Жанр: Детектив
Зачем тебе алиби
...за руку его. Руки у Игоря были теплые. А ее
собственные руки сейчас замерзли и дрожали, она потерла ладонью о ладонь, чтобы согреть их.
Женщина в голубом плаще вышла, не торопясь, не оглядываясь. Пошла к эскалатору, ведущему
наверх. Маша двинулась следом. В голове у нее все мешалось и путалось, она не ожидала
такого поворота событий, и в очередной раз назвала себя сумасшедшей. "Ну, ты видишь? -
сказала она себе. - Все проясняется. Ты хоть видишь, куда она приехала? Прекрати за ней
следить. Уезжай".
Но голубой плащ мелькал уже на верхних ступенях эскалатора, и она, чтобы не потерять
его из виду, стала подниматься, перехватывая холодной рукой резиновый поручень. Она не
упустила голубой плащ - увидела его наверху, у стеклянных дверей. На улице было совсем
темно. Ноги у Маши устали - туфли слегка жали в носках, они были совсем новые, да еще эти
каблуки... А женщина впереди шла так легко, словно издевалась. Она больше не оглядывалась,
ни разу не оглянулась. Маша начинала отставать, болела правая нога, она ее стерла. Вдруг
голубой плащ метнулся и надулся парусом - женщина побежала. Она летела, как на
стометровой дорожке, запрокинув голову, быстро и четко работая отставленными локтями, с
силой выбрасывая вперед ноги... Маша остолбенела - это уж было вовсе странно. Бежать
следом? Абсурд. И зачем это делать? Она и так знала, куда приехала женщина, куда она
привела ее. "И все же, - подумала Маша, - почему она не оторвалась от меня в метро? Это
было куда легче сделать, хотя бы в том переходе... Это было бы для нее не так опасно. Зачем
она привела меня сюда, почти к себе домой? Или ей наплевать? Но она же не знает, сколько я
всего знаю о ней. Она же не знает, что мне известен ее дом. Она должна была меня бояться. Она
не должна была вести меня сюда. Ни черта она обо мне не знает, зато я знаю, знаю!"
Голубой плащ исчез в одном из дворов, но Маша понимала - это уловка, чтобы сбить ее
с толку.
Этой женщине был нужен совсем другой двор, и Маша, не торопясь, пошла прямо туда.
Идти было недалеко. Вот он - знакомый дом. Обыкновенный, серый хрущевский дом, в пять
этажей. Деревья в убогом палисаднике, свет фонарей на асфальте, исчерченном "классиками".
Маша остановилась у нужного подъезда, подняла голову, отыскала взглядом окна на пятом
этаже. Окно кухни светилось.
Женщина была уже там. Надо было уходить отсюда, или же решиться и зайти в подъезд.
Правая туфля жала невыносимо, Маша с трудом ступала на эту ногу. Она постояла, глядя на
светящееся окно, потом медленно подошла к подъезду и потянула на себя дверь.
На пятом этаже было две двери. Ей пришлось ухватиться за перила - и виновата в этом
была не стертая нога. Еще немного, она чувствовала - и огромная волна накроет ее, соленая
волна, а ведь она так давно не плакала. Маша спросила себе - как давно? И ответила почти
сразу: "Двенадцать лет".
С тех самых пор, как она бросилась бежать вниз по этой самой лестнице, из этой самой
квартиры, перед дверью которой она сейчас стояла - тогда она заливалась слезами, ревела от
стыда, боли и ужаса и до сих пор чувствовала на себе взгляд той женщины, и взгляд Игоря -
матери и сына. Они стояли и смотрели на нее, когда она приподнялась на диване, шаря рукой
по своей обнаженной груди, пытаясь застегнуть оторванные пуговицы на блузке, открывая рот,
чтобы что-то сказать, но слова тоже оторвались, рассыпались, как пуговки от блузки, и
попробуй-ка, найди их, когда на тебя так смотрят...
А потом было общежитие, и был Иван, и запах перегара на кухне, и грязное постельное
белье, и мутное зеркало в ванной по утрам, когда она собиралась на работу, и любовники -
пять или шесть, один за другим, что в общем-то немного для молодой женщины, потерявшей
сердце. Но она больше не плакала - отчего ей было плакать?
Маша протянула руку и нажала кнопку звонка.
Она ждала так долго, что у нее в конце концов явилась мысль - эта женщина не откроет,
она решила, что ее все-таки выследили. В таком случае, какой смысл звонить? Какой смысл
делать все, что она делала до сих пор? Но за дверью вдруг раздался голос - испуганный и
тихий:
- Кто там?
Маша не знала, что ответить - она не приготовилась отвечать и поэтому молчала дольше,
чем было нужно. Голос еще тише и испуганней повторил:
- Кто? Я... Милицию вызову!
- Зачем это? - спросила Маша, и за дверью наступила полная тишина.
После длительной паузы голос спросил:
- Вы кто?
- Может, все-таки откроете?
- Нет, я не собираюсь открывать, - истерически зазвенел голос. - Вы там не одна?
- Я одна.
- Говорите громче!
- Вы меня что - плохо слышите? - Маша говорила все так же тихо. - Если я буду
орать, сбегутся соседи. Вы этого хотите?
За дверью помолчали, потом сказали:
- А вы точно одна?
- Точно одна. Да откройте же, я хочу с вами поговорить.
- Я вас не знаю!
- А я вас знаю. Откроете вы или нет?"
Она явно допустила ошибку - женщина за дверью испугалась:
- Я не собираюсь пускать вас в дом! Я милицию вызову!
- Жаль, - ответила Маша. - Что вы к милиции-то прицепились? Ладно, давайте,
вызывайте, если вы такая смелая.
- А чего мне бояться? - задрожал голос.
- Сами знаете чего."
За дверью снова замолчали, потом послышался шорох и голос сказал:
- Подойдите к "глазку", я хочу вас разглядеть Я вас не вижу.
Маша послушно встала перед "глазком" и простояла так добрую минуту, прежде чем
услыхала:
- Не открою!
На этот раз в голосе был смертельный страх Маша насмешливо улыбнулась и заметила:
- А в метро вы не так боялись.
За дверью снова молчали - упорно, испуганно, и Маша вдруг поняла - женщина не
шутит, она в самом деле близка к тому, чтобы вызвать милицию Но "глазок" оставался темным
- на нее все еще смотрели. Маша подошла к двери поближе и тихо, но очень внушительно
произнесла:
- Я же вам ничего не сделаю, хотя, конечно, могла бы. Сама думаю, как бы вы мне чего
не сделали.
- Зачем вы пришли?
- Поговорить.
- А при чем тут метро?
- Я следила за вами, и вы меня видели. Зачем притворяться?
- Вы за мной следили?!
- Слушайте, - рассердилась Маша.; - Это глупо. Вы смотрели мне прямо в лицо! И я
вам тоже!
Мы хорошо видели друг друга, вы все время оглядывались. А потом вы от меня убежали.
- Я от вас что?..
- Убежали!
За дверью послышался отчетливый вздох, и голос с сомнением произнес:
- Вы сумасшедшая?
- Не валяйте дурака! - резко ответила Маша. - Я не больше сумасшедшая, чем вы! И
откроете вы мне, в конце концов?!
- А вы одна?
- Ой, как вы мне надоели... Одна, одна! Что сделать, чтобы вы поверили?
- Отойдите от двери, - попросил голос.
- В смысле?
- Стойте у соседней двери.
Маша сделала несколько шагов назад, не требуя больше объяснений. Женщина за дверью
была так напугана чем-то, что спорить с ней было бесполезно - она никогда бы не открыла.
Быстро защелкали замки, дверь слегка приоткрылась, оттуда стремительно высунулась
темноволосая растрепанная голова, покрутилась во все стороны, обозревая лестницу, площадку,
Машу, всунулась обратно и тут дверь приоткрылась пошире. Маша поняла, что это
приглашение, и торопливо вошла.
В прихожей горел свет, и на кухне горел свет, и в большой комнате тоже. И в потоках
всего этого света перед Машей застыла босая девушка в холщовых шортах и в растянутой
майке. Девушка сложила ладони лодочкой и по-детски, растерянно, прижимала их к лицу,
впившись в Машу расширенными светлыми глазами.
- Я дверь закрою? - спросила Маша.
Девушка кивнула. Маша закрыла за собой дверь, а когда повернулась, девушки уже не
было. В большой комнате звякнуло что-то стеклянное. Маша замешкалась на минуту, ее не
покидало ощущение - что-то здесь не так. Девушка смотрела испуганно, но дело было не в
этом. Она смотрела на нее, как на привидение, и явно ожидала самого худшего, но все же
впустила ее в квартиру. У нее был загнанный, полусумасшедший вид. Маша неуверенно
пощупала голубой плащ на вешалке, громко спросила:
- Вы где?
- Здесь, - тихо раздалось из комнаты.
Маша прошла туда, увидела хозяйку квартиры - та в явном замешательстве металась по
комнате, то хватая со стола пустую бутылку из-под водки, то задергивая штору, то снова
прижимая к лицу ладони. Увидев Машу, она застыла, как зачарованный удавом кролик. Но и
Маша застыла тоже. Она смотрела на девушку, та смотрела на нее. Наконец Маша сказала:
- Уберите вы руки, ради бога, уберите руки от лица!
Девушка послушно отняла руки. Маша шумно вздохнула, вглядываясь в ее лицо, сделала
шаг в ее сторону, и девушка испуганно метнулась к окну. Оттуда она глянула на гостью, как
смотрит на собаку кошка, собирающаяся взобраться на дерево.
- Что это с вами? - пробормотала Маша.
- Что? - сипло спросила девушка.
- С лицом у вас что? Когда вы успели?
- Я? - Девушка провела пальцами по своему избитому лицу и неуверенно ответила:
- Вчера.
- Что - вчера?
- Вчера, вчера вечером...
- Что вы болтаете?
Маша уже не стеснялась - она подскочила к девушке, схватила ее лицо обеими
ладонями, притянула к свету. Она была гораздо выше, и девушка смотрела на нее снизу вверх
- умоляюще, растерянно, совершенно покорно. И эта покорность испугала Машу даже больше
того, что она увидела.
- Вы мне что-нибудь объясните? - прошептала девушка, не сводя с нее глаз.
Маша не ответила. Она продолжала изучать это лицо. Избитое, да! Припухшее - да! Но
не это изменяло его. Это лицо было другое! Глаза голубовато-серые, но это не те глаза! Рот
небольшой, пухлый, но это не тот рот! Но тот же цвет волос, и та же прическа, и тот же овал
лица!
- Зачем вы меня так держите? - Девушка даже не пыталась освободиться, она стояла,
вытянувшись в струнку, и вся дрожала. Маша отняла руки от ее лица, но взгляда не отрывала.
Наконец она несколько раз сморгнула, словно пытаясь избавиться от оптического обмана, и
выдавила:
- А вы кто такая?
- Я - кто?! - воскликнула девушка. - Это Вы - кто такая?!
- Вы что - живете здесь? - продолжала Маша, не обращая внимание на заданный
вопрос.
- Конечно.
- Это что - ваша квартира?
- Если мой муж умер, и квартира была его, то теперь она, наверное, моя, - растерянно
отвечала девушка.
- А Игорь был ваш муж?
- Слушайте, что за глупые вопросы?!
Девушка рассердилась, и на миг Маша даже вздрогнула и подумала, не ошиблась ли? Но
тень, набежавшая на лицо девушки, быстро исчезла, и оно стало прежним - знакомым и
незнакомым одновременно. В ушах у нее блестели бриллиантовые сережки.
- Конечно, он был мой муж, - уже не так сердито, скорее, озадаченно ответила
девушка. Нерешительно почесала кончик носа и продолжала с некоторым вызовом:
- Меня зовут Анжелика, по мужу я Прохорова, его-то фамилию вы знаете или нет? А
девичья моя фамилия Стасюк. Этого вы, наверное, не знаете. Мне двадцать пять лет,
образование среднее, профессии никакой не имею, люблю "Блэк-Джек". И я не сумасшедшая,
ни капельки, уверяю вас.
- А я и не говорю, что вы сумасшедшая. - Маша не сводила с нее глаз и все больше
убеждалась в том, что не ошиблась - это была другая девушка. Она даже казалась моложе, чем
та, наверное, из-за другого макияжа, а может, из-за выражения глаз. У той глаза были
настороженные, но при этом спокойные. Странное выражение, внушающее тревогу. Так
смотрят, когда хотят ударить и ждут удобного момента. Эта девушка смотрела по-другому. Она
вообще была другая, не говоря уже о синяках на лице.
- Нет, вы меня принимаете за сумасшедшую, если говорите, что следили за мной в метро
и я вас видела, и убежала от вас.
- Вы меня не видели, - согласилась Маша. От этого открытия ей не стало легче,
напротив - не покидало ощущение сделанной ошибки. Та, в голубом плаще - куда она
убежала? Куда пропала?
- Вот именно, - подтвердила девушка. - Вы, может, и следили за мной, но я вас не
видела. Живьем, во всяком случае.
- Это как? А где вы меня видели мертвой? - Маша почувствовала, что усмехается
против своей воли. Девушка была какая-то смешная, а может, казалась такой по контрасту с
той, другой. - Слушайте, а давно вы надевали свой голубой плащ?
- Сто лет назад, - быстро ответила та. - Я вас видела на видеокассете.
- Я же не актриса.
- Ну вот, вы меня за сумасшедшую принимаете? - Девушка потянулась к пачке сигарет,
лежавшей на столе, открыла ее и протянула Маше:
- Курите? Хотите?
- У меня есть двои, - ответила она и достала "Данхилл".
Увидев зеленую пачку, девушка слегка вздрогнула, как-то напряглась, и лицо ее снова
окаменело, стало чужим - точнее, знакомым, хорошо знакомым Маше. Она чувствовала
растущую панику - эта девушка была одновременно и той, другой!
- Анжелика, - неуверенно спросила она. - Вы мне правду говорите?
Девушка наконец закурила, но все еще не отводила глаз от зеленой пачки.
- Я спросила про метро... Но у вас синяки!
- А при чем тут мои синяки? - Девушка осторожно выпускала дым из разбитых,
припухших губ. - Вы же не убьете меня, нет?
- А вы меня?
Девушка не улыбнулась, только пожала плечами, считая вопрос излишним.
- Знаете, лучше садитесь. - Она показала гостье на кресло. - Кофе будете?
Уже исчезая в коридоре, девушка вдруг обернулась и сказала:
- А я вас действительно видела на кассете. Вы что, совершенно не помните, кто и когда
вас снимал?
Не заметили?
- Нет...
- Ну, ясно, - кивнула девушка. - Я бы тоже на вашем месте не запомнила. Я вам
кое-что расскажу, только не сердитесь.
И исчезла на кухне. Пока она варила кофе, Маша оглядывала комнату. С того дня, когда
она здесь в последний раз побывала, кое-что изменилось, да это было и неудивительно - ведь
хозяин умер. Стало больше беспорядка, вещи валялись, где попало, с подлокотника кресла
свешивался белый кружевной лифчик, в углу валялась красная туфля на низком каблуке,
пепельница была забита скрюченными окурками. Маша только стала выискивать местечко,
куда бы приткнуть свою собственную сигарету, как на пороге появилась Анжелика с маленьким
подносом, где дымились две чашки.
- Извините, - она быстро переменила пепельницу, и Маша сунула туда окурок. Он
зашипел, попав в лужицу воды на дне. - Извините, я как во сне.
Вас зовут?..
- Маша.
Анжелика искоса глянула на нее и на миг снова стала похожа на ту, другую. У Маши
голова пошла кругом, и она вдруг спросила:
- Анжелика, а у вас сестры нет?
- Нет, я единственная. А что такое? - забеспокоилась та.
- Нет, ничего.
Анжелика уселась в другое кресло и взяла с подноса чашку. Маша к кофе не
притронулась. Только теперь до нее начинало доходить, насколько щекотливым будет этот
разговор. "Я шла к женщине, о которой знала хоть что-то, а оказалась в гостях у другой, о
которой не знаю ничего... - размышляла она, разглядывая свои наманикюренные ногти. -
Глупо. Лучше бы уйти..." Но она и сама понимала, что уйти не сможет, не сможет остановить
себя, как не могла она остановиться с того самого дня, когда Иван спьяну проболтался.
- Маша, а о чем вы хотели со мной поговорить? - спросила Анжелика, отставив в
сторону свою чашку. - Почему вы молчите? Может, мне первой вам все рассказать?
- Что - все?
- Ну, есть что... Или я делаю ошибку? - спросила она будто у самой себя. - Не знаю,
ничего не знаю. Но если вы ко мне пришли, значит, ничего не боитесь? Я имею в виду
милицию.
Маша неопределенно пожала плечами. Анжелика пояснила:
- Я хочу сказать, не вы же его убили?
- Не я, - подтвердила Маша.
- А я думала, что вы, - созналась та. - Я бы и сейчас так думала, но зачем же вы тогда
сюда пришли? Меня убить, что ли?..
Она вдруг коротко и звонко рассмеялась, но, поймав на себе недоуменный взгляд своей
гостьи, смущенно пояснила:
- Я нервничаю, столько всего случилось, что сразу не расскажешь. На самом деле, вы же
не убить меня пришли?
- Нет.
- Ладно. Но если вы все-таки явились за этим, тогда сразу вам скажу - вы и так под
подозрением. За это я и хотела попросить прощения.
- Как это?
- Помните, как вы с Игорек? в апреле ездили на дачу к его приятелю?
Маша перестала разглядывать свои ногти и подняла голову:
- Это он вам рассказал?
- Приятель. Не Игорь, - уточнила Анжелика. - Игорь мне о вас ни слова не говорил. А
приятель записал ваше выступление на кассету и прокрутил кассету при всех нас. Я решила,
что вы очередная его любовница. Я уже нашла двух. А насчет вас и не сомневалась, потому что
те две против вас...
Но меня на самом деле не очень волнует, были вы его любовницей или нет. Я, можно
сказать, уже привыкла.
Маша не переставала удивляться, глядя на эту девицу, и чем больше она удивлялась, тем
меньше ее опасалась. В конце концов, она сказала:
- Ладно, не буду делать секрета из того, что когда-то я его любила. И была его
любовницей.
Правда, недолго. Год.
- Вы говорите - когда-то? - заинтересовалась Анжелика.
- Да, очень давно. Вы тогда еще были ребенком.
- Не может быть!
- Почему? - удивилась Маша. - У вас же была значительная разница в возрасте. Не
думаете же вы, что он достался вам девственником?!
- Никогда так не думала... Да я вообще об этом не думала.
- Вы что - никогда его не ревновали к прошлому? - поинтересовалась Маша.
- Я его вообще ни к чему не ревновала.
- Да? Какая редкость. - Маша говорила с некоторой горечью, и ей не удалось это
скрыть. - Если уж быть точной, то вам тогда было лет тринадцать.
А мне двадцать три, и ему тоже, соответственно. Так что ревновать было бы глупо...
- Так давно? - недоверчиво протянула Анжелика. - И что, вы расстались?
- Да, как видите.
- Ничего я не вижу, - так же недоверчиво продолжала та. - А зачем вы опять к нему
пришли? - Я двенадцать лет ничего о нем не знала, - отрезала Маша. - И знать не хотела,
поверьте! И вообще... Ну, об этом не стоит. И если я снова решила его увидеть, то не ради того,
чтобы с ним переспать, уж вы меня простите. Мне надо было кое-что у него узнать - А что?
- Да не убивала я его, не убивала, что вы на меня так уставились! - выкрикнула Маша,
потому что девушка в самом деле смотрела на нее очень странно. Попутно она пыталась
вспомнить, что именно Игорь ей орал на той мерзкой вечеринке, на даче.
Ничего хорошего она вспомнить не могла. И эта девица, конечно, думает, что она убила
Игоря из мести... Ведь она видела эту вечеринку в видеозаписи.
- Послушайте, - Маша попыталась взять себя в руки, - кассета у вас?
- У следователя.
- Почему?!
- Вы приходили к Игорю накануне его смерти, и вас никто не знает, и на даче он вас
оскорбил, вот почему, - выпалила девушка, не переводя дыхания. - А вы, значит, Игоря не
трогали?
- Этого мне не хватало!
- Тогда советую вам объявиться...
- Ничего хуже быть не может! - отрезала ,Маша.
- Почему?
- Да потому что я, конечно, очень похожа на убийцу. У меня был мотив. У меня были
возможности. Думаете, я об этом не задумывалась? Только и думала, что мне теперь делать.
- А вы давно узнали, что он погиб?
- Сразу.
- Вы сюда звонили?
- Нет, это мне позвонили, то есть моему мужу, но...
Анжелика подождала продолжения, но увидев, что гостья вдруг взялась за остывший
кофе, осторожно спросила:
- А кто ваш муж? Кто ему звонил? Он друг Игоря, да?
- Он его отец, - фыркнула Маша в свою чашку.
Анжелика замерла, повторив свой излюбленный жест - сложив ладони лодочкой возле
лица. Некоторое время Маша спокойно (во всяком случае, с виду) пила свой кофе, потом
поставила чашку на поднос и вызывающе пояснила:
- Да, я вышла замуж за отца Игоря, когда по" теряла его самого. Вот такая веселая
история.
- А... Как же его мать?
- Развод, - коротко отрезала Маша.
- А я не знала.. - изумленно протянула Анжелика и вдруг пришла в величайшее
возбуждение:
- Но послушайте! Как же так! Вы, значит, были девушкой Игоря? Целый год? Вы тут
бывали?
И потом вышли замуж за его отца?!
- Ну да.
- А... Слушайте, а почему же тогда Саша вас не узнал?!
- Какой такой Саша?
- Его брат!
- А где он должен был меня узнать?
- Да на кассете! Он же вас видел на кассете!
Он что - соврал?! Он же вас и раньше видел?!
- Никогда, - все так же хладнокровно отрезала Маша. - В жизни он меня не видел, и я
его. Когда я сошлась с Игорем, он уже был в армии. А когда мы расстались, он еще оттуда не
вернулся. Ну, а потом... Потом, сами должны понять - он не захотел со мной познакомиться.
- Но хоть фотографии-то ваши он должен был видеть?
- Какие фотографии? Свадебные? - Маша скривила губы. - Мои фотографии стали бы
держать в этом доме? О смерти Игоря моему мужу действительно сообщил Саша. И еще он
сообщил кое-что своему отцу. А именно - если он, его отец, появится на похоронах, Саша
закатит ему скандал и выкинет из этого дома, как когда-то его выкинул Игорь.
- А нам он сказал, что отец не придет, потому что работает... - потрясение прошептала
Анжелика. - Какая сволочь...
- Почему сволочь? Он его ненавидит. Отца, я имею в виду. Ну, и меня. И если бы он
узнал меня на кассете, не сомневайтесь - сразу бы сказал, что именно я убила Игоря.
- Дикая история, - подвела итог Анжелика. - Знаете, а они все от меня скрывали. Ни
Игорь, ни Саша никогда не говорили о своем отце. Будто его и не было. Только и знаю о нем,
что их мать с ним развелась, потому что он пил. Правда, он пьет?
- С того самого дня не просыхает. Знаете, пока я не вошла сюда и не увидела вас, думала
только о себе и о своей судьбе. Да, все запутывалось на глазах, я думала, что схожу с ума, и все
равно, хотела докопаться, почему все это случилось двенадцать лет назад? Зачем Игорь сделал
это со мной? А теперь я понимаю, что со мной-то давно покончено, и речь идет уже не обо мне
О вас, Анжелика. И если для меня все кончилось браком с пропойцей, то чем все кончится для
вас... Понятия не имею.
- Я вас вообще не понимаю, - призналась та. - О чем вы говорите?
- Видите ли, - медленно начала Маша. - С того самого дня, как со мной это случилось,
мне казалось, что дело нечисто. Но я тогда об этом не слишком раздумывала. У меня была одна
цель - выжить и все забыть.
- Что забыть?
- Придется рассказать, хотя я и надеялась обойтись без этого, - вздохнула Маша. -
Когда мне было двадцать два года, мы вместе с Игорем учились в строительном институте.
Казалось, что я ему нравлюсь. А может, так оно и было. Стали встречаться, ну, обычная
история. Я влюбилась. В сущности, даже теперь стыдиться мне нечего - он был парень хоть
куда. Да и я... Короче, все шло к тому, чтобы мы поженились, даже несмотря на мое
происхождение.
- На что?
- Я же не москвичка, я из глухой провинции, из Кустаная.
- Кустанай... Кустанай... - пробормотала Анжелика. - Это на Урале?
- Это в Казахстане, так что теперь там вообще заграница. Ну, а как относятся родители
московских женихов к невестам из Кустаная, вам, наверное, неизвестно. Вы же москвичка?
- Да, я...
- Но дело расстроилось не из-за этого, уверяю вас, - перебила Маша. Она говорила
небрежно, словно издеваясь над каждым своим словом, но видно было, что рассказ дается ей с
трудом. - Я стала бывать в гостях у Игоря, здесь, в этой квартире. Вот в этой комнате жили его
родители, а в маленькой - он и его младший брат. Но брат только что ушел в армию, так что
комнатка принадлежала Игорю. Мы сидели там часами, будто бы занимались, а чем мы
занимались - ясно. Стоило только потом взглянуть на мои распухшие губы.
- Не буду расписывать перед вами всю эту слащавую историю. Все развивалось
обычным ходом - его родители ко мне привыкали, все больше и больше. Я уже мыла посуду
после ужина, болтала с его мамой на кухне о трудностях с продуктами и о прочих милых
уютных вещах. Я им нравилась, имею в виду родителей. Игорь еще не говорил им, что мы
поженимся, но между собой мы это уже решили.
Было одно "но"... Квартирный вопрос. В эту халупку и так уже набилось четыре
человека, а если бы еще прибавилась и я... А там и дети. Но его мать говорила, что если мы
поженимся, то она подаст заявление на расширение жилплощади. Помучились бы, постояли в
очереди и в конце концов... Да и учились мы в строительном, а когда бы закончили -
получили бы на работе какие-нибудь льготы... Так что расстались мы с ним не из-за этого.
Если бы из-за этого, я бы сейчас не сидела перед вами с таким глупым видом.
Анжелика собралась было запротестовать, но Маша ее остановила:
- Перестаньте, все глупости впереди. Ну, вот, прошел почти год, как мы с ним
сошлись... Я все ждала, когда же он скажет: "Пойдем в ЗАГС, подадим заявление". Не то
чтобы мне надоело ждать...
Я его любила и видела, что он тоже... Нет, ничего я не видела, но думала так. Во всяком
случае, у него никого больше не было. Смотрел только на меня, ходил только со мной, и я не
понимала, что он тянет... Я думала, из-за квартиры... Ведь пока его брат был в армии, мы все
еще могли как-то жить в этой халупке, но ведь через год он должен был вернуться. И что тогда?
Куда его девать? На кухню? На балкон? Я не торопила Игоря, я считала, что не имею на это
права. Сколько раз я проклинала своих родителей, что они родили меня не в Москве, а в
Кустанае! Теперь-то я понимаю, конечно, что упрекала их несправедливо. Каждый устраивает
свою жизнь как может. И как я устроила в конце концов свою?
Она сунула недокуренную сигарету в пепельницу и продолжала:
- Потом я стала замечать в Игоре какие-то перемены. Он казался задумчивым...
- Он всегда был задумчивым! - вмешалась Анжелика. - Более задумчивого человека я
в жизни своей не видала!
- Тогда он им не был. Он стал таким при мне, на моих глазах, и я в этом была не
виновата. То есть тогда я думала, что виновата, и опять все списывала на квартирный вопрос. Я
думала - он переживает, что нам негде будет жить, и расстраивалась, но ничего ему не
говорила. Зачем говорить, если не можешь ничем помочь? Он уже был не так внимателен ко
мне, и губы у меня опухали все реже и реже... Часто мы просто сидели у него в комнатке - и
даже не рядом. Я на диванчике, он - у окна. Если я спрашивала его, не хочет ли он меня
поцеловать (вот такая я еще была дура!) - он отвечал, что у него дурное настроение. Если я
спрашивала, почему, он говорил, что сам не знает. А если я предлагала пойти в кино или
погулять - он говорил, что лучше ляжет спать. А это, сами понимаете, могло означать только
одно - мн
...Закладка в соц.сетях
