В момент его морального и уже почти
физического падения грянула спасительная музыка. Оркестр заиграл "Вальс цветов".
Александр побледнел еще больше, судьба опять цинично посмеялась над ним, подкинув
любимое музыкальное произведение его матери, словно напомнив о тех, кому он делает больно
своим поведением. Бобров ничего не заметил. Он подхватил гостя под руку и в темпе вальса
повел на растерзание именитым гостям.
Маша так и осталась стоять с раскрытым ртом. Она еще ничего толком не осознала, но
смутно догадывалась, что, когда мысли ее немного улягутся и прекратят скакать в голове
подобно взбесившейся от голода саранче, единственным ее желанием станет выбраться из
особняка как можно скорее. Дворец в ее глазах уже успел превратиться в темницу. Она метала
лихорадочные взгляды от двери к двери, натыкаясь на мужчин, фигурой и тупым отстраненным
выражением лица столь напоминающих охранников.
"Я не гостья, я пленница!" - билась в голове мысль.
- Вот ты где спряталась! - Катька хлопнула ее по плечу.
Маша вздрогнула.
- Ты что? - удивилась та, а заглянув ей в лицо, так и вовсе переполошилась:
- Случилось чего? Или увидела кого?
- Ага, - едва выдавила из себя она. - Увидела... Боброва...
- Интересное кино! Это же он все устроил! Было бы странно...
Она не договорила, потому что Маша резко повернулась к ней и крикнула:
- А почему же вы меня не предупредили?!
Подруга растерялась, развела руками и прошептала с недоумением:
- Ну.., какая разница, кто чего устраивает...
- Большая. Очень большая, - тоже переходя на шепот, закончила Маша. - Мне нужно
идти.
- Боишься столкнуться с ним? - Катька склонила голову набок и усмехнулась. -
Плюнь! Я только что видела, как он поволок того малахольного пэра к окну. Скорее всего,
собирается его хорошенько подоить. Уж больно жалко выглядит этот пэр. Тебе опасаться
совершенно нечего Ну, поприветствовал всех - и буде. Аида развлекаться.
Маша робко вгляделась в разгорающееся веселье. Пары пытались вальсировать. У
большей части это выходило неуклюже.
"Наверное, интерес Боброва ко мне в "Людоедке" был случайным и никак не связан с
Ингой Бонд. Тем более что этот с холодным взором оказался вовсе и не убийцей, а вполне
добропорядочным английским аристократом.
Чего я переполошилась?"
На душе чуть полегчало.
- Так ты идешь или будешь покрываться плесенью? - Катька дернула ее за руку.
Маша заставила себя улыбнуться, и подруга поволокла ее к буфету.
Как ни странно, переговоры прошли в доброжелательной обстановке. Карпов словно и не
помнил недавнего инцидента в ресторане. Впрочем, как решил Александр, вполне возможно,
что он и в самом деле ничего не помнил. Потенциальный депутат подтвердил свое намерение
красоваться на фургонах компании Speed, причем за недолгий перерыв в их деловом общении
развил аппетит и теперь настаивал стать лицом фирмы во всей России.
Мол, вы все равно будете возить товары туда-сюда, так к чему упираться только в
Ивановскую область. Потомок английских аристократов, краснея до корней волос, согласился с
его условиями, памятуя о том, что обещал дядюшке заключить выгодный контракт.
Попротестовал для приличия против устрашающей улыбки, хотя бы на молочных фургонах и
рефрижераторах, аргументируя свою позицию тем, что продукты не люди, они без мозгов и
запросто могут протухнуть от подобного оскала. Карпов его мнения не разделил и показательно
оскалился. Младший Доудсен, почувствовав приступ тошноты, поспешно согласился на все
условия, и они ударили по рукам. Таким образом, не прошло и часа, а молодой аристократ был
полностью свободен от дел и приготовился наслаждаться жизнью.
Едва он отделался от амбициозного политика и собрался подойти к стойке бара, как его
руку довольно грубо стиснули. Сэр Александр, не привыкший к подобному общению, сжал
покрепче набалдашник трости, однако задействовать ее не успел.
- Сэр Александр, друг ты мой дорогой! - Кошатник Борис кинулся ему на шею, потом,
опомнившись, отпрянул и деловито пожал руку. - Рад вас приветствовать. Как замечательно,
что мы с вами тут встретились. Я в ахере!
Вы чо тут делаете-то? А, друг Сержа, известное дело. - Он понимающе подмигнул и
сразу перешел к основной теме:
- Варфоломей стонет во сне, знаете ли. Не могу понять почему.
"Наверное, как всегда, обожрался", - хмуро подумал про себя сэр Доудсен, но вслух,
разумеется, произносить такое не стал, а состроил участливую физиономию.
- И шерстка у него как-то совсем не блестит. Беда...
Я вот тут подумал...
У Александра заныл зуб. Согласитесь, для одного вечера негативных событий через край.
Сначала представление перед публикой в качестве пэра, коим он не являлся и совершенно не
собирался становиться в ближайшее время, поскольку титул этот - наследственный и получит
он его только после кончины родителя, коей он искренне не желал. Потом улыбка Карпова и,
наконец, докучливый кошатник, грезящий о приеме у известного ветеринара английского
двора. Но и это было еще не все.
Едва он, незаметно используя успокоительные дыхательные упражнения, потушил в себе
разгорающийся протест против злого рока, как рядом с ним, словно из-под земли, выросла чета
- лорд и леди Харингтон, давние знакомые его тетки Алисы, авторы ужасающего
произведения - ее любимой крестницы Виолетты.
Молодого аристократа покинули остатки мужества, он побледнел и затрясся, проклиная
Москву на чем свет стоит.
"Что за город такой?! - в отчаянии вопросил он небеса. - В Лондоне мы не видимся
годами!"
- Мой юный друг. - Лорд Харингтон пожал ему руку.
Александра перекосило. Еще бы, он с минуты на минуту ожидал появления третьего
члена этой семейки.
- Ах, мой мальчик, - заблеяла леди Харингтон. - Какая жалость, что Ви не смогла
поехать с нами.
- Что вы говорите? - неискренне огорчился потомок Доудсенов. - Как она поживает?
- О, замечательно. В том смысле, что она вполне здорова, но бедняжка так переживает
вашу размолвку... Она потеряла всякий интерес к жизни. Я никак не могу понять, что между
вами произошло.
Вообще-то в тех кругах, где вращался сэр Александр, было не принято столь открыто
влезать в отношения молодых людей, даже их родителям. Но леди Харингтон с грубостью
футбольного нападающего нарушала эти правила, едва в ее поле зрения попадал виновник
страданий ее дочки.
- Хм... - Сэр Доудсен огляделся в поисках спасения.
И буквально натолкнулся на кошатника. - Разрешите представить вам: Борис.., мм...
- Лебредянков, - милостиво подсказал тот, видимо, и сам с трудом припомнив свою
фамилию. Во всяком случае, он наморщил лоб так, словно произвел в уме множественные
математические вычисления.
- Лебредянков. - Александр улыбнулся и склонил голову в вежливом поклоне.
- Очень мило, - леди Харингтон поджала губы.
Ее муж отвесил легкий поклон в сторону представленного.
- Виолетта... - заблеяла было снова дама, но потомок аристократов не дал ей развить
эту вредоносную мысль.
- Мы как раз говорили о любимом коте мистера Лебредянкова...
- Вот как? - От неожиданной смены темы леди Харингтон поперхнулась.
Зато Борис расцвел майской розой. От удовольствия у него даже щеки разрумянились.
- Он чудо, - пропел кошатник и блаженно закрыл глаза. - Настоящий русский
голубой. Таких теперь мало.
- И преогромный, - сэр Александр подавил улыбку.
- Что вы говорите, - с интересом поддержала тему леди Харингтон - известная
любительница кошек. Александр знал, что в ее доме их пять или шесть.
- Но недавно я столкнулся с проблемой... Он начал стонать во сне. И это при том, что я
кормлю его по часам.
Можете себе представить, как меня это волнует.
- Это не слишком хорошие симптомы...
Душа сэра Доудсена возликовала впервые за весь сумрачный вечер. Он еще несколько
минут с умилением наблюдал за тем, как два любителя кошек обрели взаимопонимание. На
лице недовольной дамы разгладились складки, а Борис лепетал на чистом английском, хотя,
глядя на его тупую физиономию, Александр никогда бы не поставил на то, что этот тип знает
какой-либо иной язык, кроме упрощенного русского.
- Мальчик мой. - Лорд Харингтон тоже задышал много свободнее и, взяв сэра
Доудсена под локоть, отвел его в сторону:
- Сегодня я говорил с послом. Ты ведь в курсе, мы приехали к нему в гости. Мы с
послом довольно давние друзья. Он несколько опечален твоей недавней.., хм... этим
инцидентом в ресторане. И это так на тебя не похоже.
Хотя... - Тут он смущенно улыбнулся в усы. - В клубе "Пеликан" ты просто герой.
Акции компании твоего дяди пошли в гору. Надеюсь, ты знаешь об этом. Я, кстати, тоже их
купил. Кажется, дела на российском рынке налаживаются?
- Хм... - Александр покраснел, почувствовав себя нашкодившим школьником. - Я
читал "Тайме". Честно признаюсь, это ужасно, что они там написали.
- Но остальные пишут о другом, - неожиданно лорд Харингтон развеселился. - Наша
старая добрая матушка Англия насквозь пропиталась снобизмом. Возможно, он не так уж и
плох для пожилых людей вроде меня, но поверь мне, молодежь должна кутить. Когда нам с
твоим дядей стукнуло по тридцать лет, в Лондоне не было ресторана, откуда бы нас не
вышвыривали за недостойное поведение. - К ужасу собеседника, бывший гуляка отечески
похлопал его по плечу, словно благословляя на будущие подвиги.
- Но я... - хотел было оправдаться молодой аристократ.
- Знаю, знаю.., ты вот о чем подумай. Мой приятель попросил меня поговорить с тобой.
У него фирма с филиалом в Москве. Он закупает цветной лом. Не согласился бы ты перевозить
его в Англию? Это выгодный контракт, поверь мне. Уж чего-чего, а цветных металлов в этой
стране немногим меньше, чем драчунов.
- О! - Александр от восторга округлил было глаза, но тут же придал лицу значимое
выражение и с достоинством ответил:
- Разумеется, нам нужно обговорить все детали.
Кстати, в Лондоне есть центральный офис. Мой дядя с удовольствием обсудит с ним это
дело. С моей стороны препятствий не возникнет.
- Вот и отлично, - лорд Харингтон еще раз хлопнул его по плечу:
- Пойдем-ка представим тебя послу.
Аська была очень симпатичной. Она нравилась мужчинам и знала это. Кстати, этим и
пользовалась. У нее было полным-полно поклонников. Еще бы! Тонкая, звонкая, хрупкая,
напоенная робким солнечным светом, как весенняя сосулька. Мужчинам, конечно, было
невдомек, какие острые коготки у этой сказочной феи, не ступавшей, как нормальные девушки,
по земле, а словно летавшей по воздуху. Аська обожала тратить деньги. И поскольку своих у
нее, как правило, не было, она опустошала кошельки всех, кто рядом с ней находился. Когда
кошелек ее обожателя заметно скудел, она, словно бабочка, перелетала от одного цветка к
другому, ища, чем еще можно полакомиться на этом лугу. Поэтому она обожала всяческие
званые обеды и шикарные приемы, где, с точки зрения бабочки-охотницы, было полным-полно
всевозможных жертв. На этом музыкальном вечере она порхала особенно усиленно. Маша
надолго потеряла ее из виду. Потом пару раз заметила в сопровождении каких-то тучных типов
в дорогих костюмах. Что ж, решила она, каждый ищет то, что ему нужно. Катька подвела ее к
бару и тоже растворилась в толпе. У нее были другие интересы. Она уже год пыталась
достучаться до какого-то продюсера, которого ей порекомендовали или обещали
порекомендовать, Маша так и не поняла этого из ее сбивчивых рассказов.
Продюсер теперь находился в зале. Катерина решила его найти и уговорить ее
прослушать. Маша осталась одна у барной стойки. И тут к ней подлетела Аська.
- Только ни о чем меня не спрашивай! Ни о чем не спрашивай, и идем! - Она схватила
ее за руку и потащила сквозь толпу, тараторя на ходу:
- Ты глазам своим не поверишь! Я тебя с таким мужиком познакомлю! Это просто - ах!
Ах, и больше нет никаких слов. Ты рот раскроешь от удивления!
Лица людей мелькали у Маши перед глазами. Потом все они как-то незаметно
расступились, и Маша действительно смогла выдавить из себя одно-единственное слово:
- Ах!
Бобров улыбнулся ей сначала дежурно, но спустя мгновение лицо его преобразилось. Он
засиял и суетливо шаркнул ножкой, что было странно для известного богача. Он явно смутился
от неожиданности. Маша же застыла на месте, лихорадочно вцепившись в Аськино плечо
побелевшими пальцами. Она тупо пялилась на мецената. Она даже не дрожала, она замерла.
- Вот это встреча! - прогудел Бобров. - Н-да...
- А... А вы знакомы? - растерянно пролепетала Аська.
- Нет, но я об этом мечтал. - На лбу Сержа выступили крупные капли пота.
Его собеседник, с коим он мирно общался до этой минуты, удивленно воззрился на него.
Судя по всему, он никогда не видел его в таком состоянии.
Бобров вдруг шагнул к Маше, и та поняла: бежать бессмысленно.
"Что делать? Что делать? - лихорадочно вертелось в голове. - Как себя вести, чтобы он
не догадался, о чем я знаю!"
О чем таком она знала, она и сама, скорее всего, не определила бы. Но мысль, взлелеянная
бессонницей, убеждение, что она причастна к какой-то страшной тайне Ирмы Бонд, а значит, и
этого господина, настолько плотно засела в ее сознании, что отмахнуться от нее она уже не
могла. Как не могла и расстаться со своими страхами, апогеем которых был этот вот
красномордый бугай.
- Я пытался вас найти. - Глаза его светились интересом. - Но вы как в воду канули.
Вы мне должны как минимум три ужина в каких-нибудь приличных местах, поскольку мне
пришлось откушать в убогом месте под жутким названием "Эллочка-людоедка" аж дважды. Я
все надеялся, что вы появитесь.
- Но прошла всего неделя, - дрожащим голосом запротестовала Маша.
- Там один за три считается. Кошмарная дыра. Иван Савельевич, вы что-нибудь знаете о
ресторане "Эллочка-людоедка"? - обратился он к своему недавнему собеседнику.
- Никогда о таком не слыхал, - усмехнулся тот.
- А стоило бы обратить внимание. Вам, как депутату, должно быть интересно. Кажется,
там подают человечину.
Иван Савельевич хохотнул в пышные усы.
- Ася. - Серж вдруг вспомнил о Машиной подруге, скромно переминающейся в
сторонке с ноги на ногу и впервые в жизни не знающей, как себя вести рядом с мужчинами. -
Милая Ася. Вы даже не представляете, что вы для меня сотворили. Вы сотворили чудо. Что вы
за это хотите?
Та покраснела, мило ему улыбнулась и ответила легко, словно шутя:
- Норковую шубку.
Маша тоже покраснела. Но от стыда. Она бы никогда не посмела вот так, внаглую...
Подошедшая к ним в этот момент Катька тоже ахнула.
А Серж расплылся в добродушной улыбке и радостно пробасил:
- Асенька, вы получите самую лучшую норковую шубку, которую я смогу найти.
Спасибо вам огромное!
Судя по всему, Аська осталась довольна. Она тут же подцепила под руку того самого
депутата Ивана Савельевича, и Маша услышала за спиной:
- Как вам кажется, какой цвет мне пойдет?
Бобров попытался повести Машу в кабинет. Перед этим он выразительно посмотрел на
Катьку, и та исчезла.
"Нет уж, - сказала она себе, решив цепляться за жизнь из последних сил. - Я с ним
наедине не останусь". Она мужественно схватилась за дверь в анфиладе.
- В чем дело? - не понял меценат, уже занесший ногу для широкого шага.
- Куда мы? - с дрожью в голосе спросила певица.
- Хм... - С минуту Серж боролся с какими-то мыслями, по всей видимости, не слишком
приятными, потому что лицо его омрачилось. А потом он расплылся в добродушной улыбке и
вновь засиял душевной теплотой.
"Опасный человек", - мелькнуло у нее в голове.
- Куда? - Он вдруг расхохотался. - Ну, не в опочивальню же! Ладно, хочешь говорить
среди людей, да будет так.
- Хотите... - поправила его Маша, окончательно решив не допускать ни малейшей
возможности сближения с этим типом.
- Хотите? - Он не понял, сдвинул брови и снова ухмыльнулся. - Значит, все-таки
хотите? Вы настаиваете?
Маша кивнула, судорожно сглотнув горячий ком в горле.
- Ну, хотите, как хотите. Каламбурить хоть можно?
Она растерялась. Откуда ей знать, чем заканчивает этот человек, начав с каламбуров. На
всякий случай она спросила предельно серьезным тоном:
- Вы хотите со мной поговорить. О чем?
- О любви, - игриво ответил он.
- О любви, - сурово повторила Маша, буравя его глазами.
Он ее взгляда не выдержал, всплеснул руками, воскликнув:
- Господи! Ты же певица. Хочешь петь. И я хочу, чтобы ты пела. Ну хоть поговорить на
эту тему можно? Да если бы я хотел тебя трахнуть, стал бы я так стараться! Я бы по-другому с
тобой говорил.
- Я не люблю, когда меня трахают, - заметила Маша.
- Ну да! - Он оглядел ее с ног до головы, покачал головой и уточнил, явно сомневаясь:
- Что, совсем?
Маша выдернула руку из его лапищ, развернулась и направилась к барной стойке.
Где-то на середине пути она вдруг осознала, на какую тему собирался поговорить с ней
Бобров.
"Наверное, я потеряла самый большой шанс в жизни, идиотка!" - обругала она себя и
обернулась, чтобы наткнуться на чужих людей, еще минуту назад словно по мановению
волшебной палочки ставших ей родными и близкими, а теперь снова далеких и холодных.
Меценат все еще стоял в дверях и смотрел на нее. Он ждал. Лицо его было серьезным,
даже суровым. Вернее сказать, он насупился и был похож на пожилого сыча, объевшегося
жирной мышью. Когда глаза их встретились, он усмехнулся одними губами и поманил ее
пальцем.
Маша застыла, раздумывая.
"Шанс, шанс, - нашептывали ей долгие мечты о звездной карьере. - Ты же за этим
приехала в Москву. Так лови свой шанс или убирайся обратно!"
Она медленно подошла к нему. Он повернулся и пошел в другой зал. И Маша последовала
за ним.
- Я не умею говорить артистам "вы", - донеслось до нее.
- Попробуйте научиться, - дивясь собственной наглости, пробормотала она.
- Ты никто, девочка. Негоже учить своего благодетеля.
- Я соглашусь работать только на правах партнера.
Я не Галатея, а вы не Пигмалион. Вы продюсер, а я певица.
Он вдруг резко развернулся. В глазах его пылал гнев.
Маша замерла, почувствовав, как холод пробежал по позвоночнику и задержался на
копчике.
- Певица?! - прорычал он.
Она хлопнула глазами.
А Бобров вдруг хлопнул в ладоши. Да так громко, что его услышали в огромном холле.
Гул голосов затих. Все смотрели на них с интересом.
- Господа! - взревел Серж. - Я не слышу музыки!
Оркестранты судорожно схватились за инструменты.
А Серж продолжил:
- Встречайте, Мария.., гм...
Тут он в наигранной растерянности глянул на нее.
- Иванова, - тихо шепнула Маша, которую к тому моменту уже колотила крупная
дрожь. Она поняла, что сейчас случится.
- Встречайте, Мария Иванова!
Все заулыбались и зааплодировали. Не слишком активно, скорее из вежливости. Серж
взял ее за локоть и повел к оркестру.
- Если хоть один человек заговорит во время твоего выступления, можешь считать, что
мы друг с другом незнакомы, - прошипел он и толкнул ее к микрофонной стойке.
- Что поем? - испуганно вопросил дирижер, для которого песня Маши была еще
большей неожиданностью, чем для нее самой.
- Элвиса. "Когда мужчина любит женщину", - пискнула она. - Пониже.
- Попробуем, - не слишком уверенно пробубнил маэстро.
Маша схватилась за ось стойки, словно боялась упасть.
"Смотри в зал, смотри в зал!" - заклинала она себя.
Она подняла глаза, встретившись со взглядами сотни слишком пытливых и искушенных
зрителей.
"Это конец!" - в сознании ее упал занавес.
Заиграла музыка. Она лилась вверх, постепенно заполняя собой пространство до самого
потолка. Она подхватила Машу и закачала на мягких волнах. Певица улыбнулась и запела.
Голос ее влился в этот восхитительный поток звуков. Она больше не думала ни о том,
правильно ли она выводит мелодию, делает ли нужные акценты, смотрит ли в зал, улыбается
ли, помнит ли слова, оценивает ли ее Бобров... Она забыла о себе. Она просто пела. Пела так,
как ей нравилось.
Она взяла последнюю ноту, музыка стихла. И что-то оборвалось у нее в душе.
Мгновенный холод поднялся от живота к вискам. В глазах ее потемнело. Зрители молчали.
Молчали и смотрели на нее. И вдруг кто-то из дальних рядов зааплодировал. Маша
вздрогнула, как вздрогнуло и все вокруг. Шум превратился в грохот. В грохот аплодисментов.
Она все еще с трудом понимала, что произошло чудо.
Зал ее принял. Зал ее слушал. И залу она понравилась. Рядом вырос Бобров. Он
расцеловал ее и гаркнул в микрофон:
- Мария Иванова! - В его голосе прозвучали игривые нотки.
- На "вы", - прошептала она.
- Только не надейся, что я не буду Пигмалионом, - радостно улыбаясь, сообщил он
ей. - Ты глина. Хорошая, но глина. Господи, теперь мне досталась глина, которая требует,
чтобы к ней обращались на "вы". Куда катится этот мир?!
Дела московского филиала компании "Скорость" наладились на удивление быстро.
Дядюшка телефонировал Александру каждый вечер, сообщая о блестящих успехах акций
компании на бирже. Цена их возросла, при этом имя младшего Доудсена не сходило с уст
возбужденных биржевых маклеров. В московском офисе атмосфера тоже переменилась к
лучшему. Дух заплесневелой тоски и безысходности словно выветрился через форточку,
уступив место радостному ожиданию больших свершений. Скучные лица немногочисленных
сотрудников то и дело озарялись приветливыми улыбками, и даже рожа будущего депутата
Думы Карпова, с некоторых пор лицезревшего с большого плаката на стене, не могла испортить
им настроения. Александр чувствовал себя как никогда хорошо. Ему нравилось его новое
положение перспективного руководителя, давшего хороший пинок умирающему делу и теперь
ведущего слепцов к сверкающей истине.
Впрочем, если нем
...Закладка в соц.сетях
